Child of Darkness (II)

      — Здесь ошибка.       — Не вижу.       — У тебя руна кривая в верхней части круга.       — Да нет… вроде, — скрежет пера по пергаменту. — Хм. Ничего не поменялось. Круг все еще не работает.       Раздается тяжелый вздох.       — Конечно, он и не будет работать с такими-то кривыми контурами!       — Панси, я тебе сейчас волосы повыдергиваю…       Гарри зевает, запрокинув голову. Он развалился на траве во внутреннем дворе Хогвартса, скрывшись в тени, отбрасываемой на землю раскидистой кроной дуба. Здесь же устроились и Теодор с Панси, которые тренировали начертание защитных заклинаний — и у Тео, судя по всему, были с этим определенные проблемы, — а еще Гермиона, с интересом наблюдающая за занятиями чистокровных волшебников. Девочка то и дело задавала вопросы, на которые Панси, ворча, отвечала через раз — Гарри казалось, что ее раздражает любознательность Грэйнджер, но он не был в этом уверен, раз слизеринка еще не прогнала магглорожденную куда подальше.       — Я точно возьму Древние Руны на третьем курсе, — восхищенно выдыхает Гермиона, горящими глазами глядя на то, как Теодор, ворча, переделывает рунический круг, который должен был работать как защитная формация для небольших емкостей вроде шкатулок и сундуков.       — На Древних Рунах не учат рисовать круги для заклинаний, — ворчит Панси, поправляя свой чертеж. — Это — Ритуалистика, а она не преподается в Хогвартсе последнюю сотню лет.       Гермиона недоуменно моргнула.       — Что? Почему?       — Считается, что формации — это слишком громоздко, а, следовательно, непрактично, — брезгливо кривится Паркинсон. — Однако глупцы, которые распространяют подобное мнение, забывают, что формации гораздо прочнее и стабильнее защитных заклинаний. То же Министерство буквально стоит на огромных магических формациях, созданных еще черт знает сколько лет назад. И именно они делают это место таким неприступным и опасным для всех, кто пришел туда с дурными намерениями.       Развалившийся на траве Гарри приоткрывает один глаз, прислушиваясь. Сожженый им дневник тоже был защищен одной или двумя небольшими формациями, нанесенными при помощи рун прямо на обложку. По сути, это были все те же заклинания — однако в письменном виде. В таком формате они действительно становились более стабильными и крепкими, так что разрушить их так же просто, как чары, более не представлялось возможным.       Гарри повезло, что во времена своей учебы его мать интересовалась Ритуалистикой. Пара учебников по этой дисциплине находилась в числе тех книг, что Петунья отдала ему после обращения. Это был исключительно полезный опыт, который позволил Поттеру прочувствовать всю практическую полезность рун — так что он, как и Гермиона, собирался взять в качестве факультативной дисциплины на третьем курсе Древние Руны.       — Можешь показать мне, как делать формации? — попросила Гермиона, смотря на чертеж Панси голодными глазами.       — Библиотека Хогвартса тебе в помощь, Грэйнджер, если есть большое желание, — не долго думая, отморозилась Паркинсон. — Ты совершенно ничего не знаешь ни о Ритуалистике, ни о рунах, а я в учителя не нанималась. Так что вперед и с песней — навстречу самообразованию.       — Пэнс, — укоризненно посмотрел на Панси все еще пыхтящий над своим чертежом Тео, оторвав на миг взгляд от пергамента и перестав скрежетать пером.       — Что? — вскинула подбородок Паркинсон, сложив руки на груди. — Ты здесь альтруист, а не я, Теодор. И не смотри на меня так — не проймет!       Гермиона заметно стушевалась, однако в ее взгляде Гарри видел мрачную решительность. Невозмутимо перевернувшись на бок, Поттер уставился на сочную зеленую траву и на снующих туда-сюда по двору студентов. Шел большой перерыв — Гарри, Панси, Теодор и увязавшаяся за ними Гермиона захватили легкий перекус из Большого Зала и решили отдохнуть на свежем воздухе. Нотт и Паркинсон практиковались в начертании чистых защитных формаций (они изучали их в течение лета на дому) и начинали понемногу захватывать более сложные структуры вроде защитных формаций с элементами атакующих заклинаний. Обычно Гарри присоединялся к ним, однако сегодня с ними была Гермиона, так что он предпочел не светить своей эрудицией. А то еще Грэйнджер пристанет уже к нему с просьбами об уроках…       Да и пусть как можно меньше лишней информации утекает на сторону. В будущем будет меньше проблем.       — Почему ты не присоединяешься к нам, Гарри? — в который раз за последние десять минут укоризненно дернула его Гермиона. Она считала Поттера кем-то вроде коллеги — видимо, из-за того, что он на втором курсе стал гораздо больше времени уделять учебе. Она, разумеется, не знала о том, что так же много Гарри изучал и на первом курсе, просто не показывал этого перед всеми.       Не отрываясь от созерцания залитого солнцем внутреннего двора, Гарри равнодушно уронил:       — Не интересно.       Благодаря практике еще до Хогвартса, Поттер очень поднаторел в создании простеньких защитных формаций. В защиту своего дневника он даже умудрился вплести пару проклятий — причем эти проклятия действительно работали; в свое время Гарри протестировал их на Дадли. Так что практиковаться сейчас вместе с Панси и Теодором он не видел совершенно никакого смысла.       Помнится, когда Паркинсон узнала, что он довольно неплохо разбирается в Ритуалистике и хорошо оперирует рунами — потому что успел наделать за время самостоятельного обучения столько ошибок, что любой бы на его месте давно опустил бы руки и плюнул бы на это дело, — то заставила его помогать им с Теодором в освоении материала. Никто из них даже не попытался задать Поттеру вопрос о том, откуда он все это знает; Панси просто пообещала ему помочь с зельеварением, если возникнет такая необходимость, а Тео со смущенной улыбкой предложил Гарри обратиться к нему за помощью, если у него возникнут сложности с каким-то материалом «для самостоятельного изучения» — может быть, ему тоже удастся помочь.       Похожая схема работала между Гарри, Теодором и Драко на первом курсе. Теперь же Драко заменяла Паркинсон.       Гарри не хотел испытывать по этому поводу досаду и раздражение. Но испытывал. Хоть сейчас даже Гермиона проводила с ним гораздо больше времени, чем на первом курсе, ни она, ни Паркинсон, ни даже Нотт не могли заменить Малфоя.       Не тот материал, не тот характер, не то все. В том числе кровь.       — Что у нас после перерыва? — наконец домучив свой многострадальный чертеж, поинтересовался Теодор. Вид у него был крайне усталый.       Гермиона, последние несколько минут погруженная в чтение какой-то книги, засуетилась и вытащила из сумки расписание.       — Защита от Темных Искусств, — отрапортовала она, критически оглядев ведомость. — Потом Трансфигурация и все.       — Это что, сердечки рядом с уроками Локонса?.. — почти в праведном ужасе осведомилась Панси и оттянула край расписания Гермионы, брезгливо прихватив его кончиками пальцев за угол.       Гарри аж приподнялся на локтях от такой новости, уставившись на когтевранку. Та же тем временем вырвала ведомость из пальцев Паркинсон и сунула ее обратно в сумку, залившись краской.       — Мерлин Всемогущий, Грэйнджер, ну ты серьезно?! — воскликнула Панси, оправившись от первого шока и буквально вспыхнув от возмущения.       — А что в этом такого?.. — растерялась Гермиона, убирая свою сумку подальше от пылающего взгляда слизеринки.       — Он же имбецил! — напустилась на нее Паркинсон, использовав словечко, подцепленное ею у Поттера — именно так, по-маггловски грубо, называл нового профессора ЗОТИ исключительно он. — А ты… А ты..! Аргх, я даже не знаю, как это назвать!       — Профессор Локонс — профессионал своего дела, настоящий герой! — возмутилась Гермиона, вскинувшись. Глаза у нее загорелись так ярко, что Гарри невольно поежился. — И уроки он проводит хорошо!       — «Хорошо»?! — съязвила Паркинсон. — Хорошо у него получается только выставлять себя посмешищем и подвергать студентов опасности! В прошлый раз он сначала дал огромную самостоятельную работу, которая была целиком о нем самом и состояла при этом более чем из пятидесяти вопросов, следом выпустил стаю корнуэльских пикси, а после забыл заклинание, которое их усмиряет!       — Он не забывал заклинание! — огрызнулась Гермиона, сложив руки на груди. — Профессор Локонс просто хотел погрузить нас в реальную жизненную обстановку!       — Ах, так он именно поэтому вылетел за дверь первее всех, когда пикси начали крушить кабинет?!       — Это был просто небольшой тест для нас, ничего страшного не произошло!       — Одного из гриффиндорцев эти маленькие летающие гады подсадили на люстру, а потом эта самая люстра рухнула на пол! По-твоему, это и есть «ничего страшного не произошло»?! Да Локонса за это нужно тряпками драными из Хогвартса гнать, он некомпетентен как преподаватель!       Теодор и Гарри переглянулись — вмешиваться в столь ярую ссору никто из них желанием не горел. Вместо этого слизеринцы начали быстро и тихо собираться.       По вторникам на ЗОТИ сгоняли все четыре факультета, и никто ума не мог приложить, к чему была такая политика тех преподавателей, которые составляли расписание. Сплочение духа? Что ж, в таком случае политика работала крайне отвратно. Факультеты как не ладили в большинстве своем между собой, так и продолжали не ладить, на уроках ЗОТИ их объединяло разве что две вещи — безумная любовь к Локонсу одной части студентов и ненависть к нему другой.       Вдруг слизеринцев прервала яркая трескочущая вспышка. Гарри вздрогнул и обернулся — чуть в стороне от него стоял маленький щуплый мальчик со светлыми кучерявыми волосами. Мальчик, одетый в форму Гриффиндора, держал в руках обычный маггловский полароид, на который только что сделал снимок, и смотрел на Гарри широко распахнутыми глазами, будто завороженный. И пусть для того, чтобы сделать фотографию исподтишка, мальчику наглости хватило, но нахмуренного взгляда Поттера он выдержать не смог.       Залившись краской, ребенок смущенно залепетал, хватая влажными пальцами вылезающий снимок:       — Н-не сердись, Гарри! Меня зовут Колин Криви, я первокурсник с Гриффиндора…       Колин произнес это на одном дыхании, нерешительно шагнув вперед и протянув фотографию Гарри. Лицо у него было пунцовое, а карие глаза преисполнились сожалением.       — Извини, я правда хотел сначала спросить, прежде чем сфотографировать, но не удержался — был такой яркий момент!.. Потому, пожалуйста, возьми эту фотографию себе, в качестве извинений…       Настороженный, Гарри взял протянутый снимок кончиками пальцев и хорошенько его встряхнул. Поднеся карточку к лицу, Поттер внимательно всмотрелся в запечатленный момент: на фотографии Панси и Гермиона орали друг на друга и тыкали пальцами, пока Теодор и сам Гарри под шумок собирали вещи, чтобы незаметно ретироваться в сторону кабинета.       Нотт с интересом заглянул Поттеру через плечо. Гарри молча протянул ему карточку и вернул внимание переминающемуся с ноги на ногу Колину.       — Говоришь, хотел сначала спросить, прежде чем фотографировать? Зачем тебе мои фото?       Криви вскинулся, глаза его заблестели.       — Видишь ли, Гарри, я все о тебе знаю. Мне столько о тебе рассказывали: как Тот-Кого-Нельзя-Называть хотел тебя убить, как ты чудесно спасся, а он навсегда исчез, и все такое… Что у тебя на лбу есть метка, похожая на молнию, — восторженный взгляд гриффиндорца задержался на лбу Гарри. — Конечно, на Гриффиндоре тебя не очень сильно любят из-за того, что ты учишься на Слизерине, но я думаю, что это не важно!       Гарри моргнул, склонив голову набок. Сущий ребенок, простой и честный. Очень скоро все эти черты выжжет в нем большинство в лице Финнигана, Уизли, Джонсон и прочих.       Колин тем временем продолжал возбужденно лепетать:       — Я первый волшебник в нашей семье! Мой папа простой молочник, и он даже сейчас не верит в магию, потому я хочу сделать много-много разных фотографий и послать ему! К тому же, один мальчик, другой первокурсник, сказал, что если проявить пленку в особом растворе, то фотографии будут двигаться! — гриффиндорец счастливо вздохнул. — Как здесь замечательно! Дома со мной происходило столько странных вещей, а я и не знал, что это — магия. Но потом я получил письмо из Хогвартса и все понял. В общем…       Криви стушевался и смущенно посмотрел на Гарри снизу вверх, крутя в руках полароид.       — …Я бы хотел сделать и твою фотографию, чтобы послать ее отцу! Твой друг не мог бы сфотографировать меня вместе с тобой, чтобы мы стояли рядом? А ты мог бы подписать фото?       