Книга 1. Отзвуки.

Пробуждение было тяжёлым. Вначале в голову ворвался мерный писк медицинских приборов, регистрирующих пульс. Веки с большим трудом открылись. Я лежал в медицинской палате, свет был приглушённым. Пахло лекарствами. Слева и справа от меня стояли треноги с капельницами, которые были подведены к моим рукам. Очень надеюсь, что я не в какой-нибудь лаборатории, где меня будут потрошить, как подопытную мышь. Я некоторое время лежал и смотрел в потолок. Спустя пару минут на меня нахлынули воспоминания и образы проходившей накануне зачистки. Нора, пещера, разорванные и окровавленные тела гноллов, хлюпанье ботинок по кровавой грязи, выстрелы, окровавленные товарищи. В скорой я не провалился в забытьё. Я отключился и мне снился просто калейдоскоп образов. Вот место, где мы беседовали с Аркхом в последний раз. Рядом с ним находится образ какого-то существа, но я не могу чётко сфокусироваться и понять, кто это. Спустя мгновение Аркх распадается на множество маленьких искорок, и сильным порывом их уносит куда-то вверх, к таким ослепительным и таким холодным звёздам. Вот резко всё меняется. Пещера гноллов. Они пируют. Я понимаю, что едят они людей. По их мордам сложно понять, что они испытывают, но я чётко понимаю, что они радуются и пируют. Из проёма, где мы обнаружили их кухню, раздаются крики, полные ужаса и страданий, плач, вопль сумасшедшей боли и отчаяния нескольких десятков человек одновременно. Особенно пронзительно на их фоне слышны детские вопли ужаса. Картинка меняется. Передо мной проносится десяток бессвязных образов. И я резко оказываюсь в закоулке между домами. Тут стоят мусорные баки, нет нормального освещения. Ночь. Передо мной стоит девушка с белыми волосами. Она поворачивается ко мне, я вижу резко приблизившиеся красные глаза. Затем тьма. Я во тьме. Она колышется вокруг меня, я вижу вокруг особенно чёрные ее клубы. Она шепчет, зовёт, настойчиво прикасается. Пытается вовлечь. Шёпот становится нестерпимым. Он проникает всё глубже и глубже. Я впадаю в отчаяние. Ведь тьма предлагает: убивать, убивать, убивать. Брать своё, отбирать, жечь, разрушать, уничтожать. Где-то вдалеке загорается огонёк света. Оттуда доносится знакомый голос. Но тьма в меня уже въедается. Я поворачиваюсь к этому далёкому огоньку и протягиваю руку. Ну, мне так кажется, ведь тела, как такового, у меня нет. Огонёк начинает резко и быстро приближаться. Шёпот переходит в какой-то вой. Тьма пытается сопротивляться. Но вот огонёк превращается в льющийся свет, где резко открываются два огромных фиолетовых глаза, и всё исчезает. Заболела голова. Как же мне хреново! Я услышал звук отрывающейся двери. Спустя пару мгновений в палату вошла медсестра. Она смотрела записи на своём планшете для бумаг и бормотала себе под нос. Подошла к моей кровати и сверилась с медицинскими приборами. Затем посмотрела капельницы и только после этого удостоила непосредственно меня своим вниманием. Мы смотрели друг на друга некоторое время. Она на меня, я на неё. А она симпатичная. Вроде, невысокого росточка, наверное, метр шестьдесят пять, лёжа сложно определить. Русые волосы убраны в хвост. На лице медицинская маска, аккуратные тонкие очки. Как и следовало ожидать, в белом халате, который не скрывал аккуратную, утончённую фигурку. — Вы очнулись…— наконец, неуверенно молвила она. — Ну, как видите…— с трудом ворочая языком, то ли просипел, то ли прохрипел я. — Сейчас позову доктора. Она уже развернулась, чтобы выйти из палаты, когда я её окликнул. — Простите… Скажите пожалуйста, со мной должны были