Блядский цирк

      — Это действительно необходимо? — в сотый раз переспросил Гарри, опасливо разглядывая хрустальный флакон, который пухленькая блондинка упрямо совала ему под нос. — Зачем?       Гермиона раздраженно завела васильковые глаза.       — В прошлые разы, когда я предлагала тебе выпить оборотку, ты был сговорчивей. Кроме того, мы договорились, что на все твои вопросы я отвечу после представления. Не до.       — Да, но я не предполагал, что у меня их возникнет столько, — парировал Гарри. — И таких. Думал, мне захочется спросить, сколько стоит билет и продается ли там сахарная вата. Такие вопросы действительно можно отложить на потом.       Гермиона нетерпеливо притопнула ногой, отчего ее объемистый бюст волнительно заколыхался. Она недовольно повела плечами, пытаясь усмирить разбушевавшиеся округлости.       — У меня появятся такие же? — подозрительно осведомился Поттер.       — Не говори глупостей. Ты обратишься в мужчину.       — Откуда у тебя вообще мужские волосы? Да и женские тоже.       — Не забывай, в каком Департаменте я работаю.       — Почти уверен, что это нарушает сразу несколько федеральных законов.       — Раньше такие мелочи тебя не особо волновали.       — Тогда и цели были амбициозней, чем поход в магловское шапито, — резонно заметил Гарри. — Почему я не могу посмотреть на клоунов в своем собственном обличье?       — Там нет клоунов, я уже говорила.       — Что это вообще за цирк такой — без клоунов?       Гермиона окончательно вышла из себя и ткнула ему в лицо флаконом.       — Гарри Джеймс Поттер! Ты или выпиваешь зелье немедленно, или отправляешься домой смотреть Фэшн Приговор.       Поттер испуганно замотал головой.       — Ладно-ладно, не горячись так.       Под немигающим взглядом Гермионы он осторожно пригубил оборотку. По позвоночнику прокатилась знакомая тошнотворная вибрация, от которой задребезжали кости и забултыхались потроха. Гарри зажал рот кулаком, пытаясь удержать зелье внутри. Оторвав ладонь от лица, обнаружил, что она стала на несколько тонов темнее.       — Я негр?       — Скорее мулат, - отозвалась Гермиона, забирая у него порожний флакон, и деловито продолжила. — Теперь нужно выбрать тебе новое имя.       — Джеймс?       — Никаких Джеймсов, — резко оборвала подруга. — Псевдоним не должен так очевидно ассоциироваться с настоящим тобой.       Гарри откинулся в кресле, разглядывая свои смуглые предплечья. Точно мулат и даже не в первом поколении.       — Скажи честно, Герм…       — Кэлл, — строго напомнила Гермиона. — Ты должен называть меня Кэлл или Кэлли.       — Прости, — покорно вздохнул Гарри. — Так вот, Кэлл. Такая конспирация необходима из-за того, что в этом цирке выступает воскресший Волдеморт? Потому что если снова начинается война, то в этот раз я пас.       Глянув на его преувеличенно серьезную мину, Гермиона неожиданно рассмеялась. Улыбка, расцветшая на чужом лице, оказалась настолько знакомой и родной, абсолютно гермиониной, что Гарри почти разглядел сквозь розоватую кожу блондинки черты подруги. Мерлин всемогущий, он не видел этой улыбки с самого Хогвартса. Когда Гермиона последний раз так смеялась? Курсе на шестом, а может, на пятом? Вопреки показному ворчанию, это маленькое загадочное приключение нравилось Гарри все больше.       — Мы свое отвоевали, — отсмеявшись, безапелляционно заявила Грейнджер. — Но нам действительно надо сохранять инкогнито, и если я начну объяснять почему, мы опоздаем на представление. Тебе лучше увидеть все собственными глазами, — она посмотрела на Поттера неуверенно, почти просяще. — Ты можешь пообещать мне, что не разоблачишь нас?       Он сжал мягкую ладошку с чуть коротковатыми пальцами.       — Если это настолько важно для тебя, то я не расколюсь даже под Круциатусом.       — Не сомневаюсь в твоей выдержке, опасение вызывает скорее актерское мастерство, — хмыкнула Гермиона, втискивая новоприобретенные формы в лиловое платьице с головокружительным декольте. В ее гардеробной обнаружилось не меньше дюжины нарядов для этого тела, из чего Гарри заключил, что она пользуется им далеко не впервые. — Итак, имя. Нечто короткое и простое, что точно не вылетит из головы в самый ответственный момент, — девушка покрутилась перед зеркалом, придирчиво оглядывая соблазнительный силуэт, и вдруг бросила на Гарри странный взгляд через отражение. — Что насчет Лео? Лаконично, неизбито, звучно.       — И по-гейски, — пристальный взгляд васильковых глаз заставил его покраснеть. — Лео — так Лео. По крайней мере, легко запомнить. Типа гриффиндорский лев, да?       Подруга неопределенно повела шеей, опоясывая ее чокером с перламутровой жемчужинкой. Гарри выбрался из кресла и потеснил ее у зеркала. Его лицо приобрело ту же смуглость, что и запястья, со лба пропал легендарный шрам, а глаза за круглыми стеклами оказались такими черными, что в них совершенно затерялся зрачок. Он нашел новый облик слегка грубоватым и пресным, но после оборота в Гойла его было не устрашить такими мелочами. Это туловище, по крайней мере, соответствовало его истинным габаритам.       — Как долго будут держаться чары?       — Это усиленная рецептура: ты останешься в новом обличье на двадцать четыре часа, — Гарри присвистнул. — Если тебе понадобится скинуть оборот раньше, аппарируй сюда и отправляйся в ванную — в настенном шкафчике на третьей полке хранится антидот.       — А ты?       Гермиона взбила белокурые локоны, старательно прикрывая ими заалевшую шею.       — Возможно, мне потребуется задержаться после шоу. Как я выгляжу?       — Примерно на тридцать фунтов тяжелее.       Грейнджер чувствительно ткнула его локтем под ребра, накинула плащ и устремилась к камину. Они заскочили к Гарри, чтобы захватить его зонт и пальто, и аппарировали в город.       Поттер редко выбирался в магловский Лондон и всегда чувствовал себя слегка контуженным на его улицах. Визги автомобильных шин, сирены и гудки, ревущая из магнитол попса и бренчащие отовсюду рингтоны — на фоне этой какофонии в магической части города стояла просто нафталиновая тишь. Света и цвета здесь тоже было больше — в пульсирующих отсветах неона косые струи дождя напоминали переливчатую мишуру.       Гарри глянул в зеркальную витрину. Рядом с конфеткой-Гермионой, будто запакованной в сверкающую лиловую фольгу, сам он походил на подгорелый сухарь. Откуда у него вообще взялось это чертово пальто? Поттер не припоминал за собой тяги к вещам из позапрошлого века. Не иначе, как в момент помутнения, он выкрал его у какого-то старого министерского хрыча.       Они вошли в Гайд-парк и зашагали по мощеным дорожкам. Вдоль аллей теснились клены и вязы, будто облаченные в королевский пурпур, расшитый червонным золотом. Гарри почувствовал, как грудь распирает от хлынувшего в легкие кислорода.       Полосатый купол цирка он заметил еще издали. Подсвеченный красно-желтыми лампочками, он словно пытался замаскироваться среди охваченных осенним увяданием крон. Вокруг шатра разросся целый ярмарочный городок с атракционами, игровыми автоматами и ларьками стрит-фуда. Маглы сновали меж павильонов и коротали время до начала шоу, соревнуясь в меткости, силе и выносливости желудков. Молодой паренек отчаянно мазал мимо мишеней, пытаясь завоевать плюшевого медведя для своей спутницы. Гарри тихонько фыркнул: прямо за воротами парка можно было купить такого же, не выставляя себя на посмешище.       Гарри подступил к билетной кассе и скептически оглядел штурмующую ее толпу. Кассир в шелковом зеленом жилете совершенно зашивался, лихорадочно пересчитывая банкноты и пробивая билеты компостером. Еще один паренек в такой же жилетке толкал туда-сюда тяжелую телегу, забитую сахарной ватой, вафельными трубочками и пачками воздушной кукурузы, а девица в киоске с мерчем гремела кружками с фотопечатью. Гости привставали на цыпочки, чтобы заглянуть через металлическое ограждение, усиленное прямоугольными тюками сена, в надежде хоть одним глазком подглядеть творящиеся за шатром чудеса.       Гермиона уверенно провела его мимо кассы и протянула дежурившему у входа билетеру подписанный флаер.       — Мы вдвоем.       Тот кивнул, надорвал контрамарку и приоткрыл для них тяжелый полог шатра.       Гарри несмело шагнул внутрь, вдруг снова почувствовав себя растерянным мальчишкой, бегущим навстречу бетонной колонне на платформе 9 и ¾.       