My Last Thoughts are of You/Мои последние мысли о тебе

АЛЬЯ Адриан снова был в сознании примерно через семь минут. Полицейские все еще стояли вокруг того места, где он лежал, с опаской наблюдая, как его глаза распахнулись. Его дыхание сразу же стало хриплым, прерывистым, и его внимание быстро металось между ними — слишком быстро. А затем он вскочил на ноги быстрее, чем кто-либо мог заметить. Схватив ближайшего к нему полицейского за воротник окровавленными руками, он резко толкнул его в ближайший фонарный столб, скривив губы в рычании, когда он поднял его с ног. «Где она?!» — прорычал он — действительно зарычал, — а другие копы возились, пытаясь вытащить электрошокеры. «Больница!» — выпалила его жертва, и одному из полицейских наконец удалось вытащить электрошокер. Прицелившись, они нажали кнопку как раз в тот момент, когда Адриан уронил человека, которого держал, на землю. С неожиданной грацией он развернулся и пригнулся, электрошокер выстрелил прямо над ним, когда он полетел вперед. Алья ахнула, Адриан протянул сильные, твердые руки к прицелившемуся мужчине. Он схватил полицейского за запястье и повернул, возможно, с намерением сломать кость, и полицейский взвизгнул. Это было из-под контроля. Раньше у нее ничего не получалось, но теперь Аля могла попробовать. «Адриан!» — завопила она, отталкиваясь от Нино. «Прекрати это!» Она закрыла глаза, не желая больше видеть, и сжала руки по бокам. «Прекрати это немедленно!» Когда последовала тишина, она нашла в себе мужество посмотреть еще раз. У полицейских все еще были наготове тазеры, но они не стреляли. Скорее, Адриан стоял посреди них, его пальцы все еще сжимались в когти, когда он смотрел прямо на Алью. Он дышал через широкие ноздри, его руки были покрыты плащом, а рубашка промокла красным. Это было ужасное, ужасающее зрелище, и Алье почти захотелось бежать. Но, как будто увидев ужас на ее лице, его собственное наконец немного прояснилось. Он моргнул, его рычание превратилось в изумление. Его озарило озарение, его внимание переключилось на копов, которые все еще были начеку. Но он не пошел ни на одну из них. Скорее, он, казалось, немного покачнулся на ногах, одна его рука поднялась ко лбу, оставив за собой красное пятно. — Прости, — сумел выдавить он, не обращая внимания на предупреждения электрошокеров и, спотыкаясь, двинулся вперед. Полицейские не стреляли, поэтому он пробрался мимо Нино и Альи на тротуар и во двор за ним. Это была окраина парка, его марш остановился, когда он наткнулся на дерево. Там его снова начало трясти, и он упал на колени. — Мы позаботимся о нем, — говорил Нино позади нее, а Алья наблюдала, как Адриан сжался в себе, склонившись, как будто его тошнило. «Не волнуйся, он просто расстроен. Он не опасен». Ясно, что он был, но копам все же пришлось разбираться с аварией, кровью, зевак и водителем грузовика. У них не было времени на мелодраматического подростка, поэтому они кивнули и отправились, бросив последний взгляд в сторону Адриана. — Вот дерьмо, — снова и снова бормотал Нино, подходя к ней, потные и потирая руки. Теперь они оба наблюдали за Адрианом, пока не подошел полицейский и не отвлек их. Их спросили, кто эта девушка, кто ее родители, как с ними связаться. Алья выдала всю информацию автоматически, а вскоре после этого сказала, чтобы она и Нино оставались на месте происшествия для дальнейшего допроса. Именно тогда это привлекло ее внимание. Легкое движение в траве рядом с Адрианом. Она собиралась снова обратить на него внимание. Теперь он свернулся калачиком у дерева, плакал и смотрел в никуда — словно видел что-то совсем другое. Но рядом с ним что-то двигалось. Кое-что, что Алья уже видела раньше. — Сумочка Маринетт, — пробормотала она, прежде чем двинуться вперед по траве. Ее глаза остановились на нем. Должно быть, он улетел, когда ее ударили, отбросив в сторону. Но теперь его каким-то образом тащило по траве, и он остановился рядом с Адрианом. Но он не обратил на это внимания, и поэтому Алья упала рядом с ним, осторожно подняв его. Она чувствовала, как Нино парит прямо позади