Книга 1. Отзвуки.

На улице меня ожидал чёрный внедорожник с мигалками. Я быстро загрузился на заднее сидение со своим барахлом, сев рядом с полковником. Машина взвизгнула покрышками, резко трогаясь с места. На переднем сиденье рядом с водителем сидел Пшеничко. Я непроизвольно хихикнул про себя. Не повезло этому мудаку с фамилией, при условии, что пытается корчить из себя крутого. Всю дорогу мы молчали. Я, если честно, не ориентировался, где мы. Вскоре мы выбрались на Горьковку и устремились к Москве. Спустя полтора часа мы заезжали на нашу парковку в центре. Я вылез из машины. Да, такое ощущение, что я был здесь целую жизнь назад. Хотя прошло всего ничего, на самом деле. Мой нынешний прикид, мягко говоря, не подходил для этого места. Всё же центр, куча руководителей, все в костюмах. Куча старших офицеров. По сути, отсюда ведь разлетались все указания и решения по всей стране. А я, такой красивый, в потрёпанном и рваном камуфляже, стою на парковке среди дорогущих ведомственных машин, мимо проходят люди, в большинстве своём сотрудники в дорогих костюмах. А я стою и обнимаю свой такой же потрёпанный рюкзак и держу пакет с броником. Просто красавчик. А с другой стороны, ну и пофиг, не по своей же воле я сюда в таком виде припёрся. Из всех документов с собой у меня была только ксива, которую, кстати, слегка с краю пробило стрелой. Она была у меня в нагрудном кармане, в обложке и на цепочке. Ни пропуска, ни магнитной карты с собой не было. Водитель остался в машине. Мы выбрались втроём, и младший лейтенант Пшеничко, не говоря ни слова, тут же ушёл к подъезду одного из центральных зданий. Мне дико хотелось покурить. Поэтому я достал заканчивающуюся пачку сигарет и прикурил. Жадно затянулся. Полковник присоединился ко мне, достав свои сигареты. Мы молча стояли и курили. Вокруг шли люди, как обычные прохожие, так и сотрудники. Хотя многих можно было легко спутать с офисным планктоном. По сути, большинство сотрудников ведомства и были офисным планктоном, которые иногда вспоминают, что живут по уставу. На меня нет-нет, да и косились. Люди в форме или с оружием тут, бесспорно, не редкость, и местные привыкли, а вот такое попандопуло, как я… Да еще в центре Москвы… Мы докурили и так же молча пошли в сторону неприметных зданий. Через арку вошли во дворы и свернули. Прошли ещё немного, зашли в неприметный подъезд. На входе, как всегда, сотрудник комендатуры проверил наши документы. Мою ксиву вертел особенно долго, пристально разглядывая из-за повреждения, но всё же пропустил. Мы поднялись на третий этаж, прошли по коридору и затем вошли в дверь, оказавшись в достаточно просторном кабинете. Сейчас здесь никого не было. — Располагайся. Я сейчас отлучусь ненадолго. Здесь вон есть чайник, чай, кофе, сахар. Всё в твоём распоряжении. Сейчас должны подойти все необходимые люди, и мы начнём. С твоим руководством всё согласовано, ты временно откомандирован к нам. Чуть позже дам номер приказа и выписку. Так, что ещё… Он почесал лоб, задумчиво глядя в пол. — Мне б это… Пожрать… Почему-то неловко было говорить об этом, но мне опять хотелось есть. Нет, не есть. ЖРАТЬ. — Да ты же вроде только пообедал, — удивлённо уставился он на меня. — Прям умираю с голоду, видимо, восстанавливаюсь после травм, — пожал я плечами. Ну да, как же. Аркх говорил, что мой организм тоже усилится. Видимо, у меня ускоренная регенерация, за что приходится платить калориями. — Ладно. Разберёмся. Всё, давай, мне бежать надо. Сиди здесь. Он пристально на меня посмотрел и ушёл в соседний кабинет. Я просидел в кабинете около часа. Здесь находилось шесть рабочих мест. Одинаковые простые угловые столы, на каждом по моноблоку, принтеру. К каждому столу приставлена тумбочка. Жёлтые телефоны оперативной и городской связи. Закрытые жалюзи на окнах. Несколько платяных шкафов, парочка книжных. Стулья. Небольшой буфетный столик, на котором стоял чайник, а также