Turn it up now

Целых два года прошло, а ты ещё помнишь его. Его, Чхве Сын Хёна, который, словно привидение, раз за разом возвращается к тебе в твоих снах. Ты уже отошла от того возраста, когда любить можно беззаветно и глупо, и прекрасно всё осознаёшь и понимаешь. Если прислушаться к себе, ты можешь заметить, что совсем не хочешь встречать Сын Хёна. Да, осталась некоторая симпатия, возможно, привязанность, но она становится всё глуше и глуше с каждым днём, проведённым здесь, в Нью-Йорке. Ты и сама знаешь, что нет ничего прекрасного в том, чтобы терзать себя воспоминаниями, поэтому честно стараешься не думать о нём. Пытаешься забыть, и даже весьма успешно. Первые недели в Америке стали для тебя настоящим кошмаром. Нет, на работе всё было просто замечательно, да и друзья у тебя появились… Но почему-то каждую ночь ты зарывалась в подушку и плакала от нахлынувшего одиночества. Всем людям, с которыми тебе, так или иначе, приходилось общаться, не могли заполнить твою душу. Как ни странно, в Корее у тебя был всего один человек, с которым ты по-настоящему общалась. Здесь же у тебя десятки подруг, и поклонники в избытке, только вот ни один из этих людей не может заменить тебе Чхве Сын Хёна. Ты стараешься изо всех сил найти того, кто помог бы тебе выкарабкаться из прошлой жизни под названием «Эпоха ТиОуПи», пусть это будет и очередная безответная любовь. Лишь бы не было так одиноко… Да, ты действительно изменилась за эти два года. Нет больше «просто И Лин», есть лишь недосягаемая и прекрасная Сон Натали, в которую ты превратилась. Ты стала старше, красивее, сменила имидж… Теперь тебя даже мать родная не узнает, особенно учитывая, что она не больно-то в тебя и вглядывалась. Теперь ты – радикальная брюнетка плюс невероятного цвета мелирование. Ты похудела, больше не носишь бесформенную одежду, и не слезаешь с любимых шпилек. Но, не смотря на все внешние изменения, ты осталась такой же талантливой художницей и открытым человеком. Только вот теперь ты сто раз подумаешь, прежде чем открывать душу кому-либо. Потому что чревато. Вообще, И Лин-дизайнер стала просто мега-звездой. Тебе даже пришлось перейти на имя Натали, потому что «И Лин» звучало слишком непривычно для твоих многочисленных заказчиков. Та студия, в которой ты работаешь, внезапно стала одной из самых популярных, а ты – самым востребованным дизайнером. Твой начальник иногда шутит, что именно ты принесла удачу студии «GingerySt». Твоё основное направление – интерьеры, но ты без проблем подрабатываешь рисованием и моделированием. Вообще, в творческом плане тебя устраивает абсолютно ВСЁ. Ты сейчас рисуешь в три раза больше, чем в Корее – настолько чаще тебя посещает муза. У тебя на полке лежат несколько толстенных папок, и одна из них целиком и полностью посвящена твоей странной корейской модели – тому самому незнакомому парню. Что самое интересное, мальчишку, случайно выцепленному тобой из толпы, ты с каждым разом вспоминаешь всё лучше и лучше. Где же ты его встретила?... Ах да, кажется, это было в магазине, когда ты покупала себе кеды. Милый, расфуфыренный парнишка чуть постарше тебя, а может, твой ровесник… Нарочно растрёпанные волосы, тёплая улыбка и задорный взгляд – вот что привлекло тебя в нём. Наверное, пялиться так на людей неприлично, но ты без всякой задней мысли уставилась на милашку и сидела так минут пять, пока не запомнила его до последней ямочки на подбородке. Вот такая у художника жизнь – иногда музой может стать совершенно посторонний человек. Смеёшься, когда представляешь лицо того парня, если бы он узнал, как часто его рисуют. Принял