Гарри немного опешил от такого количества вопросов. Чуть пораскинув мозгами, он тяжело вздохнул и наклонился к Колину, который был немного ниже его, так, чтобы их лица были на одном уровне.       — Слушай, Колин, — начал Поттер, упершись ладонями в колени. — Я ценю твое предложение, но сам подумай — как моя фотография поможет твоему отцу поверить в то, что магия существует? Я ведь выгляжу как обычный человек, у меня нет ни рогов, ни ушей, ни хвоста. Почему бы тебе не заглянуть к Хагриду? Ты наверняка уже видел его — это тот большой и добрый человек с косматой бородой, который встречал вас на перроне в день приезда. Он живет в хижине недалеко от Хогвартса и очень любит различных волшебных зверей. Он знаком с одним из кентавров, живущих в Запретном лесу, так что, может, если ты попросишь его, он устроит вам встречу.       Гарри внимательно посмотрел Колину в глаза и мягким голосом произнес:       — Не думаешь, что двигающиеся фотографии волшебных существ впечатлят твоего отца гораздо сильнее, чем фотографии обычного человека вроде меня, м? Как думаешь, Колин?       Колин моргнул, а потом неуверенно закусил губу.       — Ну… я… а… а Хагрид правда поможет?..       Гарри улыбнулся и кивнул.       — Поможет. Ты скажи ему, что тебе нужны фотографии для собственного исследования, и попроси рассказать тебе что-нибудь интересное про существ, живущих в Запретном лесу. Хагрид будет рад гостю вроде тебя, я уверен!       Колин, кажется, все еще колебался, однако по загоревшимся интересом карим глазам Гарри понял — идея фотографировать волшебных существ очень даже нравилась маленькому гриффиндорцу.       — Ладно! — наконец решительно кивнул сам себе Криви. — Спасибо тебе большое, Гарри! Я бы сам никогда не догадался!       — Беги на урок, — хмыкнул в ответ Поттер, выпрямляясь.       Колин посеменил к выходу с двора, но на полпути оглянулся и крикнул:       — А ты правда хороший, Гарри! Мне говорили, что плохой, но я не верил!       С этими словами Колин развернулся и исчез в глубине коридоров Хогвартса. Гарри проводил его взглядом, а потом задумчиво ухмыльнулся.       — Хочешь заронить в львятнике семена сомнений в их корпоративной политике и используешь для этого неразумных магглорожденных детишек? — с сарказмом в голосе осведомляется Панси, которая уже успела собрать свою сумку и подготовиться к уходу. — Какой коварный парень этот ваш Золотой Мальчик, герой всея Магической Британии!       — Брось, Пэнс, — укоризненно глянул на нее Теодор, протягивая фотографию Гермионе, — он был искренен.       — Я тоже так думаю! — вскинув подбородок и с вызовом глянув на Паркинсон, поддержала Нотта Грэйнджер, принявшись с интересом разглядывать фото. — А правда, неплохо вышло! Самое то для того, чтобы оставить на память!       — Искренен?.. — усмехнулась им Панси, деловито поправив волосы и глянув на Гарри. Тот ухмыльнулся ей в тон и подмигнул. — Помилуй нас Великая Мать и силы Тьмы, если это нынче называется искренностью.       Они двинулись в сторону аудитории, в которой обычно проходили уроки ЗОТИ. Раньше хозяином этого помещения был Квиррелл, но теперь там всем заправлял Локонс. В углу кабинета стоял большой, просто огромный портрет Златопуста в золотой рельефной раме. Мужчина на картине позировал, опираясь на белоснежную стойку в форме колонны, на которой стояла наполненная цветами ваза, то и дело одергивал золотистую челку и подмигивал то одному, то другому студенту, имевшему неосторожность кинуть в его сторону взгляд.       Гарри, Панси и Теодор уселись в конце аудитории, обложившись книгами так, чтобы даже их макушек из-за них не было видно. Поттер пронаблюдал, как кабинет наполняется студентами с других факультетов. Гермиона ушла к когтевранцам, занявшим один из центральных рядов между Слизерином и Хаффлпаффом, а вот Гриффиндор оккупировал ряд на другом конце аудитории от факультета Гарри. Прищурившись, юный вампир нашел взглядом трех особенно сильно интересующих его гриффиндорцев — Симуса Финнигана, Дина Томаса и Рона Уизли, которые уже успели доставить ему кучу проблем на первом курсе. Магглорожденные что-то активно обсуждали, то и дело разражаясь неприлично громким хохотом, а вот Рон плелся за ними следом и особого участия в разговоре не принимал. Лицо у него было странно изможденным, с сероватым оттенком.       Гарри задумчиво прикусил край нижней губы — в последнее время с Уизли творилось что-то очень странное. Рон перестал участвовать в нападках Гриффиндора на Слизерин и в большинстве своем теперь держался в стороне, что, по мнению Поттера, было не совсем нормально и даже вызывало тревогу. Правда, Симус и по сей день не мог дать Гарри нормально пройти мимо, если они по воле судьбы оказывались в зоне видимости друг друга. Финниган, судя по всему, считал себя чертовски остроумным человеком, раз был уверен в том, что его глупые и безыскусные оскорбления могут задеть Поттера. Впрочем, Гарри, возможно, все же стоило перестать сдерживать зевки, пока Симус одаривал его своим бесценным вниманием, — может, хоть тогда этот глупый гриффиндорец поймет, что он не более чем слишком громкая муха.       Гарри сверлил взглядом рыжий затылок, распахивая книгу по древним кельтским рунам.       Но Уизли… Почему Уизли-то залегли на дно? Только мелкая рыжая девчонка стабильно увивалась за Гарри в течение всего дня с самого начала учебного года, стараясь не попадаться тому на глаза. А скрывалась Джинни Уизли довольно искусно — не будь Поттер вампиром, ни в жизнь бы не заметил слежки. И это напрягало.       Откуда двенадцатилетняя девочка знает, как правильно вести наблюдение за другим человеком, при этом умудряясь никак не выдавать своего присутствия? Кто и, главное, зачем ее этому обучил?..       «Прав Драко,— пальцы напряглись, смяв страницы, — Уизли опасны. Очень опасны. Раньше я этого не понимал, но теперь…»       Гарри еще на первом курсе знал, что семья Предателей Крови очень близка к Дамблдору. И для него было очевидно, что старик использует многочисленный выводок Уизли в своих интересах — по крайней мере, Рон точно был его глазами, ушами, а иногда даже дланью среди студентов потока 1992 года, куда входил и Поттер. Теперь же появилась Джинни, и с ней дела наверняка обстояли куда интереснее. Невольно вызывал вопросы уже тот факт, что от нее гнилью несло значительно сильнее, чем даже от Рона.       Если печать Предателя Крови, наложенная на Род, становилась сильнее из-за того, что человек совершал преступления против Магии, то что такого успела сделать Джинни за свои двенадцать лет?       Можно ли было искусственно заставить печать Предателя Крови прогрессировать? А если можно, то зачем это Дамблдору?       Гарри задумчиво пролистнул пару страниц, ища момент, на котором остановился вчера. В это же время он незаметно поглядывал в сторону гриффиндорцев.       Уж не для того ли, чтобы вечно держать Уизли при себе? Целая семья волшебников, которая не может перечить тебе, и которая исполнит любой твой приказ, если ты пообещаешь им излечение от недуга, отравляющего жизнь и им, и их детям, и их будущим внукам, которые еще даже не родились…       Гарри нахмурился. Пожалуй, ему нужно собрать немного больше информации о том, что представляет из себя печать Предателя Крови. Если она накладывалась не на конкретного человека, а поражала весь Род, то, очевидно, она была каким-то образом связана с Магией Крови.       А Магия Крови — как раз по части Гарри Поттера. Да и Дамблдор, помнится, в молодости проводил исследования, связанные с этой областью магии, запрещенной в Великобритании, — только вот этот факт упорно игнорировался общественностью.       Почему-то. Гарри хмыкнул, погружаясь в чтение.       Не такой уж светлый и непогрешимый ваш великий волшебник Альбус Дамблдор, дорогое магическое сообщество. Просто ваши глаза слепы тогда, когда по чьей-то милости им не нужна зоркость и острота. Они не видят гниль в тех, кто хорошо умеет скрывать ее запах, текстуру и цвет.       Гарри было, чему поучиться у Альбуса Дамблдора. И с этого момента он будет, жадно пожирая глазами наполняющую этого старика гниль, поглощать его опыт и идеи, чтобы формировать свои собственные.       Громко хлопнула дверь — и аудиторию сотряс громкий голос, владелец которого явно был в восторге от самого себя:       — Дорогие мои ученики! — Гарри, Панси и Теодор как по команде склонили головы к самой столешнице, чтобы их совершенно не было видно за головами других студентов. — Уверен, вы с нетерпением ждали урока со мной, вашим любимейшим преподавателем Защиты от Темных Искусств!       Панси демонстративно фыркнула, зацепив Гарри локтем, — тот и сам не понял, каким образом оказался сидящим между ней и Теодором, — и прошептала:       — Единственное, чего я жду с нетерпением — так это того, как вас, дорогой профессор, вышвырнут из этой школы пинком под зад.       — Не могу не согласиться, — бормочет Теодор, открывая книгу по Ритуалистике. Если Гарри не ошибался, то ее он взял не из библиотеки Хогвартса, а привез с собой из дома.       — Сегодня мы с вами… — заговорщически понизив голос, заговорил Локонс, вальяжно прогуливаясь вдоль первого ряда столов, за которым сидела Гермиона, Невилл Лонгботтом из Гриффиндора и еще пара когтевранцев. Выхватив одну книгу из стопки перед Лонгботтомом, Златопуст торжественно провозгласил: — …Познакомимся с таким ужасным видом темных созданий, как вампиры! А уж ваш покорный слуга, ха-ха…       Златопуст кокетливо стряхнул со своего плеча, обтянутого белоснежным рукавом рубашки, несуществующую пыль.       — …повидал на своем веку великое множество представителей этого вида, дорогие мои ученики. Мой бесценный опыт заключен в семи рассказах, собранных в сборник под названием «Встречи с вампирами». Разумеется, к нашему сегодняшнему занятию вы должны были уже давно его прочитать!       Гарри невольно стал прислушиваться. Опершись локтем на стол и подперев кулаком подбородок, он перевел взгляд на Локонса и задумчиво прищурился. Поттер, разумеется, не утруждал себя чтением книг этого шарлатана, но ему все же было интересно — что же он сможет рассказать ему о вампирах?       — Вампиры, — размеренно начал Локонс, — ужасные, жестокие создания. Мне довелось столкнуться как с теми, кто оставил свой человеческий облик, став воплощением самого зла и тьмы — носферату, так и с теми, кто облюбовал общество лучших из лучших.       Гарри едва сдержался, чтобы не закатить глаза. С каких пор стать носферату или нет — это осознанный выбор?       — И к каждому из них я нашел свой подход! — Локонс резко развернулся лицом к аудитории, взмахнув золотыми полами мантии. — Кто сможет перечислить их? М?!       Тут же в воздух взлетела рука Гермионы.       — Да, мисс Грэйнджер? — обворожительно заулыбался Локонс.       Кончики ушей когтевранки буквально пылали, пока она быстро говорила:       — Вы встретили трех носферату и четырех обычных вампиров, профессор. Один из носферату после встречи с вами стал есть исключительно листья салата; со вторым вы заключили пари и выиграли его, сумев ответить на все вопросы до рассвета; третий взмолился о пощаде при одном вашем появлении, так как знал, как легко вы расправились с его собратьями…       Локонс делал изящные пассы руками, побуждая Гермиону продолжать, и явно наслаждался всем, что она говорила.       — …Четвертого, женщину-вампира, вы покорили своей красотой и умом, так что она поклялась вам в любви и добровольно сдалась аврорам. Пятого, который очень сильно полагался на свой гипноз, вы заманили в ловушку при помощи зеркала. Шестой очень любил шоколад, так что вы приготовили для него плитку с особой смесью трав, из-за которой у него началось несварение, и он попался в ловушку авроров. А, оказавшись в плену у седьмого, вы переиграли его в гвинт и нанесли единственный и последний удар сразу же, как обрели свободу!       — Великолепно, мисс Грэйнджер! — хлопнул в ладоши Локонс. — Вы великолепно поработали с учебным материалом! Двадцать баллов Когтеврану! Вы не представляете, как отрадно мне видеть столь светлый ум на факультете, что и я сам прежде окончил! Ах, великолепное ощущение!       Гермиона вся покрылась красными пятнами смущения.       Гарри молча смотрел на Златопуста, невольно задаваясь вопросом, а не переел ли он часом человеческой еды за обедом, раз ему мерещится что-то настолько абсурдное. Чтобы… чтобы носферату от страха начал есть одни салатные листья, тратил свое время на всякие шарады с жертвой и молил о пощаде какого-то человечишку, причем настолько мелкого и отвратительного, как Локонс… ну, для этого у носферату как минимум должен быть человеческий разум — при этом не шибко-то развитый, если судить по ситуации, — а у носферату этого разума не было и в помине! Они ведомы инстинктами, так что любой из них без всяких расшаркиваний разорвал бы Локонса на лоскуты, только завидев.       