Блядский цирк

      Ровно в семь часов вечера Гарри вышел из муторного анабиоза и вяло зашевелился, отрывая лоб от шершавой столешницы. Все тело ныло от многочасового бесцельного сидения, и ни в одном суставе он не ощущал той пружинистой воли к движению, которая свербела в них еще два года назад. По правде говоря, теперь Гарри хотелось лечь, накрыться с головой одеялом и отгородиться от угасающего дня.       Он догадывался, что это не нормально. Ведь людям его возраста к этому часу положено обретать второе дыхание, чтобы мотыльками слетаться к неоновым клубным вывескам или интимному мерцанию столиков на двоих. Наверное, он мог бы также.       Это не так уж сложно — отряхнуть с себя засохшие чернила и пергаментную пыль, чтобы хорошо провести пятничный вечер. Пропустить несколько лонгов, сделав все лица вокруг одинаково смазанными и привлекательными. А затем накидаться шотами и позволить кому-то увести себя от барной стойки — в сортир, подворотню, незнакомую квартиру или где там еще нормальные люди занимаются случайным пятничным сексом. При определенном везении все могло пройти довольно сносно и даже окончиться намерением встретиться еще.       Гарри повел шеей, чувствуя, как тупая свинцовая боль разливается от сведенных плеч вниз по позвонку.       Кому он врал? Он не смог бы также.       Гарри со вздохом натянул на нос так и не пригодившиеся за день очки, закутался в пальто и замер у двери, давая Министерству десятиминутную фору, чтобы полностью обезлюдеть. Он просто рассыплется в труху, если услышит в лифте или вестибюле еще одно мистер-Поттер-сэр.       В пустынных коридорах шаги отскакивали от стен с дробным стуком. С тем же гулким эхом беспорядочные мысли ударялись о стенки пустой черепной коробки: дома закончилось масло, завтра будет дождь, успеть бы к вечернему выпуску Убойного детектива. Вообще-то эфир можно было поставить на запись, чтобы посмотреть в любое удобное время, но Гарри опасался, что тогда у него пропадет последний резон возвращаться домой. Он просто затеряется и растворится в серых лондонских кварталах, если исчезнет риск опоздать на дебильное магловское телешоу.       Гарри спустился в атриум, загипнотизированный невыразительным ходом бытовых дум, и резко отмер, заслышав торопливый цокот каблуков.       Неловкая встреча с сослуживицей у министерского камина — последнее, что ему нужно сейчас. Он отступил за колонну, намереваясь пропустить даму вперед, и сторожно выглянул из своего укрытия, проверяя, сколько времени ей понадобится, чтобы исчезнуть к Мордреду и освободить путь.       Гулкий зал с несуразным фонтаном пересекала Гермиона Грейнджер.       Поттер нахмурился со слабым недоумением. Гермиона имела обыкновение появляться на службе и покидать свой кабинет в строго отведенное время. Гарри догадывался, что эта метрономическая точность была ее способом спасения от действительности — сродни тому, как он сам старался проспать большую часть рабочего дня. Сейчас она продвигалась к камину с показной неспешностью, очевидно, прилагая серьезное усилие, чтобы выглядеть равнодушной и не срываться на бег. Однако яркий румянец, блестящие глаза и беспрестанно взлетающая к волосам рука явственно выдавали ее волнение.       Гарри тяжело вздохнул. Очевидно, следовало выбраться из своей засады и осведомиться, не нужна ли ей помощь. Формально они все еще оставались друзьями, и было бы правильно проявить участие. Он почти заставил себя сделать шаг, когда Гермиона поравнялась с камином и быстро огляделась, прежде чем бросить в огонь горсть летучего пороха.       Вопреки всем стараниям на строгих губах расцвела улыбка — быстрая, нетерпеливая, какая-то совсем по-девчачьи наивная. Погасив ее усилием воли, Гермиона смущенно поправила прическу и прыгнула в зеленый огонь.       Гарри растерянно хмыкнул. По всему выходило, что школьная подруга торопилась на свидание. Он ощутил слабый укол зависти и попытался вообразить себе ее избранника. На ум шли только какие-то карикатурные клерки — худосочные мужчины в старомодных очках с роговой оправой и пухлыми канцелярскими папками в нервных пальцах. Сияющая улыбка Гермионы совсем не шла к их пресным минам. Некоторое время Гарри крутил это умозаключение в голове, но его быстро вытеснили мысли о иссякшем масле и предстоящем дожде. Он безразлично вздохнул и шагнул в камин.       