Под кромкой льда пламенеют закаты

Тянь тяжело оперся головой о руль доджа. Ему хотелось наплевать на свои принципы, выскочить из машины и побежать наверх, чтобы сказать Рыжему, что он его не бросал, что он хочет как лучше, хочет уберечь от опастности, держать подальше от того дерьма, в которое они сейчас вовлечены с Ченом. Но он понимал, что лучше пусть Рыжий его ненавидит, чем снова окажется на больничной койке, с которой он практически не вставал с момента их встречи. - Тянь, что за драма? Где тот наглый мажорик, с которым и пободаться было не грех? - Яо хотелось как-то встряхнуть Тяня, привести в чувство. Потому что этот депрессивный чувак, который теперь с легкостью мог убить человека, явно был не тем весёлым раздолбаем, которого он впервые увидел в импровизированной палате Шаня. Человек, которого он видел сейчас был больше похож на тень человека. Такой Тянь ему не нравился, его даже неинтересно было задирать, потому что в ответ он получал только хмурый взгляд. Что толку от войны, если драться приходится с унылой бетонной стеной. - Тянь, может прекратишь это? Мо не хочет лечиться, ты ходишь мрачнее тучи и считаешь себя предателем... - А разве я не нарушил слово? - Ты будто наслаждаешься своим чувством вины. У меня возникает мысль, что нахер тебе не сдался Мо. Ты действовал на авось. А теперь пришло время театрально вздыхать ... - Да иди ты нахуй! Лекции о морали себе почитай. Сам притащил этого япошку и что? Другом обзываешь? Ты вообще видел какими глазами он на тебя смотрит? А ты типа не при делах, правильность включил. - Тяню хотелось схватить Яо и трясти до тех пор, пока всю дурь из него не вытрясет. Да что там дурь. Трясти так, чтобы его крошечный мозг бился о черепную коробку. Раздражение затапливало Тяня по самую шею, делая его отвратительно похожим на героев тупих хайповых шоу для спивающихся домохозяек. - Хэ, мне показалось, что ты начал меняться, да только вот твоя шизанутая натура снова полезла на ружу. - Яо отчетливо видел как напряглась челюсть Тяня. Тот явно был на взводе. Ну ничего, ладно, это полезно для него, немного позлиться, прийти в тонус. - Яо, я вижу мы с тобой сегодня договоримся до драки, а мне бы не хотелось делать тебе больно. Ты и так контуженный. И клешня твоя ещё не в порядке. А Чену ты нужен будешь боеспособным. Я сейчас уеду, а ты поговоришь с Мо, чтобы он жрать начал и лечиться. Заболтай его. Ты же умеешь. - Не думай, что Мо дебил. У него тоже есть чувства. Ты понимаешь, что он скорее сдохнет от тоски, чем начнёт жрать. Как гребаный пёс без хозяина. Если хочешь, чтобы что-то изменилось - хватит ломать комедию, просто будь рядом с ним. - Чтобы его снова украли, подстрелили или зарезали? - Мы так живём! Его и без тебя подстрелят, если он будет с Ченом. Просто выполни то, что ему обещал. Сдержи слово. - Ты будто не слышишь меня. Я представляю опасность для него. За все время, что мы рядом, он лишился зрения, был похищен, пережил то, что другие за всю жизнь не переживают. - Ты реально дебил, Хэ. Я устал тебе что-то доказывать. Итог такой, что Мо не ест. Не лечится. И скоро сдохнет при таком стиле жизни. Дело твоё, как ты решишь поступить дальше. Но пока что это выглядит как поведение маленького мальчика, а не мужчины. Тянь ничего не ответил. Яо молча открыл дверь машины и вышел. Каждый сказал то, что хотел. Мо задыхался, Тянь целовал его грубо, настойчиво, без тени нежности. А он почему-то не сопротивлялся. Даже хотел большего. - Тянь... Тяяянь... - Малыш Мо, подожди немного и я сделаю все, что ты хочешь. Я сейчас. И снова поцелуи, горячие, влажные, выбивающие последний кислород из легких. И руки... эти бесстыдные руки. По всему телу. И сбитое дыхание. Одно на двоих. Шань проснулся от того, что кто-то прикоснулся к его руке. Тело утонуло в холодном поту. Он в отеле, никакого Тяня и в помине нет... "Совсем ебанулся" - пронеслось в голове Мо. "Сон. Это был чертов сон. Но схуяли с таким сюжетом?". Мо как-то читал, что когда снятся такие вот сны, то это нихера не про то самое, а про тревогу и подавленные эмоции. Тело говорит, "я в ахуе от страха". - Я не знаю, что тебе снилось, но выглядел ты чертовски горячо. - голос Яо звучал приглушено и хрипловато. - Не смущайся, хотя... покрасневшие уши - это