бы тебя за какого-то маньяка. Хотя, почему «бы»? В вашу единственную встречу он тоже выглядел весьма и весьма удивлённым – смотрят тут всякие. Но тебе было совершенно фиолетово на его мнение – нужно было срочно зарисовать очередную манию. Именно поэтому ты сломя голову выскочила из магазина, оставив там и кеды своей мечты, и обескураженного парня, и кинулась домой – выплёскивать на бумагу внезапно нахлынувшее вдохновение. Усмехаешься, вспоминая события более чем двухлетней давности, а потом сердце снова жалобно щемит. Ты уверенным движением поднятия среднего пальца вверх прогоняешь от себя мысли о своём единственном и неповторимом оппе, и садишься за работу. Сейчас ты работаешь над проектом особняка известного корейского актёра, который вдруг решил пожить в Америке. Пожалуй, господин Ли Сын Ван – единственный, кто называет тебя «И Лин» - по старинке. Как бы ты не обожала свой «сценический» псевдоним, корейское имечко устраивает больше. Твой заказчик хотел, чтобы всё было выполнено в традиционном азиатском стиле, но со вкусом. Ты утвердительно кивнула и принялась за дело, удивительно быстро продумав всё вплоть до деталей. Клиент, весёлый улыбчивый ачжосси лет сорока пяти, остался вполне доволен результатом, но приказал переделать несколько комнат и немного изменить планировку постройки. Вот и получилось, что свободное время ты тратишь на его проект, вместо того, чтобы рисовать портреты или просто смотреть телевизор. Телефон зазвонил в тот момент, когда ты, зажав в зубах гелевую ручку, чертила очередную линию. Чертыхнувшись про себя, выплёвываешь канцелярию и ползёшь к мобильнику, стараясь не опрокинуть на ватман банку с водой, которую ты некстати оставила в столь шатком положении – больше половины дна находилось не на столике, а, собственно говоря, висело в воздухе. Удивляешься, как это банка ещё не упала и не залила твой ватман. Бэт, твоя овчарка, просыпается и злобно рычит. Бедная собачка, с такой вечно занятой хозяйкой она спит ничтожно мало. Возможно, поэтому она выросла невозможной соней. - Алло? – говоришь, не смущаясь, озлобленно, так как не любишь болтать во время работы. - Мисс Натали Сон? – голос знакомый, вот только ты никак не припомнишь, кто же из твоих коллег стал намедни самоубийцей. Все твои приятели уже выучили назубок график твоей работы – время, когда тебе звонить категорически запрещено. - Да. С кем имею честь разговаривать? – рявкаешь, наблюдая за злосчастной шатающейся банкой. - Вас беспокоит господин Чхве Ын Ван, - продолжает знакомый голос. – Мы с вами встречались, когда Вы работали в Сеуле. Возможно, вы помните вашего первого заказчика, но… Тогда вы были ещё очень молоды. - Ну-ка, подождите, - взволнованно хмуришь брови, нащупывая в голове нужную информацию. – Я, кажется, оформляла вам загородный дом, правильно? - Феноменальная память, - так же спокойно и тягуче ответил мсье Ын Ван. – Возможно, вы удивитесь, что я вам звоню, однако… Я представляю дизайнерское объединение «Сэкрэйл» в Корее, вы слышали о таком? Это заявление заставляет тебя подпрыгнуть от удивления. Ещё бы ты не знала это объединение! Это же монстр дизайнерской индустрии, огромное влияние, сотрудничества с самыми известными корпорациями… Интересно, почему Чхве Ын Ван всё ещё говорит на английском? - Да, я слышала, - говоришь осторожно, стараясь не показать своего удивления. Что может связывать тебя с «Сэкрэйл»? – Что-то случилось? - Я поздравляю вас, мисс Натали. С этого дня вы – действительный главный дизайнер корпорации «Сэкрэйл» в Сеуле. Никакие возражения не принимаются. С вашим теперешним работодателем