Но внутри все оказалось обычным почти до разочарования. Тонущий в полумраке деревянный амфитеатр обрамлял круглую арену в центре, по которой сновали рабочие, суетливо разравнивая граблями песок. Еще несколько техников копошилось возле колонок, настраивая звук. Первые зрители занимали места, перешептываясь и рассыпая себе под ноги кукурузу.       Поттер вздохнул. Глупо было ожидать, что магловский цирк сумеет впечатлить его после десятилетия, проведенного среди волшебников. Он натянул на лицо свою фирменную натужную улыбку с билборда, не желая портить настроение Гермионе.       — Представление еще не началось, Лео, — без труда распознав фальшь на его лице, произнесла она.       Они уселись в первом ряду. Тело мулата сидело на костях странно, будто костюм с чужого плеча. Гарри заерзал, пытаясь удобней устроить его на сидушке, а заодно — комфортней устроиться внутри самому. Возле кулисы шевельнулась какая-то тень, но он успел разглядеть только дурацкий старомодный цилиндр с белой полосой у полей. Поттер вздохнул, сожалея, что не прихватил каких-нибудь снеков из тележки у входа.       В зале постепенно становилось тесно и душно, редкие шепотки вокруг слились в возбужденный гвалт. Среди зрителей оказалось на удивление мало детей — все больше взрослые, разряженные с таким усердием, будто явились на королевский прием. Техники исчезли. Опустевшая сцена незаметно погрузилась во мрак.       — Приготовься, — шепнула Гермиона, и в ее голосе Гарри с удивлением расслышал напряжение.       Несколько минут ничего не происходило. Голоса вокруг смолкли, и под куполом загустела плотная, почти осязаемая тишина. Поттер подался вперед, пытаясь разобрать хоть что-то во мраке — и отпрянул, вскрикнув, когда арена прямо перед его носом взорвалась светом, фиолетовым дымом и столбами шипящего огня.       Под оглушительную барабанную дробь из сливовых клубов выпрыгнул долговязый рингмастер и, сорвав с головы цилиндр, отвесил публике шутовской поклон. Вскинул голову, хищными глазами перебирая лица гостей, будто выискивая среди них самое аппетитное. На секунду его взгляд остановился на Гарри, и тот подобрался, вдруг ощутив себя внезапно узнанным — или почти узнавшим. Поттер вперился в лицо, покрытое толстым слоем белил, но ведущий быстро разорвал зрительный контакт и закружил по арене, разгоняя дым. От полос на его жилете зарябило в глазах.       Паяц подскочил к микрофонной стойке и прильнул к ней всем корпусом, вырвав у зрительниц волну приглушенных вздохов. На мгновение замер, купаясь во всеобщем любовании, а затем прикоснулся губами к микрофону:       — Добро пожаловать в Бестиариум, дамы и господа!       Тем же вибрирующим шепотом он мог оповестить, что сейчас поимеет всех, начиная с первого ряда. Режущий свет софит и тени от широких полей цилиндра все никак не давали разобрать его лица. Гарри сощурился и поправил очки.       — Кто это?       — Мое имя Мистер Покус, и сегодня я здесь, чтобы приоткрыть для вас завесу магии, — Поттер внезапно обнаружил циркача прямо перед собой — сорвав микрофон со стойки, тот вскочил на низкое ограждение и двинулся вокруг арены, разогревая толпу франтоватыми ужимками возмутительно облегающими брюками.       Теперь этот щегол был так близко, что Гарри непременно узнал бы его, прекрати тот гримасничать и вихлять хоть на миг. Все его хлыщеватые повадки были нервирующе знакомы — Поттер будто наперед знал, когда он лениво тряхнет головой, смахивая с глаз челку, или раскрутит трость в длинных, унизанных перстнями пальцах.       — Вы готовы увидеть настоящих чародеев? Хотите посмотреть, какие чудеса мы приготовили для вас? — толпа ответила восторженным ревом и застучала пятками по доскам. Трикстеровский смех рингмастера прокатился по амфитеатру обжигающей волной. — В таком случае, держите ушки на макушке, а глазки нараспашку: волшебники начинают колдовать!       Ослепительный свет пригас. Циркач задрал голову вверх, что-то вдохновенно выискивая глазами под самым куполом. Интимный полумрак приглушил резкие росчерки грима на его застывшем лице.       Гарри узнал.       — Теодор Нотт, — сорвалось с языка.       