Нет, это уже не просто дрянной роман для маленьких девочек — это детские сказки! А, учитывая, что этот материал был одобрен для изучения, теперь это еще и намеренное дезинформирование студентов!       Гарри ощутил чужой взгляд на своем лице. Повернув голову, он увидел Драко, который обернулся на него. На лице Малфоя было буквально написано неверие пополам с недоумением.       Гарри одними губами прошептал: «Не верь ни единому слову этого имбецила». Нет, ну серьезно, где это видано, чтобы носферату — даже не обычный, вменяемый вампир! — жил, питаясь одними листьями салата?.. Да у них желудок в плане еды еще более несговорчив, чем желудок Поттера!       Гарри обвел взглядом аудиторию. Студенты Слизерина выглядели мрачными и замкнутыми — они молча перелистывали книги, причем содержание их наверняка даже близко не походило ни на одну из книг Локонса. Поймав взгляд Поттера, Забини отвлекся от изучения материала — Гарри чуть сощурил глаза, — по ядовитым компонентам для зельеварения, и демонстративно вздохнул. Поттер в ответ только мрачно качнул головой в согласии. Блэйз, сокурсник, с которым он никогда особенно не общался, почему-то продолжал смотреть на Гарри, словно о чем-то задумавшись, а потом, показав рукой жест «дай мне одну минуту», отвернулся и вытащил из-под книги лист пергамента. Заинтересовавшись, Гарри подпер подбородок кулаком и стал наблюдать, как Забини что-то выводит пером на бумаге, начисто игнорируя песни Локонса. Закончив с посланием, Блэйз аккуратно отрезал ту часть пергамента, где был текст, — причем при помощи беспалочкового заклинания! Гарри вскинул брови: на его памяти, беспалочковую магию на Слизерине могли использовать только старшекурсники, да и они не особо светили эту свою способность, — а после снова повернулся к Поттеру и протянул ему скрученную из пергамента трубочку. Гарри взял записку и аккуратно развернул ее.       На пергаменте было аккуратно выведено:       «Ты будешь пробоваться в команду по квиддичу?»       Гарри чуть приподнял брови. Этот вопрос ему задавал разве что Теодор, который и сам буквально горел идеей стать охотником.       Подумав, Поттер отрезал такую же ровную полоску от своего пергамента и написал:       «Буду. Только не знаю, на какую позицию».       Записка, сделав кульбит в воздухе, упала в ладони Забини. Невинная забава с воздушной стихией — так похожая на заклинание левитации, что бояться разоблачения не было никакого смысла.       Забини молча посмотрел на Поттера. Вскоре тому пришел ответ:       «Ты мог бы попробовать отбить место у Хиггса».       Гарри невольно напрягся, бросив взгляд на белоснежную макушку. Нет, позиция ловца должна была достаться Драко. Поттеру на ней делать нечего; слишком уж много внимания достается таким важным игрокам от публики. Потому он, не расшаркиваясь, честно написал в ответной записке:       «Это место принадлежит Драко. И он его заберет».       Забини хмыкнул.       «Поразительная преданность для слизеринца, Поттер».       Гарри сощурился, скрипнув пером.       «Во мне много и других достоинств, Забини».       И мысленно он добавил: «С которыми ты, поверь, не захочешь иметь никакого дела».       Записка отправилась к Блэйзу, и тут же тишину разорвал почему-то особенно громкий возглас Локонса:       — А где же мой самый любимый ученик?! Гарри! Гарри, выходи сюда, ко мне, у меня есть для тебя особое задание!       Гарри мгновенно захотелось расшибить голову о парту. Панси, которая до этого пристально следила за его перепиской с Блэйзом, чуть ли не засовывая в записки свой очаровательный курносый нос, хрюкнула и захихикала. Сосчитав до пяти, Поттер встал из-за парты. Теодор проводил его до места для выступления преподавателя взглядом, полным сочувствия.       — Давай-давай, Гарри! — подгонял его Локонс. — Не заставляй других учеников ждать тебя! Понимаю, слава победителя Темного Лорда накладывает свой отпечаток, но мой тебе совет: будь добрее к окружающим! И тогда, уверен, в будущем ты станешь столь же востребованным и популярным волшебником, что и я!       Губы Поттера дернулись, едва не растянувшись в презрительной усмешке. Стоило прозвучать словам Локонса, как Гарри в спину ударились мрачный шепотки — о том, что попавший на Слизерин Мальчик-Который-Выжил и правда ведет себя слишком уж высокомерно для такого же ребенка, как и все они, здесь сидящие. Он еще и позволил первокурснику с Гриффиндора сфотографировать себя, хотя должен был отказаться, а не поддаваться своему тщеславию и удовлетворять его за счет младших. А на первом курсе? Как презрительно он стал относиться к магглорожденным, подружившись с чистокровными снобами со Слизерина! Только Грэйнджер Поттер всегда держит при себе — теперь-то ясно, почему на втором курсе так улучшились его оценки!       Это ведь просто громкое имя. Сам по себе Гарри Поттер — просто поганый слизеринец.       Он предал имена своих родителей и их жертву, поступив на Слизерин и став другом Малфоя. Но в итоге даже этот белобрысый засранец отвернулся от Поттера; вот он и, поджав свой хвост, теперь смиренно довольствуется компанией Нотта и Паркинсон.       Гарри Поттер прогнил до самых внутренностей.       Какие восхитительно знакомые голоса…       Поднимаясь по ступеням на небольшой помост и ничуть не отвлекаясь и не смущаясь критики толпы, Гарри смотрел на Локонса. Тот ободряюще улыбался ему сверху вниз — и Поттер видел в его ярких голубых глазах смесь из превосходства, жалости и снисходительности.       Уголок губ судорожно дернулся.       Великолепное сочетание. Хотелось, медленно протолкнув фаланги вглубь глазниц, вырвать мягкие склизкие шарики из черепа с корнем. Как бы Локонс завопил — как бы его горячая кровь брызнула по сторонам, пугая сидящих в аудитории детей. Как бы завопили уже они, вскакивая со своих мест и в панике бросаясь к двери. Как бы некоторые из них, упав, оказались затоптаны сокурсниками насмерть. Гарри бы заблокировал дверь, накрыл кабинет своим любимым Пологом Тишины. Вырвал бы Локонсу кадык, и его вопли и стоны сменились бы тихим хрипом и бульканьем. Кровь стекала бы по ступенькам кривыми дорожками — не поскользнуться бы. Облизывая пальцы и прокатывая по языку по направлению к горлу упругие шарики глазных яблок, Гарри бы сказал: «Вот теперь вы знаете, на что способны настоящие вампиры. И уж жрать листья салата, как какие-то тупые жвачные животные вроде вас, они точно не будут».       Вслух Гарри безупречно вежливо сказал:       — Что от меня требуется, профессор?       Локонс тяжело вздохнул и абсолютно сокрушенным голосом пожаловался:       — Да вот, я бы хотел продемонстрировать студентам несколько незаменимых заклинаний, которые помогут им при встрече как с вампирами, так и оборотнями и другими опасными темными существами, но мне требуется партнер. Кто-то, кто самоотверженно сыграет роль того самого вампира, история которого рассказана в моей книге самой первой. А я уверен, что ты прочитал все мои книги, Гарри, так что лучше тебя на эту роль не подойдет никто!       Гарри едва не свалил с ног приступ неконтролируемого хохота. Со стороны Гриффиндора послышались мстительные шепотки. Симус и Дин хихикали, склонившись друг к другу.       Сглотнув гомерический смех от греха подальше, Гарри уточнил, сложив руки за спиной:       — Вы ведь имеете в виду того носферату, который после встречи с вами стал вегетарианцем?       — Именно! Молодец, Гарри! — буквально вспыхнул довольством Локонс. Обернувшись к аудитории, он восторженно заявил: — Слушайте, наблюдайте и запоминайте, дорогие мои ученики, ведь сейчас я покажу вам все те заклинания, что помогли мне при встрече с вампиром одержать разгромную победу без малейших усилий!       Гарри закатил глаза и бесшумно фыркнул, пользуясь тем, что горе-преподаватель на него не смотрел. Юный вампир — между прочим, абсолютно настоящий, а не вымышленный, как в книге этого шарлатана, — прекрасно знал, что у Локонса имеются некоторые проблемы с применением заклинаний: они по какой-то причине почти никогда не давали такой эффект, какой должны были. Раздраконить корнуэльских пикси заклинанием для их же успокоения было невозможно — но каким-то образом Златопусту на том злополучном уроке, с которого он позорно сбежал, это удалось. И это был просто самый громкий пример, запомнившийся всем, кто был его непосредственным свидетелем, а уж сколько набралось мелких и не таких заметных… Гарри не считал, у него были дела поважнее.       — И так, Гарри, — заулыбался Локонс, вновь поворачиваясь к Поттеру и вытаскивая волшебную палочку. — Приступим!       Слизеринцы на первых партах заметно напряглись — Гарри отметил это краем глаза.       — Боюсь, вампир в моей истории палочкой пользоваться не умел, — извиняющимся тоном произнес Златопуст, вставая в вычурную стойку и направляя палочку Гарри прямо в грудь. — Но не переживай, Гарри, мои заклинания не нанесут тебе непоправимого вреда! В полную силу они работают исключительно на темных существах!       Гарри чуть опустил голову, инстинктивно прикрывая подбородком горло, и сощурил глаза. В аудитории повисла звенящая тишина.       — Итак, первое заклинание, — зловещим тоном начал Локонс, нагоняя драматизма, — это заклинание, вызывающее невыносимый зуд по всему телу. Возможно, оно звучит не так уж и угрожающе, но его эффект… впрочем, вы сейчас узрите его своими глазами!       Гарри сжал пальцы, готовясь выставить перед собой щит. Он не собирался позволять Локонсу использовать на себе какие-то непонятные заклинания.       Глаза Златопуста широко распахнулись, и он крикнул, взмахнув палочкой и смешно топнув передней ногой:       — Интолерабилис Пруриго!       — Профессор!       Гарри вздрогнул; слова защитного заклинания стремительно вылетели из его головы, как будто их там никогда и не было. Перед глазами мелькнула белесая вспышка — и Поттер зажмурился, успев разве что сделать крошечный шажок назад и позорно вскинуть руки. По телу пронеслась волна уколов, особенно чувствительных в области скальпа — однако, вопреки описанию Локонса, эффект от заклинания сошел на нет почти мгновенно и даже близко не напомнил мальчику «невыносимый зуд».       Гарри моргнул пару раз и опустил голову, недоуменно насупившись. Локонс что, наконец научился грамотно демонстрировать работу заклинаний, никого ими при этом не травмируя? В это что-то слабо верилось — судя по практически нулевому эффекту, проклятье попросту не сработало.       По аудитории пронеслись робкие смешки. Гарри моргнул еще раз, а потом нахмурился — у него перед глазами мельтешило что-то пушистое и белое. Попробовав смахнуть это «что-то» прочь, Поттер с удивлением обнаружил что это его собственная… челка?..       Какого хрена он теперь блондин?!       — Э-э-э, Гарри… — аккуратно вклинился в эту абсурдную ситуацию Локонс. Гарри молча вылупился на него — его руки свело от невыносимого желания достать палочку и использовать на проклятом павлине его же заклинание. — С тобой все в порядке? Хорошо себя чувствуешь?       Поттер не успевает даже рта раскрыть, как раздается тот же голос, который до этого отвлек его от возведения щита:       — Профессор Локонс! — голос у Драко едва заметно подрагивает от гнева. Гарри переводит на него взгляд: Малфой стоит, опустив руки по швам и крепко сжав кулаки, и смотрит на Златопуста буквально в упор своими злыми серыми глазами. — Вы считаете, что использовать заклинания на студенте — это нормально с точки зрения педагогической этики?!       Локонс сначала растерялся от такого вопроса и занервничал, однако в итоге все же небрежно отмахнулся:       — Позвольте, мистер Малфой, к чему такие вопросы? Ведь я квалифицированный специалист в своей области, никакой опасности демонстрация для Гарри не представляла…       — Для мистера Поттера, — по-змеиному прошипел Драко, без зазрения совести перебив Локонса. — Это единственная допустимая форма обращения преподавателей к студентам в Хогвартсе, которая прописана в кодексе школы.       Локонс, казалось, язык проглотил. Гарри же молча взирал на Драко, более не обращая внимания на то, что за возмутительная хренотень творится у него на голове. Грудь Поттера переполняла странная смесь из благодарности, гордости и восхищения.       — В том же кодексе также четко прописано, что преподаватели не имеют права подвергать студентов опасности, — жестким тоном продолжал Драко. — А вы сейчас решили применить к ученику не безобидное трансфигурационное заклинание, которое не нанесет вреда здоровью и которое можно будет легко обратить вспять, а боевое проклятие, которое вызывает деформацию глубинных слоев кожи, превращая их часть в подобие насекомых, которые запросто могут повредить внутренние органы.       Вот тут уже старающийся поначалу сдерживать свое беспокойство Локонс не выдержал. Ткнув пальцем в Гарри, он возразил настолько яростно, что в его голосе послышались визгливые нотки:       — Но заклинание не сработало, мистер Малфой!       Драко уже хотел было ответить, но тут на ноги резко встал Теодор.       — Но вы произнесли его формулу, профессор, — сказал он, буравя Локонса мрачным взглядом. — И в итоге эффект был далеко не такой, каким должен быть. А это, возможно, еще хуже.       — А если это заклинание теперь даже не получится снять? — тут же подхватил Драко, уловив и продолжив мысль Нотта. — Или будут какие-нибудь долгосрочные неприятные побочные эффекты? А ведь именно вам, профессор, придется нести за это ответственность.       Какое-то время Локонс молчал. Гарри буквально видел, как шестеренки остервенело крутятся в его голове, пытаясь вытащить своего владельца из этой щекотливой ситуации.       — Попечительский совет, — решил дожать Драко, понизив голос, — точно не оставит этот случай без внимания, профессор Локонс.       И тут Златопуст расхохотался.       Студенты все как один отпрянули назад от неожиданности. Лицо Драко из враждебного стало удивленно-настороженным, губы его напряглись, их уголки подогнулись вниз. Панси привстала со своего места, сузив глаза, а Теодор замер на месте, чуть вжав голову в плечи. Гарри же, находившийся сейчас ближе всех к разрываемому неудержимым смехом Локонсу, напрягся всем телом — ему совершенно не нравилось то, что гипотетически могло последовать за этим внезапным и совершенно алогичным приступом веселья.       Златопуст стал успокаиваться только спустя пару минут.       — Ох, и повеселили вы меня, мистер Малфой, — посмеиваясь, произнес он, утирая слезы с уголков глаз. — Полагаю, вас можно назвать образцовым крестником! Профессор Снейп, мой дорогой приятель, с которым я сейчас готовлю совместный проект, уверен, будет рад услышать, какой из вас вышел примерный ученик.       Лицо Драко побледнело. Он едва заметно сглотнул, но более никак своих истинных эмоций не выдал.       — Выступление было блистательным, это правда, — Локонс развел руками в стороны. — По моему мнению, оно даже достойно аплодисментов.       И он захлопал, подначивая других студентов:       — Давайте же, ребята, похвалим красноречие мистера Малфоя! Из него выйдет прекрасный оратор, возможно, даже лучше его отца!       Гарри беспомощно наблюдает, как лицо Драко окончательно теряет все теплые краски. В горле у него начинает отчаянно першить.       Первыми захлопали гриффиндорцы, следом к ним присоединились хаффлпаффцы, а после и некоторые когтевранцы. Слизерин же полным составом хранил гробовую тишину.       — Ну все-все, хватит, — все еще довольно улыбаясь, пожурил студентов Локонс. Аплодисменты стихли, но возбуждение никуда не делось — Гарри видел, как расплылись в довольных ухмылках некоторые гриффиндорцы, особо не переносящие Слизерин и конкретно Драко и его семью. — Мистер Малфой, как я уже сказал, ваше выступление было великолепным, однако вы слишком плохо обо мне думаете. Неужели я, кавалер Ордена Мерлина третьей степени и почетный член Лиги Защиты от Темных Искусств, мог позволить использовать боевое заклинание на ребенке?.. Ха!       И это «Ха!» было таким красноречивым, что шея Драко дернулась, чуть не опустив голову вниз. Но Малфой все же выдержал это давление — пересилив себя, вскинул подбородок выше.       Он прекрасно понимал, что сейчас происходило. Не мог не понимать, поскольку что-то подобное уже происходило с ним на первом курсе.       «Вырви ему кадык, как и хотел, — подумал Гарри, едва не делая шаг в сторону Локонса. Пищевод чуть ли не когтями дерет от переполняющего его гнева. — Вырви его, чтобы он не успел договорить. И плевать, что будет потом…»       «…если раскроешься, то никак не сможешь это исправить».       Драко смотрел прямо на него. И в его взгляде буквально читалась мысль, которую он хотел донести до Поттера:       «Он того не стоит».       Гарри замер, а потом медленно отодвинул ногу обратно. Бессильная ярость клубилась где-то у него в горле, а соблазн просто взять и раздавить голову Локонса с помощью воздушной стихии — неожиданно смявшийся внутрь череп будет явно сложнее повесить на него, чем вырванный кадык, — рос в геометрической прогрессии.       Локонс тем временем продолжал, расхаживая взад-вперед перед аудиторией:       — Я с самого начала не собирался использовать на мистере Поттере заклинания. Помилуйте, я же не какой-то садист! Я, конечно, произнес формулу заклинания, но использовал не его. Потому и мистер Поттер отделался всего лишь небольшим изменением во внешнем виде! Однако этот случай дал мне драгоценное понимание одной вещи…       Златопуст выдержал таинственную паузу, а потом поинтересовался:       — Хотите узнать, какой?       Студенты разразились воодушевленными выкриками о согласии.       — Что Хогвартсу просто необходим Дуэльный Клуб! — провозгласил Локонс. — Сами посудите, мистер Поттер даже не смог защититься от моего заклинания. А если бы на моем месте был кто-то другой, настроенный более враждебно?.. Страшно подумать! Именно поэтому ваш покорный слуга…       Локонс отвесил студентам поклон — по аудитории разнеслось несколько томных девичьих вздохов.       — …решил предложить директору Дамблдору идею о создании подобной внеучебной занятости, — профессор обворожительно улыбнулся, продемонстрировав всем свои белоснежные зубы. — И до открытия Дуэльного Клуба в Хогвартсе осталось совсем немного! Уже после Хэллоуина он начнет свою просветительскую деятельность!       Студенты разразились радостными воплями и аплодисментами. Особенно возбудились магглорожденные и волшебники из простых семей, которые либо ничего не знали о магических дуэлях, либо имели о них крайне смутное представление.       На этой ноте занятие было окончено.       Наблюдая, как Локонс буквально купается в обожании, Гарри стиснул зубы до скрипа и почувствовал, как они покрываются трещинами. Чуть приоткрыв рот, вампир напряг пальцы и едва заметно шевельнул губами:       — Интернум вулнера. Актио диффертур.       Указательный палец вывел в потрескивающем огнем воздухе две руны. Магия, ставшая гуще и послушнее после слияния с Блэками, заискрилась, задрожала под кожей, точно сонм слепней. Когда проклятье облепило Локонса невидимой глазу вязкой субстанцией, а после проникло через поры внутрь тела, губы Гарри расползлись в довольной, жестокой улыбке.       Может, Локонс и не садист. Но вот Гарри определенно был из их числа.       — Благодарю за помощь, мистер Поттер, — Златопуст, занятый собравшимися вокруг него восторженными студентами, небрежно помахал Гарри ладонью, точно отгоняя навязчивое домашнее животное. — Вы свободны.       И баллов даже не дал, тварь.       Не потрудившись ответить на это хоть что-то, Гарри молча развернулся и сошел по ступеням. В аудитории поднялся шум и гвалт: кто-то собирался, кто-то громко обсуждал произошедшее, кто-то пел дифирамбы Локонсу. Подойдя к парте, за которой все еще навытяжку стоял Драко, Поттер хотел было протиснуться к нему, но путь ему преградила громадина туши Крэбба.       — Уйди с дороги, — зыркнув здоровяку в глаза, низко прорычал Гарри. — Я сейчас не в настроении перед вами расшаркиваться.       Крэбб с остекленевшим взглядом послушно отшатнулся в сторону, не успев и слова произнести. Гарри шагнул к Драко и схватил его за ладонь, крепко сжав пальцы.       — Спасибо тебе, — наклонившись к дернувшемуся Малфою, сказал он. — Но лучше больше так не подставляйся. Я буду разбираться сам.       Драко судорожно вздохнул, пытаясь сдержать раздражение, а потом едва слышно огрызнулся:       — Как, интересно, ты собираешься разбираться «сам»?.. При помощи вырывания сердец?!       Было бы неплохо, но, увы, нельзя.       — У меня не настолько бедное воображение, Драко, — ухмыльнулся Гарри, недобро зыркнув в сторону Гойла, которого Малфой жестом отогнал подальше. — Локонс расплатится за свое сегодняшнее представление иначе.       Драко поднял на него глаза.       — Что ты сделал, Поттер?.. — севшим голосом спросил он.       Гарри мило улыбнулся.       — Он не умрет, не переживай. Все-таки не хотелось бы, чтобы посреди года в Хогвартсе неожиданно умер преподаватель. Шум поднимется страшный. Остановка уроков, расследование, возможное закрытие школы… И от этого, думаю, мало кто будет в восторге.       Гарри еще раз сжал безвольную холодную руку Драко в своей.       — Зачем ты… — начал было Малфой, но Поттер его прервал:       — Потому что я не намерен больше спускать подобное свинское отношение с рук, — Гарри наклонился к самому уху Драко и закончил, понизив голос. — Помнишь, что я говорил о договоре между Локонсом и Дамблдором? У этого павлина есть одна интересная функция, помимо «преподавания», — трепать языком в правильных местах, выставляя черное белым, а белое — черным, и у него это прекрасно получается. Его основная задача — вернуть меня на пьедестал под свет софитов, а каким образом это проще всего сделать?       Гарри почувствовал, как шея Драко покрылась мурашками.       — Сгустить тени, Драко. Так что в первую очередь позаботься о себе, а потом уже — обо всем остальном.       С этими словами Гарри отстранился, оставив Драко в полном раздрае, и вернулся на задние ряды, к Теодору и Панси. Те встретили Поттера с беспокойством во взглядах, а после без церемоний подхватили под руки его, его сумку и выволокли за пределы аудитории. Отойдя подальше от лишних ушей, Теодор едва ли не накинулся на Гарри с вопросами:       — У тебя все нормально?! Ничего не болит? Нет ощущения, что что-то не так с головой, может, сердцем или желудком?..       О, с его желудком определенно было что-то не так — тот хотел порцию человечины, а не панкейков с джемом, так что выражал свое недовольство периодическими режущими болями, однако об этом Нотту знать было явно не обязательно.       — Нет, все нормально, — отозвался Гарри, брезгливо приглаживая свои полностью потерявшие пигмент волосы. — Правда, выгляжу я теперь как черт знает что.       С другой стороны… спасибо, что хоть не облысел.       — Точнее, как потерянный брат Драко, — переполненный сочувствием Теодор явно ляпнул, не подумав, а, осознав это, тут же сконфузился. — Извини, я не хотел тебе напоминать…       — Тео, — медленно начала Панси. — «Потерянный брат Драко» и есть «черт знает что», так что ты просто поменял шило на мыло.       Рука Гарри замерла в волосах. Сам мальчик задумчиво покосился в сторону аудитории, из которой прямо сейчас выходил Драко.       Судя по всему, Теодор действительно был первым провидцем среди Ноттов.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Небрежно кинув сумку с учебниками рядом с кроватью, Гарри сменил школьную форму на более практичную маггловскую одежду. Деловито поправив воротник легкой винного цвета кофты с длинным рукавом, Поттер сунул волшебную палочку в карман джинс и придирчиво оглядел свое отражение.       — «Прекрасно выглядишь, милый, — кокетливо прокомментировало его внешний вид волшебное зеркало, которое довольно-таки редко подавало свой голос в присутствии Гарри. — Багровый тебе к лицу. Выглядишь прямо как миленькая фарфоровая куколка».       Поттер хмыкнул.       — Главное, чтобы это помогло мне избежать лишних проблем.       — «Учителя любят учеников, похожих на куколок, — фыркнуло в ответ зеркало. — Им кажется, что милая внешность и красота делают ребенка умным, но в то же время наивным. А сочетание наивности, интеллекта и милой детской красоты — это буквально самое любимое сочетание любого учителя».       — Профессор Снейп бы с тобой не согласился, — хмыкает Гарри, пригладив волосы, которые уже успели вернуть себе милый его сердцу цвет воронового крыла.       — «Снейп — исключение из всех правил! — в голосе зеркала послышалось что-то вроде глумливого презрения. Дождавшись, пока Гарри закончит с приведением себя в порядок, оно миролюбиво пожелало: — Что же, удачи тебе, милый».       — Надеюсь, она мне не понадобится, — пробормотал себе под нос Гарри, прикрывая за собой дверь в ванную.       