Блядский цирк

      — ... а потом инспектор Рэйвен, ну тот, которого играет Джек Лоуренс, спустился в лабораторию, чтобы получить ДНК из волоса собаки, и оказалось, что это оборотень! Вот почему убийцу никак не удавалось опознать.       Констебль Чейз устало привалился виском к стеклу.       — Господи, Ллойд. Как ты можешь это смотреть? Ты ведь сам полицейский!       — Так ведь сериал очень жизненный.       — Что жизненного в инспекторе, который арестовал собаку?       — Это был оборотень.       — Скорее анимаг, — вмешался Гарри, заставив Ллойда заинтересованно обернуться. — Он перекидывался по собственному желанию, а не только в полнолуние. Это, конечно, ляп, но в остальном серия отличная.       — А как тебе их перестрелка на кладбище?       — Круто, что инспектор догадался зарядить пистолет серебряной серьгой напарницы.       — Ллойд, смотри на дорогу!       Констебль Ллойд резко крутанул руль, уводя их со встречки.       — Жалко, что она погибла в конце. Я надеялся, что у них все сложится.       — Нам ведь не показали ее смерть — только то, как она провалилась в колодец для жертвоприношений, — задумчиво протянул Гарри, разминая запястья под наручниками. — Надеюсь, она выживет. Они с инспектором просто идеальная пара.       Малфой завозился сбоку.       — Откуда на кладбище колодец для жертвоприношений?       Поттер молча отвернулся к окну, не поддержав попытку завязать разговор.       — Это было индейское кладбище, — деловито подсказал Ллойд.       Констебль Чейз спрятал лицо в ладонях.       Машина припарковалась возле участка, и их провели в приземистое здание. Гарри разочарованно оглядел низкие потолки с тусклыми лампами-грушами и прикрученные к стенам скамейки. Вряд ли в здешнем подвале имелась лаборатория с фотодетектором и криокапсулами. Ллойд дружелюбно подтолкнул его в поясницу дубинкой.       — Черного к проституткам, белого — к наркоманам, — распорядился Чейз. — Я подойду через минуту, мне нужно отзвониться Элси.       Гарри хотел было возмутиться, но, подумав, нашел сортировку отчасти справедливой. Ллойд распахнул перед ним решетчатую дверь и втолкнул в пропахшую рвотой клетушку. Дюжина густо нарумяненных лиц обратилась к новоприбывшему.       — Привет, девчонки, — смущенно откашлялся Поттер.       Анорексичка в кожаном топике удивленно вскинула выщипанные брови.       — А он точно из наших, Ллойд? Что-то не узнаю эту загорелую мордашку.       — Пока не знаю, — отозвался констебль, всовывая Малфоя в клетку напротив. — Трахался вот с этим в публичном месте, но возможно и безвозмездно.       Проститутка с любопытством оглядела Драко, торопливо набирающего смс, и обольстительно улыбнулась редкими зубами:       — Ну такому и я бы дала за так.       — Он педик, — раздраженно фыркнул Гарри, — настоящий пидорас по временам.       Уличная девка удрученно вздохнула.       — Самые красивые мужики вечно играют не за ту команду. Присаживайся, пупсик, вы здесь надолго.       Поттер с сомнением оглядел местечко между потеснившимися проститутками, но все же сел, не желая оскорблять их радушие. Рыжеволосая фурия в сетчатых колготках восхищенно присвистнула, подцепив длинным ногтем цепочку на его джинсовке.       — Потрясная куртка, малыш, где взял?       Гарри ответил уклончиво:       — Это эксклюзив, — не хватало только, чтобы лондонские потаскухи провозгласили его иконой стиля и начали одеваться также, как он. Поттер плотнее завернулся в грубую ткань. От капюшона едва уловимо тянуло травянистым духом сена — Малфой зажал его в примерочной, даже не дав снять обновку. Гриффиндорец вдохнул глубже и кинул подавленный взгляд в соседнюю камеру. — Эй! Не смей ничего у него покупать!       Но слизеринец уже ударил по рукам с сутулым ромалом в цветистой рубахе. Нервно бегая глазами, тот что-то сунул ему в ладонь.       — Звереныш, подойди к решётке.       Гарри остался сидеть. Рыжая гетера солидарно обхватила его за плечи, догадавшись, что между обезьянниками разворачивается сердечная драма.       — Не поддавайся так сразу, — наставительно шепнула она. — Пусть как следует подумает над своим поведением.       — Такой долго думать не станет, — веско возразила ее костлявая коллега. — Снаружи уже небось выстроилась очередь, чтобы запрыгнуть к нему на член, — она снова издала сокрушенный вздох. — Я бы и сама заняла, будь он по девочкам.       — Звереныш, пожалуйста.       Малфоевское пожалуйста по эффективности не уступало Империо. Поттер встал, и укротитель просунул руку сквозь прутья:       — Лови!       Гарри прижался щекой к холодной решётке — только сноровка ловца позволила ему дотянуться до тускло блеснувшей в воздухе железки. Он уставился на добычу — на ладони золотился браслет из грязновато-оранжевого металла.       — Что это?       — Подарок, чтобы ты не чувствовал себя использованным, — провозгласил Драко, упершись лбом в решётку.       Проститутки сгрудились вокруг него, чтобы получше рассмотреть подношение. По правде говоря, большей безвкусицы ему не доводилось видеть никогда в жизни. Подтверждая его оценку, одна из девок радостно взвизгнула:       — У меня такой же! — и сунула ему под нос запястье с подозрительно шелушащимися пятнами, замаскированными похожей побрякушкой.       На лице Гарри не отразилось должного энтузиазма, и Малфой продолжил, с почти физическим трудом выдавливая из себя слова:       — Я просто хотел сказать... сказать, что мне тоже было здорово, и я сожалею, что все обосрал.       