я договорился, как только вы завершите свои последние проекты, милости просим в Корею, – чуть повысив голос, пояснил собеседник. – Вам всё сообщат. Приятного дня. Короткие гудки. Ты медленно ощущаешь, как твоя челюсть оказывается всё ближе и ближе к полу. Запоздалые «возражения» возникают в мозгу… Тебя устраивает твоя работа. Устраивает быть известной не так уж чтобы слишком, но довольно для постоянной работы. Устраивает в-с-ё. Особенно – максимальное расстояние до Сеула и мистера Сын Хёна, при воспоминаниях о котором хочется спрыгнуть с крыши одиннадцатиэтажки. Но с другой стороны… Да фиг с ним, с оппой, ты же всегда мечтала работать в «Сэкрэйл»! Это же практически рай, да и вероятность встречи с Чхве Сын Хёном равна каким-то сотым процента. Решено. Чувства не должны повелевать твоей жизнью, и ты прекрасно это понимаешь. Боль от безразличия – где её нет. И здесь, в Америке, ты реально скучаешь. Мало кто не любит свою родину, и ты – не из их числа. Вот и при воспоминаниях о столице родной страны тебя накрывает меланхолия – хочется собрать вещи и улететь сразу же. Но ты понимаешь ещё одну вещь: ты не хочешь больше страдать. Поэтому И Лин больше нет. И Лин умерла. Есть только Натали – другая девушка. Другая жизнь. Другой человек. Стоишь, напоследок разглядывая вид из огромного окна аэропорта, точнее, стеклянной стены. Вынимаешь из сумочки зеркало и разглядываешь своё отражение. Да, ты действительно другая. Конечно, ты всегда была хорошенькой – но именно за два года в Америке ты расцвела. Тебя практически не узнать – пирсинг, другой цвет волос… Да у тебя даже голос изменился! Тебя называют «красавицей», что не может не сказаться на самооценке. И отношения с мужским полом тоже стали налаживаться – нет, ты ни с кем не встречаешься, но в любви тебе признаются даже слишком часто. Цветные линзы на глазах и немного косметики – вот и всё. И никакого шанса быть узнанной, разве что по рисункам можно понять, что это – И Лин. Вздыхаешь, тянешь Бэт за поводок и подхватываешь чемодан. Собака недовольно фырчит, и ты усмехаешься. Это – единственное живое существо, которое понимает тебя на этой земле. И ещё Бэт жутко ленивая. Проходишь к стойке регистрации, выполняешь все нужные процедуры и вот вы с Бэт уже сидите в зале ожидания и поедаете мороженое: ты – шоколадное, овчарка – своё любимое ванильное. От скуки разглядываешь пассажиров, и тут… - Бэт, Бэт, смотри, это он! – кричишь чуть ли не на всё помещение. Вообще, Бэт – универсальное животное, говорящее, а точнее, понимающее сразу и на корейском, и на английском. Сейчас ты кричишь на английском, надеясь, что адресат столь восторженных излияний не поймёт смысла. Тем не менее, паренёк, который совсем не изменился со времени вашей последней встречи разворачивается и удивлённо пялится на твою счастливую мордашку, в то время как Бэт утыкается носом в твою руку, как бы стыдясь поведения хозяйки. Да тебе и самой уже стыдно, потому что ты очень сильно напугала свою музу. Догадываешься об этом, так как его глаза расширились, и лицо приняло какое-то чересчур странное выражение. Так и замерли вдвоём, уставившись друг на друга. Наконец не выдерживаешь и отводишь глаза, чтобы парень не принял тебя за сумасшедшую окончательно. Он тоже перестал на тебя пялиться, просто махнул паре охранников, которых ты не заметила, и ушёл из твоего поля зрения. Что за мода у всех этих корейцев – ходить с охраной? Ты летишь первым классом (на этом настояла принимающая сторона) и тоже со своим отнюдь не обычным имиджем и громадной овчаркой привлекаешь внимание. А точнее, на тебя уже конкретно