нее, настороженно глядя то на себя, то на Адриана, но это ее не смущало. Скорее, она в шоке уставилась на два больших зеленых глаза, моргающих на нее. Маленькое черное тело было под кошельком, волоча его по лужайке. И даже когда она держала сумочку, Алья чувствовала движение внутри нее. Не зная, на что она смотрит и что думать, она расстегнула застежку на сумочке, и в ту же секунду вылетело красное пятно. — Маринетт! — закричал тихий голос, удаляясь, затем возвращаясь и снова удаляясь. — Маринетт! «Тикки! Успокойся!» — ругалась черная клякса, застегивая молнию и хватая красное пятно, прежде чем снова швырнуть его на траву. «Ты сделаешь еще хуже, чем уже есть!» «Плагг!» красное пятно — маленькое существо с черными пятнами — умоляло, хватая черного крошечными ручками. «Где она?! Где Маринетт?!» — Ее отвезли в больницу, — тихо сказал Плагг. — Мне нужно пойти к ней! Большие голубые глаза плакали. «Если ты здесь, то где же Кот Нуар?! Он нас туда доставит, верно? Верно?!» Плагг ничего не сказал, вместо этого, казалось, сглотнув (если такие существа могли это сделать), прежде чем нерешительно взглянул на Адриана. Адриан, который, казалось, все еще находился в каком-то молчаливом шоке. Тикки сразу понял. «Чат Нуар!» Она приблизилась к лицу Адриана, ее тоненький писклявый голосок. — Мы должны пойти к Маринетт! Мы должны… «Тикки! Стой! Кто-нибудь услышит!» — прошипел Плагг, схватив ее и потянув обратно вниз. «Мы не можем рисковать…» Приближающиеся шаги привлекли внимание Альи. Протянув руку, она быстро затолкала двух существ в сумочку Маринетт, не обращая внимания на писк протеста, прежде чем повернуть голову через плечо и посмотреть на двух полицейских, направляющихся к ним. Больше вопросов. Больше запоминания. Нет ответов. Аля просто хотела, чтобы это закончилось. ооо АДРИЕН Он не был уверен, как он туда попал. Он ни в чем не был уверен. Все его тело онемело, и он просто хотел лечь и умереть. Возможно, именно это он и делал в процессе. Под ним было холодно, и огни над его головой немного мерцали. Его щека была сплющена, говоря ему, что он действительно где-то лежит. Но ему было все равно, где. Потому что все было красным, а слова Маринетт все еще были в его голове, стучали так сильно, что у него болела голова. Или, может быть, это была просто боль, агония, от которой, как он знал, его тело онемело, потому что она была слишком сильной. Перегрузка. Было легче умереть, чем столкнуться с этим. Жить без нее. Божья коровка. — Он проснулся, — сказал кто-то над ним, их голос звучал медленно. «Вот, посмотри, не сядет ли он и выпьет что-нибудь». Это было знакомо. Аля, может быть. Возможно, это имело смысл. «Эй, давай, чувак, ты должен сесть». Это был Нино, мозгу Адриана наконец удалось догнать их слова. «Ты был в течение последних двух часов. Тебе нужно что-нибудь выпить». Он не хотел вставать. Он хотел лежать там вечно. Но Нино тянул его за плечи, как бы принуждая, и толчки всколыхнули в нем какое-то движение. Упершись руками в холодный пол, он сел, голова кружилась и кружилась голова, когда комната угрожала перевернуться перед ним. — Эй, ты в порядке, чувак, — пробормотал Нино. «Глубокие вдохи.» Он не стал выполнять команду, вместо этого тяжело сглотнул. Его поразила боль, сухость в горле, когда оно обожгло, и он сжался от этого. «Вот, выпей это». Алья довольно сильно поднес чашку к его губам, привлекая его внимание, несмотря ни на что. Протянув дрожащую руку, он принял предложенный напиток, получая только физическое удовлетворение, когда прохладная жидкость покрывала его горло. Но без горения все остальное стало в фокусе. Он не был уверен, хочет он этого или нет. — Я не пытаюсь быть назойливой, — сказала Алья секунду спустя, глаза Адриана медленно смотрели в ее сторону, — но я нашла это. Это была сумка Маринетт? Маринетт. «И есть эти… вещи». «Мы не вещи!» — крикнул Плагг из сумочки. «Ты меня выпустишь?! Ты не можешь больше держать меня в плену, грязная женщина!» Должно быть, он очень зол, по крайней мере, Адриан только что подумал об этом. Он отпускал старые оскорбления только тогда, когда