Paura e lussuria

      В начале не было никаких чувств. Каким-то образом я понимала, что пробуждаюсь будто после очень долгого сна. Понимала лишь мозгом, который всё ещё функционировал. Сознание возвращалось ко мне медленно. Первым стал возвращаться слух. Сначала лёгкий гул каких-то приборов. Затем, будто сквозь толщу воды, тихие голоса. Следующим до меня донёсся звонок телефона. Последним я услышала шум дороги за окном и всё наконец собралось в цельную картину. Хотелось выловить из этого всего хоть какую-то информацию, но мало что получалось. Разлеплять глаза было неимоверно трудно. Казалось, будто их туго перевязали, чтоб помешать им открыться. Когда с трудом это удалось сделать в них ударил настолько яркий свет, что, казалось, он сейчас сожжёт их. Несколько раз моргнула, привыкая к холодному освещению комнаты. Не знаю сколько точно времени прошло, когда очертания всей комнаты наконец предстали передо мной. С удивлением обнаружила, что ко мне подсоединены несколько приборов и осознание обрушилось на меня.       Я в больнице и прекрасно помню как здесь оказалась. Вообще помню больше, чем многие могли бы предположить. Первый раз сознание ко мне вернулось уже на следующий день после аварии. И первое, что предстало моему взору это Менди. Болтливая невеста того солдата, который когда-то забирал меня с учебы по просьбе Алессио. На ней была больничная форма, светлые волосы убраны под шапочку, а на губах растянулась хищная усмешка. Она не особо мне понравилась и в день знакомства, но сейчас по коже пошёл мороз от её вида.       — Ну здравствуй, Изабелла. — сладким голосом прошептала Менди, придвигаясь ко мне ближе. Я попыталась пошевелиться, но всё тело сковала тупая боль. С губ сорвался болезненный стон. — Тише, дорогая. Твои сломанные рёбра не скажут тебе спасибо.       — Что тебе нужно? — всего три слова дались мне с трудом. Горло саднило и, сразу же как вопрос слетел с моих губ, захотелось прокашляться. Но она сказала что-то о сломанных рёбрах. Кашлять не было лучшей идеей.       — Я ждала долгих несколько месяцев возможность отомстить, Изабелла. — Менди говорила медленно, смакуя каждое слово. — Ты тоже подождёшь прежде чем узнаешь о моих мотивах.       В ту ночь она почти сразу ушла, перед эти сделав мне укол. Меня будто парализовало. Я стала безвольной куклой с закрытыми глазами. Не могла ни пошевелиться, ни погрузиться в сон. Извращённая пытка, которой она меня подвергла, сводила с ума. В какой-то момент, видимо, мозг устал функционировать и я наконец отключилась. А на следующую ночь всё повторилось. Только в этот раз Менди начала говорить.       Аманда Уэйс-Лоуредж родилась в странной семье. Отец, Кристофер Лоуредж, всю жизнь проработал психиатром в больнице для душевнобольных преступников. Сначала был там санитаром в студенческие годы, а, получив степень, стал врачом. И встретил там любовь всей своей жизни. Катрина Уэйс не совершала особо тяжких преступлений, кражи и несколько взломанных домов, но из-за биполярного расстройства её поместили туда. Нахождение в психушке, полной преступников, лишь усугубило её тонкое душевное равновесие. Кристофер спас её оттуда при условие, что она выйдет за него замуж.       — Ему всегда нравились рыженькие сучки. — всё с той же сладостью в голосе приговаривала Менди, рассказывая это, и гладила меня по волосам.       Катрина действительно вышла за него замуж и даже родила двоих детей. Аластера и Аманду. Всё казалось идеальным. Картинка идеальной семьи из рекламы. Муж вполне успешный врач, который через несколько лет всё же сменил место работы. Стал психиатром в реабилитационном центре для богатеньких детишек. Жена домохозяйка, которую он убедил пить лекарства от своего расстройства. И двое умных детей ангелочков. Красивый фасад с гнилью внутри. Кристофер каждый день избивал Катрину, заставляя детей верить в то, что их мать была плохой. Что она заслуживала всего, что он с ней делает. Аластер и Аманда впитывали в себя каждое его слово, взращивая в себе ненависть к собственной матери. Так продолжалось несколько лет, пока об этом не узнала сестра Катрины — Меллинда. Она забрала их всех в Лас-Вегас.       — Чёртова сука не только забрала нас у папочки, но и поменяла нам документы. Фамилия Лоуредж стала под запретом в доме. — в голосе Менди слышалось неприкрытое отвращение к своей родственнице. — Только сейчас это пошло на пользу. Быть Менди Уэйс неплохое прикрытие.       Семья Адриано действительно жила по соседству от тёти Аманды. Эти двое познакомились ещё детьми, когда Лоуреджи навещали родственницу в Вегасе. И стали общаться ближе, когда Менди переехала. Адриано знал её как малышку Менди Уэйс. Немного стеснительную, болтливую, добрую, но со своей долей жестокости. У него ушло довольно много времени для того, чтоб осознать — лишь жестокость была правдой. Дети Кристофера научились у него многому, но главное, что они усвоили — всегда нужно носить маску. Никто не должен знать правду о тебе, потому что в таком случае тобой можно манипулировать. Я слушала это и во мне просыпалась странная жалость к этой девушке, что издевается надо мной. Дети не должны расти в таких условиях. Иначе есть риск, что они превратятся вот в таких жестоких взрослых.       Менди Уэйс росла и в тайне общалась в отцом. По телефону и электронной почте. Дома ей приходилось притворятся, но вне его она становилась самой собой. Иногда Кристофер навещал детей, приезжая в Вегас. Они мечтали воссоединиться, но у Меллинды был свой козырь в рукаве — Каморра. Она никак к ним не относилась, но долгое время была любовницей отца Адриано. А потом, когда их отношениям пришёл конец, осталась добрым другом семьи. Кристофер не мог рисковать тем, что за ним начнёт охотиться мафия. Но потом Меллинда умерла от рака, что показалось всем троим невероятной удачей. Катрину упекли в психушку. А Аманда и Аластер, вернув себе фамилию отца, стали жить с ним в доме Меллинды.       Я мало понимала зачем она мне это рассказывает. Но выбора не было. Каждую ночь Менди приходила, долго говорила и затем уходила, вкалывая мне что-то. Каждая ночь была личным адом и лишь под утро на меня обрушивалась тьма. Особенно тяжело стало, когда в одну из таких ночей почти сразу после её ухода в мою палату зашёл Алессио. Я слышала его, чувствовала как он сжимает мою руку и сердце разрывалось от этого. Для него и всех моих близких оставалось загадкой почему сознание не возвращается ко мне. Они страдали и моя душа рвалась на части вместе с ними.       Аманда прояснила всё для меня лишь несколько дней спустя. Начав с того, что в один момент её отец вернулся домой со словами, что скучает по их матери. Он был пьян и большая часть его речи оставалась непонятной, но Аманда и Аластер встревожились. Они искренне ненавидели свою мать и не хотели её возвращения. Кристофер их понимал и потому стал вымещать свою тоску на девушках, что хоть чем-то отдалённо напоминали ему жену. Это устраивало детей и притупляло его желание вернуть Катрину домой.       — Тебе нужно было лишь потерпеть одну ночь. Ничего сложного, верно? — когда Менди говорила это в её глазах блестели слёзы. — Но ты решила, что он недостоин твоего внимания. Возомнила, что ты стоишь больше жизни моего отца.       — Мужчина в переулке за клубом. — ошарашенно прошептала я, когда осознание происходящего навалилось на меня. Кусочки головоломки начинали складываться в моей помутнённой голове.       — Сначала я хотела отомстить твоему светловолосому герою, но решила начать с тебя. — невозмутимо пожав плечами, продолжала Менди. — Снова стала милой соседкой Менди Уэст. Избавилась от жизни Аманды Лоуредж полностью, сделав её пропавшей без вести. И мы с Аластером начали играть с тобой.       Сообщения. Погоня. Эта авария. То, как она мучила меня и мою семью, заставляя находиться без сознания всё это время. Всё встало на свои места. Оставалось только поражаться насколько воспалённый мозг у этой девушки.       — Но до твоего блондина я тоже доберусь. Он не уйдёт безнаказанным после того, что сделал с моим братом. — Менди встала, доставая очередной шприц. Что она мне вкалывает? Сколько мой организм ещё сможет выдержать? — Этого хватит на несколько дней. Теперь, когда ты знаешь всю историю, в следующий раз ты меня увидишь чтоб умереть.       