пялится половина аэропорта. Но ты, как всегда в таких случаях, включаешь режим «фиолетово» и вставляешь наушники, любезно отдав недоеденное мороженое Бэт. Наконец, объявляют посадку, и ты гордо, взяв поводок Бэт, шествуешь по направлению к нужному выходу. Вообще-то, очень редко разрешают брать в салон собак, а точнее, это запрещено. Но единственным твоим условием было – Бэт в салон… Здесь надо поподробнее рассказать, кем же ты таким важным являлась, что ставила условия самим «Сэкрэйл»-ам. Дело в том, что в твои работы влюбился какой-то их очень и очень высокопоставленный клиент, и не желал видеть на разработке дизайна никого другого. Вот и пришлось важным дяденькам, скрежеща зубами и скрепя сердце, разыскивать какую-то малоизвестную Сон Натали, да ещё и выполнять её условия. Первым делом, решила ты, поблагодаришь твоего благодетеля за столь щедрый подарок. Ну и, естественно, очень и очень постараешься его не разочаровать. Вот вы с псиной устраиваетесь в самолёте. Ты достаёшь альбом и карандаши, вечно сонная Бэт устраивается на соседнем кресле и закрывает глаза. Мимо тебя проходят ещё какие-то люди, но тебе всё равно. Ты рисуешь того самого парня, и на других пассажиров обращать внимания нет смысла. Или… - Эй, девушка, классно рисуете! – ох, давненько ты не слышала родного корейского. Господин Ын Ван хоть и обращается к тебе «И Лин», но тоже говорит только на английском. Поднимаешь глаза и натыкаешься взглядом на того самого паренька, которого ты ещё секунду назад так старательно изображала. - Спасибо, стараюсь. – Стараешься не выглядеть удивлённой, а просто исподтишка рассматриваешь собеседника. Вот в первый раз у тебя так. Просто какой-то незнакомый человек, а тебя, точнее, твою изображающую способность, так и тянет к этому парню. Он ведь далеко не идеально красив, да и мальчиков с такой внешностью – хоть пруд пруди. Но в этом экземпляре… Что-то в нём есть. Какое-то неуловимое обаяние, или харизма, что ли… - Это ведь я? – парень указывает на альбом. – Очень похож. А знаешь, я ведь тебя уже видел до сегодняшнего дня. Такое заявление заставляет тебя изумлённо приподнять брови. Неужели он помнит тот день? - Я тоже тебя видела. Хочешь, напомню? - Нет-нет, я вспомнил! – парень по-детски подпрыгивает, разве что в ладоши не хлопает. – Около двух лет назад, в магазине Converse! Правильно? - Д-да, - немного заикаешься. Во-первых, ты тоже хочешь себе такую зрительную память. А во-вторых, как он тебя узнал? - Ты мне как-то сразу запомнилась, - восторженно продолжает он. – У тебя глаза какие-то… Необычные. Сейчас ты, конечно, изменилась, а вот взгляд, несмотря на линзы, тот же самый. - Ва-а-у, - просто не знаешь, что ещё сказать. Ну и обаяшка же он! - Кстати, давай знакомиться, - и «обаяшка» протягивает тебе руку, хотя два крепких парня в костюмах позади него начинают нервничать. – Тебя как зовут? - Сон Натали, - решаешь не отходить от псевдонима. – А ты у нас кто? - Сын Хён. Ли Сын Хён. Первая часть его высказывания заставляет тебя закашляться. Ну зачем было судьбе портить твоё знакомство с этим человеком? Корейских имён – дофига и больше, почему этого милого мальчишку зовут Сын Хён? Видимо, он замечает твоё исказившееся лицо, и сразу переводит разговор: - А почему ты рисуешь меня? - Понимаешь, Сын Хён, - тянешь, как бы привыкая к имени парня. – У нас, художников, свои причуды. Иногда мы встречаем людей, которые… Ну как бы цепляют. Даже если они незнакомцы. Просто хочется их рисовать. И это не из-за каких-то великолепных внешних данных… У каждого своё. - Ясно, - говорит Сын Хён, хотя совершенно понятно, что