был в худшем состоянии. Протянув руку и не обращая внимания на постоянную дрожь в руках, Адриан расстегнул застежку на сумочке, Плагг вырвался через секунду. Он сразу же приблизился к воротнику куртки Адриана, глядя на Алью и Нино сквозь прищуренные глаза. Другой квами выплыл из кошелька значительно медленнее. Адриан никогда раньше не видел ее, квами Ледибаг. Но по тому, как обвисли ее руки и ноги и как свисали ее антенны, он мог сказать, что она была в плохой форме. Сложив ладони вместе, он протянул их. Маленький квами поплыл в них, глядя на него грустными, безнадежными глазами. — Чат, — пропищала она. — Маринетт в порядке? Вопрос ударил его, как копье в живот. — Не знаю, — честно ответил он скрипучим и напряженным голосом. — Я не… я ничего не знаю. — Она сейчас в операционной, — вмешалась Алья, красная квами — Адриан вспомнил, что ее зовут Тикки — повернулась, чтобы посмотреть на нее. «Она была в операционной два часа, и я… я думаю, что, вероятно, это будет еще долго». «Она…» Адриан обнаружил, что слова душит его, когда он попытался поднять их. «Она жива?» — Я… пока, — осторожно сказала Алья. «Они… они предупредили нас перед операцией, что…» Она попыталась сглотнуть слезы, но не смогла. «Что она может не выжить. Она в очень плохой форме». Но на данный момент она была жива. Как будто он до этого плыл, весь мир Адриана резко встал на свои места. На самом деле, так резко, что у него скрутило желудок, тошнота захлестнула его прежде, чем он успел что-либо сделать, чтобы остановить это. — Вот дерьмо, — выругался Нино, резко вставая. Он схватил мусорное ведро поблизости, швырнул его, прежде чем схватить Адриана за руку и поднять на ноги. Его быстрое мышление окупилось, все тело Адриана дернулось, когда он схватился за края мусорного бака. Словно отшатнувшись от прежнего страха потерять ее окончательно, его желудок вырвало все. Он вздрогнул, не в силах совладать с собой, и лишь на мгновение почувствовал поддерживающую руку на своей спине. И все же его тело продолжало рвать, даже после того, как весь его дневной запас еды закончился. К тому времени, когда все закончилось, он весь дрожал, потел и снова смотрел, как комната танцует перед ним. Осторожно Нино помог ему снова сесть на пол, отодвигая мусорное ведро кроссовками. Алья прибежала через секунду с бумажными полотенцами в руках. Она отдала их Адриану, который изо всех сил старался вытереть рот, даже когда его тело грохотало вокруг него. Теперь он чувствовал его, настоящий холод, который только усиливал его дрожь. «Где мы?» — спросил он несколько мгновений спустя, прислонив голову к стене и закрыв глаза. «Мы в больнице, — объяснила Алья. «Полиция подвезла нас сюда после того, как они закончили допрашивать нас. Они… они пытались допросить вас, но вы не дали никакого ответа. Мы сказали им, что думали, что вы… в шоке». — Тебе тоже пытались вызвать скорую, но ты встал. Нино взялся за дело. — Ты никогда ничего не говорил, но был… достаточно спокоен. Ты ехал с нами сюда и все такое. А потом просто бродил по коридору. — Как будто ты кого-то искал… — тихо закончила Аля. «Мы следили за тобой, и в конце концов ты рухнула здесь. С тех пор мы сидим с тобой». Нино поджал губы. — Ты ничего из этого не помнишь? «Нет…» Не то чтобы он был сильно удивлен. Алья сглотнула. — Родители Маринетт приехали немного позже нас. Я до сих пор не могу поверить, что это произошло. Как и Адриан. Маринетт — Божья коровка — должна была иметь самую большую удачу в мире. Этого не должно было случиться. Не было бы ничего удивительного, если бы Адриана сбил грузовик, но тут даже акума не участвовал. — Это пиздец, — сказал он вслух совершенно непреднамеренно. И Алья, и Нино, казалось, были удивлены его речью, но он не удосужился признать это. В конце концов, они уже должны были собрать все воедино. Не то чтобы Кот Нуар следил за своим языком. «Сколько людей видели квами?» — спросил он секунду спустя, хотя бы для того, чтобы отвлечься. Его не беспокоило то, насколько сурово звучал его голос. — Э-э, н-никто, — тихо ответил Нино. «Кроме нас». «И мы прятали