кофе, чай, сахар кубиками и печеньки. Я прикладывал огромные усилия, чтобы не наброситься на эти несчастные печеньки. Невежливо жрать чужое. Но эта мысль постепенно угасала, проигрывая в неравной схватке с моим желудком. Иногда в кабинет заскакивал кто-то из сотрудников, не обращая на меня никакого внимание, быстро делал свои дела и убегал дальше. Кому-то звонили, о чём-то договаривались. Наконец, в кабинет вошла молодая женщина, чуть старше меня, наверное, и с кислым лицом протянула мне пакет из Евроспара. Я вначале не понял, но принял пакет. Так оказалась еда. ЕДА!!! Я поблагодарил женщину. Она ещё больше скривилась и удалилась, бурча себе под нос что-то вроде «нашёл себе официантку». В — вежливость. Я тут же распаковал еду. Тут была плошка с двадцатью пельменями, салат и бургер. Я смолотил всё буквально за пару минут. Доев, сыто откинулся на стуле и задумчиво посмотрел на чайник с кофе. Меня по-прежнему никто не беспокоил, поэтому я решил заварить себе кофе и всё-таки сожрать пару печенек. Сами виноваты, что оставили без присмотра! Когда я допивал кофе, вернулся Павел Николаевич. Он хмуро на меня посмотрел и велел идти за ним. Мы вышли из здания и вернулись на парковку, после чего сбоку вошли в одно из центральных зданий. Моя ксива снова подверглась пристальному осмотру, но всё-таки меня пропустили. Мы поднялись на четвёртый этаж и, пропетляв по коридорам, вошли в кабинет. Это оказался огромный кабинет. В центре стоял длинный овальный стол с массивными креслами. За столом уже сидело четыре человека, все находились на дальнем краю стола. Разложив на нём бумаги, что-то обсуждали между собой. Даже наше появление их не прервало. Полковник жестом указал на кресло, поближе к уже собравшимся, куда я и плюхнулся со своим рюкзаком. Пакетик поставил рядом на полу. Дожили. После этого на нас, наконец, обратили внимание. Полковник вытянулся и произнес: — Товарищ генерал-майор, полк…— на эти словах генерал поднял руку: мол, завязывай. Полковник быстро со всеми поздоровался рукопожатием. После чего представил меня собравшимся. Меня очень внимательно рассматривали. Но никто не выказывал какого-либо негативного отношения к моему внешнему виду. Хотя, могли. Хозяином кабинета оказался генерал-майор Тимирязев Константин Владимирович. Аккурат шестидесяти лет. Он был высок и грузен. Фигура немного заплыла, но было видно, что в прошлом он был подтянут. Телосложением он чем-то напоминал Поддубного, только постаревшего и слегка заплывшего, но было видно, что силы в нем ещё много. Короткий ёршик седых волос. Пушистые, аккуратно стриженные усы, рыжие с сединой. Глаза у него были голубые. Цепкий, умный, внимательный взгляд. Широкое, почти круглое лицо, нос слегка картошкой. Справа от него находился Муромцев Григорий Иванович, полковник. Он был высокий, про таких иногда ещё говорят: длинный. Тёмные волосы. Возраст навскидку определить было сложно. Вытянутое лицо, уши прижаты к черепу. Большой нос с горбинкой. И очки с толстыми стеклами. Слева же от генерала стоял невысокий кряжистый майор. Представили его как Печёнкина Егора Николаевича. Навскидку ему было где-то за сорок. Светло- русые волосы, простое открытое лицо с тёмными глазами. Только взгляд у него был холодный, спокойный, расчётливый, цепкий. Такой запросто, мимо проходя, незаметным движением свернёт тебе голову и спокойно пойдёт дальше. И последним был Ершов Олег Никитич, капитан. Где-то метр восемьдесят, крепкий, подтянутый. Совершенно незапоминающееся лицо. Карие глаза. Шатен. После знакомства меня попросили рассказать, что произошло на тех заброшенных складах. Я некоторое время рассматривал собравшихся и пытался понять, что им следует рассказать. Ведь хоть что-то, но рассказать придётся. Конечно, всё происходило немного не так, как я рассчитывал, но как-то донести руководству о приближающихся проблемах было нужно. Ведь если бы не было меня, группу Шмеля просто