он ничего не извлёк из твоего объяснения, и тут же нагибается к тебе. – Научи меня так же рисовать! - Ого! – удивлённо хмыкаешь. Твой новый знакомец явно решил узнать тебя поближе. Ну что же, ты ничего не имеешь против, к тому же Ли Сын Хён молодой, симпатичный и не обделён обаянием, что тебе определённо нравится. – И с чего ты хочешь начать? - Я неплохо рисую, - задумывается парень. – Но до твоего уровня мне, как хёну до балерины. - Хёну? – переспрашиваешь, желая показать интерес. - Да, это мой коллега, - видимо, ему неприятна эта тема, и ты это понимаешь. – Я хочу научиться рисовать портреты. Но у меня кое-что не получается… - И что же? - Нос, - сконфуженно признаётся Сын Хён, а ты начинаешь хихикать, ибо парень выглядит чуть ли не виноватым. - У нас, - глядишь на часы, - четырнадцать часов времени. Будем учиться? Паренёк довольно кивает, а ты удивляешься самой себе. Раньше ты была далеко не сторонницей случайных знакомств – вообще редко знакомилась с кем-либо. Но от него исходит что-то доброе, то, что привлекает тебя. Тебе интересно, чем ты его зацепила, ведь парень явно не бедный, раз позволяет себе охрану и дорогущий перелёт в бизнес-классе. Последующие три часа вы провели весьма и весьма увлекательно. Сын Хён и вправду здорово рисовал, и тебе с твоим многолетним стажем не приходилось снисходительно начинать с азов. Потом он внезапно заявил, что хотел бы когда-нибудь нарисовать тебя, и, ничего не объясняя, ушёл. Ты удивилась, но парень на ходу прокричал, что у него есть важные и неотложные дела, и пришлось довольствоваться таким объяснением. … - Сон Натали, правильно? – немолодая женщина, широко улыбаясь, подходит к тебе. Явно не ожидалось, что тебя будут встречать возле отеля. - Д-да, - заикаясь, отвечаешь, в уме прокручивая варианты, как тебя узнали. Дали тётеньке наводку а-ля «брюнетка с зелёно-розовым мелированием, тёмными очками, шорты-блузка-шпильки и руки изрисованы непонятно чем»? - Замечательно, - отвечает аджумма, весьма недвусмысленно разглядывая тебя. – «Сэкрэйл Корпорэйшн» хочет удостовериться, что Вы хорошо устроились и осведомлены в плане работы. К сожалению, мы не могли предоставить вам отель лучше, этот не так хорош, как необходимо… Ты оглядываешь возвышающуюся рядом тридцатиэтажную громадину. Куда уж лучше? Иллюминация, множество кафе под открытым небом, немыслимой красоты фонтаны… Да уж, «Сэкрэйл» умеет завоёвывать. Интересно, какой отель они считают «хорошим, как необходимо»? -… Но надеемся, вы не обратите на это сильного внимания. Уже через неделю, - тётенька приторно улыбнулась. – Корпорация предоставит вам квартиру. Прошу за мной. Аджумма, точнее, аджумонни, величаво идёт вперёд, а ты за ней, ведя Бэт на поводке. Двое охранников с твоим небольшим чемоданом двигаются следом, постоянно говоря что-то в рации. Наконец, ты и твоя сопровождающая заходите в люксовый номер на семнадцатом этаже. Ты в очередной раз удивляешься тому пафосу, который так любит «Сэкрэйл». Уровень работы у них на высшем уровне, равно как и исполнение заказов, но ты не одобряешь, когда люди кичатся своими деньгами. Ты бы обошлась и перелётом в среднем классе, и стандартным небольшим отелем. Но, с другой стороны, это всё – для тебя. И это всё – бесплатно! Пока бесплатно. Хотя ты уже представляешь масштаб того, сколько тебе придётся отрабатывать всё это. Но, как говорила Скарлетт О`Хара, ты подумаешь об этом завтра. Тётенька вручает тебе график работы, листок с адресами и телефонами, какую-то супермегазащищённую ключ-карту для входа в офис, желает удачи и тихо-мирно отваливает из отеля. Спокойной ночи…