Сердце Поттера заколотилось в тахикардическом ритме грянувших барабанов. Он рванулся к Нотту, но свет окончательно погас, погрузив манеж в непроглядный мрак — только два зеленоватых луча продолжили хаотично метаться под потолком.       Гермиона с силой сжала его колено.       — Смотри.       В перекрестье замерших лучей повисла девичья фигура. Изумрудный латекс искрил на выгнутом стане змеиной чешуей. Акробатка резко вытянула и тут же согнула изящные ножки, приводя трапецию в движение.       Любовный шепот Нотта заструился из динамиков:       — Поприветствуйте нашу воздушную фею, бесстрашную повелительницу трапеции и стрекозиные крылья моей души — великолепную Пандору!       Поттер судорожно нащупал в темноте пухлую ладошку Гермионы:       — Это что — Паркинсон?!       Слизеринская фея меж тем стремительно раскачивалась в десяти ярдах над ареной, набирая все большую амплитуду. Толпа задышала в унисон.       — Как она колдует? — прошептал Гарри. — У нее ведь нет палочки.       — Панси не использует чар.       — Как это…       Вопрос застрял в горле Поттера — Паркинсон разжала пальцы и отпустила перекладину. Гибкое тело закружилось в воздухе изумрудным веретеном, наматывая на себя натянутые нервы зрителей.       Гарри выхватил палочку и почти выкрикнул Левиосса, когда навстречу Паркинсон вылетела новая трапеция, и, сделав последний умопомрачительный кульбит, та уцепилась за перекладину. Публика разразилась экстатическими криками. Сердце Гарри провалилось куда-то в район желудка.       — Она ведь могла разбиться!       — Как видишь, у Панси все под контролем.       К своему глубочайшему потрясению, Гарри был вынужден признать, что это так. Фея-самоубийца, как ни в чем ни бывало, болталась на раскачивающейся перекладине, изгибая тело в немыслимые фигуры. Ее пятки то касались затылка, то разлетались в стороны, разводя бедра в идеальный шпагат. Создавалось впечатление, что в ее туловище вовсе отсутствуют кости. Когда трапеция набрала необходимый разгон, Паркинсон снова отправилась в суицидальный полет, послав в Мордредово пекло все законы гравитации с инстинктом самосохранения заодно.       Поттер не сумел больше вымолвить ни слова — только стискивал палочку в посиневших от напряжения костяшках, не сводя выпученных глаз с бескостной фигуры под потолком. Когда Паркинсон вцепилась в перекладину зубами, раскинув руки на манер крыльев, его собственная челюсть едва не пробила дыру в деревянном настиле под ногами. Трапеция медленно завращалась, опускаясь к песку.       Шатер снова наполнился светом. Замерший посреди арены Нотт подхватил на руки приземлившуюся возлюбленную и выдернул у нее из-за уха алую розу. Паркинсон заливисто рассмеялась, принимая цветок, выпрыгнула из его объятий и отвесила публике глубокий реверанс. Зал взорвался овациями.       Гарри замотал головой.       — Она не могла сделать этого без магии. Это просто невозможно. Пролети хоть раз чертова качель мимо — и от Паркинсон осталось бы лишь кровавое месиво на песке.       — Ее страхует Теодор, — быстро зашептала ему на ухо Гермиона. — Поэтому арена во время выступлений Панси всегда погружена во мрак — никто не должен увидеть, как она спасется в случае форс-мажора.       — Значит, палочка есть у него?       Гермиона покачала головой, но Гарри не успел осведомиться, что за чертовщина тут происходит — раскатистый голос Нотта снова приковал его внимание к манежу.       — Хотите разгадать секрет нашего волшебства? Тогда раскройте глаза пошире — сейчас вам будет, на что поглазеть!       Нотт ударил тростью в песок, и сцену заволокло желтым дымом.       — Встречайте нашего непобедимого титана, двести пятьдесят фунтов первобытной мощи и звериной харизмы! Кавалеры, держите своих дам крепче — на арене несокрушимый Гора!       Дымовая завеса рассеялась, и на песке очутился Гойл в микроскопических трусишках, расшитых блескучими пайетками. Гарри отпрянул, полностью деморализованный видом семифутовой туши, так и лоснящейся от золотистого масла. Честно говоря, он даже не подозревал, что в теле человека есть столько мышц — они бугрились на Гойле даже в тех местах, где у самого Поттера всегда было нежно и дрябло.       