Блядский цирк

      Они ввалились в шатер в восьмером, не сговариваясь окружив избитого Рона и ревущего Блейза плотным кольцом. Тео продемонстрировал высший пилотаж антикризисного управления, выступив вперёд в насквозь промокшем белье, чтобы сообщить публике прискорбную весть о завершении автографсессии. В голове Гарри просто не укладывалось, как он умудряется сохранять такой деловой тон, покрываясь гусиной кожей от стекающей по бёдрам воды под недовольными взглядами ропщущих маглов.       — Приносим свои глубочайшие извинения за сложившийся форс-мажор, — дипломатично подытожил он, заправляя под цилиндр налипшую на лоб мокрыми сосульками чёлку. — Нам пришлось столкнуться с обстоятельствами непреодолимой силы.       Гарри поморщился. Невыносимое зазнайство чистокровок всегда вызывало в нем злость, но, как ни крути, Нотт был отличным парнем и не заслуживал от судьбы такого пинка под зад. Дворянин до мозга костей, рождённый, чтобы занять лордскую ложу отца, он оказался вышвырнут на цирковую арену — угождать тем, кого был приучен презирать. Уж верно Гладиус Нотт ни раз перевернулся в гробу, наблюдая из своего котла, как единственный наследник выкаблучивается на песке в нелепой шляпе и обтягивающих лосинах. Сам он явился на свое последнее сражение при полном параде, в расшитой золотом мантии и парчовом жилете, чтобы ни чем не уступить возглавлявшему атакующий клин Люциусу. Пожалели бы они, что их детям посчастливилось пережить бойню, увидь их теперь?       Поттер задумчиво закусил щеку.       — Не троньте сына! В нем нет почти ничего от меня — он вылитый Нарцисса.       Поттер не видел гибели Люциуса, но много позже услышал его последние слова, передаваемые в кулуарах Министерства сбивчивыми шепотками и с беспокойной оглядкой, точно непристойный анекдот. И впрямь, что могло быть смехотворней, чем бессердечный Пожиратель, пытающийся откреститься от собственного ребёнка в запоздалом стремлении его спасти?       Будто в пику самому Люциусу и всем, кто хотел растоптать память о нем, Драко переплавил и заново отлил в себе то, что так ненавидели люди в Малфоях — неискоренимое чувство собственного превосходства, возносившее их на невидимый пьедестал, скинуть с которого кого-то из них не могла такая мелочь, как прилипшие к заднице трусы.       — Мы подписали ваш чертов хлам и подарили красивые кружки, — укротитель поравнялся с рингмастером и облокотился о его плечо. — Что не так?       Маглы смешались, крутя в руках печально знакомую Гарри посуду, и неуверенно переглянулись, будто спрашивая друг друга — а действительно, что? Уловив переменившуюся атмосферу, Тео поспешно рассыпался в благодарностях за проявленное понимание и выпроводил их к выходу из шатра.       — С нетерпением ждём вас снова! — гаркнул Малфой вслед. — Что? Я стараюсь быть милым и приветливым, как просил Покус.       — Просто не оставляй попыток, Дрейк, — Панси сгребла с установленного посреди манежа стола ручки и постеры и подтолкнула к нему Рона. — Присядь, нужно тебя осмотреть.       Драко с любопытством заглянул ей через плечо и бесцеремонно сжал разбитую переносицу Уизли, желая определить то ли наличие перелома, то ли его болевой порог.       — Кипяти сидр, Пандора, придётся хорошенько обработать эту жесть, — он обвёл неопределённым жестом раздутое лицо Рона, заставив того сбледнуть и крепче ухватиться за край стола.       — Не устраивай здесь средневековье, Дрейк! У нас есть бадьян.       — Порой ты портишь все веселье, Покус, — отмена экзекуции заставила Малфоя утратить всякий интерес к жертве, и он подступил к Забини, чтобы взъерошить ему волосы и вытряхнуть из них целый залп ледяных брызг. — Пойдём-ка умоем и переоденем тебя, Уголь, ты весь дрожишь.       — Это я во всем виноват, я, — повторил Блейз, повиснув на его талии. Беднягу колотила крупная дрожь. Он дышал быстро и поверхностно, едва ли успевая заглатывать достаточно кислорода между заикающимися всхлипами. — Они могли убить его, они били его ногами, Дрейк, совсем как те...       — Брось, Уголь, он ведь не хрустальный. Уверен, этому мордовороту даже не больно, — Драко обернулся и уставился на Рона, предостерегающе сузив глаза.       Тот смачно сморкнулся, собирая во рту загустевшую слюну, и неловко сплюнул её в песок. Плевок повис на губе вязкой, густо-розовой нитью. Он утер её и прогнусавил, с трудом ворочая языком:       — Я в порядке.       Гарри видел, что он бессовестно врет. Теперь, когда адреналин отхлынул, и к нервам вернулась притупившаяся на время чувствительность, Рон грузно осел на левый бок, стараясь не тревожить правую, очевидно, сильнее пострадавшую сторону.       Паркинсон попыталась стянуть с него толстовку, но остановилась, заслышав прерывистый свист, с которым он втянул воздух сквозь стиснутые зубы.       — Кажется, его поломали, Покус. Придётся доставать костерост.       Глаза Забини сделались стеклянными. Драко поддел костяшкой его подбородок, заставляя посмотреть на себя:       — Я промерз насквозь, Уголь. Пальцы еле гнутся. Было бы кстати, если бы ты помог мне откопать сухого тряпья.       Услышав, что Драко нуждается в его помощи, факир быстро заморгал, силком возвращая себя к действительности.       — Конечно... Ну конечно! Вам всем срочно нужно одеться!       — А то. Снаружи было градусов пять.       Блейз суетливо засеменил к кулисам, крепко сжав ладонь укротителя. Дождавшись, пока они исчезнут за тяжелой портьерой, Тео прекратил держать хорошую мину и запрокинул лицо к куполу, будто надеясь, что оттуда к нему снизойдет благодать. Дива не свершилось, и он был вынужден напомнить себе, что за все чудеса в этом шатре отвечает он сам.       — Я за зельями. Гора, Кэлл, принесите одежду, а вы приглядите за Джоффри, — он перевел взгляд на Гарри и Панси, сосредоточенно распарывающую крохотным балисонгом швы на кофте Рона. Поттер понятия не имел, где акробатка умудрялась прятать его все это время. — И если те двое надумают вернуться...       — Иди уже, солнце, — буркнула Паркинсон, продолжая орудовать коротким лезвием. — Я буду начеку, не впервой. Только захвати таз с горячей водой и полотенца.       Тео бросил на Гарри просящий взгляд, указав глазами на выход, и выдохнул с облегчением, когда тот накинул пальто на голые плечи Панси и без вопросов встал поперек прорези в пологе. Мгновение помешкав, Теодор устремился прочь размашистым шагом.       В полосатом чертоге воцарилась тревожная тишина, нарушаемая только треском ткани в цепких пальцах воздушной феи.       — Отлипни уже от входа, Лео, — она на секунду оторвалась от дела, чтобы задорно блеснуть ему темными глазами. — Покус параноит — никто не вернется. А если вдруг да — крылышки этой маленькой бабочки режут жилы не хуже, чем нитки, — добавила она, ловко крутанув в пальцах складной нож.       Гарри не сомневался, но все же предпочел остаться на вверенном ему посту. Он поглядел на колышущиеся полотна, протяжно вздыхающие от каждого порыва ветра снаружи. Не вековая кладка Хогвартсва и даже не бетонные панели лондонских человейников — всего лишь штопанная парусина. Хочешь режь, хочешь жги. А сразу за ней — хлипкие вагончики, скученные в оборонительное кольцо на манер пилигримских обозов, прожжённое корыто и палатка без дверей, замков и даже кровати.       Воздушный замок на зыбучем песке — вот что такое Бестиариум.       Гарри вздохнул в унисон брезенту:       — У вас правда есть бадьян и костерост?       — Немного. У Покуса остались кое-какие связи с магическим сообществом, хоть он и старается ими не злоупотреблять. Перед некоторыми людьми лучше не оставаться в долгу, особенно если их называют Желтой Чумой, — слизеринка, наконец, управилась с толстовкой Рона — тряпка слетела с него располовиненными лоскутами, оголив фиолетово-желтый, местами наливающийся багровой чернотой бок. Кожа на паре ребер оказалась разбита в кровь. Паркинсон внимательно изучила повреждения и обошла пациента по кругу, желая оценить общий урон. — Но Покус скорее умрет, чем выпустит нас на арену, не забив аптечку зельями. Костерост он бережет специально для меня.       — Зачем?       