Промозглые улицы Лондона встретили его редкой моросью. Завтра, определенно, ливанет. Он взмахнул палочкой, ворожа Темпос, и удрученно цыкнул. Из-за вынужденной заминки в атриуме не оставалось никаких шансов успеть на опенинг Убойного детектива. Гарри цыкнул снова, ощутив себя никчемным и неприкаянным от того, что его вообще удручает такой бред.       Он побрел сырыми проулками, натыкаясь пасмурным взглядом на призывно горящие вывески и витрины. Мужчины и женщины за панорамными окнами ресторанов уплетали свои ризотто и унаги маки, с еще большим аппетитом пожирая глазами друг друга. Непрошенные мысли о свидании Гермионы снова полезли в голову.       Должно быть, она сидит сейчас в таком же аквариуме, педантично расстелив на коленях салфетку, а сухопарый кавалер развлекает ее рассказами о своих служебных перспективах. Уж верно он метит никак не ниже кресла замминистра — с таким-то отутюженным воротничком и чопорными очками.       Гермионе понравилась бы такая амбициозность. Наверно. По правде говоря, Гарри понятия не имел, что стало нравиться ей после войны. Из последнего откровенного разговора у него сложилось впечатление, что ничего — и он, определенно, не был тем, кто мог бы ее за это осудить.       Гарри медленно моргнул, выныривая из водоворота угрюмых размышлений, и обнаружил, что уже несколько минут пялится через стекло на влюбленную парочку. Молоденькая ведьма тревожно жалась к кавалеру, сминая скатерть от его немигающего взгляда. Гарри покраснел, выругался под нос и спешно ретировался.       Пальто набрякло от мороси и повисло на плечах тяжелой сырой тряпкой. По-хорошему, стоило аппарировать, но заявись он домой так рано, все полетело бы к чертям. Полчаса звенящей тишины до начала Убойного детектива, от которой он чувствовал себя до хрустальности хрупким — слишком высокая плата за сухие башмаки.       Почему-то именно по вечерам тишина обращалась в пытку. Если утром и днем ее можно было игнорировать, завалившись спать среди министерской макулатуры, то на исходе дня в ней особенно остро звучала безнадега. Гарри помнил эти ужасные предзакатные часы, которые он коротал перед окном, пока заново не открыл для себя прелести магловского телевещания. Он все смотрел и смотрел мимо чужих окон, мимо тусклых фонарей и безликих домов, гадая, в которой из этих бетонных коробок скрыт Драко Малфой.       Первые месяцы после трибунала он был исполнен решимости его разыскать. Это не казалось чем-то невыполнимым с учетом того, что каждый третий британский волшебник полагал себя личным должником Гарри Поттера и спешил услужить. Ему без проблем выдали адрес социального жилья для сквибов, которое Малфой получил на время испытательного срока вместо конфискованного мэнора. Однако придя под дверь, Гарри обнаружил, что Драко так и не переступил порога.       Этого следовало ожидать. Члены Визенгамота совсем выжили из ума, если надеялись еще разок пройтись по гордости Малфоя, предоставив ему эту халупу. После той низости, что они учинили над ним в зале суда, глупо было ждать, что он станет играть по их правилам. Но куда же он делся? Нелегально возвратился в поместье? Воспользовался покровительством бесчисленных должников покойного отца? Попросил о пристанище кого-то из друзей? Гарри дергал за все ниточки — и все они обрывались в пустоту.       Драко Малфой будто растворился в лондонском смоге, а чинуши лишь снисходительно склабились, убежденные, что через год он приползет обратно на брюхе за возможностью колдовать. Гарри отнюдь не разделял их уверенности и продолжал тщетные поиски.       Удача улыбнулась ему лишь однажды, когда анонимная наводка вывела его на след Теодора Нотта. Как и Драко, лишенный палочки и фамильного поместья, он также подтерся ордером на заселение в казенное жилье. Впрочем, конура, которую он предпочел министерской подачке, сошла бы не каждой собаке.       