Грег оттянул большими пальцами золотые подтяжки и, одарив публику лучезарной ухмылкой, хлопнул ими по раздутой груди. Шатер зазвенел восторженными женскими визгами, и на песок полетели плюшевые медведи и кружевные бюстгальтеры. Гермиона покачала белокурой макушкой и раздраженно завела глаза, брезгливо скинув с плеча чью-то недолетевшую до цели подвязку.       — Знаю-знаю, на Гору так и хочется влезть, — Гойл подхватил худосочного Нотта, точно былинку, и без каких-либо усилий закинул себе на плечи. Тот сложил руки на его квадратной башке и заболтал ногами. — Но будьте осторожны — Гора может превратиться в настоящий вулкан!       Рингмастер соскочил с его хребта и отступил в тень. Гарри заметил, как улыбка сползла с напудренного лица, и Нотт вытянулся в звенящую от напряжения струну. Задорно улыбнувшись, Гойл подхватил с песка чугунные гири и принялся жонглировать ими, точно резиновыми мячиками.       Поттер сказал себе, что это бутафория — обыкновенный пластик, выкрашенный под металл. Что Грег придуривается, вздувая необъятные бицепсы при каждом броске, что все это — лишь ловкая постановка, придуманная хитрожопым Ноттом для доверчивых маглов. Его шаткая иллюзия разбилась вдребезги, когда снаряды попадали к ногам самодовольного Грега, взметнув над ареной фонтаны песка.       Шустрые ассистенты вынесли Гойлу ящики с гвоздями — и тот вдолбил их кулаками в деревянные доски с портретами киношных злодеев. Его обмотали стальной цепью — и она лопнула, как резинка от трусов, стоило ему напрячь бычью шею, оплетенную канатами синих жил. Когда к нему выкатили бочку талька, Грег уже впал в полный раж. Он подхватил ее и стиснул в своих чудовищных ручищах. Несчастная тара заскрежетала и треснула, с ног до головы обсыпав его белым порошком. Гойл вцепился в увешанную блинами штангу и с оглушительным ревом вскинул ее над головой.       Гарри вяло зааплодировал, стараясь не слишком откровенно пялиться на монструозный стояк, едва прикрытый сверкающими пайетками. На сцену выскочил Нотт и звонко хлопнул свою тестостероновую бомбу по плечу, приводя в чувство. Гойл моргнул, застенчиво стрельнул глазами куда-то в зал и отвесил неуклюжий поклон.       — Кажется, под куполом стало слишком жарко, — Теодор картинно обмахнул размалеванную физиономию цилиндром. — Увы, остыть не получится, потому что за кулисами уже начался пожар. Скорее ознакомьтесь с планом эвакуации, если не хотите сгореть дотла: на арене полыхающее сердце Бестиариума — пламенный Уголек!       Гарри вцепился в сиденье, не позволяя себе выскочить на сцену и сорвать представление. Если Нотту удалось разыскать Паркинсон и Гойла — возможно ли, что он нашел и его?       Пушки по периметру сцены выстрелили, и сквозь слепящие струи огня на сцену выскочил факир. Не в пример Гойлу, он оказался упакован в черное плотное трико от шеи до самых пяток. Открытым оставалось только лицо, выбеленное толстым слоем пудры. Лицедей неуверенно оглядел зал, будто не вполне соображая, где очутился, и закружил по арене, раскручивая над головой горящие бойла. С острым разочарованием Гарри признал в миниатюрном, по-девичьи хрупком плясуне Забини.       Блейз принялся выписывать бойлами причудливые огненные орнаменты, подкидывать их высоко над головой и ловить, не прекращая танца. Сам Гарри давно покрылся бы хрустящей корочкой от таких фамильярных игрищ с огнем, однако после антигравитационных пируэтов Паркинсон и грыжеобразующих выкрутасов Гойла номер Блейза выглядел слабо — Нотту, определенно, стоило поставить его на разогрев. Однако зрители застыли в горячечном предвкушении, и Гарри подивился тому, насколько легко впечатлить маглов. По ходу, для этого было достаточно обтягивающих лосин и зажигательной музыки — Грегу с Панси не за чем было так надрываться и рисковать.       Он еще крутил в голове эту мысль, когда Забини заменил бойла факелами и принялся ожесточенно заталкивать в глотку горящие жерди.       Гарри нервно сглотнул. Похоже, одних лосин было мало. Чтобы произвести фурор, следовало заодно нанести себе тяжкое увечье.       