Панси улыбнулась ему мягко, как несмышлёному дурачку.       — Настоящий котик у нас тут ты, львенок, а я далеко не всегда приземляюсь на лапки, падая во время репетиций.       Гарри сглотнул.       — А для кого бадьян?       — Ну а сам как думаешь, а?       Панси хмыкнула с чуть горьковатой хитринкой, что-то явно припомнив, и Поттер почувствовал, как вмиг пересохший язык прилип к небу.       — Я принесу все, что вы потратите на Джоффри — и даже с запасом.       — Было бы очень мило с твоей стороны, иначе Покус отменит выступление. Иногда он такой зануда, — ласково мурлыкнула она.       Тео, Грег и Гермиона вывалились из-за кулис вместе, волоча таз и ворох одежды и одеял. Обнаружив Поттера на условленной позиции, Нотт благодарно улыбнулся.       — А где Дрейк?       — Уговорил Уголька лечь и теперь пытается его убаюкать. Он... иногда не важно переносит стресс, — рингмастер приблизился к возлюбленной. — Ну как? Плохи дела?       — Переживет, — она лучезарно ухмыльнулась Рону, заставив того вымучить из себя булькающий смешок, и надавила ему ладошкой на грудь, укладывая поперек стола. Обтерла мокрым полотенцем бок и поднесла к его губам первый пузырёк. — Сперва починим тебе косточки, а позже подлатаем и шкуру на них, огонёк. Будет немножко щипать.       Рон смиренно вздохнул, сделал большой глоток и едва не исторг зелье наружу вместе с душераздирающим воплем. Панси зажала ему рот ладонью, для верности выждала пару минут и снова подала флакон:       — Ну-ну, зайка, это лучше, чем снова угодить в Ламбет.       На песок вышел Драко, на ходу затягивая тесемки на спортивных штанах. Тряпка едва держалась на узких бёдрах и провисала в коленях — он явно не стал утруждать себя поиском собственной одежды и влез в тренировочные Гойла. Подойдя к столу, он склонился над мычащим от боли Роном и недовольно произнес:       — Убавь-ка громкость, Уголь еле заснул. Поорешь, когда дело дойдёт до бадьяна.       К удивлению Гарри, тот коротко кивнул и крепче стиснул зубы. Малфой наградил его одобрительной ухмылкой и обернулся к Поттеру. Умытое лицо укротителя одновременно показалось тому более знакомым — и совсем чужим. Без грима это был уже не Дрейк, но и не Драко из Хога — бритвенно-острые скулы и серые, почти прозрачные на бледном лице глаза принадлежали какому-то другому, новому человеку.       Наваждение рассеялось, как только Драко дернул его за плечо:       — Пошли в палатку, есть дело.       — Мне нужно остаться с Джоффом, — Гарри попытался оказать сопротивление, но вырваться из стальной хватки Малфоя не представлялось возможным. Не обращая внимания на возмущенные протесты за своей спиной, он проволок его через манеж, вытолкнул под дождь и подпихнул в сторону палатки.       — От тебя там толку, как шерсти с василиска. Пандора управится с твоим дружком сама, а послушать, как он орет, ты сможешь и отсюда.       Гарри угрюмо зашлепал по лужам.       — Я все равно должен быть рядом.       — Двадцать минут — и свободен, — Драко проскользнул в палатку и придержал полог, не давая ему шанса сбежать. Прошествовал к тарахтящему генератору и принялся ворочать вешалки и короба, бросив через плечо. — Снимай свою ветошь, ты все еще мне должен.       Гарри раздражённо завёл глаза, скидывая пальто.       — Ты теперь удавишься из-за той двадцатки?       — Я нашёл твоего алкоголика прежде, чем его разобрали на органы в Ламбете — за это тоже полагается большое спасибо.       — Да хоть десять, — Гарри с ворчанием засновал по малфоевскому чулану, на пробу шатая ящики. — Знаешь, будь ты хоть немного потактичней, нам бы не приходилось столько препираться.       Коробка с коллекционными фигурками показалась ему достаточно устойчивой. Поттер поворошил деревянных болванчиков, откапывая Малфоя, сложил его шарнирную ладошку в оскорбительный жест и зачем-то заглянул под кукольные штанишки. Предсказуемо обнаружив в них лишь девственную гладкость пупса, разочарованно вздохнул и ещё раз пнул ящик, проводя финальный тест на шаткость перед тем, как стянуть брюки и покрепче упереться ладонями в шершавые края.       