Это было что-то другое. Не то лекарство, что обычно она вкалывала мне по ночам. Больше не было ада. Не было ничего. Лишь сон, который в считанные минуты завладел моим сознанием.       Не знаю сколько прошло времени, когда я пришла в себя в следующий раз. Но это случилось раньше чем Аманда появилась в палате, что дало мне время обрести немного сил. Проснулась надежда, что она ошиблась с дозировкой и не появится сегодня. Я попыталась приподняться, но это движение сразу же выстрелило ужасной болью в рёбра и левую руку. Немного опустив взгляд, увидела гипс. Чёрт, надеюсь это не слишком серьезно, потому что я была настроена бороться за свою жизнь в случае необходимого. Пошевелила немного здоровой правой рукой. Она была слабой и пальцы плохо слушались, но это было хоть что-то. Горло всё ещё саднило и сказать что-то громче шёпота не удавалось, а, соответственно, позвать кого-то тоже. На меня накатывала паника из-за неспособности сделать хоть что-то. Но я старалась прояснить разум, который и без того был помутнён из-за лекарств. Нужно было что-то придумать. Хоть что-то.       За дверью послышались шаги и я легла прямо на кровати. Глаза не закрыла, понимая что бессмысленно притворятся, что без сознания. Хотя часть меня и хотела верить в то, что Аманда меня не тронет, решив что в себя я ещё не пришла. Это было безумием. Она появилась в палате со своей обычной хищной усмешкой. В белом халате и шапочке медицинской сестры. Выглядела как призрак из фильма ужасов про заброшенную больницу. Как только за ней закрылась дверь, Аманда достала из кармана тонкий серебряный кинжал и покрутила его в руке, рассматривая.       — Поздравляю, твоим мучениям пришёл конец, Изабелла. — практически пропела она и села на край кровати. Практически нежно погладив меня по щеке, Менди поднесла кинжал к моему горлу. — Последние слова?       — Ты — сумасшедшая сука. — прохрипела я и, собирая остаток всех сил в здоровую руку, схватила её ладонь, в которой был зажат клинок. Это была бессмысленная борьба. Лезвие не отодвинулось от моего горла ни на миллиметр, но и не придвигалось ближе. Я сдерживала её достаточно, чтоб она не убила меня. Но не достаточно, чтоб победить. Мы молча боролись, смотря друг другу в глаза. Тишину нарушил резкий хлопок двери. Она открылась так резко и быстро, что ударилась о стену. В проеме стоял Алессио. За его спиной ещё несколько человек, которых мне не удалось разглядеть.       — Отойди от неё. — прорычал он, направляясь к нам.       — Ещё один шаг и я воткну лезвие ей в горло, Фальконе. — холодно ответила Менди, пытаясь сохранить равнодушие. Но она отвлеклась и это всё, что мне было нужно. Надавив ладонью чуть сильнее, я заставила её разжать пальцы и клинок упал между нами. Мы обе медленно опустили головы, глядя на него. Одновременно потянули руки, чтоб поднять его.       — Я — дочь Маттео Виттиело, дорогуша. — прошептала я, почувствовав под пальцами холод рукоятки. — Тебе стоило подумать дважды, прежде чем приходить ко мне с клинком.       Аманда подняла взгляд на меня и попыталась забрать кинжал, но мои пальцы неожиданно крепко вцепились в него. Сквозь пелену боли, я приподнялась к ней. Мы обе тяжело задышали. Она нервно облизнула губы, явно ошарашенная тем как поменялись роли буквально за одну минуту. Моя рука с ножом поднялась к её горлу. Но рядом с нами неожиданно появился Невио. Он выхватил кинжал из моей ладони и быстрым движением воткнул его в шею Аманды.       — Ты вряд ли хочешь быть убийцей, будущая невестка. — произнёс он, стаскивая Аманду с моей кровати. За ней тянулся кровавый след, на что я предпочла не обращать внимания. — Для этого существует семья.       — Может ты положишь свои сломанные кости обратно на кровать? — спросил Алессио, подходя ко мне и заключая в короткие, но крепкие объятия. Он поцеловал меня в висок и уложил обратно. — Не могу поверить, что ты в сознание.       — Ты удивишься насколько веселые ночи у меня были здесь. — прохрипела я и сжала его руку, когда он собрался отойти. — Не уходи. Останься со мной.       — Нам с Невио надо решить пару вопросов, но я вернусь, camelina. — ответил он и ушёл, поцеловав меня в лоб.       Дальнейшие события прошли мимо меня. Врачи сказали, что мой организм нужно почистить от токсинов, которыми меня пичкала Аманда все эти дни. А ещё что мне нужен здоровый сон, потому что то, что происходило все эти дни здоровым не назовёшь. Взяв анализы и всё проверив, они дали мне снотворное, которое не должно было вступать в реакцию с веществами в моей крови. Мне поменяли палату, усилили охрану и я наконец-то спокойно уснула.       Теперь, когда мой мозг не нагружен непонятными лекарствами и Аманда не сводила меня с ума каждую ночь, я почувствовала в полной мере физическую боль. Тело всё ещё не отошло от аварии и, видимо, моя борьба с Амандой только усугубила всё. С губ сорвался долгий болезненный стон.       — Ох, ты проснулась, наконец-то! — донёсся до меня голос Авроры, полный облегчения. Она стояла в проёме двери и быстро подошла, садясь на стул рядом с кроватью. — Ты спала два дня. Но врачи сказали что это нормально, потому что твой организм был измотан токсинами.       — Эта сука мертва, я надеюсь? — вряд ли бы после такого удара в шею кто-то выжил бы, но мне требовалось подтверждение того, что моей жизни больше ничего не угрожает.       — Мертва. Все, кто были в этом замешаны, мертвы. — ответила Рора, обхватив мою ладонь своей. В её глазах появился отблеск слёз. — Ты всех нас ужасно напугала.       — Мои родители здесь? — спросила я, пытаясь прислушаться к голосам за дверью. Среди них не было знакомых.       — Они были здесь, но ушли несколько часов назад. Нино пришлось их выгонять, потому что выглядели они как зомби. Почти не спали всё это время. — сердце сжалось от этих слов. Боже, сколько же страданий всё это причинило моим близким. — Позвонить им?       — Нет, пусть отдыхают. — с грустной улыбкой ответила я и погладила Аврору по щеке здоровой рукой. — Пока мне достаточно любимой кузины.       — Ох, а я то думал, что тебе не терпится встретиться с любимым женихом. — послышался со стороны двери голос Алессио и я чуть не подскочила, но вовремя спохватилась, вспомнив о своих бедных костях. — Кошмарный видок, camelina.       — На себя посмотри, большой мальчик. — со смешком ответила я ему и он подошёл ближе. Аврора молча вышла из палаты, оставив нас наедине. Алессио сел на край кровати и мягко погладил мои волосы.       — Какое-то время я думал, что потерял тебя. — спустя несколько минут молчания заговорил он и обхватил мою ладонь, переплетая наши пальцы. — Никогда так больше не делай.       — Не то что бы это была моя вина, Алессио. — закатив глаза, сказала я. — Но постараюсь больше не встревать в неприятности.       — Или я запру тебя в спальне как только мы поженимся. Возможно, это единственный выход. — с усмешкой произнес он и наклонился, оставляя поцелуй на кончике моего носа. — Так что постарайся не доводить до этого.       — Запрись в этой спальне вместе со мной, большой мальчик. — прошептала я, чуть крепче сжимая его ладонь.       ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ.       Шаг. Ещё один.       Сердце гулко бьется, будто пытаясь выпрыгнуть из груди. Пальцы, что были спрятаны под белыми атласными перчатками, слегка дрожали. Вокруг играла музыка и сквозь неё слышались голоса людей. Редкие фразы, что доносились до меня, нервировали ещё больше. Они разговаривали, обсуждая либо нас, либо сумасшедшие события двухмесячной давности. Левую руку уколола боль от воспоминаний. Она срослась, так что, думаю, боль была фантомной. Я медленно выдохнула, стараясь абстрагироваться от голосов. Это всё не важно. Давно привыкла к шёпоту за спиной, но последнее время его стало больше.       Ещё шаг.       Передо мной раскрываются массивные двери. Моя рука крепко обхватывает предплечье отца, стоящего рядом. А глаза не могут оторвать от того, кто ждёт впереди.       Голоса стихли. Музыка в мгновение ока сменила темп, становясь более медленной. Глаза нескольких десятков людей устремились на меня.       Нервно поправила подол платья и глубоко вздохнула, приводя мысли в порядок.       И ещё один шаг.       Шаг в новую жизнь.