Впрочем, Забини не выглядел напуганным или напряженным — скорее полностью отключенным от действительности. Стеклянный блеск не покидал его глаз, даже когда полыхающие языки сплетались в поцелуе с его собственным. Со стороны это смахивало на пьяную прелюдию, грозящую перейти в одурманенный секс, о котором на утро станешь вспоминать с глубоким отвращением к себе. Блейз проглатывал пламя и сплевывал в песок черную слюну с таким отрешенным видом, будто его рот не принимал в этом никакого участия.       Он выпал из своего меланхоличного транса лишь после того, как Нотт крепко обнял его за плечи. Забини часто заморгал и поднял на него вопросительный взгляд.       — Уголек хочет знать, как нам его представление! Покажем ему, как нам понравилось?       Нотт резко взмахнул тростью, точно намереваясь отходить ей по хребту каждого, кто осмелится не похлопать. Зал отозвался аплодисментами удвоенной силы. Паркинсон и Гойл высунулись из-за кулис и засвистели, еще сильней разжигая экзальтацию толпы.       Забини слабо улыбнулся впервые с выхода на сцену и теснее прижался к Нотту. Взмокший рингмастер ободряюще чмокнул его в макушку и торопливо выпроводил с манежа.       Гарри внимательней пригляделся к Нотту, только теперь заметив, насколько тот взмылен и растрепан. Даже новая жилетка в лимонно-желтый горох не сумела освежить его потасканный вид.       — Он ведь страхует их всех, не так ли? — шепнул Поттер. — Ни на секунду не выпускает происходящее на арене из-под контроля?       Гермиона кивнула с нескрываемым уважением.       Нотт, тем временем, вытряхнул из себя ослепительную улыбку и снова взялся за микрофон.       — Надеюсь, вы еще не устали от чудес? Потому что сейчас вам предстоит познакомиться с по-настоящему опасным колдуном, — его голос упал до заговорщицкого шепота. — Поговаривают, этот беглый маг окончил лучшую школу волшебства, но примкнул к злым силам и начал творить такие страшные заклятья, что добрым волшебникам пришлось навсегда отобрать у него палочку. Он держал в застенках своего мрачного поместья обычных людей вроде вас, порабощал их волю темными чарами и пытал на потеху своему Господину. Хотите проверить свое мужество и встретиться с ним лицом к лицу?       Толпа нетерпеливо взревела, и Гарри обнаружил, что орет громче всех и долбит кулаком по ограждению в такт барабанной дроби.       — Что ж, вы напросились сами. Администрация Бестиариума не несет ответственности за необратимые сглазы и порчи. На арене некромант и чернокнижник, беглый каторжник и проклятая душа, — Нотт эффектно крутанулся вокруг своей оси и предстал перед публикой в расшитом серебряными звездами сюртуке, — Мистер Покус!       Если бы у Гарри при себе имелись лишние трусы, он швырнул бы их Нотту прямо в лицо.       В арсенале засранца оказалось несколько десятков замысловатых фокусов, и его выступление растянулось для Гарри на целую вечность. Он вытряхивал из бездонного цилиндра летучих мышей и полчища саламандр, снимал с обескураженных маглов ювелирку и заставлял ее бесследно пропадать прямо у них на глазах. Разговаривал с ними голосами любимых покойных бабуль и вводил в гипноз, вынуждая разглашать пошлые подробности из прошлых жизней на мертвых языках.       Поттер раздраженно выжидал, когда Нотт исчерпает бесконечный запас своих трюков и соизволит объявить следующий номер. Однако тот и не думал закругляться. Вместо этого он вытряс из волос Гермионы целое облако ажурных бражников и извлек из-за пазухи Гарри здоровенную жабу, не весть как очутившуюся под пальто.       Новая надежда всколыхнула Поттера, когда для фокусов Нотту потребовались ассистенты. Он распилил напополам верещащую Паркинсон, пронзил шпагами спрятанного в огромный короб Гойла и заставил левитировать снова впавшего в транс Забини. Гарри понадеялся, что он пригласит на арену и Малфоя, чтобы обратить того в хорька или что-то в этом роде. Однако чертов фигляр сорвал с головы идиотский цилиндр и согнулся в поклоне, выставив на обозрение Поттера обтянутый полосатым трико зад.       Сердце Гарри оборвалось, когда на песок выскочила остальная труппа, чтобы присоединиться к поклону. Четверка циркачей еще пару минут заигрывала и флиртовала с публикой, принимая заслуженные овации, а затем двинулась к кулисам. Свет в шатре начал гаснуть. Зрители растерянно зашуршали куртками и плащами.       Гарри зажал уши руками, отчетливо различив в этих шорохах гневное шипение парселтанга.       