006

— Здравствуйте, Донн, расскажите поподробнее, как вы смогли сбежать из нелегальной секретной лаборатории и тем самым обрести всемирную известность? — сказала девушка в очках, сидя на кресле, держа в руке блокнот и ручку. — Здравствуйте, честно… — Донн замолчал из-за до боли знакомого чувства комка в горле. Он сделал глоток воды, любезно предложенный девушкой, и попытался продолжить, скрывая дрожь в голосе. — Это было почти невозможно, в какой-то момент я подумал, что мне не сбежать… — сидя напротив нее, он посмотрел по сторонам: светлая студия неприятно напоминала его комнату в лаборатории, зато мягкий ковер и камера, направленная на него, давали непривычное ощущение спокойствия. Он открыл глаза, будто ото сна. Вокруг стояла гробовая тишина, которая била по ушам, и холод, пронизывающий до костей. Но он не замечал этого. Парень постарался выдавить что-то похожее на улыбку. — Что ж, было бы круто, если бы меня спросили о таком… — стоя на сгнившем стуле и в таком же по состоянию помещении, произнес он. Он простоял еще несколько минут в неподвижном положении и посмотрел, как ветер уносил его слова. Вздохнув, закрыл лицо руками, которые были все в шрамах и разводах от чужой крови. — Жаль, что об этом так никто и не узнает. Эти слова были последними перед тем, как уйти в иной мир, и это было последнее пускай и банальное представление о лучшей жизни. Тянуть больше нельзя, он взял покрепче веревку и натянул ее на шею.

***

— 006 готов, — сказал грубый мужской голос. Это были первые слова, разносившиеся эхом в голове, которые услышал маленький мальчик лет пяти. Звук колес больничной тележки о пол, на которой его везли куда-то, похожий на стук поезда о рельсы, имел ритмичный убаюкивающий звук. Единственное, что он смог сделать, это открыть свои слипшиеся глаза. Сразу ударил яркий холодный свет, который впоследствии он будет видеть каждый день, сразу отключили его незнакомые люди в белых халатах, когда он попытался подняться, что тоже, впоследствии они будут делать с ним каждый день при малейшем неправильном, на их взгляд, телодвижении.

***

Образец 006 стоял босиком в больничной рубашке в ряд с еще несколькими детьми в большой белой комнате с окном справа, из которого виднелся не красивый пейзаж, а люди в белых халатах. Он не понимал, что происходит, но чувствовал дискомфорт из-за молчания своих сверстников и высокого молодого человека, который тоже находился в этой комнате и просматривал какой-то документ. Мальчик чувствовал, что нельзя говорить, но не выдержав напряженной тишины, случайно, сам того не осознавая, нарушил первое правило этого места: контактирование с другими образцами. — Привет!.. — сказал он девочке чуть ниже него. Она едва заметно вздрогнула, понимая, что каждое ее движение сейчас оценивается профессорами за окном, но все же медленно повернула на него свои до безумия огромные сине-серые глаза. Девочка ничего не ответила на его приветствие, а вместо этого изучающе смотрела на смельчака. Тогда он продолжил. — Ты не знаешь… — но он не успел договорить. Девочка закрыла его рот своей худенькой ладошкой, а второй рукой показала жест молчания. Хоть он не говорил громко, но этого было достаточно, чтобы привлечь внимание мужчины в белом халате в их комнате. За секунду мысли мальчика переключились от девочки к жгучей боли в спине, как от хлыста. Он упал на колени и в первую очередь захотел вскрикнуть от неожиданности, но воздух будто выбили из легких, и вместо этого он почувствовал, как комок в горле, пробиравшийся все ближе и ближе, хотел выплеснуться немыми слезами. Но даже это он не успел сделать, как тут же его подняли за шиворот тонкой больничной рубашки. — С этого момента у вас не права общаться с посторонними без моего разрешения. Вы все жертвуете собой ради блага общества, — он окинул взглядом всю комнату и, удостоверившись, что его все слушают, продолжил, — Вы важные экземпляры, — сказал мужчина строгим, но вдохновенным голосом. Было видно, что он действительно верил в то, что говорил. «Как важные экземпляры?» — не понял мальчик. Благо он уже начал немного понимать здешние порядки и не осмелился задать мысленный вопрос вслух. Но все же его пугало происходящее. Он почувствовал резкую нехватку воздуха, как при панической атаке: «Ничего не вижу. В глазах темнеет», — это были последние мысли, которые пронеслись у него в голове. Постепенно земля начала уходить из-под ног, а болтовня мужчины стихать. В следующую секунду он упал в обморок на холодный кафель.

***

006 очнулся в своей комнате. Это была ничем не примечательная маленькая комнатка, такая же, как и у других: с белыми стенами, с тумбочкой возле кровати. Помимо резкой боли в голове, где-то в районе затылка, он ощутил что-то холодное на лбу. Это была марлевая повязка, которую положила та самая девочка. Она сидела напротив его кровати. Заметив, что он проснулся, она взяла повязку с его лба и смочила холодной водой: — Привет, я 004, — ее голос был тихим и хриплым. Но несмотря на это, в ее движениях читалась уверенность. — Что это было? — спросил он, снова чувствуя боль в спине, напоминавшую, что удар не был плохим сном. — Нам нельзя общаться при них, — девочка будто не услышала вопроса. Она снова положила повязку ему на лоб, придерживая светлые волосы мальчика. — Ты имеешь в виду людей в белых халатах? — уточнил он. — Это правило, за нарушение которого ты терпишь наказание, — она потянулась за повязкой, но та со всхлипом упала на пол. Девочка вздрогнула и тихо заплакала. Ему казалось, он никогда не поймёт, что у нее в голове, и поэтому молча лежал, не двигаясь, надеясь, что она успокоится сама. В эту же минуту вошел мальчик, их ровесник. Он был немного выше 006, блондин с надменным, хмурым взглядом. Из-под хлопковой рубашки выглядывали острые ключицы, которые заставили немного смутить лежачего. — Эй, ну чего ты ревешь? — мягко произнес он шепотом, заставив ту взглянуть на пришедшего. Он подошел к ней вплотную и положил руку ей на плечо, пытаясь поддержать. 006 заметил, что действия того мальчика вразрез шли с его непроницаемой внешностью. — Я…я, — она закрыла рот рукой, а второй сжала руку блондина чуть ли не до хруста. — Я так больше не могу. Я хочу жить, — последние ее слова были сказаны практически бесшумно так, что 006 пришлось приложить усилия, чтобы понять, что она сказала. Неизвестный мальчик глубоко и недовольно вздохнул, но было видно, что ему тоже тяжело. Красные глаза его выдавали. Тогда для 006 открылась еще одна неизвестная до этого момента дверца. То место, куда он попал, не было детским лагерем, про который так ловко наплел ему директор его детдома. Это было устрашающее место, где дети были «важными экземплярами», и в нем они невольно становились участниками игры на выживание. Спустя некоторое время благодаря развязывавшимся языкам сумасшедших, на его взгляд, ученых он осознал, что это место — экспериментальный лагерь, в котором проводят опыты над беззащитными детьми, не способными сбежать или сопротивляться. С того момента для него время перестало течь, оно остановилось.