Блядский цирк

      — Ебанутый, — Драко опасливо попятился.       Рон шумно выдохнул, убирая подошву с растоптанной палочки.       — Теперь я смогу остаться?       Гермиона, определенно, заблуждалась, сравнивая его эмоциональный диапазон с чувствительностью зубочистки. Сейчас на веснушчатом лице отражалась гремучая смесь из отчаянного упрямства и робкой надежды, ожесточенной требовательности и почти кроткой мольбы, в то время как шесть физиономий вокруг лишь таращились на него, по-рыбьи разевая рты. Даже Гойл привстал на локте и смахнул с лица кровь, чтобы вылупить на Уизли непострадавший глаз.       Гарри был уверен, что непримечательные черты его собственного аватара снова сложились в фирменную гримасу обосравшегося сыча.       Нотт прочистил горло, но не сумел выдавить из себя ни звука. Только покусывал обветренную губу и хмуро глазел на переломанную деревяшку, пытаясь хоть как-то встроить приключившееся безумие в и без того расшатанную картину мира.       Первым отмер Забини. Осторожно присев у ног Рона, он поднял две половинки волшебной палочки и попытался заново их соединить. Из узкой ивовой полости выпал белый волос и, покружив, затерялся среди растрепанных волокон лебяжьего пуха. Уизли досадливо цокнул, плюхнулся задом на землю и осторожно убрал с наморщенного лба тугую кудряшку.       — Брось, от него теперь толку не больше, чем от волоса из хвоста обыкновенной клячи.       Блейз всхлипнул, стиснув в острых кулачках обломки.       — Это все из-за меня.       — Не из-за, — широкая пятерня с рыжеватыми волосками на костяшках неуклюже утерла собирающуюся в уголках угольных глаз влагу. — Ради.       Факир примолк, пытаясь уместить в курчавой черепушке необъятную разницу этих двух коротких слов. Поднял огромные глаза на Драко и прошептал одними губами:       — Ради?       — Ну разумеется, ради, — фыркнул Рон, предостерегающе сощурившись на Малфоя, — что бы там этот черт ни учудил.       — Мне казалось, это очевидно, — Драко ухмыльнулся куда-то себе в плечо, пряча в воротник красные пятна, сигнальными огнями смущения вспыхнувшие на скулах, и искоса зыркнул на Уизли. — И что ты собираешься делать дальше, придурок? Побежишь за новой палочкой к Оливандеру?       Рон покачал головой.       — Лучше посмотрю ютуб. Нужно подтянуть актерское мастерство, прежде чем я снова выйду на манеж.       — Ты спятил? — глаза Малфоя едва не выпали из орбит. — Кто тебя туда пустит?       — Вам не хватает номеров, и однажды вы обосретесь из-за этого по полной, — Уизли флегматично пожал плечом. — Да и вообще, что это за цирк такой — без клоуна?       Панс издала придушенный смешок, заставив Гойла осуждающе шмыгнуть.       — Но сперва я раздобуду зелий, — Рон демонстративно взъерошил слипшиеся от крови волосы на затылке, — чтобы подлатать нас с Горой. По рукам?       Грег неуверенно покосился на Нотта и, не дождавшись от того никакой внятной реакции, ответил сконфуженным кивком.       Уизли привалился спиной к фургончику и осторожно переплел пальцы Блейза со своими, отвлекая того от бессмысленного копошения в траве. Для колдуна с разбитой головой и сломанной палочкой он выглядел возмутительно безмятежным, если не сказать — удовлетворенным. Возможно, весь фокус заключался в том, что все это Рон уже проходил. Количество тяжких телесных повреждений в его жизни не поддавалось подсчету — и даже лишаться палочки ему было не в первой.       Он привык подставляться и терять.       Гарри припомнил покореженный форд, застрявший в ветвях Гремучей ивы, — и животный ужас, заплескавшийся в голубых глазах при виде переломленной надвое деревяшки, из нутра которой высунулся кончик белоснежного волоса. Рон глядел на него, как на торчащую из мяса кость, как на выдернутый наживую нерв.       Как на собственную погибель, точно весь смысл его существования был соткан из тонкого волоска, вырванного из зада рогатой кобылы — и без него отчаянный конопатый мальчишка был равен нулю.       Теперь в глазах Уизли отражалось нарастающее самодовольство, какое зажигалось в них лишь от редких побед в шахматных турнирах и на квиддичном поле.       Он наконец одержал верх.       Рон обвел торжествующим взглядом притихших циркачей и посмотрел на Гарри. Лисья улыбка на его губах чуть померкла.       — Ох, вот только не надо строить мне такие рожи, я уже все реши... — Уизли осекся, внимательней приглядевшись к нему, и переменился в лице. — Блять!       Он подскочил к Поттеру, сгреб в охапку и рывком натянул ему на голову капюшон. Гарри возмущенно забарахтался в его руках, когда почувствовал мерзкий зуд, охвативший сперва лицо, а затем шею, торс и все тело. Знакомую чесотку было не выскрести из-под кожи, даже разодрав ее ногтями до самого мяса.       Действие оборотного зелья подошло к концу.       Рон запахнул его в край разодранной куртки.       — У Лео... слабые уши. Сколько раз говорил ему не шляться на ветру без шапки — и вот, пожалуйста, — он чувствительно ущипнул Гарри за бок, заставив того издать утвердительный стон. Впрочем, кряхтеть и ныть хотелось и без того — развоплощение без антидота оказалось весьма болезненным. Приноровившуюся к новой форме плоть выкручивало и выворачивало, как постиранное белье в руках рачительной хозяйки. Гарри пошатнулся, обхватив друга за пояс.       — У Покуса наверняка есть капли, — подала голос Панси. — Его аптечкой можно воскрешать из мертвых.       Рон застыл, лихорадочно подыскивая предлог для отказа, который не сделал бы ситуацию еще более подозрительной. Гарри содрогнулся в его руках, стоически превозмогая приступ тошноты. Неуемная Паркинсон тут же отозвалась:       — Я принесу — вместе с бадьяном для Горы. Постойте здесь.       Гриффиндорец протестующе замычал, но легкие шажки акробатки уже устремились к трейлеру с мишенями.       — Покажи свое ухо, — потребовал Драко. Поттер глубже зарыл лицо в подкладку, заставив его раздраженно цокнуть. — В чем проблема?       Гарри буквально услышал, как надвигается катастрофа — малфоевские сапоги захлюпали по раскисшей траве им навстречу. Он бы аппарировал сию же секунду, сумей трансформирующийся язык произнести заклятье. Но палочка в рукаве болталась бесполезной деревяшкой — проще было кликнуть на SOS в смартфоне, чтобы вызвать себе неотложку.       Она, определенно, понадобится после того, как Драко раскроет его маленький фокус и возьмется за кнут, чтобы проверить, какие еще секреты скрыты у него под кожей.       — Капли закончились, — голос Тео остановил Малфоя в шаге от них, — я не обновлял аптечку целую вечность. Пожалуй, Джоффу стоит отвести Лео домой.       — Я все равно посмотрю. Это может быть клещ — в сене периодически заводится всякая нечисть.       — Нам нужно позаботиться о Горе, — с нажимом произнес рингмастер. — Возможно, заклятье задело глаз. Вы с Пандорой разбираетесь в травмах лучше всех — займитесь им.       Малфой неуверенно переступил с ноги на ногу. Воспользовавшись его секундным замешательством, Рон вытолкнул Гарри в шатер, и тот припустил по узкому проходу, натягивая капюшон едва ли не до самого подбородка.       — Эй, — выкрикнул укротитель вдогонку. Тело Гарри сработало прежде головы — потребность вскидывать глаза при звуках малфоевского голоса давно въелась в него безусловным рефлексом.       Он обернулся, и на одно короткое мгновение их взгляды столкнулись.       Поттер уставился на любовника из темного лаза, отстраненно гадая, как далеко зашло развоплощение — его кожа приобрела типично британскую анемичную белизну? На лоб возвратился шрам? Волосы обратились в растрепанное гнездо?       На Малфоя обреченно пялились черные или уже зеленые глаза?       Рон нырнул в проход следом и заслонил его собой, постаравшись заполнить корпусом все пространство между ящиками и паллетами, но Гарри все равно успел заметить, как Малфой резко тряхнул головой и с силой зажмурил глаза, словно пытаясь выдавить из-под век мреющий мираж.       Однако чудовищного разоблачения не произошло.       Укротитель раскрыл глаза и уставился на Рона пасмурным взглядом — таким же бесцветным и стылым, как утро, в которое он выкинул Гарри из своей нагретой палатки.       — Удостоверься, что он не подцепил клеща. Слышал, они разносят заразу, от которой можно стать слабоумным, — не добавив больше ни слова, он развернулся, чтобы осмотреть лицо Гойла.       Уизли подтолкнул Поттера в спину, и они бегом пересекли манеж. Со двора послышался недоуменный возглас Панс:       — Ну и куда делись эти двое? Я принесла капли... — но они уже выскочили из шатра и кинулись под спасительные кроны Гайд-парка, петляя меж последних будок и киосков ярмарочного городка. Демонтажник в синем комбинезоне рассерженно вскрикнул, в последний момент убрав с их пути хрупкий груз — кривое зеркало из комнаты смеха, готовое занять место в пенопластовом гробу до будущего сезона. Гарри мельком глянул в выпуклое стекло.       Из отражения на него уставилось перелинявшее, сбросившее отслужившую кожу лицо. Все теперь было в цвет: синюшная бледность под индиго джинсы, лихорадочный румянец — под фуксию капюшона.       Затравленно блестящие глаза мошенника, едва не взятого на горячем, — под фальшивое золото на руке.       Гарри привалился спиной к вязу и сжал пульсирующие виски. Рон тяжело перевел дух, с охами хватаясь то за поясницу, то за затылок, и хлопнул его по плечу.       — Еле унесли ноги. Боюсь представить, что бы началось, увидь они твое лицо.       — А что начнется, когда они увидят твое? Думаешь, они примут тебя с распростертыми объятиями, когда узнают, кто ты на самом деле?       — А что, если да? — Уизли помрачнел. — Чем я, в сущности, отличаюсь от них? Я тоже скитался и жил в палатке, также жрал помои и заливался бадьяном. Я тоже проиграл в этой войне, — он задрал голову к голым веткам, паучьими лапами скребущими низкое свинцовое небо. — И у меня на самом деле голубые глаза. Что, если Блейз будет рад увидеть их и на моей настоящей роже?       — Ты тронулся.       — А ты нет? Что ты станешь делать, когда у Герм закончится оборотка? Порвешь с Малфоем, чтобы заявиться в цирк в новом обличье — и так до бесконечности? Тебе не приходило в голову, что это будет жестоко — по отношению к нему? По-твоему, он мало потерял? — Рон обескураженно фыркнул, поймав себя на том, что вступается за слизеринца. — Где Герм? Хочу выслушать ваши нравоучения оптом.       — Панс наговорила ей всякого дерьма, и она ушла.       — В Министерство?       Поттер неуверенно покачал головой.       — Она была всерьез расстроена. Вряд ли ей захочется появляться в таком виде на службе, даже скинув оборот. Нужно послать ей патронуса.       — А если она еще у маглов? Я предпочитал переживать тяжелые времена среди них.       — Гермиона не пьет, — веско заметил Гарри.       — Плакать среди них тоже проще, — отрезал Рон, вынимая из кармана трубку. — Это среди волшебников каждая псина оборачивает морду нам вслед. А здесь можно оставаться самим собой, даже когда ты — кусок раскисшего дерьма.       Пиксельный конвертик мигнул и улетел. Гарри проводил его взглядом и исподлобья глянул на друга.       — Ты правда больше не собираешься колдовать?       Уизли пожал плечом с показным равнодушием, но часто затрепетавшие веки все же выдали его смятение.       — Я часто уходил к маглам без палочки, чтобы... не натворить какой-нибудь дичи. Не хотел, чтобы меня напечатали в Пророке — и чтобы дома потом все молча отводили глаза. Сперва руки так и чесались, чтобы выхватить ее, но чем дольше я находился среди маглов, тем легче мне было обходиться без чар. Оказалось, вместо аппарации можно проехать пару остановок на трамвае, а заодно — поглазеть на город и помечтать. И транфигурация совсем ни к чему, когда на каждом углу торчит ларек "Все по пятьдесят пенсов". Я купил бы себе и смартфон, жди кто-то моего звонка, — Рон набрал полную грудь воздуха и кивнул самому себе. — Думаю, я справлюсь без палочки.       Мобильник в его руке утвердительно пиликнул. Уизли быстро прочел смс-ку и нахмурился.       — Гермиона в Хампстед-Гарден.       Поймав встревоженный взгляд друга, Гарри ухватил его за запястье и аппарировал в пригород.       Трехэтажный дом Грейнджеров встретил их аккуратно выметенной лестницей и до блеска намытыми окнами. Но за опрятным фасадом пряталось запустение давно покинутого жилья — Гермиона могла сколько угодно бороться с плесенью и паутиной, но ей нечего было противопоставить промозглому холодку, затаившемуся в углах. Парни завозились в холле, оповещая ее о своем прибытии топотом и бряцаньем вешалок, но она так и не вышла их встречать.       Рон мужественно подхватил с пола пакеты с азиатской едой и двинулся по гулкому коридору.       — Герм? Мы принесли сет-ролл и целый галлон соевого соуса!       Гермиона не отозвалась, и Гарри обеспокоено кинулся вдогонку за другом, прижимая к груди шуршащий крафт с обжигающими лепешками.       — А еще острою питу — албанец в ларьке пообещал, что мы сгорим дотла, едва надкусив! Где ты?       Они вздохнули с облегчением, обнаружив ее в гостиной, но, приглядевшись к серому лицу в разводах потекшей туши, поняли, что ликовать рано. Гермиона даже не удосужилась вернуть себе истинный облик, но сейчас Гарри признал бы боевую подругу, даже не зная о ее махинациях с обороткой. Окаменевшие щеки, редко вздрагивающий подбородок, бьющаяся на виске жила — он выучил наизусть это выражение немой скорби еще во времена войны.       Поттер неловко присел на пол рядом и пихнул ей угощение. Гермиона не отреагировала, продолжив буравить стеклянным взглядом слабое пламя в камине перед собой. Короткие пальчики нервно разгладили на коленях конверт с изображением самолета.       — Думаешь, Панси сказала правду?       Гарри боялся этого вопроса. Он зарылся в пакет и принялся нервно терзать салфетки. Рон бесцеремонно плюхнулся сбоку и вывалил пластиковые соусницы с васаби прямо на ковер.       — О чем речь?       — Панс сказала, что мои родители просто прикидываются, что не помнят меня.       Уизли вскрыл пластиковый судок и подцепил палочками комок риса, обернутый в черную кожу угря.       — И что?       Гермиона моргнула и повторила, подбирая максимально простые слова:       — Она сказала, что я им не нужна.       — А я нужен своим, только когда оправдываю их ожидания, — Рон щедро сдобрил ролл зеленой горчицей и придушенно охнул, отправив его в рот. — На моей памяти такое случалось... наверное, когда я поступил на Гриффиндор? И потом еще разок — когда подружился с тобой и Гарри.       Тот, наконец, окончил свою расправу над салфетками.       — А я вообще сирота, и понятия не имею, почему все так трясутся над мнением родных и берегут старые колдо с ними. У меня их целый альбом, но на снимках я вижу только двух чужаков, хоть и улыбаюсь им для приличия, — он надкусил лепешку и выпучил глаза. Похоже, Албания территориально граничила с Седьмым кругом ада. Протолкнув в горло сгусток лавы, обернутый в пышный хлебец, он продолжил. — Но у людей ведь бывают не только те семьи, в которых они родились. Есть еще те, которые они создают сами. Моя вот состоит из трех проходимцев, которых вот-вот упекут в Азкабан за хищение министерского имущества. Как думаете, привод в магловскую полицию станет отягчающим обстоятельство в моем деле?       