Нотт ведь обещал найти их всех!       Драко должен был выступать в этом блядском цирке вместе с остальными. Глотать шпаги, бегать по канату или гримасничать с накладным алым носом — что угодно, но быть тут! Гарри скупил бы все билеты на год вперед, даже если бы он просто торговал сладкой ватой у входа.       Паркинсон, Гойл и Забини шмыгнули за кулисы. Маглы недоуменно зароптали, не спеша покидать амфитеатр. Нотт замер на самом краю арены и бросил на них откровенно издевательский взгляд.       — Вы ведь не уберетесь отсюда, пока не увидите гвоздь программы? — голубые глаза с потекшей подводкой насмешливо скользнули по взбудораженным лицам и вновь остановились на Гарри. — Мечтаете полюбоваться на дикого хищника — а может, даже приручить его? Непременно поделитесь секретом успеха, если вам вдруг удастся усмирить этого дьявола, потому что такое чудо оказалось не по силам даже мне! — сцену снова накрыла темнота. — На арене неукротимый укротитель и настоящий пожиратель сердец – невозможный Капитан Дрейк и его котики Скорпиус и Кассиопея!       Над манежем вспыхнули разом все софиты, и Гарри слепо заморгал, щурясь заслезившимися глазами на песок. На квадратных тумбах застыли три фигуры. Лев и львица задрали желтые морды к потолку и разразились оглушительным ревом.       Запрокинув голову, вместе с ними взревел Драко Малфой.       Арена закружилась перед глазами Гарри тошнотворной каруселью, смазав львов и песок в однородное желтое месиво. На их фоне Малфой в алом камзоле, черной треуголке и начищенных до зеркального блеска сапогах казался неправдоподобно яркой галлюцинацией. Гарри с силой потер глаза и уронил очки. Привлеченный возней в первом ряду, укротитель скосил и тут же презрительно завел глаза.       Это точно был он!       Впрочем, на остальных зрителей Малфой поглядывал с тем же прохладным пренебрежением, словно бы это они собрались здесь, чтобы развлекать его, и заранее разочаровали своей очевидной бездарностью.       Хищники соскочили с тумб и замерли у его ног, потираясь массивными мордами о сапоги.       — Так вот почему Лео? Ты издеваешься, Кэлл?       Малфой выхватил из-за пояса кожаный кнут и хлестанул по песку. Гарри захлопнул рот, будто тот пригрозил поркой лично ему. Кошки среагировали также моментально и с рыком вскочили на задние лапы, обратившись в два отзеркаленных гриффиндорских герба.       — Я люблю тебя, Дрейк! — Гарри резко обернулся. Однако возмутительный вопль уже потонул в криках толпы. Маглы принялись скандировать псевдоним Малфоя. Тот сорвал с головы треуголку и, к вящему восторгу толпы, бросил ее куда-то в зал. С тихим неудовольствием Гарри отметил, что за дурацкую шляпу сцепилось сразу несколько женщин и мужчин, и прикинул, не прикарманить ли сувенир при помощи Акцио.       Однако в следующий миг ему стало не до борьбы за малфоевское тряпье. Драко спрыгнул с постамента. Шоу началось.       Львы запрыгали по песку, точно резвые котята, внимательно следя за реакцией дрессировщика и его кнутом. Впрочем, царственные хищники оказались столь послушны, что тому даже не приходилось всерьез браться за хлыст: он щелкал и свистел им вхолостую, ни разу не задев мохнатых шкур. Гарри находил, что без зверья представление стало бы только лучше: литые туши постоянно застили Драко, не давая как следует его разглядеть.       Он, определенно, стал еще выше и худее. С щек пропала последняя юношеская припухлость, зато в глазах поселилось еще больше льда. Левая рука уверенно сжимала рукоять хлыста — так же предостерегающе в ней прежде смотрелась волшебная палочка. Гарри вдруг сделалось любопытно, осталась ли на ней Черная метка.       Львы скакали по тумбам, кувыркались в песке и пролетали через горящие кольца. Малфой взмок, крутясь и мельтеша среди них. Однако по-настоящему лило с застывшего у кулис Нотта.       Он неотступно следил за каждым движением хищников и вздрагивал, когда те подбегали к Драко и толкались косматыми мордами в его бока. На самого укротителя эти заигрывания не производили особого впечатления. Он зарывал пальцы в их медный мех и одобрительно трепал, заставляя глаза Нотта буквально выпадать из орбит.       