Тощая проститутка облокотилась о прутья, едва не вывалившись через зазор, и громко всхлипнула:       — Да он ещё и романтик!       — И покромсал дилера в Ханни Банни, — вставил Ллойд, желая поддержать беседу.       — Неужто Фестоса? — ахнула рыжая. — Мда, с таким не пропадешь.       Единогласным решением лондонских проституток Драко был присвоен статус завидного жениха. Они зашептали Гарри в уши, подавая жизнеспасительные советы о том, как удержать при себе такое сокровище — увы, большая часть из них была совершенно не выполнима за отсутствием у него определённых органов, но он все равно прислушался, про себя отмечая те, к которым был физиологически пригоден. Малфой хмыкнул, указав глазами на вульгарную безделицу в его ладони:       — Готов спорить, он снял её с мертвеца, а то и переплавил из его зубов, — цыган оскорбленно всплеснул узловатыми руками, впрочем, не возразив ничего по существу. — Но у меня нет ничего лучше — ни тут, ни вообще, — Малфой с высунутыми из камеры кистями, беспомощно повисшими на поперечной перекладине, выглядел разбито — как в день суда, когда его вырвали из металлического кресла и отпустили на все четыре стороны, уязвимого и беззащитного. Как и тогда, он мужался, не желая показывать своему палачу, что пропал. — Покус уже едет сюда с залогом, и я на днях оплатил интернет, — Гарри недоуменно нахмурился, не уследив за скачком его мысли. — Можем посмотреть твою всратую Лигу, если ты останешься на ночь.       Гарри застыл. Проститутки заворковали. Цыган затянул что-то о ретивой как степной скакун любви.       Торчок за спиной у Малфоя упал с лавки и с захлебывающимся бульканьем исторг из себя желтое месиво.       — Какого дьявола? — подорвался констебль. — Что с ним?       — Передоз, — не оборачиваясь, констатировал Драко. — Переверни его на бок и вызывай неотложку, если не хочешь нарваться на выговор, когда он протянет копыта.       Бедолага Ллойд отомкнул решетку и кинулся выполнять его указания. Малфой выскользнул наружу, притворив за собой дверь, подошёл к камере напротив и выжидающе ухмыльнулся Гарри:       — Ну что?       Поттер высунул из клетки правое запястье.       — Застегни, — замочек щёлкнул, и он поднёс к глазам руку, опоясанную фальшивым золотом. Вообще-то в сочетании с новой курткой смотрелось весьма гармонично. — Придется смотреть Лигу с первого сезона, иначе ты ничего не поймешь.       — Я действительно провинился настолько?       — Примерно на три сезона и спецвыпуск.       Малфой ударился лбом о прутья, издав звук, который в равной степени можно было принять за стон или смех.       — Ллойд, что ты тут устроил?       Застывший в дверном проеме констебль Чейз потрясенно уставился на запертого в обезьяннике коллегу, баюкающего на коленях облеванного наркомана. Подчиняясь сменившейся атмосфере, цыган завел новую песню про долю черную, как вороново крыло.       Нотт подозрительно сощурился на Драко из-за плеча полицейского.       — Если не возражаете, я заберу своих друзей, сэр — залог уплачен, а у ворот нас ждет такси.       — Может быть, еще кого-то? — с надеждой предложил офицер, отпирая дверь для Гарри.       — Вы очень любезны, сэр, но мне с лихвой хватит и этих.       Проститутки проводили Поттера счастливыми напутствиями, насовав в карманы пригоршню презервативов. Гарри помахал нежданным компаньонкам и поспешил вслед за Драко и Теодором. Рингмастер прошипел, не сбавляя шага:       — Непристойное поведение, хулиганство, порча чужого имущества, вооружённое нападение и разжигание межнациональной розни — пять статей на двоих, а значит, по две с половиной на каждого! Дрейк никогда не получал больше двух! Вы скверно друг на друга влияете, — Нотт разочарованно поглядел на Гарри. — Никогда бы не подумал, что человек в таком импозантном пальто может так безрассудно себя вести, — его взгляд остановился на розовом капюшоне, соскользнул на шею с переводилкой и ниже — на цыганский браслет. — Ты... как-то изменился, Лео.       Гарри смущённо пожал плечом, перебирая в карманах гандоны.       — Просто решил слегка освежить имидж.       Нотт устало покачал головой, запихивая их в такси и усаживаясь между ними.       — И не надейтесь, — сурово произнёс он в ответ на попытку Гарри поменяться местами. — Никто никого не станет лапать, пока мы не доберёмся до цирка.       В присутствии застывшего молчаливой немезидой Теодора не было решительно никакой возможности прояснить все произошедшее между ними за день, и дорога прошла в нервирующей недосказанности.       Бестиариум встретил их погасшими огнями, но под куполом царила не зловещая темнота, а домашняя сонливость. Грег мерно всхрапывал на верхней трибуне, закуклившись в спальный мешок как громадная гусеница. Панси поприветствовала их в накинутой поверх ночнушки куртке и заспанно улыбнулась:       — Весело погуляли, мальчики? Лео сегодня у нас? — в ответ на короткий кивок Драко она ухмыльнулась шире. — Тебе стоит обзавестись раскладушкой, раз уж ты наконец-то надумал устраивать пижамные вечеринки. Кстати, — гимнастка хитро подмигнула Гарри, — у Дрейка нет и пижамы.       Её неиссякаемая шаловливость заставила Тео оттаять. Он поглядел на Гарри теплее и легонько прикоснулся к коротко отстриженным волосам:       — Подумай о новой стрижке. Под этот прикид пойдёт что-то более буйное, а-ля воронье гнездо.       