поступить ещё бойцы с различными ранениями, они как? — Извините, это закрытая информация. — Я понимаю. Скажите, очень прошу, они все живы? — Да, — лаконично ответила она, поправляя очки, — Я сейчас позову доктора. — И выпорхнула из палаты. Слава Богу! Они все выжили, это главное. Минут десять никто не приходил, я успел даже немного заскучать. Голову стало понемногу отпускать, я попытался осмотреться и найти глазами свои вещи, но их нигде не было. Наконец, дверь снова открылась, и я услышал топот ног. В палату вошла давешняя медсестра и несколько мужчин в белых докторских халатах. Меня по-быстрому осмотрели, проверили медицинские показания на приборах, вынули катетеры. Пока меня осматривали, я прислушивался к своему состоянию. Болело всё, как после сильных физических нагрузок, когда болит каждая клеточка и мышца, даже те, о существовании которых ты не подозревал. Так и сейчас болело: словно бы мышцы, только внутри. Мне очень хотелось осмотреть себя в магическом зрении, но было нельзя при людях. Мне сильно хотелось жрать и пить, что я и озвучил. Врачи закончили с осмотром, и вскоре мне принесли обед. Желудок свело судорогой. Появилось просто нечеловеческое, звериное желание с рычанием наброситься на всю эту еду и жрать, жрать, жрать, никого не подпуская, как животное, хищник, что поймал добычу и поедает её. Я замер с протянутой рукой, которая нехило так подрагивала. Меня прошиб холодный пот, лицо быстро покрылось испариной. С минуту я пытался совладать с собой. Огромным усилием я подавил в себе этот порыв и смог взять себя в руки. Я быстренько съел первое, второе и салат, не забыл компотик. Когда пришла санитарка, чтобы забрать посуду, я спросил, можно ли ещё еды? Оказалось, что можно. Я съел ещё столько же, хотя обычно для меня съесть первое и второе — это был уже подвиг. Несмотря на то, что я был далеко не маленький, ел я немного, но часто. Я поедал еду с такой скоростью, как будто ел последний раз в жизни и мне никогда больше не доведётся попробовать еды снова. Разве что не урчал, как животное. Когда первичный голод был утолён, я смог себя полностью взять в руки и последнее второе, макароны с котлеткой и овощной салат, доедал спокойно. Запил всё это компотом и откинулся, счастливый, на спинку стула, сложив ручки на животике. Красота! Даже дышать тяжело из-за переполненного желудка. Я хотел дотянуться до зубочистки, и, когда качнулся корпусом, мой организм исторг сильную и громкую отрыжку. Я сидел и потихоньку переваривал еду. Мне даже стало полегче. Тело уже не так сильно болело. Да и магические каналы, а, я думаю, болели именно они, ибо я вчера… или не вчера… (Сколько я здесь, интересно? Ладно, неважно. В общем, тогда.), отхватил магическое истощение, потихоньку проходили. Боль была ещё сильная, но не такая острая и ноющая. Я уже собирался выйти во двор, посидеть на лавочке, когда в палату вошёл человек в костюме, поверх которого был накинут разовый халат. Он остановился, осмотрел палату и подошёл ко мне. — Старший лейтенант Ярцев Михаил Александрович? Я кивнул. Он тут же сел на стул. — Я Алексей Викторович, из департамента контрразведки, — надменно и с каким-то превосходством начал этот пижон. Так и захотелось дать ему в морду. Смазливое лицо. Походу, моложе меня. Тёмные короткие волосы. Карие глаза. Подтянутый. Наверное, такие девчонкам и нравятся. Из-под халата был виден тёмно-серый дорогой брендовый костюм. Дорогие часы Патек Филипп (я не очень разбирался в моде и дорогих вещичках, знал постольку, поскольку). — Вижу, Вам уже лучше. Это хорошо. В таком