Теодор развалился на своей кровати, сбросив мантию, обувь и обложившись книгами. Грызя кончик пера, он продолжал мучаться с так и не законченной защитной формацией.       — Отложи ты ее уже до вечера и дай голове отдохнуть, — посоветовал Поттер, устав наблюдать за безрезультатными потугами Нотта. — Я помогу тебе ее закончить, когда вернусь.       Теодор поднял на него страдальческий взгляд и жалобно шмыгнул носом.       — Поттер, как это работает? Почему я, наследник одного из сильнейших магических родов Великобритании, не могу нормально осилить даже самый простейший вид защитной формации, а ты каким-то образом умудряешься еще и заклинания-ловушки туда вплетать?.. Где справедливость, а?       — Сгинула в нутре человеческой природы, — закатил глаза Гарри. — Если не хочешь, чтобы я тебе помогал, то настаивать не буду.       — Хочу, — тяжело вздохнул Теодор, роняя голову на руки и сбрасывая наверняка старый и очень ценный по содержанию магический фолиант с кровати на пол. — А что мне еще остается, кроме как хотеть?       — Ну, не знаю, — Гарри сделал вид, что задумался. — Например, попробовать поискать именно то, что тебе нравится и что ты хотел бы освоить. Сам.       Теодор отвел меланхоличный взгляд в сторону. Указательный палец его правой руки нервно теребил заусенец на большом пальце.       — Я хотел бы стать магозоологом, — едва слышно произнес он. Гарри нахмурился, едва не сморозив что-то вроде «А чего тогда ничего для этого не делаешь?» — Теодор сказал фразу настолько тихо, что его никак нельзя было услышать, стоя на другом конце комнаты.       Кашлянув, Поттер переспросил:       — Что ты сказал, Тео?       — Говорю, что не знаю, — повысив голос, отозвался Нотт, даже ухом не поведя. — Как будто бы я смогу нормально освоить хотя бы одну ветвь магии…       Гарри не понравился настрой Теодора, но у него, увы, не было времени оказывать ему психологическую поддержку.       — Конечно, не сможешь, если будешь только вечно мучать одну единственную формацию и так и не попытаешься спросить у себя, чего хочешь на самом деле.       И с этими словами Гарри вышел из комнаты, вскользь подумав:       «Прости, Теодор, но сначала идет моя безопасность, а потом уже — все остальное».       Покинув общежитие, Поттер пересек Подземелья и поднялся по лестнице на первый этаж. Учебный день еще не закончился — у старшекурсников шли занятия, — так что в коридорах было тихо и пустынно. Гарри добрался до кухни, ни с кем по дороге не столкнувшись.       Громко скрипнула огромная резная дверь — Поттер проскользнул внутрь и крепко притворил ее за собой, оглядевшись по сторонам. На кухне сейчас находилось меньше десятка домовиков; все они были заняты какими-то своими делами, копошась в мешках с картошкой и овощами и грязной посуде.       Гарри прошел вглубь кухни, окликая ближайшего домовика. У того было сморщенное лицо, тусклые глаза и небольшие обвисшие уши.       — Привет. Мне передавали, что Старейшине нужно со мной встретиться, — Гарри развел руками. — Ну, вот он я.       Домовик проворчал что-то невнятное, а после спрыгнул со стола, смахивая с рук мыльную пену. Гарри проследовал за ним вдоль столов, заставленных кастрюлями, сковородками, банками со специями и другими кухонными принадлежностями, вглубь помещения.       Домовик привел его к небольшой деревянной двери, высотой от силы в половину роста Поттера; около нее собралось несколько домовых эльфов помоложе. Несколько минут маленькие ушастые создания переговаривались друг с другом на своей тарабарщине — смеси английского и непонятного эльфийского наречия, — а после одно из них скрылось за той самой небольшой деревянной дверью. Спустя пару минут домовик выскользнул обратно, ведя за собой еще двоих эльфов, на этот раз знакомых Поттеру.       — Господин Гарри пришел! — радостно воскликнул Фили, у которого уши при виде Поттера тут же встали торчком.       — Вы немного припозднились, господин Гарри Поттер, — несколько недовольно сощурился Кили. По характеру более жесткий и практичный эльф явно с настороженностью относился к Поттеру и не был столь оптимистично настроен по поводу его сотрудничества с Общиной.       Гарри мог понять его недовольство, учитывая тот факт, что он привез в Хогвартс хвост, который способен при желании перевернуть весь замок вверх дном. Он на месте Кили тоже не был бы в восторге.       — Нужно было точнее назначать время, — пожал плечами Гарри. — Я пришел именно тогда, когда у меня была свободная минутка.       Кили смерил Фили индифферентным взглядом — а тот только недоуменно лупнул в ответ своими большими глазами.       — Следуйте за Фили и Кили, господин Гарри Поттер, — наконец сказал старший домовик, зыркнув на Поттера исподлобья, а потом развернулся. — И не отставайте.       Кили распахнул ту же деревянную дверь, из которой до этого вышел, и нырнул в темноту. Мгновением погодя за ним, бросив Гарри через плечо робкую улыбку, последовал и Фили. Поттеру не оставалось ничего иного, кроме как, согнувшись в три погибели, с кряхтением протиснуться в пространство за дверью следом за эльфами.       Какое-то время пришлось ползти вперед чуть ли не на четвереньках. Сомкнувшаяся вокруг тела Гарри холодная каменная кишка не давала даже возможности приподнять голову, чтобы увидеть, далеко ли выход. Чуть впереди раздавались влажные шлепки босых стоп о камень — Фили и Кили шли достаточно медленно, чтобы Поттер за ними поспевал.       — Не беспокойтесь, господин Гарри, — в какой-то момент посчитал своим долгом утешить его Фили, оглянувшись через плечо, — осталось немного!       И правда — в помещении, в которое привел их узкий невысокий коридор, было достаточно просторно, чтобы Поттер смог встать на ноги и распрямиться, глубоко втянув в себя затхлый воздух. Размяв кости, мальчик сделал несколько шагов вперед, оглядываясь по сторонам. Резиденция Общины напоминала грот — неровные каменные стены уходили куда-то вверх, неумолимо сужаясь над головой где-то в непроглядной черноте, куда Поттер не трудился заглядывать своим ночным зрением. Здесь было довольно холодно и промозгло, на полу разве что вода не скапливалась. Вдоль стен расположились сплетенные из каких-то темных лоз округлые коконы — в некоторых из них, свернувшись клубочками и укутавшись в грубые обрезки ткани, спали домовые эльфы. Некоторые из них были уже старыми, некоторые — совсем малышами. В воздухе парили стеклянные сферы, полные яркого желтоватого света, который разгонял темноту и делал пещеру гораздо более уютным местом, чем то было на самом деле.       От самого тоннеля шла извилистая каменная тропинка, вьющаяся между рядами плотно прижавшихся друг к другу коконов. Фили и Кили вели Гарри прямо к возвышению, венчавшему конец этой тропинки — к небольшому каменному постаменту, в передней части которого были выдолблены узкие невысокие ступеньки, явно предназначенные для домовиков, но никак не для людей. Камень обвивали десятки тонких лоз, формирующих на его вершине своеобразный амфитеатр, освещенный сразу несколькими застывшими в воздухе стеклянными сферами. Внутри амфитеатра расположилось что-то вроде лежанки, которая могла исполнять как функцию трона (по крайней мере, так казалось Гарри), так и функцию спального места.       Прямо у амфитеатра, на постаменте, собралось несколько домовиков. Самый старший из них, который на первый взгляд был похож скорее на доисторическое ископаемое, чем на живое существо, брюзжал и ворчал на сородичей помладше:       — Есть четкий план, которому Община должна следовать! Следить за порядком в замке, состоянием продуктов, чистотой в коридорах, общежитиях и учебных классах — и как вы, олухи, с этим справляетесь?!       Каждому домовику отвесили по смачному подзатыльнику.       — Сказано было: прошерстить всю территорию замка на предмет опасности! Прошел почти месяц с начала учебного года — и какой результат?! Ты!       Ископаемое ткнуло когтем в грудь одного из домовиков — тот стыдливо прижал уши к голове.       — Поведай-ка старому Бигби еще разочек — что вы за это время успели найти, м?..       Выбранный на заклание домовой эльф сконфуженно промямлил:       — Ш-Шелби обнаружил остаточный след темного артефакта, который кто-то пронес на территорию школы…       Бигби — очевидно, тот самый Старейшина Общины, который хотел встретиться с Гарри, — елейным и крайне хриплым тоном осведомился:       — И вы до сих пор не смогли его найти и изъять, правильно?       Бедняга Шелби окончательно поник духом.       — Нет…       — И ни следа постороннего домовика не обнаружили, — продолжил тем же голосом Бигби, недовольно постукивая босой ступней по камню. Переведя взгляд на остановившегося перед постаментом Поттера, который с интересом прислушивался к разговору, старый эльф недовольно фыркнул: — Сгиньте с глаз, у старого Бигби есть дела поважнее выслушивания вашего блеяния!       Несчастных домовиков тут же как ветром сдуло — они чуть ли не скатились по ступенькам, пронесшись мимо Фили, Кили и Гарри с бешеными глазами так быстро, что последний успел только края взметнувшихся сорочек увидеть.       Глава Общины с кряхтением устроился на своей лежанке и сощурил выцветшие глаза на Поттера.       — Вампир, — наконец проскрипел он. — Все-таки пришел.       — Пришел, — склонив голову набок, согласился Гарри, с интересом рассматривая Старейшину. — Позвали ведь. А проигнорировать было бы невежливо.       Старый домовик ощерил желтые острые зубы.       — Ты пришел сюда за личной выгодой, вампир. Незачем играть в благородство.       — Как будто вы, уважаемый Старейшина, не планируете ничего с меня поиметь, — закатил глаза Гарри, а затем потряс в воздухе рукой, на которой был надет подаренный Фили браслет. — Браслетик дружбы на мне, а это значит, что я принял условия сотрудничества с Общиной. Так, может, опустим обмен любезностями и обсудим дело, ради которого я сюда и пришел? Мне кажется, так будет лучше для обеих сторон.       Какое-то время Бигби задумчиво постукивал стопой по полу, а затем медленно произнес:       — Ты сказал Фили, что тебя преследует домовой эльф, не являющийся частью Общины.       — Сказал, — подтвердил Гарри, мысленно удивляясь тому, что Бигби, в отличие от других домовиков, обращался к окружающим напрямую. — Этого домовика зовут Добби, и он сначала все лето крал мои письма и следил за мной, а потом еще и разрушил портал на платформу 9¾, чтобы я не попал в Хогвартс. А, учитывая, что он пытался убедить меня в наличии здесь, в замке, какой-то опасности — я уверен, что сейчас этот домовик прячется где-то в окрестностях. И мы не можем найти его только по одной причине — прячется он очень хорошо.       Старейшина невозмутимо смахнул со своей лежанки невидимую пыль.       — Этот домовик соврал тебе, вампир. В замке абсолютно безопасно. Здесь нет никакой, даже малейшей опасности для студентов. Община тщательно следит за этим.       — Вот как? — Гарри вскинул бровь. — А то, что по Хогвартсу гуляет какой-то странный темномагический артефакт — опасностью для студентов не является?       На самом деле, информация о каком-то артефакте была довольно интересна Поттеру — в том числе из-за того, что успел сообщить ему Добби, и того, что сам мальчик увидел в Косом Переулке, когда Люциус подбросил Джинни тетрадь.       Тетрадь…       — У Добби есть хозяин, — пока отодвинув мысли о тетради на задний план — он не собирался делиться с Общиной всей информацией, которой владел, — продолжил Гарри. — И этот хозяин приложил руку к тому, что в Хогвартсе должно что-то произойти. Вам не кажется, что внезапно появившийся темный артефакт может быть с этим как-то связан?       Глаза Бигби сузились. Домовой эльф подался вперед и ощерил зубы.       — Это — дело Общины, вампир. И оно никак не касается того, кому нет никакого дела до безопасности детей волшебников!       — А я к вам в бесплатную рабочую силу и не напрашиваюсь, — опасно сощурил глаза Гарри, делая шаг вперед. Кили угрожающе оскалился, а Фили запищал, хватая Поттера за штанину и пытаясь удержать его на месте. — Меня беспокоит только один сошедший с ума домовик, который, как мне казалось, должен был бы обеспокоить и вас, поскольку он, уверен, щелчком пальцев не только порталы ломать может. Вам не кажется, что такое существо вполне может представлять опасность для студентов?       — Домовика не нашли, — угрожающе зашипел Бигби, впившись коготками в переплетения лоз. — Никаких его признаков на территории замка не нашли, вампир.       — И будет просто прекрасно, если не найдут, — фыркнув, отозвался Гарри. — Будьте уверены, я в таком случае не расстроюсь.       — Тогда зачем ты все это начал, вампир? — сощурился Старейшина.       — Я не справлюсь с Добби самостоятельно, если он появится, — честно признался Гарри. — Убивать его я не хочу, а средств удержать его в одном месте без посторонней помощи у меня нет.       — И ты хочешь, чтобы Община помогла тебе его поймать, вампир? — Бигби с кряхтением привстал с лежанки и, выпрямившись, сделал пару шагов в сторону Гарри.       — Мне хотелось бы задать Добби пару вопросов, — немного покривив душой, сказал Гарри. — Для этого он должен быть способен говорить, а, следовательно, быть живым и относительно целым. Этого я, как уже сказал, организовать самостоятельно не смогу.       — Тебе проще убить его, нежели поймать живьем, — сощурился Бигби, сделав еще шаг вперед и втянув воздух носом. — Ты силен, вампир, стал значительно сильнее с первого курса, однако все еще не способен использовать свою силу, не вредя окружающим.       Уголки губ Гарри дернулись в угрожающем оскале.       — Если я использую свою силу, — понизив голос, медленно произнес он, — то явно не для того, чтобы никто по итогу не потерял парочку конечностей, Старейшина.       Кили, судя по задушенному звуку, едва не захлебнулся собственной слюной от возмущения. Фили, испуганно опустив уши, выпустил из тонких пальчиков штанину Гарри и отступил назад.       — Поэтому я предпочту остаться в своем человеческом амплуа, Старейшина, чтобы никого ненароком не покалечить, — закончил Гарри, наклонившись вперед. Теперь его глаза были на уровне глаз старого домовика. — Это ведь тоже одна из ваших целей верно? Вы сотрудничаете со мной для того, чтобы иметь на меня влияние, ведь силой вы Истинного Вампира не возьмете — у вас ее слишком мало. При желании я успею половину замка вырезать, пока вы спасаете другую половину.       Старый домовой эльф буравил взглядом лицо склонившегося к нему Истинного Вампира.       — Так что не провоцируйте меня на агрессию, Старейшина, вам же от этого будет хуже.             — Община поможет тебе, если появится домовой эльф, вампир, — стиснув зубы, хрипло прорычал Бигби. — Но, если последует еще одна угроза Общине, или ты, вампир, серьезно покалечишь кого-то из студентов, как это уже случалось раньше, — старый Бигби лично передаст директору всю информацию о темном существе, которое затесалось в ряды студентов Хогвартса.       — Договорились, — прохладным тоном произнес Гарри, выпрямляясь. — Если на этом все, я ухожу.       Никто не попытался его остановить. Только Фили, проигнорировав пылающий приказом стоять на месте взгляд старшего брата, пошел за Поттером к выходу. Домовенок тенью следовал за Гарри вплоть до самых дверей кухни.       — Ты чего-то хотел, Фили? — взявшись за ручку двери, Поттер обернулся к эльфу, устав от его безмолвного присутствия.       Нервно потирающий руки Фили какое-то время переминался с ноги на ногу, а потом, подняв на Гарри решительный взгляд, сказал:       — Господин Гарри, если вам понадобится помощь — зовите Фили. Фили постарается помочь господину Гарри всем, чем сможет. Фили знает, что господин Гарри тогда не хотел вредить Предателю Крови — просто господин Гарри не успел себя остановить. Фили попытается поговорить с Общиной, чтобы к господину Гарри не относились так жестоко…       — Фили, — Гарри опустился перед домовиком на корточки и аккуратно похлопал его ладонью по макушке. — Я очень ценю твои слова, правда, и если мне очень будет нужна помощь, я обращусь к тебе. Но твой Старейшина прав. Он уже сделал мне громадное одолжение, на самом деле, — до сих пор не сдал меня Дамблдору, хотя должен был сделать это еще в прошлом году.       — Гарри Поттер — такой же ученик Хогвартса, как и все остальные! — возмутился Фили. — Гарри Поттер имеет право здесь обучаться! Будь иначе — магия замка не позволила бы господину Гарри сделать и вздоха на ее территории!       — И она все еще может не позволить мне сделать и вздоха, если я попытаюсь напасть на другого студента, — Гарри тяжело поднялся на ноги. — Спасибо тебе, Фили. Правда. Ты тоже помни, что можешь обратиться ко мне за помощью, если все-таки твой Старейшина решит разуть глаза на тот факт, что опасность реальна, и что ему нужна помощь, чтобы с ней разобраться. Вы не можете открыто передвигаться по замку и взаимодействовать со студентами, а я — могу. Мне будет проще устранить проблему, чем вам.       Глаза Фили расширились. Понизив голос, он, запинаясь, спросил:       — Г-господин Гарри все же уверен в том, что в Хогвартсе есть что-то, что может представлять опасность для студентов?       — Фили, скажу тебе по секрету, — усмехается ему Гарри, — в Хогвартсе дохрена опасностей для студентов. Просто вы научились с ними жить. Но если брать именно нашу ситуацию… скорее да, чем нет. Но я буду держать руку на пульсе.       «В прошлый раз, когда я этого не делал, это слишком дорого мне обошлось, — нахмурившись, подумал Поттер. Попрощавшись с Фили, он покинул кухню и направился обратно в общежитие. — Может, мне постараться найти этот артефакт? До того, как его владелец успеет наворотить что-то в Хогвартсе…»       Гарри был практически полностью уверен в том, что темномагическим артефактом, о котором говорили домовики, являлась та подброшенная Люциусом тетрадь.       А если это действительно было так, то искать артефакт нужно было у Джинни Уизли.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Через пару дней начались долгожданные пробы в команду Слизерина по квиддичу. Правда, с самого утра погода испортилась — небо заволокло тяжелыми грозовыми тучами, поднялся легкий ветер, в котором ощущалось пока еще слабое дыхание подбирающихся к Хогвартсу холодов.       Гарри и Теодор встали рано — раньше, чем обычно. Всех, кто оставил заявки на вступление в команду, на сегодня освободили от занятий, но это вовсе не значило, что день будет легким — ворчание разбуженной их возней Кэсс уже на это недвусмысленно намекало. Стоило Гарри выползти из кровати, как змея тут же нырнула обратно под одеяло, свернулась плотным клубком и засопела, явно все еще занятая перевариванием двух кроленей, пойманных вчера.       Теодор сначала целую минуту пытался всунуть ногу в штанину форменных брюк, потом едва не надел правый ботинок на левую ногу (при этом будучи босым), а после натянул рубашку шиворот-навыворот — и теперь с несчастным видом стоял посреди комнаты перед уже полностью облачившемся в парадную одежду Поттером.       — Гарри, я очень сильно нервничаю.       — Ты точно уверен, что хочешь пойти так? — Поттер обвел внешний вид Нотта красноречивым взглядом. Сам он, никого и ничего не стесняясь, надел комплект маггловской одежды: узкие черные джинсы, ботинки и просторный зеленый джемпер, к которому дизайнеры снизу пришили лоскуты белой ткани. В совокупности с браслетом от домовиков — его Гарри теперь всегда носил при себе, — и кольцами на правой руке он выглядел как ученик американской средней школы в каком-нибудь дурацком сериале вроде тех, что любил смотреть Дадли.       Но все же Теодора Поттер совершенно не понимал. Серьезно, кто станет носить рубашку и брюки, когда можно надеть что-то более практичное и удобное?       — А что мне еще остается?.. — обреченно пробормотал себе под нос Нотт, принимаясь вяло выворачивать руки из рукавов — судя по всему, духом он с каждой секундой падал все больше и больше.       — У тебя нет ничего… не знаю, более повседневного? — Гарри неопределенно взмахнул рукой. — Не верю, что волшебники носят только брюки, рубашки и мантии!       Продолжая раздеваться, Теодор тяжело вздохнул и сказал:       — У меня и правда кроме брюк, рубашек и мантий больше ничего нет.       Гарри посмотрел на него пару секунд, а после фыркнул.       — Ладно. Тогда раздевайся и иди сюда.       С этими словами Поттер выудил из-под своей кровати чемодан и водрузил его на матрас. Теодор стянул рубашку, выпутался из брюк и ботинок, а после подошел к Гарри поближе, одновременно с интересом и опаской поглядывая на соседа по комнате и его действия.       — К сожалению, у меня из обуви помимо классических туфель под форму есть только вот это, — Поттер достал из чемодана пару кед, внешне очень напоминающих конверсы. Эта обувь прошла огонь, воду и школу выживания Фенрира, так что была раз двадцать полатана при помощи заклинаний починки и теперь выглядела так, словно была только что привезена из магазина. Сунув кеды Теодору в руки, Гарри сказал: — Наденешь их. Если размер не подойдет, подгонишь его при помощи трансфигурации, а я потом верну все обратно.       Лицо у Нотта стало беспомощным, как у котенка.       — Э-это… — запинаясь, начал он, тыкая пальцем в кеды и наблюдая за тем, как Поттер роется в чемодане. — …м-маггловская одежда?..       Гарри поднял на него взгляд, сдул прядь челки с глаз и фыркнул:       — Да, во плоти. Или ты думал, что я, поступив в Хогвартс, начну носить исключительно мантии? Еще чего.       Выудив из чемодана серые широкие джинсы, белую футболку и черную толстовку, Гарри водрузил это все на руки Теодору прямо поверх обуви, и после, похлопав ладонью по этой куче, сказал:       — Носки у тебя есть свои. А теперь одевайся живее и пошли, пока мы не опоздали.       На улице было свежо. Гарри мысленно похвалил себя за то, что дал Теодору футболку, а то бы тот наверняка сильно продрог. Покинув Подземелья и миновав несколько дворов и длинных коридоров Хогвартса, слизеринцы оставили замок и направились в сторону стадиона. У одного из входов их встретил Монтегю и провел к трибунам, где уже собрались другие слизеринцы. Кто-то из них тоже собирался участвовать в отборе, а кто-то, как, например, Панси, поднявшаяся Гарри и Теодору навстречу, пришел поддержать первых.       — Что это на тебе надето? — вместо приветствия осведомилась Паркинсон, глядя на Нотта. Ее брови при этом поднялись так высоко, что скрылись за челкой.       Гарри окинул Пуговку внимательным взглядом, а потом скосил взгляд на занервничавшего Теодора.       «Странно, — подумал он, — Тео сказал, что у него нет никакой одежды кроме классики. Однако Панси сейчас одета вполне повседневно…»       Слизеринка облачилась в зеленую клетчатую юбку, темные полупрозрачные колготки, черные кожаные оксфорды, белую блузу и черную вязаную жилетку с разрезами по бокам. На шею она намотала форменный слизеринский шарф — на высоте трибун дул довольно сильный прохладный ветер. Сидя здесь с открытым горлом и затылком, можно было запросто замерзнуть.       — Я одолжил Тео свои вещи, — сказал Гарри, пока Панси, встав со скамьи для болельщиков, приблизилась к ним, внимательно разглядывая Теодора. — У него почему-то не оказалось другой одежды, кроме рубашек и брюк.       Глаза Панси сузились, стоило ей это услышать. Смерив Теодора взглядом, она тяжело вздохнула и, помассировав веки, тихо прошипела:       — Вот же ж гребаная сука.       Гарри чуть нахмурился и перевел взгляд на Теодора. Тот, нервно потирая затылок, негромко пояснил:       — Она про мою мать.       Об этом было не сложно догадаться. Гарри копнул чуть глубже, также понизив голос:       — Она не покупает тебе другой одежды?       — Это что-то вроде наказания, — смутившись, тихо сказал Нотт, отведя взгляд в сторону. — Я… плохо обучаем.       — Ты? Плохо обучаем?.. — вздернул брови Гарри, услышав краем уха, как Панси заскрипела зубами. — И откуда тогда у тебя, интересно, столько знаний о магической фауне? Может, ты и колдуешь на Чарах и Трансфигурации исключительно по шпаргалкам?       — Сколько бы я не бился над Ритуалистикой, я… — возразил было Теодор, но Гарри, закатив глаза, возразил:       — Ритуалистика очень нужна в повседневной жизни, Тео. Забудь ты уже об этих несчастных формациях; если ты не планируешь в будущем сделать их создание частью своей работы, то они тебе никак не пригодятся.       — Я ему о том же говорю… — сложив руки на груди, цедит сквозь зубы Панси, глядя на Нотта исподлобья.       Растерявшись от их напора, Теодор воскликнул:       — Но ведь у вас все получается без проблем!..       — Мне нравятся формации, — презрительно фыркнула Панси, поправив волосы, которые ветер то и дело бросал ей в лицо. — Но я изучала их только из-за того, что элементы Ритуалистики используются в Алхимии, Тео. То есть формации находятся очень близко к моему кругу интересов, как ты понимаешь.       — А мне просто нужно было защитить парочку предметов, — пожал плечами Гарри, присоединяясь к Паркинсон. — И мне пришлось несколько лет ковырять теорию прежде, чем получилось создать что-то рабочее. И обрати внимание, Тео, что я говорю «рабочее», а не «работающее».       