Поттер не успел ответить — фея нетерпеливо поволокла свое солнце в трейлер, больше не намеренная делить его ни с кем до самого восхода. Дав им небольшую фору, Драко и Гарри тоже выбрались во двор. Поттер тихонько улыбнулся, завидев небесно-голубой фургон, сшибающий с ног одуряющим запахом свежей краски.       Очутившись в палатке, он попытался подступиться к неудобной теме:       — Почему ты...       — Найди пока покрывало, — перебил Драко, сдвигая тюки в кучу. — Оно где-то за вешалками, в том углу.       — Я хотел спросить...       — Такое красно-желтое, я скатал его в рулон.       — Дрейк, нам нужно...       Малфой распрямился, скрестив руки на груди.       — Ты собираешься помогать или хочешь проснуться с полной задницей сена?       Гарри пригляделся к его лихорадочно горящим, кирпично-алым скулам и отступил, пока он не рассыпался шатким вавилонским столпом, погребая под своими руинами излишне самонадеянных нетерпеливцев.       — Красно-желтое в том углу, я понял, змееныш.       — Какого черта ты так меня зовёшь?       — Потому что токсичный гад звучит слишком длинно, — отозвался Поттер, уже бесследно пропав в минотавровом лабиринте ноттовского тряпья. — Аргумент?       У брезентовых стен теснилось совсем уж ископаемое барахло. Гарри отрыл пакет с безразмерными футболками Грега, ни одна из которых теперь бы не налезла на его раздавшиеся плечи, и пару заношенных жилеток Тео, в одной из которых, кажется, видел его в гетто. Под ними прятался чёрный свёрток. Развернув его, Поттер обнаружил, что это женская мантия, разорванная на груди. Из ткани выпали лёгкие замшевые туфельки — Панс покинула зал суда в той одежде, что была на ней во время битвы.       Гарри слышал, что её судили самой последней, в сентябре — и помнил, что погода тогда стояла не многим лучше, чем теперь. Сколько она прошла, загребая стылые лужи открытыми лодочками, в которых в пору было вальсировать на балах? Теперь было ясно, почему её не берут никакие хвори.       В соседнем мешке разыскалась мантия Драко. Гарри расправил её, пытаясь вообразить его в ней теперь, и фыркнул — вытертая косуха шла нынешнему Малфою куда больше, чем чопорная тряпка, расшитая геральдическими вензелями.       В кармане что-то хрустнуло, и Гарри осторожно извлёк на свет помятую карточку. Маленький Драко застыл на ней в неестественной, странно вытянутой позе. Рука Люциуса зависла над его головой, будто готовясь отвесить подзатыльник, Нарцисса криво скалилась им обоим.       — Тебя только за смертью посылать, — укротитель возник за его спиной, потрясая покрывалом. Застигнутый с поличным Гарри подскочил, не зная, куда сунуть взятое без спроса колдо.       Малфой помрачнел, заметив улику.       — Убери, — сухо скомандовал он. — Не люблю этот снимок.       — А зачем тогда хранишь?       Змеи шикнули резким выдохом Малфоя.       "Доиграешься".       Гарри догадывался и сам, но ничего не мог с собой поделать: ему действительно требовалось знать. Драко отвернулся и глухо произнес:       — Раньше он двигался, но все волшебные предметы теряют заряд, если их не подпитывает магия. Теперь колдо выглядит как мёртвое, — желваки на его скулах дернулись, натягивая кожу. — Не хочу на него больше смотреть.       — А если я прикоснусь палочкой, оно оживёт?       — Не надо, — жёстко осек Малфой. — Потом они все равно застынут.       Гарри склонил голову на бок, раздумывая.       — Но ты мог бы заснять их на камеру, пока они движутся — получилось бы что-то вроде гифки, — пятна на бледных щеках стали ярче. — Я просто хочу подарить тебе что-нибудь в ответ.       Не дав ему времени придумать возражение, Поттер прикоснулся острием к уголку снимка. Маленький Драко встрепенулся и вытянулся по струнке, желая походить осанкой на статную чету у себя за спиной.       Укротитель выронил покрывало и выхватил из кармана смартфон, будто боясь, что чары рассеются сию же секунду.       Но колдо продолжало жить. Ладонь Люциуса с мягкой гордостью опустилась на светловолосое темечко, и Нарцисса склонилась, чтобы прижаться улыбающимися губами к таким же ярко-белым прядям на виске малыша.       Гарри не отнимал палочку от снимка, пока телефон в малфоевской руке не перестал дрожать, а затем отвернулся и принялся старательно ронять всякое барахло, давая ему время пересмотреть ролик.       Наконец, глубокий вздох за его спиной возвестил, что пантомиму можно прекращать. Малфой в последний раз надавил на Плей и, свернув короткое видео, прочистил горло:       — Лига скачалась.       Они застелили пышное сенное ложе и улеглись, глубоко потонув в нем. Драко, помешкав, просунул руку под темноволосый затылок и сгреб Гарри ближе к себе, быстро пояснив:       — Экран маленький, так будет лучше видно.       — Разумеется, — Гарри без возражений принял неумелое оправдание, устраиваясь на его плече и закидывая ногу ему на бедра. Подумав, решил обнаглеть окончательно и обвил рукой часто вздымающуюся грудь.       Укротитель в его объятии одеревенел хуже, чем в клетке со львами.       "Не вспугни, мы не любим резких движений".       Ну конечно. Змею не укротить ударом кнута — она и сама сплетенный из нервов и позвонков хлыст, готовый в миг развернуть свои туго напружиненные кольца в ответ на любое посягательство. Но холодная кровь ищет тепла — гладкая чешуя обовьет терпеливую руку, готовую поделиться им.       