случае, Вам надлежит незамедлительно собраться и проследовать со мной в Центр для дачи показаний. — Звучит так, словно я что-то натворил, — лениво ответил я, ковыряясь зубочисткой в зубах. Ему явно не понравился мой тон и то, что я не стал лебезить перед ним, ведь ребята из ДКР серьёзные, с ними никто ссориться не хочет. Разведка, как-никак, но мне после всего случившегося было настолько по хрену на всё… Мне бы денёк хоть мыслями прийти в себя. Я только очнулся, а тут уже ко мне лезет щегол и требует, чтобы я куда-то ехал. По-хорошему, надо с начальством связаться, хоть показаться, что я жив-здоров. Хотя, больничный до субботы вроде… — И вообще, по чьему распоряжению я должен туда явиться? У меня есть своё руководство, которое никаких указаний мне не давало. Походу, мой ответ его разозлил, но он смог совладать с собой и снова придал своему голосу слащаво-надменное дружелюбное звучание. — С твоим руководством уже всё согласовано, — начал он снова, а мне это нравилось всё меньше и меньше. — Никаких распоряжений мне не поступало. Извините, с вами я никуда не проследую, — ответил я, покачиваясь на стуле. Его маленько передёрнуло от моего ответа. Судя по всему, привычная картина мира дала сбой: как это, ему — и кто-то не подчиняется? Он вскочил, уронив при этом стул, с перекошенным от злобы лицом. Выхватил пистолет из кобуры скрытого ношения (как ни странно, это оказался Глок) и наставил его на меня. Сквозь зубы процедил: — А ну встал, ублюдок! — Младший лейтенант Пшеничко! Что ты себе позволяешь, дегенерат хренов! — властно прозвучало от входа. Я не заметил, как в палату вошёл ещё один человек. На нём, так же поверх дорого костюма, был накинут разовый халат. Ему было явно за сорок пять лет. Ёршик седых волос, совершенно не запоминающееся лицо. Холодные, цепкие, внимательные глаза. Он быстрым шагом подошёл к нам. После его окрика я чуть было не заржал. Младлей Пшеничко!!!! Я не удержался и всё-таки хрюкнул, гася приступ смеха. Это не укрылось от этого самого Пшеничка, за что он посмотрел на меня с ещё большей ненавистью. Как его окликнули, он скривился, злобно как-то цокнул, но не торопился убирать направленный на меня пистолет. Мужчина тем временем быстрой и уверенной походкой подошёл к нам. — Алёша, повторяю свой вопрос. Что. Ты. Сейчас. Делаешь? Этот мужчина умудрился придать голосу одновременно серьезность и ехидство. Высший пилотаж. — Павел Николаевич! — раздражённо и злобно процедил тот, — Я Алексей Викторович! И я намереваюсь доставить этого…— тут он запнулся, но продолжил: — …сотрудника на допрос в Центр, согласно распоряжению. — Да? А ведёшь себя как Алёша, — этот Павел Николаевич уже откровенно потешался. — Вот что, Алёша. Убирай ствол и иди-ка, подожди нас в машине. Пшеничко злобно и с нескрываемой ненавистью посмотрел на этого человека, после небольшого колебания убрал ствол, резко развернулся на каблуках и быстро вышел. Мы проводили его взглядами. — Итак, давай ещё разок сначала. Я Максимов Павел Николаевич. Служба безопасности. Полковник. Он протянул мне руку для приветствия, я приподнялся и ответил на рукопожатие. — Я присяду, не против? — Да, конечно, чувствуйте себя как дома. Полковник улыбнулся. Поднял опрокинутый стул и сел. — Ты прости за поведение, моего, так сказать коллеги. Сам от него не в восторге… Генеральский сыночек, — словно в пустоту, неприязненно проговорил он. Потом встряхнулся и продолжил: — Итак, давай по существу, времени мало. Ты уже оклемался? Я утвердительно кивнул. — Отлично. Это ведь ты помог группе зачистить ту нору