Теодор выглядел так, будто у него выбили почву из-под ног. Он переводил растерянный взгляд с Панси на Гарри и не мог выдавить из себя и слова.       — Это нормально, что у тебя что-то не получается, Тео, — сказал Гарри, положив руку ему на плечо и крепко сжав пальцы. — Так что не зацикливайся на этом. Сейчас, — Поттер кивнул на поднимающегося на трибуну Монтегю, который уже был одет в форму, — тебе нужно сосредоточиться на квиддиче. И только на нем.       — Слушай Поттера, Теодор, — порекомендовала Панси не слишком довольным голосом. — Раз уж мои слова для тебя пустой звук.       — Пэнс… — начал было Нотт, но опустившаяся обратно на скамью Паркинсон зыркнула на него снизу вверх и огрызнулась:       — Иди уже!       — Дамы и господа, — расплылся в широкой улыбке Монтегю, уперев руки в бока. — Прошу в раздевалку! Форму для вас уже подготовили!       Помимо Гарри и Теодора, на пробы пришел Драко, Блэйз и еще пять или шесть студентов со старших курсов, с которыми второкурсники не были знакомы. Монтегю отвел их в раздевалки, где на скамьях лежали аккуратные стопки со спортивной формой и комплекты защиты. Слизеринцы принялись переодеваться — молча, не глядя друг на друга. Гарри снял джемпер, джинсы, натянул форменные штаны и кофту. Следом была очередь майки с номером и накидки в слизеринских цветах. Сменив обувь и поправив форму, Гарри дождался Теодора, и они вместе направились к выходу из раздевалки. По пути Поттер украдкой обернулся назад.       Драко застегивал защитные наручи на предплечьях, сидя на скамейке. Из его укладки не выбивалось даже прядки, лицо было мрачным и сосредоточенным.       Дернув уголком губ, Гарри покинул раздевалку.       Их собрали в круг в центре поля. На отборах присутствовала вся действующая команда Слизерина. Флинт, капитан команды, преимущественно находился в стороне и безмолвно наблюдал за подопечными; Боул, Пьюси, Хиггс и Дерек готовили инвентарь, а Монтегю вводил кандидатов в курс дела:       — Наш план на сегодня таков: мы подготовили для вас несколько испытаний, которые вам нужно пройти для того, чтобы попасть в команду. Испытания направлены на то, чтобы проверить вашу ловкость, меткость бросков, скорость, реакцию, степень контроля метлы и умение работать как в команде, так и по одиночке. Итого мы имеем: полосу препятствий, которую вы должны будете преодолеть на метле; броски квоффла и отбивание бладжера дубинками, также на метле; и небольшая гонка на скорость. Ничего, как видите, особо страшного вас не ждет. К тому же, все препятствия в первом испытании будут созданы при помощи заклинания иллюзий, так что столкновения с ними никакого физического вреда вам не нанесут.       Монтегю звучно хлопнул в ладоши.       — Еще мы запланировали несколько тренировочных игр, чтобы посмотреть на вас в деле. Так что вплоть до самого обеда вы с поля никуда не денетесь!       Теодор рядом с Гарри судорожно вздохнул. Поттер покосился на него, а потом перевел взгляд на стоящего в первом ряду Драко, рядом с которым пристроился Блэйз. Заметив его взгляд, Забини чуть обернулся и хмыкнул.       — Так на какую, говоришь, позицию ты будешь пробоваться, Поттер?       Гарри смерил его равнодушным взглядом.       — На какую больше всего подойду.       Блэйз в очередной раз хмыкнул, а затылок Драко напрягся. То, что Поттер был одним из самых быстрых летунов среди первокурсников, ни для кого не было секретом.       Первое испытание: полоса препятствий. Она вытянулась вдоль северной границы поля и представляла собой набор различных колец, зависших в воздухе на разной высоте, столбов, которые было необходимо миновать по определенной схеме, и жердей, замерших на высоте параллельно земле, которые чем-то напоминали чухонцы. Чем ближе к финалу, тем более тесно располагались препятствия и тем изощреннее становились их комбинации — так что, если кандидат успеет разогнаться на ранних дистанциях, то к концу полосы ему придется очень несладко.       Очередность прохождения испытаний определяли по желанию самих выступающих. Драко, отвечая своим амбициям, на прохождение полосы препятствий вызвался первым — и тут же задал остальным довольно-таки высокую планку. Его контроль метлы был превосходным, а все до единого движения — выверенными. Малфой не столкнулся ни с одним препятствием, и для того, чтобы пройти дистанцию порядка четырех сотен футов, ему понадобилось менее пятнадцати секунд.       Результаты Теодора и Блэйза были скромнее — они зацепили несколько препятствий из-за того, что в какой-то момент полета не смогли справиться с управлением, и по итогу пришли к финишу за время, которое было значительно ближе к двадцати секундам.       Настала очередь Гарри.       Он не особо напрягался. Набрав комфортную для себя скорость, он спокойно преодолел все препятствия — метла слушалась, казалось, самих его мыслей, — и пришел к финишу за пятнадцать секунд, без особого труда заняв второе место после Драко. Правда, спешившись, Гарри почти сразу же оказался сцапан за локоть упомянутым блондином, который едва слышно процедил, глядя на него в упор:       — Ты надо мной издеваешься, Поттер?!       Смерив его взглядом, Гарри ответил, понизив голос и даже не попытавшись высвободить руку:       — Помнится, на первом курсе ты не был против того, чтобы я играл в квиддич в одной команде с тобой, Драко. Сейчас что-то изменилось?       — Ты даже не пытался выложиться на полную на полосе! Думаешь, никто из них, — Малфой дернул головой в сторону Флинта и Монтегю, которые сейчас обсуждали результаты первого испытания, — этого не заметил?!       Гарри нахмурился, а после все же отцепил руку Драко от себя, поправив рукав накидки.       — Мне не нужна позиция ловца, Драко. Меня устроит роль загонщика или охотника. Так что это тебе здесь надо выкладываться на полную, а не мне.       Драко скрипнул зубами, а после развернулся на пятках и пошел в сторону старта второго испытания, со злостью чеканя шаг. Гарри проводил его нечитаемым взглядом, про себя с досадой думая, что пока что план сблизиться с Малфоем при помощи этой дурацкой игры приносит совсем не те плоды, что ему хотелось бы.       За этой сценой, сложив руки на груди и краем уха выслушивая рецензии Монтегю по каждому из кандидатов, наблюдал нахмуривший брови Флинт.       Пришло время проверки меткости. Все снова поднялись в воздух на метлах. Пасы раздавали действующие загонщики Слизерина — Люциан и Перегрин. Драко, как и ожидал Гарри, особой меткостью похвастаться не смог, но зато он обладал достаточно цепкими руками, чтобы ловить квоффл и передавать его оказавшемуся поблизости сокоманднику. Теодор здесь порадовал Монтегю значительно больше — уж в навешивании квоффла во вражеские ворота и быстрой передаче пасов он был мастером. Блэйз, тоже метивший на позицию охотника, уступил Нотту разве что в скорости переброса снаряда.       Гарри никогда не был особо метким; во время тренировочных игр на первом курсе большую часть мячей он забивал благодаря грамотным пасам Теодора, с которым как-то незаметно стал работать в паре. Но, видимо, тренировки Фенрира оказали влияние не только на его тело и боевые навыки, но и значительно развили реакцию и чувство пространства. Он промазал только два раза из десяти, а с дубинкой в руке и вовсе справился без промахов — управляться с ней ему почему-то оказалось проще.       — Очень и очень неплохо, второкурсники! — протянул Монтегю, по голосу которого было прекрасно слышно, что он был приятно удивлен результатами второго испытания. — Конечно, вам придется убить не один час на упражнения для повышения меткости, но основа у вас всех уже достаточно хороша.       Третье испытание: гонка на скорость. Гарри не удалось обнаружить здесь никакого двойного дна, все выглядело максимально просто и понятно — кто придет первым к финишу, тот и победитель.       В этом испытании Поттер решил вернуться к той стратегии, которую уже применил в первом: прийти вторым после Драко, предварительно убедившись, что Малфоя не переплюнет кто-то другой.       Теодор встряхнулся всем телом и размял плечи. Лицо Нотта буквально светилось радостным азартом — не осталось и следа от его утренней неуверенности в себе.       — Давай выложимся на полную, Гарри! — крикнул он, поднимаясь в воздух и пригибаясь к древку метлы.       Поттер хмыкнул в ответ, отталкиваясь ногами от земли и поднимаясь на один уровень с однокурсником.       — Уверен, что ты действительно этого хочешь, Тео?       — Говорят, здоровый соревновательный дух укрепляет дружеские отношения, Поттер, — подает голос Блэйз, который занял место по другую сторону от Гарри. Драко держался в самом конце шеренги, и между ним и его однокурсниками было еще три слизеринца.       — Итак, — усилив голос Сонорусом, заговорил Монтегю. Рядом с ним, сидя на метле, замер Флинт, оглядывающий кандидатов мрачным взглядом. — Вы должны пролететь пять кругов. При этом уже знакомая вам полоса препятствий является частью дистанции, так что победить, опираясь лишь на одну скорость, у вас не получится.       Гарри кинул взгляд в сторону препятствий, сотканных из белесого дыма, переливающегося в воздухе разными цветами, а после вернул все внимание словам Грэхэма.       — Еще настоятельно советую вам держать в уме, что вы проходите дистанцию не одни — одновременно с вами на скорости ее проходят ваши возможные товарищи по команде.  Если в предыдущих испытаниях риск получить травму был минимален, то здесь он возрастает в несколько раз. Поверьте, вы не хотите столкнуться с метлой другого человека на скорости, которая сделает из вас мокрое место, если вы решите врезаться на ней в стену.       Монтегю окинул их внимательным и даже в кои-то веки серьезным взглядом.       — Благо, наш декан попросил мадам Помфри подежурить на поле во время проб, так что, если вы все-таки пострадаете, вам немедленно окажут медицинскую помощь. А теперь…       Монтегю поднял в воздух руку с зажатой в пальцах волшебной палочкой.       — На старт…       Все как один пригнулись к древкам метлы и крепче уперлись ногами в стремена.       — Внимание…       Гарри разжал повлажневшие пальцы, а после сжал их на древке еще крепче. И Теодор, и Блэйз по бокам от него уперлись взглядами вперед, дыша глубоко и сосредоточенно.       — МАРШ!       Из палочки Монтегю вырвался залп фейерверка, издав громкий хлопок. Все стоявшие на старте метлы сорвались с места.       Ветер засвистел в ушах. Гарри крепко стиснул челюсти и рванул вперед, вырываясь из общей шеренги. Метла с гудением несла его все дальше и дальше, позволяя отрываться от противников на приличное расстояние — пока что без особого труда.       Кто был поглупее — или поазартнее — рванул за ним следом. Первая половина круга промелькнула перед глазами смазанным пятном за считанные мгновения, и вот перед глазами возникло первое препятствие. Гарри резко сбросил скорость и направил метлу вниз, подныривая под него. Тут же в рядах участвующих наметился беспорядок: они то и дело едва не сталкивались друг с другом, врезались в препятствия или уходили с дистанции вовсе. Гарри краем глаза заметил, как Блэйз, уйдя от столкновения с метлой какого-то старшекурсника, влетел в бесплотный столб, который оставил в складках его накидки комки дыма. Теодору и Драко же пока что удавалось избегать травмоопасных ситуаций.       Они миновали первый круг. Пока что никто из кандидатов не выбыл, но напряжение уже значительно выросло — теперь все понимали, что проходить препятствия, когда рядом с тобой находится еще кто-то, было не так-то просто.       В этот раз перед полосой препятствий Гарри не сбросил скорость, а наоборот — набрал ее. Дымовые кольца, жерди, столбы — все это мелькало мимо него с быстротой пистолетных выстрелов. Ему было плевать, собьет ли он кого-то с дистанции или подрежет, его полностью поглотил свист ветра и контроль за движениями метлы. Однако не один Поттер набрал скорость перед прохождением препятствий. Заметив сбоку от себя какое-то мельтешение, Гарри на миг отвлекся, дернув головой в сторону.       Драко не собирался отставать от него. Низко пригнувшись к древку своей метлы, он неумолимо несся вперед, без особого труда уходя от преград на пути к победе. Его движения не были подчинены азарту и эмоциям, они были отточены годами тренировок — и это было то, что отличало стили игры Малфоя и Поттера. Гарри любил поддаваться течению своих эмоций; они позволяли ему на пару недолгих мгновений забыть о том, что на самом деле он не один из этих людей, с которыми сейчас волею случая стремится к одной цели; что он может одним неаккуратным движением лишить любого из этих людей части тела или вовсе — жизни.       