Гарри обнаружил его в ветхом многоквартирнике, по документам ушедшем под снос еще десятилетие назад. Аварийное строение, будто струпьями покрытое хлопьями желтой облупившейся штукатурки, располагалось на самом отшибе магического Лондона, вплотную гранича с таким же нищим магловским гетто. В отличие от Дырявого котла, Платформы 9 и ¾ и прочих точек соприкосновения двух миров, тут не было никакого барьера. Естественным буфером служило население здешних трущоб — порядочные маглы за три версты обходили это скопление пропойц, наркоманов, нелегальных мигрантов и мелких уголовников, сдобренное сектантами и городскими сумасшедшими всех мастей и пород. Местные частенько становились свидетелями колдовства, ведь их соседи-волшебники были такими же отщепенцами среди своих и не особо-то утруждали себя исполнением Статута. Впрочем, им редко удавалось отличить чары от собственных наркотических галлюцинаций, а если такое и происходило, то спутанные россказни о левитации, анимагии и прочей бесовщине лишь пополняли столичную копилку городских легенд.       Гарри преодолел выщербленную лестницу с загаженными пролетами, недоверчиво качая головой. Вообразить менее подходящее пристанище для лощеного Нотта, который эпатировал Хогвартс мужским маникюром и свежими рубахами к каждому выходу в Главный зал, было просто невозможно. Гарри осторожно подкрался к указанной двери и расслышал из-за створки визгливые женские стоны. Вероятно, его визит пришелся не кстати и не туда, поэтому он постучал, лишь чтобы удостовериться в очередном провале.       Ему открыла потасканная азиатка в цветистом кимоно, из-под подола которого торчали пушистые помпоны домашних тапок. Под слоем пудры и румян было невозможно различить никаких возрастных примет — с равным успехом ей могло быть и двадцать пять, и пятьдесят два. Гарри даже не был уверен, что перед ним волшебница.       — Я могу увидеть мистера Нотта, мэм? — осторожно осведомился он.       Раскосые глаза, густо подведенные кайалом, бегло осмотрели его с ног до головы. Квартирантка вынула из размалеванного рта мундштук, стряхнула пепел ему под ноги и прогнусавила что-то на незнакомом языке. Гарри растерянно нахмурился.       — Я спросить, мальчика или девочку?       — Эмм… мальчика, я полагаю?       Неуверенность в его голосе явно не пришлась собеседнице по вкусу. Она раздраженно фыркнула, затушила папиросу о дверной косяк и поманила Гарри внутрь кивком головы.       Споткнувшись в полумраке о чугунный котел, смердящий прокисшими остатками Амортенции, он вздохнул с облегчением. По крайней мере, здесь обитали волшебники. Гарри двинулся вперед, отмахиваясь от высушенных кошачьих голов, пучков розмарина и разномастного исподнего, развешенного на бельевых веревках вдоль всего холла.       В бесконечную змеистую кишку коридора выходили десятки дверей — тут явно не обошлось без расширения пространства. Тесные комнатушки делились самодельными фанерными перегородками на совсем уж микроскопические каморки, и постояльцы держали двери нараспашку, чтобы запустить в свои норы хоть толику кислорода. Гарри с настороженным любопытством покосился на препирающегося с хрустальным шаром прорицателя, через ширму от которого группа полураздетых чернокожих колдунов ворожила над чем-то подозрительно алым и подрагивающим.       Азиатка щипнула его за бок, привлекая внимание, и втолкнула в комнату к щуплому желтолицему пареньку.       — Хунь, - возвестила она. — Десьять гальон.       Хунь гордо вздернул подбородок.       — За час, не за ночь.       Гарри отшатнулся, побледнев.       — Нет, вы не поняли, — пролепетал он. — Не такой мальчик. Не для этого, — Хунь нахмурился, явно оскорбленный в лучших чувствах. — Мне нужен Теодор Нотт. Такой высокий, с темными волосами. Наверняка, в жилетке.       Сутенерша недовольно хлопнула его сложенным веером по заднице.       — Бриташка не даст. Бери Хунь. Десьять гальон — хороший цена. Он мочь сесть шпагат и заглотить до яиц.       Хунь с готовностью раздвинул ноги, спеша продемонстрировать первый из своих виртуозных навыков. За спиной у полностью деморализованного Гарри раздался вкрадчивый смешок.       — Вы недооцениваете Хуня, госпожа Сяо. В хороших салонах за такие трюки берут не меньше полтинника, — Гарри развернулся на пятках и воткнулся носом в подрагивающий от смеха кадык Нотта. — Однако господин Поттер, очевидно, разыскивает меня. Приношу извинения за возникшее недоразумение.       