с…— он пощёлкал пальцами, видимо, пытаясь вспомнить слово, или разводя меня на участие в разговоре. Дешёвый приём, ну, да и пофиг. — Гноллами. — Да, точно, гноллами, — я снова утвердительно кивнул. — Так вот, на месте работают специалисты. Сделано в кратчайшие сроки куча анализов и экспертиз, но что конкретно произошло, так и осталось непонятно. Из всей группы ты первый, кто очухался. А информация сейчас крайне необходима. Мы пытались проверить ваши камеры, но они оказались отключены… Он вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами. — Когда мы спустились на нижний ярус, что вёл непосредственно в пещеру, они вырубились, — не моргнув и глазом, проговорил я. — Понятно. В принципе, мы так и подумали, ведь почти вся аппаратура там сбоит в связи с непонятным излучением. Специалисты сейчас пытаются установить его природу. Но вроде как, оно неопасно для людей. — Это не совсем излучение, — на автомате, задумчиво пробормотал я. Да чтоб тебя! Язык мой — враг мой. — Что значит: не излучение? — сделал стойку этот хитрый лис. Точно… Язык мой — враг мой. — Эти существа использовали магию, — со вздохом начал я, — а то, что вы принимаете за излучение, скорее всего является повышенным магическим фоном. Мы с минуту смотрели друг на друга: я — безразлично, полковник — серьёзно и сосредоточенно, обдумывая услышанное. — Ты в курсе о том, что происходит? — он прищурился, внимательно отслеживая мою реакцию. — Только общие предположения, — снова пожал я плечами. В столовую начали подходить новые люди, пациенты и врачи. - Что-то я увлекся. О таких вещах и в таком месте… - В слух пробормотал полковник. – Видимо старею… - С улыбкой произнес он. — У меня просьба: действительно, проехать с нами и рассказать, всё, что происходило там, на складе, и поделиться мыслями о происходящем. Возможно, это спасет не одну жизнь. — Да, у меня только вопрос, где мои вещи? — Я решу это. Жду тебя на улице. Павел Николаевич поднялся и быстро вышел, кому-то набирая по мобильному. Спустя минуту прибежал парень, сказав, что он проводит меня на обследование. После обследования, которое прошло довольно быстро, мы вернулись в палату. Вскоре подошли врачи, ещё раз осмотрели меня, сказали, что пока не обнаружили ничего страшного, но опасность ещё не миновала. Так что, в виду чрезвычайных обстоятельств (в которые полковник Максимов их не посвятил), они меня отпустят на время, под мою ответственность. Подробно объяснив, почему необходимо ещё понаблюдать за мной, они взяли с меня рапорт, и наконец отпустили. Поэтому полковнику пришлось меня подождать несколько дольше. Тот же парень проводил меня за моими вещами. Мы вышли из основного корпуса больницы и перешли в соседнее строение. Там, на первом этаже, было что-то вроде склада, где я назвал свою фамилию, имя, отчество, после чего кладовщик выдал мне коробку с моими шмотками. Как ни странно, их успели постирать. Я тут же начал копаться в коробке, ища свой нож и тот амулет, что я подобрал с шамана гноллов. Спустя минуту я выдохнул. Всё было на месте. Здесь был и мой потрепанный камуфляж, и броник. Не было только трусов и футболки. Я вначале подзавис. Как быть? Но потом просто надел камуфляж на пижаму. Всё остальное сложил в рюкзак, в котором тоже появилось несколько дырок. Надел ботинки. Для броника попросил у кладовщика пакет, и он дал мне большой, куда я и засунул броник. Всё, я готов. Пока шёл к выходу, включил телефон. Как ни странно, мне никто не звонил. И, судя по дате, провалялся я всего ночь. Потому что только вчера мы зашли в эту проклятую нору.