Гермиона не ответила — только отщипнула кусочек его питы и обмакнула в васаби. Обожженные рецепторы вернули немного красок на ее лицо.       Они так и просидели весь остаток дня, сгрудившись тесной кучей и вяло обмениваясь едой. Даже сумерки за окном не разогнали их по постелям. Рон погладил переполненное брюхо и сонно поинтересовался, разблокировав смартфон:       — Как там назывался твой сериал?       Когда сон сморил Гермиону, они с кряхтением уложили ее дородные телеса на диван и сами устроились на вытертых велюровых подушках в креслах по соседству. Светящийся прямоугольник в ладонях Рона некоторое время мерцал, разгоняя тьму блуждающим огоньком. Гарри видел, как в призрачных голубоватых отсветах его губы подергиваются от сдерживаемой улыбки.       Наконец, Уизли погасил экран и громко шепнул:       — Ты знал, что все самые знаменитые клоуны за пределами сцены были депрессивными алкоголиками?       Гарри не нашелся с ответом. Мысль о том, что Рон и впрямь намеревается выступать в цирке, казалась абсурдом.       Такой же нелепой фантасмагорией как Драко, укрощающий львов плеткой и своим непомерным самомнением.       Поттер был вынужден признать, что у друга есть все шансы преуспеть, раз уж этот мир настолько сошел с ума. Он заснул, раздумывая, с каким номером смог бы выступать сам, наберись смелости променять пыль министерского кабинета на песок арены. В этот раз змеи не пожелали накидывать дельных идей — только дразнились и паясничали, сплетая узорчатые тела в причудливые калейдоскопические картины.       Его разбудил солнечный луч, скользнувший по струнам ресниц серебристым смычком. В рассеянном утреннем свете заспанные лица друзей казались умытыми. Гарри не сразу сообразил, что с них сошли оборотные чары.       Гермиона заперлась в ванной, чтобы смыть с заплаканных век отек. Рон размял затекшие конечности, поворошил пакеты с объедками и со вздохом вернулся к просмотру обучающих гайдов.       — Разве ты не собираешься в цирк? — Гарри хотел бы прозвучать небрежно, однако нотка ревности все же проскользнула в вопрос.       — В эти выходные Малфой велел мне обходить шатер за три версты, — отозвался Уизли, перематывая ролики с клоунскими репризами. — К ним собирается наведаться Лепрозорий. Какая-то преступная группировка, как я понял.       — С Желтой Чумой во главе?       — Ага, — Рон обеспокоенно вскинул глаза. — Кто они, по-твоему?       — Расисты, в черную приторговывающие зельями?       Уизли хмуро почесал подбородок.       — Малфой их всерьез опасается. Может, это кто-то из бывших Пожирателей?       — Вряд ли. Нотт не стал бы подставляться, связываясь с ними.       — Но тогда кто? Волшебный мир — это большая деревня, где все друг с другом учились, трахались или воевали. Наверняка, мы знакомы с Чумой через пару рукопожатий, а то и сталкивались лично, — завидев, как напрягся друг, Рон поспешно нацепил беззаботную мину. — Знаешь, не бери в голову, я просто пересмотрел твоих детективов.       Поттер медленно кивнул и, дождавшись, когда тот снова уткнется в ютуб, выскользнул в холл, чтобы остаться с наедине с мобильником.       Звереныш: ты в порядке?       Ответа не последовало. Гарри запретил себе буравить взглядом зеленый огонек у никнейма Драко, свидетельствующий о том, что он в сети, но не торопится читать сообщение. В конце концов, Малфой медийная персона и обязан уделять внимание подписчикам, а Гарри — вовсе не сопливый четырнадцатилетка, чтобы впадать в истерику от проигнорированной смски.       Тем не менее, Поттер раздражённо цыкнул, поймав себя на том, что поминутно лупится в дисплей в надежде обнаружить заветный конвертик. Он закрутил головой, разыскивая, на что бы отвлечься, и наткнулся взглядом на почтовую щель, прикрытую металлической плашкой. Тот самый портал, в который несколько месяцев назад вместе с ворохом коммунальных счетов и рекламных буклетов проскользнул аляпистый флаер, перевернувший жизни Золотого Трио не хуже, чем письма о зачислении в Хогвартс.       Гарри приблизился и рассеянно пошатал плашку. Щель многозначительно ухмыльнулась ему и шепнула ворвавшимся внутрь сквозняком:       "То ли еще будет".       Он перевел встревоженный взгляд на экран. Счетчик входящих вылупился на него в ответ бельмастым зеро.       Прозрачное утро сменилось блеклым днем, а следом все заволокли сизые сумерки. Тео опубликовал фотоотчет с выступления, Панс выложила сторис. Блейз поделился свежим демотиватором.       Зеленый огонек то загорался, то гас, истязая Гарри не хуже Круциатуса.       Шипение отсыревших поленьев, шелест полетных бумаг Гермионы, шуршание оберток в перемазанных нугой пальцах Рона — весь дом от подвала до чердака заполнили змеиные голоса. Поттер поминутно сбегал из гостиной, чтобы переброситься с ними парой слов — и настрочить ещё пачку безответных сообщений.       Звереныш: ты покормил Скорпа и Касс?       Звереныш: я мог бы прийти и помочь тебе с этим       Звереныш: не поверишь, вышел новый сезон Лиги       Звереныш: я оставил его до среды       Звереныш: посмотрим вместе?       Драко перестал выходить в сеть.       