довольно мило. Шань не знал куда деться от стыда. Первый раз он обрадовался тому, что не видит выражения лица Яо. "Господи, какое позорище. Как я мог так облажаться". - в голове была лишь звенящая пустота, никаких ответов. Яо же решил, что ему нужно быстрее выйти из комнаты Шаня, иначе... Иначе ему будет ещё сложнее разобраться в ситуации с Изуми. - Шань... Не переживай. Я никому не скажу, это утро будет нашим маленьким секретом. Ты взрослый мальчик - я тоже. Все понимаю и больше не отвлекаю. Завтрак на столе. Поешь, пока теплое. - слегка прокашлявшись, в безуспешной попытке скрыть смущение, Яо развернулся и вышел. Он редко смущался, почти никогда не чувствуя вины за свои поступки и действия, но сейчас, когда он увидел такого Шаня, раскрасневшегося, с прерывистым дыханием и слегка прикушенной нижней губой, явно не себе - смущение накрыло с головой. "Черт, чувак, соберись". Яо хотелось отлупить себя по щекам. Чтобы мозги на место встали. Потому что чувство, будто посмотрел фильм для взрослых- не отпускало, как в ебаном пубертате. Кто же знал, что Рыжий такой горячий. Повезло Тяню. Яо не стал говорить Рыжему, что слышал, как тот звал во сне Тяня. Потому что у того возник бы закономерный вопрос - какого хрена Яо пялился на спящего парня, да ещё и так долго? Потому что Яо нечего было бы ответить. Потому что Рыжий выглядел в тот момент, как самый популярный хост Гонконга? Потому что дыхание перехватило? Потому что не мог справиться с чувствами? "Да ебаный же случай, ты не подросток, Яо!" . Самобичевание не спасало. Перед глазами Яо все ещё стояла картина со стонущим Шанем. - Отнес Мо завтрак? Уверен, что он сам сможет поесть? - в голосе Изуми слышалось неподдельное беспокойство. - Почему у тебя такое выражение лица? "Вот черт! Меня будто жена на измене поймала". Яо захотелось выйти в окно. "Да что собственно происходит?", Яо не понимал, почему чувствует себя,именно так. - Он уже научился есть самостоятельно. Лицо, что с лицом? - Ну, ты будто кот сожравший кусок отличного мяса. - Интересное сравнение... Не далеко от правды. - Яо засмеялся, удивлённый такой проницательностью Изуми. - Нам с тобой нужно поговорить. - Надо. Но не сейчас. Отложим беседу до конца военных действий. А там посмотрим, нужен ли нам разговор. Яо понимал, что в том состоянии, в котором он находится разговора действительно не выйдет, но ему хотелось понять, что чувствует Изуми, ранит ли он парня, если все не взаимно. Яо не хотелось причинять Изуми боль, тем более что он и сам не понимал, что с ним происходит. Не отдавая себе отчёта в своих действиях Яо быстро шагнул к Изуми и порывысто его обнял. Буря, которую поднял в его сердце Мо не утихала. - Ты ччч-то делаешь? - Изуми дернулся в руках Яо, но так и не смог освободиться. - Спасибо, что даёшь мне время. - Яо растрепал волосы притихшего Изуми и слегка коснулся их губами. - Ты совсем дурачок, полукровка? - бубнил Изуми, смутившись. - Тише, тише, отчаянная голова. Дай мне ещё так постоять. Черт! Кажется я на самом деле идиот. - Яо почувствовал, что пульс приходит в норму. Ночь была тягучей, слипающейся от дождя, как забытая в кармане карамель. Шорохи за окном напоминали дыхание чего-то древнего и усталого. Мо спал беспокойно, прижимая к груди край пледа, словно это могла быть чья-то рука. Ему снова снился Тянь. Тянь стоял на границе света и тени, на фоне заката, алого, как кровь. Он улыбался, как когда-то, когда их мир был ещё не треснувшим зеркалом. Под ногами потрескивали льдинки — в снежной пустоте они были только вдвоём. — Хочешь меня забыть? — спросил Тянь, склонив голову. — Боюсь, что уже начал, — прошептал Мо. — Только не знаю, когда… Тянь подошёл ближе. Пальцы его были тёплыми, обожженными светом. Он коснулся щеки Мо, как будто проверяя, не сон ли это для него самого. Потом поцеловал — не нежно и не страстно, а так, как целуют тех, кто нужен телу так же, как воздух лёгким. Мо не отстранился. Он замер, впитывая в себя это прикосновение. Что-то внутри него треснуло — и проросло вновь. Он хотел сказать: "Останься", но проснулся... Комната была тёмной, как затонувший корабль. Плотный воздух, тяжесть сна ещё не ушли. Мо протянул руку и нащупал включатель лампы — руки дрожали. На языке оставался привкус губ, которых