Госпожа Сяо недобро сверкнула глазами и что-то сварливо прогнусавила в веер. Нотт церемонно раскланялся с азиатской матроной и двинулся вглубь петляющего коридора. Гарри поспешил следом, до конца не веря, что действительно видит его здесь. Однако приталенный жилет в стильную узкую полосу не оставлял никаких сомнений в подлинности Теодора. Только такой неисправимый пижон мог разодеться как на парад в этом гадюшнике.       Каморка Нотта размерами не отличалась от прочих. В ней с трудом умещался допотопный гарнитур из продавленной койки, письменного стола со стулом и на кой-то черт резного трюмо с витиеватыми деревянными завитушками.       — Антикварная вещица, между прочим, — походя сообщил хозяин, усаживаясь за стол.       Гарри только фыркнул. Нотт был круглым дураком, если не понимал, насколько нелепо выглядит его манерность в этой дыре. Не дождавшись приглашения сесть, он самовольно опустился на краешек постели.       — Не советовал бы, — Теодор одарил его отточенной великосветской улыбкой. — В ней клопы.       Гарри подскочил, подозрительно уставившись на бывшего однокурсника. Бесстрастная физиономия паршивца казалась абсолютно серьезной, но в улыбке сквозило нечто плутовское.       — Итак, чем обязан вашему визиту, господин Поттер? — учтиво осведомился тот, откинувшись на скрипучую спинку. — Я взял на себя смелость сменить дислокацию, однако во всем остальном беспрекословно исполняю предписания Визенгамота, — Нотт поднял ладонь и принялся загибать длинные пальцы с бледными следами от ранее украшавших их перстней. — Я не колдую, прозябаю в нищете, теряю человеческое достоинство и, конечно же, беспрестанно убиваюсь о преступлениях своей семьи.       — Я не имею никакого отношения к тому, что вас лишили палочек, — процедил Гарри, заподозрив в его словах завуалированное обвинение. — Я не хотел такого приговора ни для кого из вас. Ни для тебя, ни для Забини, ни для Гойла с Паркинсон.       — Значит, только для Драко?       — Для него тем более! — Гарри запоздало прикусил язык, однако Нотт ничем не выдал, что услышал в его горячности нечто лишнее.       — Так чем я могу быть полезен, господин Поттер?       — Прекрати паясничать, — обозлился Гарри, чувствуя себя неловко и неуклюже от необходимости стоять и переминаться с ноги на ногу перед этим позером. — Не припомню, чтобы ты звал меня господином в Хогвартсе.       — Если я стану называть тебя так, как звал в стенах школы, мой условный срок быстро обратится в реальный, — Гарри с раздражением сообразил, что Нотт просто потешается над ним. — Однако сейчас, очевидно, не лучший момент, чтобы переходить на имена и звать друг друга Тео и Гарри. Поэтому предлагаю обойтись без обращений вовсе и перейти к сути дела. Как оказалось, у бедняков очень плотный график — мне еще нужно успеть на благотворительную кухню за обедом.       Гарри бросил бессмысленные попытки уразуметь, насколько серьезен Нотт, и выдал без обиняков:       — Я ищу Драко Малфоя.       — Я тоже.       Поттер недоверчиво уставился на него.       — Ты не можешь не знать, где он. Вы дружите с первого курса.       — Гораздо, гораздо дольше, — ностальгически протянул Нотт. — Наши матери вместе выбирали для нас имена, и я буду до конца дней благодарен леди Нарциссе за то, что отговорила маму от Христофана и еще парочки слишком претенциозных вариантов. Однако я действительно не знаю, где Драко. Как не имею никакого представления о местонахождении и остальных своих друзей.       — Так не бывает.       Теодор со вздохом встал и отступил к замызганному окну. По правде сказать, для этого ему потребовалось просто развернуться.       — Предчувствую, тебе еще доведется узнать, как легко потерять друзей, даже держа их все время на виду, — Гарри заметил странную ухмылку в мутном отражении. — А я даже не знаю, когда прошли суды над Панс, Грегом, Блейзом и Драко. В июне, июле, а, может, по осени? Или кто-то из них еще в Азкабане? У меня нет палочки, чтобы послать им патронуса, а в Министерстве только поглумятся, если я попытаюсь разузнать что-то об их судьбе, — Гарри решил было, что он давит на жалость, но когда Нотт обернулся, на его губах играла тихая полуулыбка. — Впрочем, я не тревожусь. Уверен, что найду всех, когда подойдет край.       