Поттер набрал его. Протяжные гудки загуляли по костям тревожным эхом.       — ... оставьте сообщение после сигнала или перезвоните позднее...       Телефон улетел в стену. Гарри выяснил, что Репаро совершенно бесполезно, когда дело касается жидкокристаллических экранов.       Едва дождавшись утра, он растолкал Гермиону и взбудоражено шепнул:       — Дай ключи, я аппарирую к тебе за обороткой.       Грейнджер с трудом продрала глаза:       — Что ты там шипишь? Я не поняла ни слова... — и рывком села в подушках. — Гарри, это..?       Гриффиндорец наморщился и заткнул рот кулаком.       — Пожалуйста, Герм, — отрывисто произнес он, взвешивая каждый звук перед тем, как позволить ему сорваться с языка. — Мне нужно его увидеть. Сейчас.       Секунду Гермиона испуганно рассматривала его, затем соскочила с дивана и кинулась в холл. Вернулась с сумкой, вытряхнула содержимое на одеяло и принялась рыться в россыпи бумаг. Видимо, привычка применять чары расширения к дамским сумочкам крепко укоренилась в ней с военных времен — такое количество макулатуры просто не могло влезть в изящный клатч без могущественного колдовства. Рон недовольно натянул подушку на голову.       — Чем вы там шуршите?       — Где-то здесь должен быть флакон, — отозвалась Гермиона, отбросив пухлый ежедневник. — Я захватила его еще в пятницу, опасаясь, что чары спадут с Гарри в самый неподходящий момент. Вот!       Поттер выдернул пузырек из ее ладони и залпом опрокинул в себя оборотку. Уизли зажег фонарик, чтобы хмуро проследить за его обращением.       — Что-то стряслось?       Гарри отбросил порожний флакон в камин. Пламя взвилось ярче, выхватив его преобразившиеся черты из рассветного сумрака. Очевидно, оборотку готовили на спирту.       — Объясню все позже. Сейчас мне нужно...       Отчаянно заикающийся писк перебил его на полуслове.       — Грег? — Гермиона растерянно разблокировала экран. — В такую рань?       Сообщения посыпались одно за другим. Грейнджер с тревогой включила первое голосовое.       Некоторое время из динамика раздавались только приглушенные влажные вздохи, перемежаемые ожесточенной руганью на заднем плане. Прислушавшись, Гарри разобрал голоса Нотта и Малфоя, но суть спора потонула в очередном громком всхлипе.       ГреГор: Кэлл... Кэлли...       — Мы не можем вот так взять и сняться с места, Драко!       — Еще как можем! Сезон окончен, и мы...       ГреГор: Мы уезжаем, Кэлл.       Где-то в отдалении гневно хлопнул полог.       — Ты настоящий идиот, Драко Люциус Малфой!       ГреГор: Покус против, и Пандора на его стороне...       ГреГор: Но я поддержу Дрейка.       Дыхание Гермионы оборвалось.       ГреГор: Есть еще Уголь, и его слово будет решающим, но Дрейк уже придумал, чем его подкупить. Все решено, Покус зря кричит.       Одинокая слеза разбилась о дисплей. Мокрый сенсор неохотно среагировал на прикосновение, когда Грейнджер попыталась открыть следующее сообщение. Голос Грега зазвучал тише, но тверже, заполнил собой каждый уголок гостиной и понесся по коридорам сиротливого дома, в котором два влюбленных магла, сами того не желая, произвели на свет маленькую волшебницу.       ГреГор: Я знаю, ты хочешь со мной порвать, но боишься причинить боль.       ГреГор: Наш отъезд все решит. К среде в твоей жизни больше не будет Бестиариума.       ГреГор: Пожалуйста, не приходи. Я не хочу прощаться.       Соленые капли градом забарабанили по экрану, размывая иконку с портретом улыбающегося во все тридцать два зуба Гойла. Последнее голосовое прозвучало едва слышно.       ГреГор: Я всегда буду помнить тебя, Кэлли.       Грег вышел из сети.       Тренькнул мобильник Рона. Тот судорожно накрыл его подушкой, точно ядовитого паука.       — Он тоже хочет меня послать?       Никто не ответил. Тяжело сглотнув, Уизли выкрутил динамик на максимум. Тонкий фальцет Забини взлетел к потолку хрустальной стрелой.       Блейзи: Джоффри, Бестиариум уезжает!       Блейзи: Дрейк вызвал техников, чтобы разобрать шатер. Он сам не свой, и Покус тоже. Они никогда так не кричали друг на друга.       Блейзи: Я не знаю, что мне делать!       Еще три сообщения оказались заполнены только сбивчивым дыханием Забини.       Блейзи: Приходи в цирк, пожалуйста.       Блейзи: Дрейк сказал, что мы заберем клоуна.       Новую череду панических вдохов прервал малфоевский голос.       — Если он не передумал.       Блейзи: Ты ведь не передумал? Ты ведь говорил всерьез?       Блейзи: Мы купим тебе собственный трейлер и вместе разучим новые номера, только...       — Не упрашивай его, пусть решает сам.       Из динамика раздались звуки возни — очевидно, Малфой попытался завладеть сотовым Блейза. Однако маленький робкий факир исхитрился отправить последнее сообщение.       Блейзи: Я буду ждать тебя до самой среды!       Рон поднял потрясенные глаза на друзей.       — Они... зовут меня с собой? А как же вы?       Гермиона с ревом швырнула трубку в камин. Пламя поперхнулось пластиковым корпусом, но с удовольствием проглотило полетевшие следом заметки о благотворительности. Раскормленный молох высунулся из каменного гнезда, выпрашивая добавки.       — Герм, прекрати!       Грейнджер с силой оттолкнула Уизли и принялась кидать вдогонку ежедневники и блокноты. Огонь раздул оранжевое брюхо, переваривая щедрое угощение.       Расплавленная батарея в его чреве взорвалась с оглушительным хлопком.       Грейнджер и Уизли отскочили, прикрывая головы руками. Поттер застыл истуканом, бездумно наблюдая, как выплеснувшееся пламя облизало ковер.       В среду у меня межведомственное заседание, держи мобильник при себе.       Рон попытался затоптать горящие языки, но с руганью отступил, когда они дотянулись до разбросанных по полу коробок из-под пиццы.       — У меня нет палочки! Сделайте что-то!       Гарри стоял неподвижно.       Я оставил сериал до среды, посмотрим вместе?       Гермиона схватила с журнального столика стопку листов с фирменным самолетиком и отправила их в незапланированный полет.       — Да не это!       Рон сгреб их за шкирки и поволок к выходу, кашляя и отплевываясь от заполняющего гостиную чада. Когда они вывалились на улицу, пламя уже повисло на пыльных гардинах, приветливо приплясывая им из-за окна.       — Черт побери, нужно вызывать пожарных!       Гермиона перехватила руку Уизли, не давая набрать экстренный номер.       — Почему они решили забрать тебя с собой?       Рон попытался отмахнуться, но хватка Грейнджер оказалась стальной.       — Я избавился от волшебной палочки, — с обреченным стоном сознался он. — Сломал ее пополам у них на глазах. Но сейчас не время для нотаций, дом твоих родителей вот-вот...       — Это было больно? — не дослушав, перебила Гермиона, заставив друга недоуменно осечься. — Сломать палочку, я имею в виду.       Рон перестал вырываться и внимательно посмотрел на нее. Из гостиной раздался приглушенный треск — должно быть, пламя достаточно разрослось, чтобы полакомиться мебелью. Гарри смотрел, как гибнет дом, с которого начались все его бестолковые надежды.       Теперь они горели вместе с ним.       Бестиариум исчезнет к среде.       Голос Рона едва пробился сквозь нарастающий гул пламени — и вату в его ушах.       — Нет.       Гермиона медленно кивнула.       — Тео не справляется с бумагами. Возможно, в цирке найдется место и для меня?       Палочка в ее руке сделала резкий пасс. Пламя взревело громче, отдаваясь в черепной коробке Гарри разъяренным змеиным шипением.       Стекла лопнули, осыпав их острым крошевом. Ненасытные рыжие языки высунулись наружу, требуя новых подношений.       Гермиона размахнулась и отдала им последнее, что у нее было.       Волшебная палочка влетела в расколотую оконную раму, кувыркнулась черным росчерком на фоне алых всполохов и сгинула среди них.       Раздался треск.       Гарри не понял, взорвалась ли то сердечная жила дракона, возвращенная в родную стихию — или он сам, подхваченный вихрем стихийной аппарации.       Он с грохотом возник посреди палатки, едва ли на ярд промазав мимо львиного вольера. Скорпиус и Кассиопея подпрыгнули рыжими мячиками, совсем по-кошачьи выгнув спины и вздыбив холки. Драко подлетел на заколоченном ящике, выронив телефон.       Трубка упала к ногам Гарри. Он опустил глаза и увидел снимок мулата, радостно позирующего в новоприобретенной блядской куртке.       Поттер сжал кулаки.       — Сезон завершен, а вместе с ним и я, Дрейк?       Малфой сгорбился и отвернулся.       — Не нужно было тебе приходить.       Гарри подошел вплотную, переступая по сену заплетающимися ногами, как израненный зверь, вышедший на заведомо обреченную охоту.       — Почему ты сбегаешь? — он вцепился онемевшими пальцами в отвороты косо накинутого камзола и встряхнул его за грудки — Что не так?       Драко дернулся в его руках, хрустнув шеей. Поттер перегрыз бы ее зубами, выломал бы из нее каждый позвонок, упрямо отворачивающий от него покрасневшее лицо.       — Что блять не так?!       — Я не люблю тебя.       Гарри отпрянул, обожженный отрывистой фразой не хуже, чем хлестким ударом кнута. С той лишь разницей, что безучастный малфоевский тон не оставил на нем рубца, а превратил его всего в одну сплошную, вывернутую мясом наружу рану.       Драко заметил, как он пошатнулся, и встал, чтобы поймать за руку.       — Звереныш, ты не понимаешь...       — Лучше бы я тебя никогда не нашел.       Малфой вздрогнул и рванулся к нему, но Поттер исчез, аппарировав прямо у него из-под носа.       Он не задал себе никаких координат — пространство просто вырвало им на мостовую в рандомной точке. Сделав по инерции несколько дезориентированных шагов, гриффиндорец сверзнулся с бордюра и вскинул красные от закипающих слез глаза на истошный вой.       Отчаянно вихляя выпученными фарами, прямо на него несся красный седан.       Гарри успел лишь испуганно скривиться. За раздирающим барабанные перепонки треском последовал резкий удар в бок. Гриффиндорец покатился по проезжей части, мимоходом отметив, что актеры в детективах, определенно, переигрывают, изображая гибель под колесами авто. В сущности, было не так уж и больно — искры полетели из глаз, лишь когда затылок врезался в асфальт.       