рядом не было. Включать лампу не имело смысла, но Мо все-таки щёлкнул выключателем. В этот момент в комнату вошёл Яо. — Опять он? — спросил Яо без предисловий. Мо вздрогнул. Он не хотел делиться. Не хотел говорить. Но, видно, выражение его лица выдало слишком много. Яо увидел. Не детали — суть. — Почему ты… — начал он, но голос сорвался. — Почему ты всё ещё вспоминаешь его так, будто не было ничего… после? Мо молчал. Яо шагнул ближе. В нём дрожала ярость, боль, возможно даже ревность, но за всем этим — отчаяние. Он ждал. Молча. А потом что-то сломалось. — Ты ведь даже не замечаешь, что делаешь с собой, — хрипло выдохнул он. — Ты пережил ад, который тебе устроил Ше Ли и добровольно остаёшься в аду Хэ. Не слишком ли много жертв? Это уже не смешно и даже как-то жалко. Мо закрыл глаза. Он хотел защититься, спрятаться, не слышать. Но слова Яо резали, как лезвие. Яо был жесток. — Яо, я сам разберусь. — Шань хорохорился, резко вскинув голову. Яо не мог смотреть на Мо, а Мо отворачивался, пряча изможденное лицо, потому что знал, всё, что говорит Яо — правда. Яо хотел еще что-то сказать. Искал слова, но находил только пустоту. — Прости, лезу не в свое дело. — выдохнул Яо наконец. Но извинения не могли склеить треснувшее. Мо сжал челюсть. Яо вышел из комнаты . Дверь захлопнулась с сухим щелчком, как капка Где-то за много километров, под небом далекого города, Тянь стоял у окна и смотрел на капли дождя, стекающие по стеклу, чувствовуя рваную, неизъяснимую тоску. Он скучал. До рези в лёгких. До судорог в пальцах. Он хотел вернуться — не потому, что надеялся на прощение. А потому оказалось, что не может иначе. Воздух казался сухим, чужим. Губы шептали имя, словно молитву: — Шань … В гостиную вошел Чен и молча положил перед ним пистолет. — Пора — сказал он. Тянь кивнул. А в глубине сердца он чувствовал, как за кромкой льда вновь запылали закаты. Чен молча смотрел на брата. Тянь повзрослел. Когда-то Тянь напоминал ему вихрь — порывистый, но живой до кончиков пальцев. Его смех звучал так, будто в нём не было места страху, а глаза сияли уверенностью, что любой рассвет принадлежит ему. Так и было, ведь он Хэ. Но после Мо всё изменилось. В девятнадцать лет Тянь будто пересёк границу, которую не должен был переходить так рано. Чен берег его сколько мог, но ... Сейчас, Тянь молчит дольше, чем говорит. Смотрит — но взгляд его стал глубоким, тяжёлым, как лёд на реке, скрывающий под собой стремительное течение. И в этом взгляде нет больше того огня, что однажды заставлял людей восхищаться Тянем. Теперь он кажется другим — не старше, нет. Скорее, обожжённым. Так, как обжигают только внутренние выборы, от которых нет дороги назад. Вокруг него — новый холод, не тот, что снаружи, а тот, что рождается внутри человека, когда он впервые понимает цену потери чего-то важного. Он стал таким, как отец, как сам Чен. Теперь Тянь словно носит на плечах огромную вину, которая проросла в него черной нитью, как позорная лента на рукаве у предателя. Того Тяня, что жил до Мо, уже нет. Зато появился новый — сдержанный и умный. Чен тяжело вздохнул и задумался, если бы не отец, если бы не клан, каким бы Тянь стал человеком? Кого бы он видел перед собой, вместо еще совсем молодого паренька, который научился выживать под кромкой льда? Чен чувствовал вину перед братом. Но жизнь есть жизнь и сложно противостоять обстоятельствам, когда являешься вторым сыном мафиозной семьи. Когда они приехали на место, люди из семьи Лю уже ждали их. Представитель семьи, который их встречал презрительно скрывался. - Ваше опоздание, мы расценивать как неуважение. Хэ не принадлежит весь мир, проявите уважение к партнёрам. - Мы приехали вовремя. - господин Лю. Чен сохранял спокойствие, давая понять остальным членам команды, что пока не время реагировать на провокации. - Давайте займёмся делами. - Господин Хэ, я вижу, что Вы сегодня с братом. Не представите нас? - представитель Лю с пренебрежительным любопытством уставился на Тяня. Он слышал об истории с Ван Ши и хотел посмотреть на смелого мальчишку, который такое устроил в Порту. - Господин Лю, познакомьтесь, это мой младший брат Тянь. Со следующего года, он будет с Вами работать. - Чен по-прежнему был спокоен. Хотя Би, его верный пёс, уже