Гарри подался вперед, заставив половицы скрипнуть разом на три аккорда.       — И ты сообщишь мне?       — Только если у тебя будет, что предложить мне взамен.       Поттер выразительно оглядел обиталище Нотта. Тот лишь завел глаза в ответ.       — Не суди по виду табакерки о габаритах черта, который выпрыгнет из нее.       — Я помогу тебе вернуть часть утраченного благосостояния, — Гарри заговорил с осторожностью, стараясь не пообещать чего-то за пределом своих возможностей и одновременно как можно сильней заинтересовать Нотта. — Не поместье, конечно, но некоторые финансы и связи снова будут при тебе.       — А ты бы смог вернуть мне палочку? — заинтересованно уточнил он. — Ту самую, которая выбрала меня на глазах у всей семьи? Десять дюймов терновника с сердцевиной из жилы норвежского иглозуба, которые заставили мою маму расплакаться прямо в мастерской Оливандера, а отца — с гордостью сжать мне плечо? Ту палочку, с помощью которой я наворожил первое признание для своей феи? Ту палочку, что сохранила мне жизнь посреди хогвартского побоища?       — Нет, но… — Гарри отчего-то почувствовал себя гадко, будто бросил в лицо Теодору, что тот никогда не получит назад ни своих родителей, ни своей первой любви.       Заметив его затруднение, тот ухмыльнулся.       — Скажи мне вот что. Для чего ты разыскиваешь Драко? — вдруг спросил он. — Малфой и в лучшие времена был страшной занозой в твоей заднице. Ты хоть представляешь, во что он превратился теперь? Поверь моему опыту, Драко не тот человек, которого лишения заставили бы преисполниться смирением, — Нотт выдохнул это почти с нежностью, заставив Гарри подозрительно сощуриться. — Война с грязнокровками отобрала у него семью, а победители вроде тебя — родовое поместье и все средства к существованию. Но самое главное, вы лишили его палочки. Ты знаешь, что волшебная палочка означает для чистокровки? Мы грезим о них с пеленок, воображаем, какими они будут и что скажут о нас. Это буквально ключ, отпирающий наши сердца для чудес, самая первая и жаркая эротическая фантазия. Если хочешь знать, на свою я действительно дрочил, — Теодор мягко посмеялся над вытянувшимся лицом Гарри. — Так что ты скажешь Драко, если когда-либо встретишь его после всего случившегося?       Кажется, я влюблен в тебя и не знаю, что с этим делать.       Гарри старательно прочистил горло, запихивая непрошенную правду поглубже в глотку.       — Я предложу ему начать все с чистого листа.       Нотт цыкнул.       — В таком случае, тебе лучше бы никогда его не найти. Уверен, Драко изыщет способ засунуть эти слова тебе прямо в задницу, — он бросил шутовской взгляд на правое запястье, изображая, будто сверяется с отсутствующими часами, и отлип от подоконника, показывая, что аудиенция завершена. — Что ж, мне пора за обедом. В моем положении просто преступно пренебрегать приемами пищи. Знаешь ли, я должен быть в превосходной форме, когда счет пойдет на секунды.       Гарри покинул вертеп в смешанных чувствах, ощущая, что промотал представившийся шанс впустую и ни на йоту не приблизился к цели. Он проворочался без сна до самого утра, прикидывая, чем можно подкупить или запугать Нотта, чтобы вынудить того к сотрудничеству. Едва высидев часы службы в Министерстве, Поттер снова отправился в гетто для продолжения торгов. Уверенно преодолел захламленный коридор, перепрыгивая через корыта и тазы, и без стука толкнул нужную дверь.       Стайка потаскух, под предводительством Хуня наводившая марафет перед доисторическим трюмо, ощетинилась на него веерами. Гарри растерял часть запала, обнаружив, что одна из спиц в каждом из них на деле представляет собой острие волшебной палочки.       — Мне нужен Теодор, — примирительно оповестил он.       Хунь отвлекся от покраски бровей и смерил его оценивающим взглядом.       — Накинь сверху пятак, и я стану для тебя хоть теодором, хоть матадором, пупсик.       Размалеванные азиатки вокруг него весело защебетали, стреляя в Гарри насмешливыми глазами, и вернулись к своим приготовлениям.       — Я говорю серьезно. Где Нотт? И что вы все делаете в его комнате?       