В трусах ощутимо потяжелело. У него определённо вырабатывалась нездоровая реакция на цирковую атрибутику, и Гарри обоснованно опасался, что однажды обнаружит у себя крепкий стояк при виде сахарной ваты. Однако от мыслей о том, что в брюках настоящего Малфоя вовсе не так пусто, было не спастись. Он легонько погладил себя, чувствуя, как стремительно нарастает эрекция, и выжидательно обернулся к Драко:       — Ну?       Тот вопросительно выгнул бровь, поправляя длинные резиновые перчатки, и подхватил с пола ведро с окровавленными мослами. Гарри недоуменно хлопнул ресницами, по инерции продолжая себе дрочить:       — Постой, я думал, ты хочешь...       Крышка дорожного холодильника захлопнулась с лязгом.       — И как часто ты возвращаешь кредиты подобным образом?       Гарри торопливо заправил хозяйство в белье, наперёд зная, что никакие объяснения не сумеют его реабилитировать. Малфой уже сделал предварительные выводы — и, судя по недобро сузившимся глазам, не пришёл от них в восторг.       Вопреки морально-волевому усилию Гарри, стояк никуда не делался: из-под ярко-жёлтых перчаток выглядывали гибкие чешуйчатые спинки, и это было самой вызывающей провокацией, с какой ему доводилось сталкиваться за все двадцать лет. Малфой громыхнул переполненым ведром, подозрительно оглядев выпуклость под его ширинкой:       — Ты какой-то озабоченный. Это все из-за львов? Мне не нравится твоя фиксация на них, — удобнее перехватив неподъемную ношу, он двинулся к вольеру, все ещё меряя Гарри настороженным взглядом. — Будешь меня страховать, доставай палочку. Не член, — на всякий случай подчеркнул он.       Поттер пониже натянул рубаху и поинтересовался, желая как можно скорее сгладить возникшее недопонимание:       — Что мне делать?       — Стоять на стреме и импровизировать, если что-то пойдёт не так.       — Как я узнаю, что мне нужно вмешаться?       Драко посмотрел на него почти устало:       — Если мой скальп окажется отделен от черепа — действуй незамедлительно.       Палочка дрогнула в пальцах Поттера.       — И чем я смогу помочь?       Драко гневно бряцнул навесным замком и со скрежетом выдернул щеколду из полозьев.       — Откуда мне знать? Используй любые чары, в которых ты хорош. Если таковые, конечно, имеются.       — Экспелиармус?       По грозовому взгляду Малфоя стало ясно, что потроха Гарри вот-вот угодят в ведро с львиными гостинцами.       — Наверное, лучше подойдёт Петрификус Тоталус?       — Главное, чтобы Скорп и Касс не пострадали — эти котики стоят дороже, чем все шмотье Покуса, — укротитель набрал полную грудь воздуха и проскользнул в вольер.       Скорпиус и Кассиопея с рыком поднялись на лапы. Драко инстинктивно дернулся обратно к железной дверце, но тут же поджал губы и сделал упрямый шаг навстречу хищникам.       — Хватит ворчать, я принёс жратву.       Гарри нахмурился. Драко продвигался к огромным металлическим мискам на негнущихся ногах, буквально прилипнув спиной к решётке. Жёлтые глаза пристально следили за каждым его движением. Когда наждачный язык Скорпиуса мазнул по клыкам, Гарри свел брови сильнее — лев глядел не на ведро, а на укротителя.       Поттер напомнил себе, что все под контролем — каждые выходные Драко едва ли не ездил верхом на своих котиках. Уж верно для того, чтобы навалить им в миски жратвы, требовалось куда меньше сноровки. Тем не менее, он почувствовал нестерпимое желание немедленно выволочь его из вольера и хорошенько надавать по щам.       Возможно, виной тому был блестящий от испарины малфоевский лоб.       — Дрейк, у тебя все в порядке?       Малфой вздрогнул от его голоса. Металлическое ведро звякнуло о край миски. Кассиопея зарычала, высоко задрав верхнюю губу, и припала брюхом к подстилке.       — Молчать! — Драко взревел в ответ загнанным в угол зверем и хлопнул хлыстом перед самым носом львицы. Кошка отскочила с таким же перепуганным выражением морды, как у самого Малфоя. Гарри вскинул палочку, но тут же получил злобный окрик укротителя. — Не лезь! Рано.       