Гарри замер, тихонько поглаживая пальцами напряжённый бок. Дыхание Драко постепенно успокоилось. Он рассеянно потерся щекой о его висок и, умостив смартфон на животе, включил первую серию.       Идиотические приключения инспектора Рэйвена в этот раз оставили Гарри равнодушным. С куда большим интересом он разглядывал профиль Малфоя, с поистине великосветским хладнокровием вслушивающегося в бессмысленные диалоги — Люциус и Нарцисса могли бы по праву гордиться его выдержкой. Поттеру стало любопытно, на что ещё её может хватить.       Дождавшись, пока сериал ввергнет Драко в коматозный транс, Гарри осторожно провел языком по тонкой коже под его челюстью.       Малфой вздрогнул, но он удержал его на месте, пробравшись ладонью под футболку и надавив на грудь:       — Смотри свою гребаную Лигу, инспектор Рэйвен вот-вот нападет на след манчестерского потрошителя.       Гарри прижался теснее, выводя пальцами хаотичные узоры на его коже — под его подушечками она быстро покрылась частыми мурашками, сделавшись фактурной как чешуя. Он сдвинул ладонь ниже, до конца не веря, что действительно может прикасаться к нему, и медленно ощупал перехлест мышц напряжённого живота.       На ощупь Малфой напоминал карту сражений. Вот выступающие ребра, не обрастающие жиром, сколько бы он не ел — Драко сжег его весь, когда его кости некстати пустились в рост в голодные послевоенные семнадцать. Вот странные впадины и скосы на них — здесь их неловко спаял костерост, отняв у него и без того хромающую грацию. Вот свежие, еще выпуклые шрамы, оставленные когтями Скорпа и Касс, а выше — тонкие глянцево-гладкие рубцы, нанесенные их глупым гриффиндорским собратом. Вот мелкие ссадины и шероховатости без счета и без имен — вряд ли сам Малфой помнил, откуда они на нем взялись.       Драко лежал, остекленевшим взглядом пялясь в телефон, и редкими вздохами поощрял тактическое исследование. Гарри рискнул задрать на нем футболку, чтобы продолжить его губами. Это тело было красиво — той бешеной волей к жизни, которая грубой штопальной нитью латала на нем даже самые страшные раны. Поттер прошелся по ним поцелуями, собирая в узорчатый ассиметричный орнамент, и полностью стянул с него футболку, сам дивясь своему нахальству.       Шипящие советники уверили его, что линька проходит легко, когда вокруг достаточно влажно. Он понимающе кивнул и скользнул ладонью ниже, чтобы осторожно погладить отвердевший под собой член.       Драко отмер, отбросил телефон и попытался подмять его под себя. Некоторое время они безмолвно возились в борьбе за контроль, сбивая покрывало и дыхание друг другу, беспорядочно избавляясь от остатков одежды — и последних крох терпения. Гарри с удивлением выяснил, что укротитель уже не так отчаянно возражает против поцелуев — по крайней мере, он смиренно принимал даже те, что падали на его лицо в опасной близости от губ, только вытягивал шею, сдвигая их на подбородок и кадык. В отместку его собственные плотно сжатые губы слепо утыкались в поттеровские волосы, веки и виски.       "Так мы считываем вибрации, — со знанием дела подсказали змеи, — они рассказывают нам о том, чего не могут разглядеть глаза".       Наконец, малфоевское колено развело ему бедра, он навалился сверху и наугад толкнулся членом, требуя себя впустить, но Гарри отпихнул его, опрокинув в сено.       Серые глаза предостерегающе сузились, не принимая отказа. Поттер только фыркнул — он хотел его внутри до черных мошек перед глазами, и если бы кто-то поменьше упирался, они бы уже приступили к воплощению его замысла.       — Улягся ты — сверху буду я!       — Нетушки.       — Вообще-то ты мне должен.       — Отдам наличкой, — Драко неприступно перекрестил ноги, заставив Поттера возмущенно цыкнуть.       — Далась мне твоя задница, — внутренний гриффиндорец с болезненно обостренным чувством справедливости считал этот вопрос дискуссионным, но Малфою совсем ни к чему было узнавать об этом прямо сейчас. — Я просто хочу на тебя смотреть.       — Оу. Ну это другой разговор.       Гарри снова фыркнул, обхватил его член, размазывая по нему смазку, и добавил к ней свою слюну, сплюнув на головку. Драко дернулся и задышал хрипло, неотрывно следя за его тщательными приготовлениями.       — Ты сядешь уже на него или как?       — Лежи смирно и не выступай.       Вообще-то все было готово, но Гарри хотел подразнить его ещё — неподвижный, почти распятый мерными движениями его руки Малфой выглядел как экстатическая галлюцинация. Поттер жадно вгляделся в его лицо и задвигал ладонью настойчивей, уже откровенно ему дроча — с силой оглаживая ствол и прокручивая кулак вокруг головки. Драко низко простонал, прикрыл глаза и откинул голову, предоставляя любовнику полную свободу распоряжаться собой на собственное усмотрение.       — Тебе нравится?       — Да, черт бы тебя побрал, звереныш. Делай дальше.       — У меня на тебя другие планы, — Поттер перекинул через него ногу и завис над ним, рукой направляя обжигающе горячую эрекцию в себя. Драко перестал дышать, выжидая.       — Давай же, садись! — Гарри медлил, наслаждаясь его голодным нетерпением. — Чего ты ждёшь? Что тебе нужно? Подрочить тебе? Трахнуть тебя? Дьявола ради, просто скажи — я сделаю все, только сядь!       Поттер снисходительно хмыкнул:       — Не двигайся, — и ввел его в себя.       