Хунь подбоченился и вопросительно вскинул густо подведенную бровь. Вторая, еще не покрытая слоем краски, казалась на ее фоне почти невидимой.       — Ты ошибся дверью, зайчик. Это моя комната. Проваливай, если не намерен платить, пока я не позвал госпожу Сяо.       — Вчера здесь жил Теодор, — искреннее недоумение, блеснувшее в раскосых глазах, встревожило Гарри. — Такой долговязый, в жилетке. Без палочки.       Хунь прыснул.       — Скажи еще, без хуя, — Гарри обескураженно моргнул. Хунь уселся на трюмо, чтобы всунуть ноги в деревянные сандалии на устрашающих платформах. — Я тусуюсь тут с тринадцати лет, котик, и знаю каждую паскуду, которая обитает в этом помойном ведре. Никаких Теодоров здесь не было и нет, а в этой комнате трахают меня. Сгинь.       Гарри потряс головой, борясь с подступающим головокружением. Напитанный дешманским парфюмом воздух вдруг оказался совершенно не пригоден для дыхания, а шелест аляповатого шелка обратился в предостерегающее шипение змей.       — Он был тут. Мы говорили про Драко Малфоя.       Хастлер потерял последнее терпение и заковылял навстречу маленькими шажками. Жесткий веер ткнул Гарри под дых.       — Кто-то здесь плохо понимает английский? Я сказал, что не знаю твоего воображаемого дружка. Уебывай, пока госпожа Сяо не преподнесла твою дохлую тушку черномазым.       За спиной Хуня раскрылась дюжина вееров. Полураздетые проститутки побросали пояса и чулки, уставившись на Гарри черными немигающими глазами. Тот растерянно отступил в коридор. Хлипкая дверь с треском захлопнулась перед его носом.       Гарри двинулся по бесконечному коридору, без разбору ломясь во все двери. Его нахальное вторжение быстро растревожило улей — трутни высыпали из своих тесных сот, провожая его спину мрачными взглядами. Многоквартирник охватила зловещая тишина. Даже дети притихли, с садистским любопытством выжидая, какую расправу учинят над чужаком взрослые. Впервые в жизни Гарри поймал себя уповающим на то, что громкое имя спасет его задницу от сгустившейся в спертом воздухе беды.       Поттер поморщился, припоминая, как катился по заплеванной лестнице, падая коленями и ладонями в нечистоты, и толкнул дверь продуктовой лавки. Чертово имя действительно спасло — его, по крайней мере, не убили. Что в целом было хорошим результатом, учитывая лавину Непростительных на дюжине неизвестных языков, которая неслась за ним по разбитым лестничным маршам.       Седой бакалейщик в опрятном сине-зеленом фартуке приветственно улыбнулся. Гарри окинул взглядом полки, напоминая себе, что пришел исключительно за маслом, но, разумеется, покинул магазин с полными пакетами всевозможной быстрорастворимой баланды, отвалив просто возмутительную сумму за свою грядущую изжогу.       Гарри поднялся в служебную квартиру и отпер тяжелую дверь. Жилище встретило его гулкой тишиной и сквозняками, от которых он вечно простывал и говорил в нос. Взамен набитого призраками войны Блэк-холла, без раздумий отписанного под очередной мемориал, Гарри рассчитывал получить скромную и уютную квартирку, но Кингсли предоставил ему натуральный квиддичный стадион. Пять спален, гостиная, гардеробная, два санузла и отдельная столовая для одинокого двадцатилетнего парня – вот что было по-настоящему нелепым.       Поттер торопливо скинул обувь и сырое пальто, прошмыгнул в кухню, чтобы заварить безвкусную лапшу прямо в картонном стакане, и, презрев столовую, плюхнулся на диван в гостиной. Щелкнул пультом, предвкушая погружение в тупые перипетии Убойного детектива, и замер с пластиковой вилкой у рта.       По ящику крутили какое-то дерьмо.       Не то дерьмо, что он ожидал увидеть.       Гарри в отчаянье зашуршал телепрограммой и вперился неверящими глазами во вчерашний анонс. Не может такого быть. Только не это. За что?       Накануне транслировали заключительную серию сезона.       Поттер отставил стаканчик с раскисшей лапшой и сжал виски. Он знал, что его теперь ждет, и противился изо всех сил. Глянцевая чернота за окном терпеливо выжидала.       Гарри обреченно уселся на подоконник, уперся лбом в холодное стекло и принялся гадать, в котором из бесчисленных лондонских человейников скрывается Драко Малфой.