Львы стушевались, почти обиженно разглядывая кнут в левой руке хозяина. Некоторое время Малфой только пялился на них квадратными от шока глазами, затем чуть осмелел и опрокинул ведро над мисками, неуклюже подперев его коленом. Скорпиус и Кассиопея уставились на алые шматы, пронизанные беловатыми прослойками жира, и удрученно заворчали, не смея приблизиться.       Драко посторонился, продолжая сжимать хлыст в мокрой ладони, и хищники, крадучись, направились к мискам, прижимаясь к прутьям с противоположной стороны вольера. Все трое обменивались недоверчивыми взглядами, в любой момент ожидая друг от друга какой-то дикой выходки. Дождавшись, когда усатые морды окунутся в посуду, Малфой стремглав вылетел из клетки и с грохотом захлопнул за собой дверь.       Гарри даже не успел перевести дух — окровавленные перчатки сомкнулись вокруг его талии, и в приступе бесноватого ликования Драко оторвал его от пола.       — Охуеть, звереныш, просто охуеть! Получилось!       Гарри понятия не имел, что они празднуют, но лицо Малфоя оказалось неожиданно близко — настолько, что в горящие серебром глаза можно было вплавиться насмерть.       И его губы не были стянуты в брезгливую нить — изумленно приоткрытые, они радостно улыбались ему.       Этого оказалось достаточно, чтобы Гарри совсем потерял рассудок и накрыл их своими, обхватив ладонями раскрасневшиеся скулы. На одно неуловимое мгновение Драко опустил ресницы и почти поддался, а затем разжал руки и шваркнул его об пол.       Поттер растянулся у его ног, потирая ушибленный копчик. Губы кололо током в тех местах, где им посчастливилось соприкоснуться с малфоевскими. Гарри знал, что ощущение будет безнадежно испорчено, как только он напорется взглядом на гадливую мину Драко, и не поднимал глаз.       Не говоря ни слова, укротитель развернулся на пятках и зашагал прочь, раскидывая кедами сено. Заслышав, как он остервенело орудует зубной щёткой, Гарри встал и подхватил пальто.       — Я пойду.       Драко плюнул в рукомойник.       — И кто, по-твоему, станет жрать твой удон? — он резко ткнул зубной щеткой в два пенопластовых судочка, зарытых в тюк. — Я ненавижу кунжут.       Гарри с готовностью ухватился за возможность сделать вид, что ничего не произошло.       — Вообще-то я тоже его не люблю.       — Ты любишь то, что продают со скидкой, звереныш.       Его голос прозвучал пресно. Опустившись в стог, он вскрыл ланч-бокс и принялся без аппетита ковырять палочками поджаренные до хрустящей корочки гедза. Притихший Драко не был похож на самого себя — и это было во сто крат хуже, чем если бы он впал в бешенство и навалял Гарри за его непростительную дерзость. Поттер не стал открывать свой лоток, наперед зная, что не сумеет протолкнуть в горло и куска, пока не заставит Малфоя вновь оживиться.       Он решил вернуться к тому месту, где все испортил:       — Не думал, что кормить львов так опасно. Ну знаешь, после всего того, что ты выделываешь с ними на сцене, это казалось сущим пустяком.       — Так и есть, когда они под мороком.       Гарри серьезно закивал, желая показать, что в теме всех этих цирковых заморочек, как вдруг до него дошло.       — Постой, ты хочешь сказать..?       Малфой равнодушно пожал плечом.       — Зачем бы еще мне потребовалась твоя помощь?       Лоток с лапшой выпал из рук Гарри. Он попытался выдавить из себя хоть слово, но, не найдя подходящих ругательств, замахнулся, чтобы отвесить укротителю подзатыльник.       Драко перехватил его ладонь и предостерегающе качнул головой:       — Не советую, если не готов получить сдачи.       Гарри попытался вырвать запястье из захвата. В Хоге они всегда были с Малфоем на равне, но теперь физическое превосходство было за ним — три года на арене против трех лет в кабинете давали о себе знать. Понаблюдав за его бесполезными трепыханиями, слизеринец усмехнулся и разжал пальцы.       — Какого черта ты не использовал гипноз?       — Даже такая примитивная магия без палочки требует большой концентрации, а я был слегка на взводе после бенефиса твоего дружка. Кроме того, я хочу выходить на манеж без чар. Совсем, — с нажимом добавил Малфой.       — Почему?       — Потому что мне больше не нужна эта чертовщина, ясно? Я проживу и без нее, — рявкнул он, злобно сверкнув глазами. Гарри, определенно, удалось его взбодрить. — Вся эта беспалочковая магия, которой не хватает даже на то, чтобы наворожить жалкий Люмос — просто мерзкий, уродливый рудимент, типа хвоста, с которым иногда появляются на свет всякие выродки. Знаешь, что делают с эти обрубком? Отсекают к чертям собачьим, чтобы из уродца получился нормальный человек!       Гарри отшатнулся. Малфой сумрачно усмехнулся в ответ:       — Я больше никогда не смогу колдовать по-настоящему, а бесполезную конечность нужно отрубать, пока она не воспалилась и не отравила тебя гноем. Покус этого не понимает, а вернее — не хочет принимать. Впрочем, он по-своему прав. Если о нашем маленьком эксперименте станет известно, то Пандора завтра же влезет под самый купол цирка, а за ней потянутся и Уголь с Горой — и тогда Покус спустит шкуры с нас обоих. Так что держи язык за зубами, звереныш.       За ожесточением Малфоя угадывалась рана — пульсирующая нескончаемой фантомной болью рана, которую у того даже не было возможности прижечь.       — Ты не можешь навсегда отказаться от магии — она ведь так и бурлит в тебе, — тихо произнес Гарри. — С твоим магическим потенциалом все в порядке, не так ли? Не хватает только палочки.       — Я скорее дам Скорпу или Касс откусить мне левую руку, чем протяну ее за сраным ЛИНЧем.       — А если бы ты получил настоящую палочку? Без всяких идентификаторов и прочих шпионских штучек Аврората?       Поттер сбрехнул это прежде, чем успел как следует подумать — но произнеся, упрямо вздернул подбородок, не собираясь пасовать. Малфой заговорил с обманчивым спокойствием, но по его дрожащим ноздрям Гарри понял, что подошел вплотную к опасной черте:       — И как же? Может, мне пожалует ее сам Гарри Поттер?       Гарри вздрогнул, заслышав в его голосе неприкрытую ненависть.       — При чем тут он?       — При том, что собственной палочки я лишился по вине этого блядского героя, — Малфой с тошнотворным скрипом смял пенопласт и отшвырнул искореженный бокс. Золотистые пельмешки разлетелись по всей палатке, разбрызгивая ароматный бульон. — Я должен был получить свой Поцелуй — и все закончилось бы на этом. Но этот сукин сын не дал мне спокойно уйти, ему хотелось большего — ему хотелось меня уничтожить. Посмотреть, как я стану прозябать среди сквибов и скакать на задних лапках, будто цирковая мартышка, выпрашивая прощение у него и его ебаных грязнокровок и предателей крови. Но знаешь что, — Драко резко подался вперед, — хрена с два. Теперь я тоже в некотором роде мальчик, который выжил, — он сгреб пальцами челку, оголяя скрытую под волосами кожу.       С Гарри едва не слетели очки, когда среди светлых прядей он разглядел выпуклый зигзагообразный рубец.       — Что это?       — Шрам-молния, звереныш, совсем, как у нашего национального достояния, — в отрывистом хохоте Драко прозвучало нечто полубезумное. — Скорпиус и Кассиопея преподали мне хороший урок, когда я впервые сунулся к ним. С чего мне было бояться каких-то львов после всех тех тварей, которых мне доводилось видеть в Хогвартсе и мэноре? Тогда я совсем позабыл, что без палочки не представляю из себя ничего, и Покусу пришлось искупать меня в целом корыте бадьяна, чтобы вернуть моё лицо на место, — Драко ухмыльнулся и поскреб пальцем острый излом рубца. — Но это я захотел оставить — как напоминание о том, что ни одному льву меня не сожрать.       Гарри потерянно смотрел на близнеца отметины, изуродовавшей его собственный лоб. Малфой фыркнул и зачесал чёлку на место.       — В этом есть что-то ироничное, не так ли? Этот ублюдок приперся в мой мир и стал там ебучей иконой, а я сбежал к его маглам и теперь они облизывают мне зад.       Драко откинулся на спину и мрачно скрестил руки на груди, явно недовольный тем, что натрепал лишнего.       — Но если бы тебе все же вернули палочку? Неужели ты не хотел бы начать все с чистого листа?       — Прекрати нести всякую поебень, звереныш. Я и так начал все с чистого листа и не вернусь обратно, даже если визенгамотские педерасты приползут ко мне с новой палочкой в зубах, каких бы соплей ты себе там не напридумывал.       — Но почему?       Драко безнадёжно прикрыл глаза. Он молчал так долго, что Гарри перестал ждать ответа — просто смотрел, как грудь Малфоя начинает вздыматься тише и ровнее, примиряясь с беспомощной яростью, клокочущей внутри.       — Потому нам больше там не место — ни мне, ни ребятам, — наконец, пасмурно вздохнул тот, и его голос прозвучал по-настоящему изможденно. — Покус сохнет по Пандоре как гребаный девственник и, будь уверен, потащит её под венец, как только выберет себе подходящую свадебную жилетку. Там им не дадут спокойно пускать слюни друг на дружку. Эти мрази нацепят ЛИНЧ Покусу на член, чтобы Аврорат всегда был в курсе, как часто и в каких позах он исполняет свой супружеский долг. Они не дадут житья даже их детям — отродьям двух пожирательских выродков, — Драко нахмурился, не открывая глаз. — А еще есть Гора с Углем. Черт побери, звереныш, Гора был худшим волшебником в истории, он лажал абсолютно во всем, — от зельеварения до полётов на метле, — но оказался дьявольски хорош в тех вещах, где не замешана магия. Он ездит на механике и всегда безошибочно выбирает режим микроволновки, который греет жратву, а не посуду.       Гарри был вынужден признать, что как магл Грег действительно преуспел — сам он давно привык есть ледяное месиво из раскаленных тарелок.       — Но вы не сможете выступать вечно. Что вы станете делать, когда вам придётся оставить Бестиариум?       Драко вяло фыркнул.       — Бестиариум — это не палатки и фургоны, а мы. Откроем прачечную или прокат велосипедов — какой только хуйней не занимаются маглы, знаешь ли. Ты когда-нибудь ездил на велике? Это пиздец, звереныш. Страшнее, чем на метле.       Гарри удивлённо покосился на Драко, заметив, как тот заговаривается, и обнаружил, что он засыпает. Сердитая складка меж бровей не разгладилась, и его руки так и остались сцеплены в замок на груди, но на лице проступило какое-то подобие настороженного, беспокойного умиротворения. Нога Малфоя пару раз дрыгнулась, стряхивая дневное напряжение, он невнятно выругался, уминая под собой сено, и окончательно вырубился, даже не утрудившись выгнать чужака из своей палатки. Но Гарри ни чуть не сомневался, что при малейшей тревоге снаружи захлопают двери трейлеров и сюда ворвутся сонные циркачи в ночных рубахах, готовые любой ценой отстоять своего неукротимого укротителя.       Бестиариум — это мы.       Стены этого места были сделаны не из выцветшего под солнцем и ливнями брезента, а из кнута Малфоя, ножей Паркинсон и кулаков Гойла.       И в них не было решительно никакого места для ненавистного Гарри Поттера.       Гарри некоторое время угрюмо ворочал это внезапное откровение в голове, разглядывая свои смуглые кисти и все отчетливей понимая, что Драко никогда не примет из них волшебную палочку — сколько бы пергамента он не извел и каких бы правильных слов не подобрал для Кингсли.       Мобильник в кармане тренькнул.       Кэлл: я забрала Джоффри к себе, мы ждём тебя.       Гарри упрямо тряхнул головой и с вызовом поглядел на дрыхнущего Малфоя. Он глубоко заблуждается, если думает, что ему удалось отделаться от блядского Гарри Поттера. Гриффиндорец на пробу потрепал его за плечо, удостоверяясь, что тот спит, как убитый, выудил из его кармана смартфон и разблокировал безвольной рукой. Набрал себе и внёс их номера в адресные книги друг друга. Секунду подумал и залез в аккаунт Драко, прежде чем вернуть трубку на место.       Звереныш: ты забыл дать мне пригласительный, но я все равно приду. а еще ты добавил меня в друзья, спокойной ночи.       Не найдя в завалах хлама ни одного одеяла, он накрыл его чародейским плащом в малиновых блестках, стянул конверсы и, осторожно убрав чёлку со лба, поцеловал в угловатый росчерк шрама.       Спящий Драко выебывался не больше, чем чудесные змеи на его руках.