Разработанные недавней близостью мышцы впустили как следует смазанный член почти без сопротивления, и Гарри едва сдержался, чтобы не замурчать от удовольствия, не омраченного инквизиторскими методами проникновения Драко. Тот, однако, не видел никаких причин медлить и с силой вскинул бедра, пытаясь нанизать его на себя в один рывок.       Гарри сердито рыкнул, впившись ногтями в его бока, и привстал на коленях, угрожая полностью сняться с эрекции.       — Ладно-ладно, не мешаю, — укротитель закинул руки за голову в знак капитуляции, — делай все сам.       Поттер оперся на его бедра и неторопливо насадился, дюйм за дюймом заполняя себя им.       Они выдохнули синхронно, оба ошеломленные полнотой контакта. Теперь, когда малфоевский член не драл его как орудие беспощадной кары, Гарри ощущал его весь: от тугой головки, неумолимо прокладывающей себе путь, до каждой жилы на растягивающем его мышцы стволе.       Малфоя в нем вдруг оказалось слишком много — он будто потеснил собой каждую клетку внутри Гарри, занял каждую пору в нем и продолжал отвоевывать себе все больше места по мере того, как тот насаживался сильнее. Откликаясь на эту мучительную переполненность, собственный член Поттера налился до предела. Он придержал его рукой, морщась от легкого жжения, с которым натянутая кожа истончилась, полностью обнажая головку, и мягко опустился ягодицами на пах Драко.       Малфой глухо застонал и зажмурился, вцепившись его за бедра.       — Звереныш, погоди, иначе я сдохну.       Укротитель вытянулся под ним в звенящую от напряжения струну, запрокинув голову и через раз дыша широко раскрытым ртом. Гарри разглядывал его плотно сомкнутые веки с дрожащими светлыми ресницами, пересохшие губы и бордовые пятна, беспорядочными гроздьями обсыпавшие все лицо. Под глазами и у носа они алели особенно ярко — Драко почти казался избитым.       — Какого черта так тесно? — восторг и отчаяние смешались в его стоне в равных долях. Гарри и сам задавался тем же вопросом, опасаясь преждевременно кончить от любого неосторожного движения. Некоторое время они оставались неподвижны, парализованные болезненной остротой ощущений.       Наконец, Драко чуть расслабился и обмяк в сене, перевалив через пик лихорадочного перевозбуждения. Опьяненный его поверженным видом, Гарри на пробу двинулся и тут же громко охнул — он и представить не мог, что объезжать послушно лежащего под ним Малфоя окажется настолько приятно. Каменная эрекция, плотно зажатая внутри, при малейшем толчке высекала из нервов искры.       Гарри ритмично задвигался, распаляя их в пожар.       — Все еще не нравится быть снизу?       Драко грязно выругался в ответ, помянув в суе целый сонм магловских святых, и незряче вскинул руки, приводя ими и без того расхлестанного Гарри в окончательный бардак. Требовательные пальцы ощупали торчащий колом член, пару раз грубо передернули его, заставляя покрасневшую головку засочиться предэякулятом, и устремились выше. Заскребли по дрожащему от напряжения животу и до боли стиснули отвердевшие от возбуждения соски. Поставили дыбом сырой от пота ёжик на голове Гарри, зацепились за дужку очков, сорвав их с носа, соскользнули к влажным от рвущегося дыхания губам, на мгновение замерли — и настойчиво толкнулись в рот.       Кто бы сомневался, что утратив лидерство в арьергарде, Малфой захочет взять реванш в авангарде, трахнув его в рот хотя бы пальцами?       Гарри облизал фаланги и обхватил их губами, заставив Драко зарычать. В его гортанном рыке послышалось какое-то слово, но гриффиндорцу было уже совсем не до шарад. Весь мокрый, с текущим членом и скопившейся в уголках рта слюной, бегущим по хребту потом и слезящимися от сенсорного перегруза глазами, он только и мог что как ненормальный скакать на любовнике, сталкивая их обоих в оргазм.       Гарри почувствовал бы себя непристойным и грязным, не выгляди Малфой под ним также паршиво.       Горячечная краснота расползлась неровными пятнами до самой его груди. Он исходился беспрерывным протяжным стоном, беспомощно сминал свободной рукой то сено, то поттеровскую задницу и больше походил на человека, который с минуты на минуту собирается умереть, а не кончить.       Малфой раскрыл глаза, расфокусированно уставился на смуглое лицо, точно не вполне узнавая любовника, и сорвался одуревшим от похоти взглядом на свои пальцы. Жадно проследил, как они размыкают блестящие от слюны губы и насилуют с готовностью подставленный язык. В глубине его зрачков зажглось уже знакомое тёмное пламя.       Секунду укротитель противился чему-то внутри себя, а затем выдернул пальцы из его рта, закинул руку за голову и сорвал со стены кнут. Петля легла на шею Гарри — Малфой дёрнул хлыст, опрокидывая его на себя:       — Раскрой рот шире!       Будто бы Поттер не разинул его от удивления сам. Рукоять кнута протиснулась меж резцов — Драко вцепился зубами в кожаную оплетку с другой стороны.       Это был поцелуй.       Искореженный и неудобный, как сам Драко, но — поцелуй.       Их губы почти сошлись. Гарри облизал выдубленную кожу, зная, что язык Малфоя тоже скользит по ней, и отчаянно замычал. Драко подхватил его под зад и вдолбился частыми ожесточенными рывками, больше несогласный уступать инициативу.       Тонкая дорожка поттеровской слюны стекла по гладкой рукояти кнута. Укротитель гулко сглотнул, поймав её языком и смешав со своей.       "Так мы признаемся в любви".       Гарри вытянулся вдоль его тела, безудержно кончая на сокращающийся от предоргазменных конвульсий пресс, но продолжил насаживаться, желая напоследок доставить Драко больше удовольствия. Он не заметил, когда того накрыл финал — возможно, этого толком не понял и сам Малфой. По крайне мере, продолжил упрямо натягивать его на постепенно опадающий стояк, мертвой хваткой прижимая к себе.       Гарри не имел никаких возражений — они просто терлись друг о друга дальше, не видя резона разъединяться даже после того, как окончательно расслабившийся малфоевский член выскользнул из него. А когда силы, наконец, полностью оставили обоих — остались лежать в развороченной сенной колыбели, прислушиваясь к сонному урчанию львов. Драко тяжело дышал под ним, весь вымокший в его слюне, поту и сперме — и в этот раз не требовал ничего прибирать.       Где-то снаружи хлопнула дверь — Гарри понадеялся, что никому из их волхвов не придёт в голову завалиться в палатку в поисках какого-то барахла.       Укротитель разморенно повернулся на бок, аккуратно сбросив его с себя в душистую подстилку, и неохотно сознался, будто исповедуясь в постыдном грехе:       — С тобой хорошо.       Гриффиндорец рассеянно кивнул. Если так, то Лео Дурслю крупно не повезло. Поттер просто разыщет и выкрадет его, чтобы запереть в подвале и до конца дней обстригать как овцу — на свете не существовало такой цены, которую он счёл бы непомерной за возможность продлить это хорошо навсегда.       Драко замотал их в край растрепанного покрывала, широко зевнул, поерзал, устраиваясь удобней, и отрубился.       Гарри тихо лежал в его руках, пытаясь уместить собственное переполненное сердце в тесных ребрах аватара, пока острое колено не воткнулось ему под зад, напоминая, что источник его запредельного счастья — все же Драко Малфой. Некоторое время он смиренно терпел тычки и поджопники, не желая отлипать от любовника, но найти покой рядом со спящим слизеринцем оказалось решительно невозможно: Драко метался, тянул на себя одеяло, сучил ногами и раскидывал руки.       Сердито всхрапывал и нестерпимо скрежетал зубами.       Гарри со вздохом выбрался из гнезда, получив сонную затрещину за попытку отвоевать себе клочок покрывала, чтобы прикрыть оголенный зад. Натянул одежду и вышел во двор, надеясь хоть чуток остыть и просохнуть на ветру.       На ступеньках трейлера с мишенями он различил фигуру — тлеющий уголек сигареты высветил усталые морщинки у губ Нотта, склонившегося над пачкой бумаг. Заметив его, Тео торопливо затушил окурок.       — Только ни слова Пандоре, — громким шепотом взмолился он, — она нашинкует меня в салат, если узнает, — рингмастер щелчком пальцев отшвырнул фильтр и виновато добавил, пошелестев толстой кипой на коленях. — Я обещал ей завязать, но не справлюсь с этим без допинга.       — Что это?       — Шестьдесят две страницы о том, как использовать сирот, чтобы взгреть государство, — Нотт уважительно взвесил в руке тяжёлую пачку. — Если верить оценке Кэлл, то десять благотворительных выступлений в год позволят нам практически полностью уйти от налогов. Я соврал, что все прочел, рассчитывая встретиться с ней не раньше следующих выходных, но Пандора разболтала ей, что ты ночуешь в цирке, и она решила зайти с утра, чтобы забрать тебя на службу, — Тео обеспокоенно покачал головой. — Счет за связь выйдет астрономическим — девчонки круглые сутки висят на телефоне.       — Я могу добраться до работы и сам, — проворчал Гарри. Очевидно, Гермиона решила перестраховаться, опасаясь, что он наделает делов, задержавшись в цирке дольше позволенного обороткой. Помявшись, он осторожно присел на ступеньку рядом с рингмастером. — Мне жаль, что тебе пришлось выложить двойной залог. Я все возмещу.       Нотт неловко помолчал, прежде чем со вздохом сознаться:        — Прозвучит ужасно, но я даже рад, что вы загремели в обезьянник вдвоем.       — Мда?       — Дрейк бедовый, а я не всегда могу быть рядом. Мне спокойней, когда я знаю, что он не один.       — Даже если проблем от этого становится в два раза больше?       — Даже если в два с половиной.       Не было никаких сомнений в том, что эти двое питают друг к другу исключительно братскую любовь, однако неуместный укол ревности все равно ужалил Поттера.       — Ты так о нем печешься, — суховато протянул он. — Ему не помешало бы сильней ценить твои усилия и чуть больше думать о других.       — Дрейк и без того самый самоотверженный и бескорыстный человек из всех, кого я знал.       Поттер тихонько фыркнул: выданная характеристика не вполне точно описывала человека, готового спустить с тебя три шкуры за двадцатку. Уловив его скепсис, фокусник помрачнел и задрал лицо к темному небу. Над лишенным неоновой засветки Гайд-парком Млечный путь и впрямь выглядел, как всплеск разлитого молока.       — Исчезательный шкаф починил я, — Гарри не сразу понял, что означает это признание. — Дрейк только отломил от него дверцу после того, как не сработало Репаро.       — Но ведь за шкаф судили его!       — Я не сумел доказать своей вины. Нам провели очную ставку, чтобы дознаться до правды, и я подробно перечислил все заклятья, которые потребовались мне, чтобы привести эту рухлядь в порядок. А Дрейк просто задрал рукав и сунул под нос аврорам Темную метку. По правде говоря, им не было дела, кто из нас получит Поцелуй — на нас обоих мертвым грузом висели преступления отцов, и чертов шкаф просто должен был поставить жирную точку в этих тараканьих бегах. Думаю, они ждали, что мы станем топить друг друга, и наши попытки отвоевать себе высшую меру немало удивили их, — Тео сгорбился, прижимая к груди растрепанную пачку бумаг, точно пытаясь заткнуть ими ноющую рану. — Дрейк победил. Я кричал, что он лжет, что он полная бестолочь в тех тонких чарах, что сумели привести в Хогвартс Пожирателей, а он только улыбался, выебываясь своей проклятой меткой. Знаешь, что он сказал мне напоследок? У тебя есть твоя фея, тебе нельзя умирать, — Нотт поверженно прикрыл глаза. — И я перестал кричать.       Поттер онемел, припомнив запястья Малфоя, без раздумий протянутые копам. Тео вскинул на него переполненные раскаяньем глаза.       — Я до конца жизни буду благодарен Гарри Поттеру за то, что Дрейк остался со мной.       — Поттер здесь не при чем, — Гарри зарылся в капюшон, пытаясь спрятаться от его признательности — такой же незаслуженной, как и малфоевские обвинения. — Он не стал бы лишать вас волшебства.       — Магия — не такая уж высокая цена за то, чтобы сохранить свою семью.       — Дрейк так не думает.       Рингмастер прижался спиной к скрипучей двери трейлера, за которой мирно кемарило его сердце. Кусачий порыв октябрьского ветра вцепился призрачными клыками в шестидесяти двухстраничный гайд по эксплуатации сирот и вырвал несколько листов из ослабевших пальцев. Тео проследил, как их выбрасывает за ограждение цирка — и разносит прочь друг от друга по пустынным дорожкам парка.       Его взгляд остекленел, погружаясь вглубь самого себя.       — Мне казалось, самое трудное и страшное останется позади, когда мы соберемся все вместе, — тихо произнес он. — Я, Пандора, Дрейк, Гора и Уголек — снова впятером, прямо как в Хоге. Мы были счастливы там, в соседних спальнях, разделенные только тонкими дверьми да изумрудными балдахинами — наверное, даже счастливей, чем в собственных особняках. Но я совсем позабыл, что Хога у нас больше нет, — белые листы беспутным перекати-полем уносились все дальше в темноту. — Я видел, как Уголек лежит восковой куклой на койке в хостеле и не может заснуть среди посторонних тел. Видел, как Гора надрывается, взваливая на себя все более непосильную работу, а Дрейк звереет от пренебрежительного чая, брошенного мимо его ладони. Видел, как Пандора блекнет и угасает, напяливая засаленный передник, чтобы отправиться драить полы. Никакие слова не могли убедить её, что она все также красива для меня. Ей хотелось быть желанной для всех, чтобы доставаться только мне, — Тео печально усмехнулся. — Мы чистокровки, Лео, и этого не вытравить из нас, пока мы дышим. Мы пришли в этот мир, чтобы стать новыми звездами в плеядах наших семей и блистать наравне с ними, — новый вздох прозвучал совсем тихо. — Я видел, что теряю их — и не могу этого остановить, потому что потерян сам. Тогда мне стало отчасти ясно, почему Дрейк так рвался за своим Поцелуем.       Гарри было отчаянно хорошо знакомо это чувство. Он задумчиво покрутил браслет на запятье, выжидая, к чему клонит Нотт.       — Нам не всегда удавалось оплатить крышу над головой, и порой мы ночевали где придётся, — продолжил тот. — В одну из таких ночей мы наткнулись на Бестиариум. Тогда он носил другое имя и был выставлен на торги — вместе с фургонами, всем барахлом и даже львами. Мы пробрались за ограждение, надеясь перекантоваться внутри до утра, но нашли гораздо больше, — тихая улыбка тронула ноттовские губы. — Яркие костюмы, барабаны, реквизит для трюков и фокусов — все это было так непохоже на ту серость и грязь, в которых мы просыпались каждое утро. Мы были вымотаны, но не могли сомкнуть глаз, очарованные этим внезапным великолепием. Первой не утерпела Пандора — натянула на себя купальник, выскочила на песок и начала крутить свои пируэты. За ней потянулись и остальные. Мы выходили на сцену и выступали друг для друга, хлопали, свистели — и впервые за много месяцев смеялись. А потом вдруг Уголек сказал, как здорово было бы остаться в этом месте навсегда, и Дрейк спросил, с какими номерами мы могли бы выступать. Я воспринял этот разговор, как шутку, как часть мимолетного волшебства, которое рассеется к утру, когда нам придётся покинуть цирк. Думаю, остальные решили также, поэтому никто не стеснялся делиться самыми смелым фантазиями: воздушные трюки, номера с огнём, фокусы и хищники — и чтобы непременно горели софиты, и били барабаны, и стреляли дымовые пушки. Мы заснули, убаюканные этими чудесным сказками. Я чувствовал улыбку Пандоры у своей щеки, слышал мирное сопение Уголька — и видел блестящие в темноте глаза Дрейка. Мне было жаль, что он не может найти покоя даже в эту замечательную ночь. Кто бы сказал мне тогда, что он задумал отобрать его у всех нас, — Тео недоверчиво покачал головой, будто до сих пор дивясь произошедшему. — Дрейк разбудил нас засветло и сказал, что мы идём на ограбление века.       — Вы кого-то обокрали, чтобы купить цирк? — Гарри уставился на купол и трейлеры, прикидывая эквивалентное им количество обворованных маглов — и срок, который светил за это труппе.       Рингмастер усмехнулся, наблюдая за его судорожными калькуляциями.       — Пострадавших не так много — на самом деле, мы вынесли всего один особняк.       — И что это за особняк? — настороженно уточнил Поттер.       — Малфой-мэнор.       В повисшей тишине стало слышно, как где-то вдали перегавкиваются бродячие псы. Гарри пристально поглядел на собеседника, подозревая его во лжи.       Отчаянно желая, чтобы он лгал.       Но Тео был непреклонно искренен.       — Дрейк никогда не говорил об этом вслух, но я знаю, что он надеялся проститься со своим домом иначе. Это проклятье дружбы, длиною в жизнь — ты чувствуешь чужую боль, даже когда ее изо всех сил стараются от тебя скрыть. Уверен, он хотел бы отдать дань памяти месту, в котором вырос, тихо пройтись по его залам в одиночку, попрощаться с портретами матери и отца. Вместо этого ему пришлось вломиться в родные стены мародером. Мы любили это место почти также, как он, и пришли в ужас от мысли, что нам придется его осквернить. Но Дрейк сказал, что у нас нет времени на сантименты, — сигнальные чары быстро оповестят Визенгамот о вторжении, — и вышиб ногой дверь гостиной. Он опрокидывал тумбы и выворачивал ящики, рылся в сейфах и тайниках, но везде было пусто — авроры хорошенько обчистили особняк задолго до нас. Тогда Дрейк отомкнул собственной кровью двери, обережные чары которых не сумели взять приступом даже они, и провел нас в святая святых мэнора — опочивальню Нарциссы Малфой.       Нотт поджал дрогнувшие губы и быстро моргнул.       — Покои леди Нарциссы оказались нетронуты — все в них осталось таким же, как было при ней. Мы набили карманы золотом и платиной, изумрудами размером с куриное яйцо и гроздьями рубинов весом как кулак Горы — бесценными сокровищами, которыми Люциус Малфой осыпал свою жену и которые та надеялась однажды передать невесте единственного сына. Дрейк не взял себе ни камушка из собственного наследства, только разбил настольную рамку и вынул из нее старый снимок. Удостоверившись, что мы выгребли из шкатулок все до последней цепочки, он развел в камине огонь.       Приступ нервной тошноты едва не вывернул Гарри наизнанку.       — Это вы подожгли мэнор!       — Так захотел Дрейк. Сказал, что больше никому не даст надругаться над своим домом. Мы стояли во дворе и смотрели, как обваливаются крыши, трескаются двери и лопаются оконные витражи, пока огонь не перекинулся на сад, — Нотт опустил голову. — Сокровища леди Нарциссы стоили целое состояние, но нам пришлось продать их Чуме за сущий бесценок, которого едва хватило, чтобы выкупить цирк.       — Выходит, Бестиариум все же принадлежит Дрейку, — отстраненно резюмировал Гарри, как наяву видя перед собой полыхающую громаду мэнора, отделенную от него раскаленным чугуном ворот.       — По совести так и должно быть. Мы даже проголосовали за это, но он сказал, что вертел на хую нашу демократию, и разбил Бестиариум на пять долей, чтобы никто из нас не остался без крыши над головой, если с ним что-то случится. Одна пятая Дрейка примерно равна стоимости Скорпа и Касс. У него нет ничего кроме двух котиков, — Нотт слабо улыбнулся и покачал головой. — Он повесит меня на кнуте, если узнает, что я растрепал тебе все это. Но я просто хочу, чтобы ты знал — Дрейк стоит того, чтобы его любить. Пусть он больше не может колдовать — зато сам по себе самое настоящее чудо.       Будто бы Гарри в этом было нужно убеждать. Он тихо вздохнул:       — Не похоже, что он так уж заинтересован в чьей-то любви.       — Это не так, Дрейк просто не умеет адекватно выражать своих чувств, — горячо возразил Нотт и, посомневавшись, добавил. — По правде говоря, в юности он был влюблен, но это окончилось форменной катастрофой. После этого он не предпринимал попыток кому-то понравиться — пока в Бестиариум не пришел ты.       — Он называет меня черномазым и не разрешает себя целовать.       — Его несостоявшаяся любовь натерпелась еще сильней, — повеселев, усмехнулся Тео. — Дрейк — привлекательный малый, да к тому же из тех парней, которых хочется спасать и исправлять силой любви, и многие поклонники искали его внимания. Иногда он уступал, но никто не задерживался в его палатке дольше, чем на пару часов. Дрейк просто выкидывал их на улицу и запрещал впредь появляться в цирке, а если они все же возвращались, не уяснив его просьбу с первого раза — брался за кнут. Ты — единственный, кого он ждал обратно. Он страшно огорчился, когда ты не пришел на представление после вашего первого раза.       — Правда?       — Он выглядывал в зал каждые пять минут, надеясь, что ты просто опаздываешь и вот-вот подсядешь к Кэлл. Я умру страшной смертью, если ему станет известно, что я рассказал тебе и об этом, — Тео кинул безнадежный взгляд на бухгалтерские изыскания Гермионы и, помявшись, попросил. — Возвращайся к нему. Он будет рад проснуться рядом с тобой. Доброй ночи, Лео.       Фокусник мягко потрепал его по плечу и проскользнул в трейлер. Гарри направился к палатке, перебирая в уме секреты, выболтанные им.       Драко все также возлежал в развороченном стоге, беспокойно разметав конечности. Меж бровей пролегла складка — лицо укротителя казалось напряженным даже во сне. Гарри скинул одежду и осторожно подлез к нему под бок, готовясь стойко перенести очередной неизбежный пинок.       Длинные руки тут же сомкнулись вокруг его груди. Поттер виновато обернулся, решив, что нечаянно разбудил любовника. Однако Малфой крепко спал.       — Мой, — закинув на него еще и бедро, удовлетворенно вздохнул он. — Наконец-то мой.