их», — закончила Алья. — Хорошо. Спасибо, — слишком официально сказал Адриан, понимая, как оба его друга немного испугались его тона. Совсем как когда-то, когда его отец обратился к нему. До того, как он и Ледибаг посадили мужчину в тюрьму. Выбросив из головы эти мысли, Адриан внезапно поднялся на ноги. Он немного покачнулся, и Нино приготовился поймать его. Однако он не упал, крошечные когти Плагга вцепились ему в шею, чтобы удержать Тикки, которая парила рядом с ним. Она, должно быть, бросилась в сторону, когда он выблевал свои кишки. Она устроилась по другую сторону воротника его куртки, словно принадлежала ему. — Ты не знал, не так ли? — спросила Алья, когда он уже собирался уйти. Он застыл от ее слов, и в тот же момент по его спине пробежал холодок. — Ты не знал до сегодняшнего дня, не так ли? она продолжала храбро. «Эта Маринетт… Что она была Ледибаг». Его губы немного скривились, его внутренности снова боролись сами с собой, пока он пытался придумать подходящий ответ. — Мы договорились ничего не рассказывать друг другу, — сухо сказал он. «Вы двое сражаетесь вместе уже более двух лет», — заявил Нино. «И вы никогда не знали?» «Это то, что я сказал, не так ли?» он ответил. Это было слишком резко, он знал это. Ненужный. Но он не мог заставить себя заботиться. Вместо этого он отвлекся от них, волоча ноги по коридору, хотя и не знал, куда это приведет. Однако в больницах было не так уж сложно маневрировать, и вскоре он уже шел через дверной проем, который открывался в комнату ожидания. И, судя по всему, это была правильная комната ожидания, так как там сидели Сабина Ченг и Том Дюпен. Они повернулись, чтобы посмотреть, как он вошел, вероятно, надеясь на кого-то еще, и вскоре после этого уставились на него. В чем, на самом деле, он не мог их винить. Чувство вины за свое поведение поразило его впервые после этого. Потому что он ворвался в комнату ожидания, весь в засохшей крови Маринетт, даже не задумываясь о том, как это повлияет на кого-то еще. — Извини… — пробормотал он вскоре после этого, его взгляд метнулся к мужскому туалету справа. Отведя взгляд от Дюпен-Чэнов, он пошел прямо на это, довольно сильно распахнув дверь, когда вошел. Успокоив дыхание, он подошел к раковине, впервые увидев себя за этот день. Он был в беспорядке. Не то чтобы это его удивило. Его волосы были взлохмачены, спутаны, а кожа была липко-бледной. Его глаза были красными от слез и затуманенными от усталости. Сухие губы завершали образ, как и пятна на его руках и груди. Это зрелище снова вызвало у него отвращение, и ему пришлось закрыть глаза. Положив руки на раковину для поддержки, он некоторое время балансировал там. Достаточно долго, чтобы найти какие-то рычаги воздействия. И как только он это сделал, он сосредоточил свое внимание на своих руках в раковине, включил воду и схватил бумажное полотенце, которым затем вытер кровавые пятна. Он знал, что трется слишком сильно, что не нужно много времени, чтобы смыть улики, но это доставляло ему удовольствие. Оттирать его кожу, пока она не станет ярко-красной. Не красный, как кровь, просто красный от горя. — Я думаю, ты сделал достаточно, чувак, — тихо сказал Нино, подойдя к нему сзади. Он убрал бумажное полотенце из рук Адриана, вскоре после этого выключив воду. «Вот, я купил это для тебя в сувенирном магазине». Он протягивал чистую белую рубашку. — Сделай нам всем одолжение и надень его, пока родители Маринетт тебя снова не увидели. Ему сделали выговор? Адриан подумал, что он, вероятно, заслужил это. — И соберись немного, ладно? — осмелился сказать Нино. «Я понимаю, что она твой напарник и все такое, — мягко сказано, — но если это правда, то меньшее, что ты можешь сделать, это перестать вести себя как мудак. Я сомневаюсь, что Ледибаг одобрит это». Адриан хотел огрызнуться на него, сказать ему, что он ничего не знает о Ледибаг или о том, что она подумает, но другая часть его знала, что его друг прав. Он был в той же лодке, что и остальные. Все, что они могли сделать, это ждать. Неуправляемый характер ни к чему хорошему не приведет. — Хорошо, — мягко