положили бы, как и предыдущую, с клоунами из Альфы. А эту нору смогли бы найти разве что случайно, провалившись в неё. Пока я размышлял, меня не торопили. Ждали, пока я начну сам. — Если я вам расскажу, вы, наверное, в дурку меня отправите…— наконец со вздохом проговорил я. — А ты всё же попробуй. Давай внесу небольшую ясность. Я возглавляю девятнадцатое управление. Мы занимаемся тем, что исследуем происшествия, где обычное следствие зашло в тупик, или в ходе совершения преступления, или произошедшего инцидента. — Если проще, то мы занимаемся «мистикой», — влез в разговор Муромцев, при этом на слове «мистика» сделал знак кавычек руками. У него был очень занудный, гнусавый голос, прям брр. — Конечно, в основном это просто запутанные преступления, совершённые обычными людьми, но встречались случаи, когда официальная наука не могла объяснить произошедшее. Мы изучаем такие случаи и пытаемся их классифицировать. Также, разрабатываем способы противодействия им. — Но финансирование, конечно, оставляет желать лучшего, — буркнул басом Ершов. — Что есть… Как родина нас любит, так и обеспечивает, — морщась, согласился Тимирязев, выпрямился и швырнул ручку на стол. Я помедлил, но всё же начал рассказывать. Немного рассказал о своем хобби, рассказал про последние заказы, что такого раньше не происходило, опуская некоторые подробности. Естественно, не рассказал о себе и Аркхе, как и о Богине Агнии. Затем подошёл к рассказу о том, что происходило на заброшенных складах. Рассказал о том, что смог увидеть гноллов, когда их никто не видел. Рассказал о том, что попробовал применить, «когда-то где-то увиденные руны». Здесь пришлось сделать небольшое отступление и вернуться к хобби, поверхностно рассказав о медитациях, течении энергии в теле, и что в последнее время получилось ощутить эту энергию, а спустя «длительные» тренировки, научился её направлять. Затронул тему оберегов, которые выдал группе, сказал, что они сумели отразить часть атак, выгорая. Более подробно остановился на том, как гноллы применяли свою магию, её мощь и смертоносность. Обратил внимание, что без подготовки и специальной экипировки, несмотря на современное вооружение, мы жёстко проигрываем магам. Отметил, что, по сути, мы столкнулись лишь с полуразумной расой, которая оставалась на племенном уровне. А что будет, если встретимся с подготовленным разумным магом? Этот вопрос оставил открытым. Отметил магию, которой один из шаманов поднял мёртвых гноллов в виде зомби, и как с ними справились. Рассказ, хоть был и не подробным, но, в итоге, отнял много времени. Иногда мне задавали уточняющие вопросы. В конце спросили, что я думаю обо всём этом. На что я ответил про теорию о том, что наш раньше мир населяли разные существа, которые могли существовать в мире, в котором присутствует магическая энергия, что по неизвестным причинам магия ушла и существа, в итоге, кто ушел в спячку, кто погиб. Но сейчас магия по каким-то причинам вернулась и те, кто выжил, начали отходить ото сна. Также навел на мысль о том, что мы мало что знаем, если не страшнее. Что не знаем ничего о существах, которые пробуждаются, и что далеко не все они будут питать тёплые чувства к людям. О разных богах, языческих, скандинавских и прочих, ведь у меня был живой пример, Агния. После моего рассказа наступила долгая пауза. На столе появилась пепельница и все часто курили, кроме разве что Муромцева, но и он на середине моего рассказа не выдержал и тоже закурил, хоть и кашлял иногда. — Пиз**ц… — Муромцев выразил общее мнение. — Мы примерно так и предполагали ведь, — пожал плечами майор, — всё к этому и сходилось. У нас просто не было живого подтверждения. — Ты, конечно, прав… Так, ладно. Завтра будет большое совещание. В целом, до всех доводили о том, что произошло на складах. Так что твои слова выглядит более чем логично, учитывая и другие инциденты. Всё начинает складываться в определённую