понимал, что конфликта не избежать. Люди Лю слишком уж дерзко держались и он знал, что Чена это дико бесило. На фоне передела власти, многие маленькие кланы почувствовали свободу и безнаказанность. - Не слишком ли молод господин Тянь для ведения дел? Я бы хотел работать с кем-тоболее опытным , а не сопливым мальчишкой. Неужели ваш отец не имеет в команде надежных людей? - представитель семьи Лю с сомнением потер подбородок. - Смею Вас заверить, Господин Лю, я вполне компетентен, - не выдержал Тянь. Он стоял в самом центре заброшенной пристани, будто не ощущая холода. Дождь крупными каплями впитывался в чёрную ткань дорого костюма. — Хватит прелюдий. Нам нужны наши деньги! — глухо бросил один из людей напротив. Тянь усмехнулся — пусто, будто эта усмешка была лишь механическим движением лица. — Вам нужны не деньги. Вам нужна кровь, — ответил он, и глаза его блеснули чем-то недобрым, почти мёртвым. Секунда тишины — и кто-то первым сорвал предохранитель. Хлопок выстрела разорвал пространство. Сразу за ним — еще один, третий, десятки. Металл отдавал эхом, воздух загустел от пороха. Тянь шагнул вперед, не пытаясь спрятаться. Пули рвали воздух вокруг него, и на мгновение казалось, что он действительно добился того, чего хотел — конца. Он даже закрыл глаза. Пусть будет так. Но смерть не пришла. Вместо этого кто-то грубо сбил его с ног, прижимая к земле. Холод бетонного пола ударил в спину, и Тянь с удивлением вдохнул — как будто его легкие впервые за долгое время потребовали жизни. — Ты рехнулся?! — голос Чена прозвучал как удар плетью. — Если хочешь умереть — делай это без меня. Мне не хватает времени спасать тебя каждый раз, когда ты перестаешь себя контролировать. Тянь попытался подняться, но Чен удержал его, накрыв собой от очередной очереди. Его плечи дрожали — не от страха, а от ярости. — Отпусти, — тихо сказал Тянь. — Я сделал все правильно. Эти черти совсем зарвались. Чен схватил его за ворот пиджака, заставляя смотреть прямо в глаза. — Правильно? — прошипел он. — Правильно — это жить. Даже если тебе больно. Даже если ты думаешь, что с тобой покончено. Ты хочешь исчезнуть? Отлично. Но пока я рядом, ты будешь дышать. Понял? И не надо прикрываться Лю. Взгляд Тяня впервые дрогнул. В нем мелькнуло нечто — может, остаток того мальчишки, которым он был, или отблеск огня, что никак не желал умереть. Выстрелы стихли. Несколько тел Лю лежали на причале, у Чена пострадало трое людей. Члены семьи Лю скрылись в темноте, даже не забрав убитых. Сделка провалилась... Чен знал, что отец будет в ярости. Но сейчас не до этого. Чен поднялся, но не отпустил Тяня. — Не смей больше делать из своей жизни приманку, — сказал он уже спокойнее, но жестче. — Я не собираюсь хоронить тебя. Тянь отвёл взгляд — будто этот мир снова оказался слишком ярким для него. — Почему ты не помешал мне? — спросил он после долгой паузы. Чен ответил без тени колебания: — Потому что я согласен с тобой, Лю переступили черту, как и Ван Ши. Нам нужно показать свою силу, а это можно сделать только через жестокость. В нашем мире только так. Тянь молчал. Но в его тишине впервые за долгое время не было сожалений. Би подошёл к Чену и слегка тронул его за локоть. - Нужно уходить. Чен согласно кивнул. Внезапно воздух порезал тонкий свист. Би хорошо знал, что это за звук. Винтовка. Во вновь воцарившейся тишине воздух загустел и стал тяжёлым как свинец. Чен обернулся к Би. В его взгляде читалось непонимание. - Би?.... Тянь... Тянь лежал на бетонном полу пристани. На груди, по левой стороне расплывалось красное пятно. Тянь всегда носил чёрные футболки, но сегодня почему-то надел белую рубашку... Чен взвыл. Этот чертов мальчишка таки добился своего. Поймал пулю. Дальше все завертелось как а калейдоскопе. Часть людей отправили на поиски стрелка Лю. Тяня потащили в машину. Пока длилась операция Чен курил безостановочно. Наконец дежурный хирург вышел из операционной. - С Вашим братом все будет в порядке. Пуля не задела жизненно важных органов. Можно сказать, что господин Тянь везунчик. Мы переводим его в отделение интенсивной терапии. Можете приехать к нему завтра. Но скорее всего он будет ещё без сознания. Чен закашлялся сигаретным дымом, но в его воспаленных красных глазах засияла надежда.