согласился он, забирая у Нино рубашку. Кивнув, его друг снова вышел из ванной, Адриан быстро переоделся, прежде чем выбросить свои старые вещи в мусорное ведро. Он не был уверен, насколько это кошерно, но это определенно не было тем, о чем он мог беспокоиться. Вместо этого он отнес свою куртку к раковине и стал тереть ее испачканные части, Тикки и Плагг изо всех сил старались ему помочь. Он был не совсем чистым, но черным, поэтому скрывал большую часть пятен. Натянув его обратно, квами снова проскользнул в воротник, спрятавшись и все так же наблюдая. На его штанах тоже была кровь, но с этим ничего нельзя было поделать, кроме как оттереть. И вот он вышел из ванной, тоже весь в красных пятнах и мокрый. Но не так ужасно, что, наверное, имело значение. Алья и Нино сидели с родителями Маринетт, и все они подняли головы, когда он появился. Но он не знал, что им сказать, слишком стыдясь своей неудачи. Поэтому вместо этого он бросил на них сочувствующий взгляд, прежде чем пройти к дальним местам у окон. Сгорбившись, он уставился на заходящее солнце и попытался думать о чем угодно, только не о том, что происходит. Конечно, это не сработало. Он смог просидеть так около часа, прежде чем его нервы окончательно сдали ему. Пыхтя, он встал и начал ходить взад-вперед, понимая, что остальные смотрят на него с минуту, прежде чем вернуться к своим мыслям. Он не удосужился исправить свою осанку или стиснутые зубы, а это означало, что он знал, что похож на какого-то скачущего кота, который ходит взад и вперед из одного конца комнаты в другой. Это была походка, которая впервые привлекла внимание столь многих дизайнеров, и когда она была усовершенствована, она творила чудеса на подиуме. Однако в те моменты он потерял свой лоск. Он был весь в краях и без шелка. Но он был слишком взволнован, чтобы волноваться, его мысли снова и снова крутились вокруг того, что произошло. Если бы он мог что-то сделать — если бы был слишком медленным или невнимательным. Эти мысли мучили его, душили, и только сознание того, что на самом деле ждали новостей, удерживало его над водой. Этот факт заставлял его проскальзывать из одного конца комнаты в другой, сидеть, приседать, расхаживать. Только когда они преодолели пятичасовую отметку — когда солнце полностью зашло — кто-то наконец нарушил тишину. «Я собираюсь принести нам что-нибудь поесть в столовой», — тихо сказал Том, положив руку на ногу жены. — Вы двое что-нибудь хотите? Он повернулся к тому месту, где напротив них сидели Алья и Нино. Были отданы нерешительные приказы, Адриан заглушил их, пока его имя не прозвучало через всю комнату. — А ты, Адриан? Тебе что-нибудь нужно? Это все еще был Том. Адриан покачал головой, бросив на них единственный взгляд, прежде чем вернуться к окну. — Хорошо, тогда ты можешь помочь мне отнести его обратно, — продолжил Том, и Адриан снова оглянулся на него. — Давай, — он жестом указал на него, вставая. «Прогулка пойдет нам обоим на пользу». Предполагая, что не было причин говорить «нет», Адриан лишь еще раз взглянул на двери, за которыми где-то жила Маринетт, прежде чем толкнуть ноги вслед за Томом. Он последовал за большим мужчиной по коридору, не говоря ни слова, и они немного сблизились лишь тогда, когда им пришлось войти в лифт. — Знаешь, с ней все будет в порядке, — сказал Том, когда они направились на цокольный этаж. «Она сильная. Ты знаешь это». Адриан перевел взгляд на другого мужчину, но по-прежнему молчал. Судя по всему, его вид оправдывал какой-то непрекращающийся дискурс. «Вы не можете серьезно думать, что я не знал», сказал Том, скрестив руки на широкой груди. Он не смотрел на Адриана, когда говорил. «В вашей маскировке может быть какая-то маскировка, которая скрывает вашу личность от других людей, но отец знает свою дочь». Адриан уже давно начал внимательно слушать, не зная, что делать с тем, что было сказано. «Кроме того, она не всегда была такой тихой, как думала, приходила поздно. На самом деле было не так уж сложно собрать все воедино». Он вздохнул, когда двери лифта открылись, и теперь они оба стояли