картину. Так что всё, что ты изложил нам, необходимо будет перенести на бумагу в виде докладной. Мы выделим тебе рабочее место. Приступишь немедленно. Понимаю, что ты устал, что тебе пришлось сейчас пережить, но времени у нас нет, — Тимирязев постучал ручкой по столу глядя мимо собравшихся здесь людей, — кстати, Павел Николаевич, а откуда ты его выцепил? — Да его Лапша пытался прибрать к рукам, — улыбаясь, начал Максимов, — Я получил доклад о том, что произошло на складах, и собрался прибыть в госпиталь, чтобы получить информацию из первых рук, прояснить ситуацию. А прям перед самым выходом, ко мне прислали его. Он с таким важным видом ехал всю дорогу, на мои вопросы о том, что потребовалось департаменту контрразведки, отвечал, что это страшная гостайна и он не намерен со мной это обсуждать, а сказано это было с таким важным видом…— Максимов не выдержал и немного посмеялся в кулак. Да и все присутствующие заулыбались. — Ну а на месте, пока я разговаривал с врачами, он испарился, и нашёл я его в столовой. Он, угрожая Ярцеву оружием, пытался заставить его поехать с ним. На моей машине… Все уже откровенно ржали, даже я улыбнулся, хоть и не понимал до конца. Видимо они все были знакомы с этим персонажем, которого они между собой прозвали Лапшой. — Так, по документам он сейчас где числится? — Сегодняшним приказом он прикомандирован к моему 5-му отделу. — Отлично, передашь его мне. Естественно, буду должен, — улыбнулся в усы Тимирязев. — Как скажете, Константин Владимирович. — А то, что он не ушёл к этим упырям, очень хорошо. Сейчас всё это рано или поздно дойдёт до верхушек, и тут начнётся настоящий ад. А мы будем первыми. Плюс, у нас есть хоть какие-то наработки. Кстати, Михаил Александрович, вполне возможно, что потребуется…— тут генерал-майор слегка замялся, —… некоторая демонстрация. Сможешь что-нибудь исполнить? — Ну, теоретически смогу, — пожал я плечами. — Если есть возможность, можешь нам всё-таки показать хоть что-то сейчас? Понимаю, что ты можешь быть не в форме, просто страсть как хочется увидеть. Слышать — это одно, а видеть — совсем другое, — попросил Павел Николаевич, а взгляд был такой горящий, в ожидании чуда, что я даже немного заволновался. Я пожал плечами (это, походу, становится моим каким-то фирменным жестом). Вытянул ладонь и попытался собрать маленький огонёк. Вначале было туго, энергия никак не хотела отзываться в моём теле. Прошло пара минут и лица людей, смотревших на меня в ожидании чего-то невероятного, стали разочарованными. Но у меня на ладони, наконец, стали появляться робкие язычки синего пламени. Я скривился, рука отдала болью, словно болели вены, по которым струилась слишком горячая кровь. Крайне неприятно, но вроде терпимо. Я направил небольшой импульс энергии из своего источника, который, судя по ощущениям, находился у меня в районе солнечного сплетения, формируя из пламени небольшой шарик, и заставил подняться его на метр от ладони и повиснуть в воздухе. Шарик напоминал наше солнце, но очень-очень-очень маленькое. Иногда из него выскакивали небольшие протуберанцы. Такое его состояние по чуть-чуть тянуло из меня энергию, но это фактически не ощущалось. Повинуясь моей воле, шарик развеялся во все стороны небольшой огненной волной, от которой ощущалось тепло. Все, не веря, рассматривали, непроизвольно подавшись ближе, и резко отшатнулись, ощутив тепло, когда шарик развоплотился. — Поразительно…— всё никак не мог поверить в увиденное Муромцев, — Это надо изучить! — и посмотрел на меня глазами фанатика, словно я был лабораторной крысой, которую вот-вот начнут потрошить. — У меня крутится другое слово…— выдохнул Тимирязев, — Вас, дорогой Григорий Иванович, я попрошу умерить свой пыл. Отныне это наш новый ценный сотрудник. Павел Николаевич, поможете провести всё быстро? — Сделаю в лучшем виде, через директора. — Что же, тогда за работу. Завтра нас ждёт сложный день.