Рингмастер вздохнул с видимым облегчением, когда, подчиняясь щелчку хлыста, лев и львица снова вскочили на тумбы. Он взмахнул тростью, подавая техникам сигнал глушить свет. Однако Малфой тут же вскинул кнут рукоятью вверх, и софиты продолжили гореть.       Напряжение Нотта передалось Гарри, когда Малфой замер перед одной из тумб и отрывисто скомандовал:       — Скорпиус, пасть!       Лев послушно разинул зев и обнажил черные десна, усеянные сверкающими трехдюймовыми клыками. Малфой заткнул кнут за пояс и зачесал волосы пятерней.       Гарри почувствовал, как начинает покрываться испариной сам.       — Он ведь не собирается совать туда свою башку?!       — Думаю, собирается, — отозвалась Гермиона. — Иногда он это делает, хоть Теодор и просил его перестать.       — Какого черта Нотт его не остановит?       — Будто бы запретить что-то Малфою когда-то было легко. Кроме того, я не вполне уверена, кто из них является подлинным владельцем Бестиариума.       В подтверждение ее слов Нотт обреченно махнул цилиндром, запуская барабанную дробь. Драко довольно ему подмигнул, обхватил руками звериную морду и просунул голову меж клыков.       Белобрысая башка оставалась в львиной пасти так долго, что Скорпиус заворчал и собрал глаза в кучу, пытаясь разглядеть, что творится меж его челюстей. Звериный взгляд неуловимо переменился — с него точно спала поволока.       Гарри ощутил явственную угрозу в этой перемене, и в тот же миг кончики пальцев обожгло, как если бы он ухватился ими за кипящий котел. Он машинально вскинул руку, сам не сознавая, что хочет предпринять, но всем нутром желая разворотить клыкастые челюсти и не позволить им сомкнуться. Ладонь Нотта взмыла в воздух мгновением раньше.       Однако Малфой уже выдернул голову из пасти Скорпиуса. Их взгляды пересеклись, хищник медленно моргнул и на его морду вернулось благодушное выражение. Укротитель повис на гривастой холке и самодовольно отсалютовал толпе хлыстом. Зал взорвался овациями, свистом, признаниями в любви и непристойными предложениями.       — Мудила, — пробормотал Гарри, присоединяясь к аплодисментам. Губы Нотта на противоположном краю арены отчетливо сложились в то же слово. Рингмастер с усилием выжал из себя перекошенную улыбку, подскочил к Драко и взлохматил ему голову, будто желая удостовериться, что она продолжает надежно крепиться к шее.       Малфой с хохотом обвил его талию рукой, и Гарри невольно отметил, как эти двое смотрятся вместе: оба худые и высокие, с потекшей подводкой и слипшимися от пота волосами, в вызывающе тесных шмотках — и таком же возмутительно тесном контакте друг с другом. Теодор продолжал незаметно ощупывать Драко, и тот потерся выбритым виском об его ухо, будто извиняясь за учиненное самодурство.       Подбежавший Гойл стиснул их в медвежьем объятии, еще теснее прижав друг к другу. Паркинсон с веселым визгом вскочила ему на плечи, и даже пребывающий в хронической дереализации Забини притулился рядом, поднырнув под руку Малфоя. Пятерка трюкачей сплелась в тугой змеиный клубок, совершенно позабыв о ликующих маглах вокруг.       Гарри продолжал хлопать на автомате, как заводная мартышка, еще долго после того, как циркачи скрылись за кулисами и последний магл покинул шатер. Техники в мешковатых рабочих кобинезонах загремели аппаратурой, намекая, что чудеса подошли к концу и всем пора выметаться. Гарри с силой растер лицо, пытаясь прийти в себя, поднял глаза и вздрогнул.       Труппа застыла у кулис, пристально наблюдая за двумя последними гостями Бестиариума. Гойл что-то шепнул Нотту и, запахнув необъятный атласный халат, двинулся к ним. Гарри подобрался, встревоженный странной ухмылкой, расползшейся по его толстым губам. Он инстинктивно нащупал палочку, когда Гойл перескочил ограждение и навис над Гермионой.       — Ну и как тебе представление? — вкрадчиво поинтересовался он и склонился еще ниже, почти накрыв Грейнджер собой. — Понравился мой номер?       — Слушай, нам не нужны неприятности, — Гарри попытался отпихнуть Гойла. — Отвали от нее, ясно?       Грег легонько шевельнул локтем, отбросив его обратно на скамью, обхватил кукольное личико Гермионы медвежьими лапищами и, к вящему ужасу Гарри, жадно присосался к ее губам.