рядом, пока шли. «Сабина не хочет видеть реальность этого, поэтому она отказывается, но мы прекрасно знаем». Адриан не знал, что на это сказать, поэтому вообще ничего не сказал. Он на мгновение задумался, узнал бы его отец быстрее, если бы он был таким родителем, каким был Том. Но опять же, если бы он хоть в чем-то был похож на Тома, то он бы не сидел в тюрьме. — Я пытаюсь сказать, — Том внезапно остановился, его большая рука повернула Адриана к себе за плечо, — это не твоя вина. Правда, раньше я узнал только Маринетт, но как Как только я увидел, как ты расхаживаешь, я понял, что ты больше, чем просто модельный друг Маринетт, Адриан. «Я знаю, что вы двое близки, что вы партнеры, и что вы страдаете из-за этого так же сильно, как и мы». Адриан не мог не смотреть на свои ботинки, его плечи немного напряглись. «То, что случилось, ничего не поделаешь — ты ничего не мог сделать. Иногда даже Ледибаг не везет». — Моя работа — защищать ее, — невольно признал Адриан, его рот сомкнулся, как только слова вырвались наружу. — Я знаю, — сказал Том гораздо более понимающим тоном, чем, по мнению Адриана, он заслуживал. — Это было и мое тоже. После этого они больше ничего не говорили на эту тему, вместо этого пытаясь достать еду с как можно меньшим количеством слов направления. Когда они вернулись, тишина была такой же душной, как и тогда, когда они уходили, но Адриан старался быть немного более вежливым. Теперь он ходил позади них, а не по всей комнате, и иногда садился рядом с Альей или Нино, прежде чем начать марш заново. Они пробыли в приемной почти восемь часов, прежде чем одна из многочисленных медсестер и врачей, вошедших в дверь, наконец позвонила им. Зная свое место, Адриан немного отстранился, внимательно слушая, как доктор обсуждает ситуацию с родителями Маринетт. «Нам удалось максимально исправить повреждения», — начал объяснять доктор, все еще весь в крови после операции. «У нее были серьезные внутренние повреждения, — она указала на область живота, — а также множественные переломы, сломанные кости и серьезная травма головы. Мы пока держим ее в отделении интенсивной терапии, так как она все еще крайне нестабильна, и попросите, чтобы к ней разрешили вернуться только семье». Адриану этого было достаточно. Ускользнув так тихо, как научил его опыт, он спустился на лифте и вышел за дверь на ночной воздух. Позвав Плагга, он быстро трансформировался, Тикки оперся ему на плечо, когда он протянул свою дубинку и взмыл на крышу здания. Быстро осмотревшись, он нашел дверь на дальней стороне и использовал свою повышенную силу, чтобы взломать ее, несмотря на замок. Он направился прямо к лестнице, прыгая столько раз, сколько мог, пока снова не оказался на седьмом этаже. Убедившись, что вокруг никого нет, когда он проскользнул в холл, он балансировал на своей дубинке и выстрелил ею на несколько дюймов, пока не смог получить доступ к потолочным панелям. Тихо отодвинув одну в сторону, он поднялся до конца, таща за собой дубинку. Заменив плитку, он наблюдал ночным зрением, как Тикки порхала взад-вперед в тесном пространстве. — Сюда, — прошептала она. Кот полз за ней по опорам. Он не спрашивал, как она узнала. Как и у него с Плаггом, у Маринетт и Тикки была связь. И с этим пришли определенные, необъяснимые преимущества. Это заняло у них несколько минут, но в конце концов до дергающихся ушей Кота донесся знакомый набор голосов. Остановившись, чтобы прислушаться, он замер, Тикки приземлилась ему на плечо. Голоса были прямо под ними. — Они даже не знают, проснется ли она, Том, — говорила Сабина срывающимся и дрожащим голосом. — А если она не проснется? Кот поджал губы и закрыл глаза, пытаясь успокоить собственные нервы. Последнее, что нужно семье, так это то, что он там, наверху, ломает голову и прерывает время их свиданий. Он был другом Ледибаг, Маринетт, но не первым. Не в этом. Никогда, правда. — Она проснется, — заверил Том, и Кот почти представил, как его большие руки обнимают ее. «Она сильная девушка. Ничто, даже это, не удержит ее». Кот хотел верить этим словам. Отчаянно. Он не мог даже