Но Гарри слышал, что отсутствие боли — очень тревожный симптом, как правило, свидетельствующий о несовместимых с жизнью повреждениях. Он проводил расфокусированным взглядом промчавшийся мимо седан, готовясь увидеть на его выхлопной трубе свои размотанные потроха. Однако за дымящимися шинами даже не потянулся выразительный кровавый след.       Гарри вздохнул. Все в этих сериалах было сплошным обманом. Может, и впрямь стоило взяться за книги, пока еще имелась такая возможность.       — Придурок, — прохрипел Малфой, навалившись на него сверху.       Гарри хотел было осведомиться, откуда он тут взялся, но жесткие губы заткнули ему рот.       Что ж. Очевидно, необратимо пострадал мозг. Знай он, что предсмертные галлюцинации могут быть настолько приятны, то расколотил бы себе башку перед встречей с Волдемортом в Запретном лесу. Гарри крепче прижал к себе морок, отметив, что он чрезвычайно правдоподобен на ощупь.       На какие только фокусы не способен угасающий рассудок.       Рубашка стремительно промокла от крови и прилипла к телу. Интересно, сколько ему осталось? Поттер хотел бы насладиться своей агонией еще хоть пару минут.       Автомобили мчались мимо, костеря его разгневанными гудками. Гарри поморщился их бестактности — вообще-то он тут умирает. Впрочем, когда это в лондонском траффике было место человечности? Он углубил фантомный поцелуй, игнорируя рассерженную какофонию, и вместо этого прислушался к грохоту малфоевского сердца. Неугомонная мышца колотилась так, словно желала проломить им ребра и провалиться прямиком ему в грудную клетку.       Там ей и место.       Поттер блаженно улыбнулся. Теплая солоноватая капля скатилась ему на губу. Он раскрыл глаза, желая напоследок уверить воображаемого Драко, что нет никаких поводов для слез.       И заорал.       Малфой резко отнял от него залитое кровью лицо. Осмотрел свой распоротый в лоскуты камзол и просунул палец в дыру, удостоверяясь, что кожа под ним превратилась в такие же лохмотья.       — Ебаная беспалочковая аппарация, — заключил он. — Лучше бы доехал на метро.       И упал лицом в асфальт, натужно захрипев.       Гарри выхватил палочку, молясь всем богам, чтобы новый межпространственный скачок окончательно не перекрутил Драко в фарш.       Он приземлил освежёванное туловище на диван в своей гостиной с максимальной осторожностью и трясущимися руками принялся снимать с него одежду — благо, разодранные клочья буквально расползались в руках.       — Бывало и хуже, — неубедительно булькнул Драко, когда вместе с растерзанной манжетой от запястья отошла полоска кожи.       Поттер до крови закусил губу, запрещая себе блевать и паниковать. В конце концов, будь Малфой при смерти, здесь бы уже материализовался Нотт, чтобы выстрелом в упор отправить Гарри вдогонку, не так ли?       Пятикомнатные апартаменты в мгновение ока обратились в полевой лазарет. В кои-то веки нашли свое применение обе уборные: в одну Гарри сгреб окровавленное тряпье, в другой — наполнял горячей водой бесконечные тазы с отмокающими бинтами. Всех его запасов бадьяна хватило лишь на то, чтобы привести в относительный порядок лицо и грудь Драко, и Поттеру пришлось произвести несколько опустошительных набегов на близлежащие лавки зельеваров.       Малфой безостановочно орал от боли. Гарри также непрерывно завывал от ужаса.       Змеи несли какую-то околесицу, шипя ему исторгающимся из кранов кипятком и пенящимся на открытых ранах бадьяном.       Наконец, последний разрез на теле укротителя затянулся тонкой розоватой пленкой, и Гарри изможденно рухнул у изголовья, опрокинув на себя таз. Съеденный накануне фаст-фуд грозил вот-вот покинуть желудок, и он крепче стиснул края металлической посудины. Обнаженный Драко лежал неподвижно, озирая гостиную бессмысленным плавающим взглядом. Наконец, он вскинул руки и, на пробу покрутив запястьями, прохрипел, чтобы чем-то заполнить невыносимую тишину:       — У меня был точно такой же, — мутный серый взгляд прикипел к полке со скромной коллекцией обезглавленных игрушек, избегая обращаться к ее обладателю. — Ты тоже ненавидел Гриффиндора?       — Он достался мне уже таким, — шмыгнул Поттер. — Это сувенир от человека, которого я любил.       Драко слабо усмехнулся.       — А жизнь тебя ничему не учит, звереныш? Все также влюбляешься в конченных мудаков? — Гарри не улыбнулся в ответ, и он тяжело вздохнул. — Почему у вас не сложилось?       — Он сбежал.       — Как я? — укротитель издал ломкий, болезненный хрип, тут же отозвавшийся в глазах Гарри едким жжением. Не хватало только разреветься перед Малфоем.       Он вскочил и бросился в гардеробную.       — Я принесу одежду. Тут отовсюду сквозит.       Гарри вернулся с ворохом офисного шмотья и отвернулся. Смотреть на голого Драко, не смея к нему прикоснуться, было невыносимо. На плечи навалилась свинцовая тяжесть. Под ее неподъемным грузом захотелось лечь пластом и заснуть навсегда.       — Твой бывший круглый кретин. Где бы он ни был, ему там хуже, чем могло быть рядом с тобой, — Малфой накинул на плечи рубаху и устало привалился к спинке дивана. — Я бы остался, будь в этом какой-то смысл.       — Премагия привела тебя ко мне — этого недостаточно?       — Она привела меня к нему, — укротитель оттолкнулся от подушек и, заваливаясь разом на оба бока, двинулся к окну. Рывком распахнул раму и до пояса высунулся наружу, точно желая втянуть в себя весь лондонский кислород, но тут же отпрянул и тяжело затряс головой. — Весь блядский мир замкнут на этом сукином сыне. В какие бы ебеня я не забрался — он там. Сопит и ворчит мне из раздолбанных радиоприемников, зыркает с перегоревших вывесок. Я вижу его в случайных маглах — во всех этих незнакомцах с херовыми осанками и паршивыми прическами. Я вижу его даже в своих львах и в тебе, звереныш. Хуже того, я ищу его в вас, — Гарри съежился от нового приступа гадливой тошноты, но Драко оказался безжалостен. — Я закрываю глаза, разворачивая тебя спиной, и представляю, что подо мной он. Даже не могу назвать тебя по имени, иначе наваждение рассеется, и мне придется вспомнить, что это — всего лишь ты.       Малфой ударился затылком о стекло.       — Ты не заслуживаешь такого мудака, как я, но мне не под силу ничего исправить. Я хотел, чтобы все было здорово, действительно хотел, но, даже заснув с тобой, видел во сне его. И разочаровался, проснувшись, — укротитель поднял полные беспомощного сожаления глаза. — Я все также люблю этого гандона.       Гарри слишком хорошо его понимал, чтобы в чем-то винить. Змеи в голове умолкли, и он остался совершенно один.       — Кто он?       — Ты видишь его каждый день, — Драко отдернул занавеску.       Поттер тупо вперился в собственный портрет, подсвеченный пошло переливающимися колдовскими огнями.       — Так странно увидеть его рожу после того, как три года собирал ее по кускам из чужих лиц, — отрешенно произнес Драко, разглядывая рекламное полотно. — Мне кажется, он начал причесываться и подурнел. Должно быть, теперь он протирает задницу в Визенгамоте. Его должны были как следует вознаградить за все, что он сделал со мной и моими друзьями.       Гарри подступил к окну на негнущихся ногах. Напомаженный Поттер подмигнул ему фосфоресцирующим зеленым глазом и пообещал мира во всем мире бегущей по краю билборда строкой.       — Я никогда не желал зла никому из вас. Хотел только уберечь тебя от Поцелуя, вот и все.       — Что..?       — И для этого сраного плаката меня расчесали насильно.       Драко не отошел — отвалился от подоконника. И уставился на собеседника так, точно тот внезапно заговорил на парселтанге, но сейчас Гарри был уверен, что изъясняется на чистом английском. Его сознание было взбудораженным и ясным как никогда — он готов был клясться, что не захочет спать в ближайшую сотню лет.       Малфой затряс головой и снова наткнулся сумасшедшими глазами на обезглавленную куклу, баюкающую в объятьях такого же изувеченного медведя.       — Она твоя. Я подобрал ее в парке мэнора, когда слонялся там, надеясь разыскать твои следы.       Бритвенно-острый взгляд вонзился в смуглое лицо заточенным скальпелем, пытаясь срезать с него слои чужой кожи. Гарри с сожалением поскреб ногтями щеку.       — У меня нет антидота, но можешь быть уверен, что я ничуть не подурнел. Остался ровно также плох, как в день нашей последней встречи — на твоем трибунале.       Некоторое время Малфой только разевал и захлопывал рот, вместо слов оглашая гостиную дробным стуком зубов. Наконец, ему удалось обрести власть над голосовыми связками.       — Поттер? — похолодевшие пальцы недоверчиво прикоснулись к подрагивающему подбородку гриффиндорца, грубо ощупали щеки, лоб и даже зажмурившиеся под очками глаза.       Гарри кивнул, выдавив нервную улыбку.       — Вот мы и нашли друг друга, Дра...       Окончание фразы потонуло в тошнотворном хрусте — малфоевский кулак воссоединился с его переносицей. Сокрушительный удар едва не опрокинул Поттера в распахнутое окно. Он кулем рухнул на пол, хватаясь за вбитую в хрящ дужку очков.       Из багрового марева, застлавшего взор, выступили пятки Драко, уносящегося прочь из гостиной. Их оказалось четыре, и Гарри сообразил, что это дурной знак.       — Постой, — он попытался встать, но конечности отказались повиноваться, а нестерпимая боль ржавым гвоздем вошла в мозг прямо через сломанную переносицу. — Я ведь все равно знаю, где тебя искать! А если ты надумаешь сбежать из цирка, я обыщу все прачечные и велопрокаты в Британии!       Ответом стал оглушительный грохот входной двери.       От резкого звука Поттера все же вывернуло на ковер. Силищи в этом черте было хоть отбавляй — левым хуком он вполне мог отправить его на тот свет.       Гарри перевернулся на бок, чтобы ненароком не захлебнуться хлещущей из носа кровью, и улыбнулся.       Драко ударил правой.       Что это, если не любовь?       Некоторое время он боролся с нарастающим головокружением, но затем рассудил, что премагия снова зашвырнет укротителя к нему, если дело станет совсем дрянь.       Гарри умиротворенно прикрыл глаза, позволяя темноте схлопнуться вокруг себя.       Гибкие тела в карнавальных шкурах с ликованием обвили его в ней.