представить свою жизнь без нее — без нее всей. Поступив так, столкнувшись с этой реальностью, он безвозвратно исказил свой мир. Если она не проснется, если она не выживет. Он не знал, что он сделает. Это было эгоистично и глупо, но она была больше, чем просто друг. Больше, чем просто его партнер. Он не хотел намекать на что-то романтическое, потому что в этом не было правды (хотел он изменить это или нет), но то, что было между ним и Ледибаг, было больше, чем они оба. Было что-то, что он не знал, как описать. Потому что, когда она замахнулась, он прыгнул, а когда она упала, погнался за ней. И когда она улыбнулась, он тоже. Может быть, это было сумасшествием, чувствовать такую ​​привязанность к кому-то, а может быть, это было однобоко, но, тем не менее, без нее он был ничем. Она была его сердцем. Она была его всем. Сглотнув собственные эмоции, он еще некоторое время слушал, как говорили Сабина и Том, поскольку они оставались в комнате столько, сколько могли, пока персонал не пришел за ними. Он услышал бормотание извинений от медсестры, пытавшейся объяснить, почему они не могут остаться, и вскоре он услышал, как дверь в палату со щелчком закрылась. Тикки практически вибрировала у него на плече, так что он больше не откладывал их визит. Просунув ногти между швами, он отодвинул одну из плиток в сторону, оглядев комнату внизу, чтобы убедиться, что она чиста. Убедившись, что там никого нет, он спрыгнул и быстро осмотрел остальную часть отряда. Он не сможет долго оставаться. Поднявшись, он обхватил Тикки рукой в ​​перчатке, скрывая ее. Это было отделение интенсивной терапии, а это означало, что персонал все время находился под наблюдением персонала. Это было ясно видно по смотровым окнам с одной стороны, выходившим в зал. Нет конфиденциальности. Его увидят — от этого никуда не деться. Зная, что его время ограничено, он повернулся к кровати. Так много машин, так много трубок, галстуков и игл. Под всем этим она выглядела такой маленькой, ее черные волосы были распущены и обрамляли ее лицо. Она была накрыта, так что он не мог видеть ничего, кроме ее головы. На ее лице было несколько повязок, в основном вдоль правого уха. Но даже это было трудно проверить. Потому что была маска, которая помогала ей дышать, и вся она, каждая деталь, была как бы преградой между ними. Он не мог помочь с этим. Даже когда он подкрался к кровати так близко, как только осмелился подойти, он знал, что ничего не может сделать. Это была единственная битва, которую ей пришлось вести без него, несмотря на то, как этот факт разрывал его изнутри. — Я помогу ей, — пропищала Тикки, выскальзывая из его хватки на простыни. «Я останусь с ней. Мне повезло, знаете ли». Она улыбнулась. «Я останусь.» — Тебе придется оставаться в тени, — пробормотал Кот. «Здесь будут все время приходить и уходить врачи и медсестры». — Я буду осторожна, — просто сказала она, прежде чем спрятаться под простынями и скрыться из виду. Словно исполняя его предсказание, две медсестры прошли мимо окон и застыли как вкопанные, замерев, увидев его там, у кровати. Он только бегло взглянул на них, зная, что его время истекло. Наклонившись, он обхватил ее щеку, как мог, избегая всех механизмов. На мгновение зависнув над ней, он сфокусировал внимание на каждой части ее лица, на каждой ее частичке, которую только мог, прежде чем закрыть глаза и запечатлеть это в памяти. Он мог слышать больше людей, собирающихся за смотровыми окнами. Он должен был уйти. Он нежно коснулся губами ее лба. Он остановился там на мгновение, давая себе это, и позволил своему сердцу чуть сильнее разорваться в груди. Было трудно дышать; тяжело быть с ней и знать, что ее на самом деле не было рядом. Не тогда. Может быть, никогда больше. Отстранившись, несмотря на то, как его тело жаждало остаться, он избегал смотровых окон и направился к внешним. Лишь раз взглянув через плечо на кровать, он наблюдал, ожидая, когда тишина прервется, и зная, что этого не произойдет. Открыв окно, он выскользнул в ночь, задержавшись ровно настолько, чтобы убедиться, что оно надежно закрыто за ним.