Глаза слезились от ветра.       На какие-то жалкие минуты, погружаясь в полет, Гарри становился просто человеком. Ребенком, который занимался тем, что доставляло ему искреннее удовольствие. Не то, темное, которое подпитывало нечеловеческую его суть, для которой жизнь не имела никакой ценности, которая могла, а порой неистово желала лишить жизни, и плевать, кого — врага или друга, ребенка или взрослого.       Именно поэтому Гарри на самом деле так ненавидел квиддич, и одновременно так обожал чувство полета, свист ветра в ушах, хлопание накидки за спиной, крики Теодора, передающего пасы, ворчание Драко, который упустил из виду снитч, и то, как метла подчиняется малейшему его движению.       Квиддич обещал ему жизнь, которой у Гарри уже априори быть никак не могло.       Поттер снова кинул взгляд в сторону — на точеный профиль Драко, на его аристократичный нос, на поджатые губы, нахмуренные брови и глаза цвета грозовых туч, которые собрались сейчас у них над головами.       Будь Гарри человеком, он бы костьми лег, но не отдал бы победу Малфою. Он забрал бы ее себе, занял бы место ловца и приносил бы своей команде победу за победой одним лишь снитчем.       Но Гарри не был человеком, и для него эта победа теряла всякую ценность. Для Драко же она сейчас была всем.       Губы искривляет усмешка.       Тем не менее, так просто Поттер ее не отдаст, нет уж. Малфою придется хорошенько постараться, чтобы забрать победу в этом поединке себе.       И Гарри рванул вперед, еще больше увеличивая скорость. Драко, заметив его маневр, раздраженно выдохнул и с приглушенным рычанием бросился вдогонку.       Они неслись вперед на своих метлах, не замечая ничего вокруг. Остался позади второй круг, третий — когда-то близкие друзья сейчас были заняты только тем, чтобы оставить друг друга позади, заставить друг друга выложиться на полную, победить, проиграть — но сделать другого лучше.       Не было слышно ничего, кроме гудения ветра в ушах и оглушительно громких хлопков накидки за спиной. Гарри и Драко кидали друг на друга взгляды, обходили препятствия, не сталкиваясь и не мешая друг другу, предугадывали движения, маневры. Они то обходили друг друга, то отставали, то шли рядом, в одном темпе.       Очередной залп фейерверка — начался последний, пятый круг.       Драко дышал сквозь крепко стиснутые зубы — тяжело и чуть прерывисто. Гарри, который даже не запыхался, то и дело кидал в его сторону настороженные взгляды, отслеживая состояние Малфоя. Ему не очень-то хотелось, чтобы Драко, с головой уйдя в гонку, потерял контроль над метлой и получил травму.       И вот они — последние препятствия перед финишем. Гарри пригнулся к древку метлы, однако скорость не увеличил. Как он и думал, Драко, который помимо полета был сосредоточен на его движениях, тут же рванул вперед, отрываясь от Поттера. Гарри пустил все силы на то, чтобы держаться от Малфоя примерно на одном и том же расстоянии, то приближаясь к нему, то отдаляясь как будто бы в тщетной попытке обогнать.       «Да, вот теперь все правильно», — Поттер прикрыл глаза, продолжая видеть перед собой спину Драко. Какая-то часть него внутри медленно умирала, готовясь стать чем-то другим, выбрать иную форму, сменить огранку и, как итог, узор, что она отбрасывала под лучами чужих взглядов на мир вокруг.       И это тоже было правильно. В реалиях того мира, в котором жил вынужденный скрываться вампир, иное быть правильным никак не могло.       Меняйся — или будь убит. Третьего не дано.       Хорошо все-таки, что Драко это не знакомо. Хорошо, что он этого не понимает.       Малфой пришел к финишу первым. Гарри, уже окончательно расслабившись, миновал Монтегю, который показал ему большие пальцы вверх, и преспокойно опустился на землю. Усевшись на траву и уложив метлу рядом с собой, Поттер обхватил колени руками и принялся задумчиво наблюдать за тем, как испытание завершают остальные участники.       — Вы все большие молодцы! — объявил Монтегю по окончании проб, стоя перед обессиленно развалившимися на траве слизеринцами. — Мы с ребятами пока подготовимся к играм, а вы отдохните. Приняты вы или нет, а также ваши позиции капитан сообщит после окончания проб.       — У меня руки и ноги отваливаются — какие еще игры?.. — простонал Теодор, плашмя лежа на земле. Его метла откатилась в сторону и бесхозно валялась в траве.       Блэйз приподнялся на локтях и смерил преспокойно сидящего в позе лотоса Поттера мрачным взглядом.       — Ты пришел к финишу вторым после Малфоя, который сейчас едва по стенке не стекает, но при этом просто сидишь?       Гарри пожал плечами.       — Сижу же, а не марафон бегу.       — Отстань от него, он не человек, — пробурчал куда-то в газон Теодор, дернув пальцами, видимо, в неудачной попытке махнуть рукой в сторону Поттера. — На первом курсе нам как-то довелось бежать от окраины Запретного Леса до Хогвартса, очень быстро бежать, так он даже не запыхался, хотя несся впереди всех!       Гарри смерил тушку Нотта индифферентным взглядом, едва сдерживая желание хорошенько пнуть того под ребра. Долбанная пародия на провидца — то какую-нибудь проблему накаркает, то ляпнет что-то вроде «потерянного брата Малфоя» или вот этого!       — Эй, Поттер! — вдруг донесся до Гарри крик Монтегю. Обернувшись, мальчик заметил машущего ему старосту. Рядом с ним мрачной громадиной возвышался Флинт, с которым Грэхэм сегодня был буквально не разлей вода. — Иди сюда! Дело есть!       — О, пошла вода по трубам, — удовлетворенно фыркнул Теодор, переваливаясь на бок и пихая Гарри рукой в плечо. — Давай, иди. Расскажешь потом, что тебе напели.       Закатив глаза, Поттер встал на ноги и побрел в сторону старших товарищей по факультету. Сидящий в стороне Драко, заметив его движение, поднял голову и прищурился, а после вдруг рывком поднялся на ноги, пошатнулся, кое-как восстановил равновесие и решительно зашагал в сторону Поттера.       Гарри замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Подойдя к нему почти вплотную, Драко вцепился рукой в воротник его накидки и с силой дернул на себя, прошипев в лицо:       — Ты мне поддался!       — Лишь на несколько секунд перед финишем, — отозвался Гарри.       Драко толкнул его назад, выпуская воротник. Поттер послушно отступил, внимательно наблюдая за сменой эмоций на лице Малфоя.       — Мне не нужна нечестная победа, — голос у Драко был надорван, лоб его прочертили злые, но в то же время бессильные морщины. Малфой выглядел усталым и сломленным — правда, у Гарри почему-то сложилось впечатление, что причиной этому послужило вовсе не последнее испытание.       Поттер прикрыл глаза, а потом спокойным голосом поинтересовался:       — Скажи, Драко, а честно ли будет заставить тебя соревноваться со мной в скорости? В силе? А, например, в ловкости?       Драко, не ожидавший такой резкой смены темы, растерянно моргнул.       — Это не имеет к квиддичу никакого отно…       — Имеет, — Гарри сделал шаг к Драко. — У нас обоих есть талант к квиддичу, только вот у меня этот талант более выражен. Возможно, так получилось как раз за счет того, о чем мы оба с тобой знаем, не имею понятия и мне, если честно, плевать. В любом случае, раз этот талант одна из моих отличительных черт, то почему бы не поставить его вровень с другими моими особенностями? По-твоему, при таком раскладе честно будет поставить меня, пользующегося исключительно тем, чем одарила его природа, против тебя — того, кто много лет совершенствовал свои навыки?       Драко тяжело сглотнул и потупил взгляд, глаза его тревожно перебежали из одной стороны в другую.       — Так что не забивай голову глупостями вроде «нечестной победы», Драко, — сказал Гарри, касаясь его плеча и делая шаг в сторону. — Победа твоя. И ты ее заслужил. Но, если уж тебе так хочется именно доказать, что ты ее заслуживаешь… то стань лучшим ловцом Слизерина, которого когда-либо видел этот факультет. При таком исходе ты однозначно меня сделаешь.       С этими словами Гарри убрал руку с плеча Драко и направился в сторону ожидавших его Монтегю и Флинта.       Грэхэм при его приближении подчеркнуто галантно отступил в сторону — и Поттер в полной мере понял Джемму с ее усталым «клоун» в день приезда в школу. Остановившись перед Флинтом, который расслабленно копался в игровом инвентаре, Гарри склонил голову к плечу.       — От меня что-то нужно?       Маркус поднял на него отстраненный взгляд, критически оглядел с ног до головы. После, взяв в руки одну из тех дубинок, которыми во время игры пользовались загонщики, слизеринец поднялся на ноги, тут же став выше Гарри почти на две головы, и сказал:       — Вижу, наш Золотой Мальчик не особо любит внимание.       Гарри недовольно прищурился, но ответил честно, пускай и в тон Маркусу:       — Да, не люблю.       — При желании ты бы без труда оставил всех позади и занял место запасного ловца, — Флинт дернул уголком губ, на миг обнажив крупные кривые зубы, которые являлись его не самой приятной отличительной чертой. — Но вместо этого предпочел загнать Малфоя чуть ли не до полусмерти ради победы. Теперь место ловца уйдет ему. Не тебе.       — Я и не стремился к этой позиции, — равнодушно пожал плечами Гарри. — Не мое это — висеть в воздухе на краю поля в засаде, пока не представится шанс поймать маленький золотой шарик.       Флинт хмыкнул.       — Но и в нападение ты не особо рвешься, как и в защиту.       Гарри немного сжал челюсти, понимая, что у этого разговора сейчас есть все шансы очень плохо закончиться. Капитан команды был достаточно проницателен, чтобы увидеть то, что не заметил ни Тео, ни Драко — Поттеру не было никакого дела до квиддича, ему просто нравилось летать. Иногда, правда, очень быстро. Никаких игровых амбиций у Гарри не имелось, и это сейчас могло помешать ему попасть в команду.       Маркус подкинул дубинку в воздух — та перевернулась, и он вновь поймал ее ладонью за рукоятку.       — Однако, если судить по тому, что я сегодня увидел, у тебя есть шансы стать очень хорошим, даже опасно хорошим игроком, если поставить тебя на позицию…       Флинт еще раз смерил Гарри взглядом, а после снова подкинул дубинку, поймал ее на этот раз за противоположный конец и протянул рукоятью вперед.       — …загонщика. Что скажешь на это, Золотой Мальчик?       А вот с этим уже можно было работать.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Путь на четвертый этаж был тихим и ничем не примечательным. Гарри поднимался по лестнице, которая медленно поворачивалась в сторону нужного ему проема до тех пор, пока с глухим стуком не замерла на месте, позволяя ему ступить на пространство этажа.       Сунув руки в карманы джинсов, Гарри огляделся по сторонам. Монтегю, конечно, упомянул, что Зал Наград расположен где-то здесь, однако более конкретных инструкций, как до него добраться, не дал.       «Надо было все-таки спросить», — цыкнув, подумал Поттер, поправляя джемпер. После плотной квиддичной формы, которая хорошо сохраняла тепло, в тонком свитерке было прохладно даже в замке.       Поблуждав по каменным коридорам, Гарри наконец набрел на огромные двери с резными позолоченными рисунками. Войдя внутрь, Гарри оказался в просторном помещении с множеством стоек для кубков, убранных в рамки грамот, подушечек с медалями и прочими трофеями, которые зарабатывали студенты Хогвартса в ходе своего обучения. Проходя между рядами стеллажей и застекленных стендов, Гарри оглядывался по сторонам, выискивая зону для наград, выданных за успехи в квиддиче.       Уже подумав, что он заблудился среди витрин без надежды найти кубок или медаль с именем «Джеймс Поттер», Гарри хотел было развернуться и направиться к выходу из зала Наград, как тут его внимание привлекла необычно широкая стойка, богато украшенная изящным орнаментом в виде распушивших листья лоз. Удивило Поттера то, что за стеклом располагались вовсе не кубки и медали, а крупные резные таблички, покрытые лаком и позолотой. Приблизившись, Гарри всмотрелся в имена, вырезанные в дереве над поблескивающим гербом Хогвартса. Если верить примечаниям в нижних частях табличек, они являлись наградой, которая выдавалась студентам за особые заслуги перед школой — и, к сожалению, ни к одной из табличек не прилагалось свитка с описанием того, за какую же «особую заслугу» они были вручены.       Большинству табличек было порядка сотни и более лет, да и выгравированные на них имена были Гарри незнакомы — возможно, получившие их студенты не добились особых успехов в дальнейшей жизни. Однако находилась за стеклом одна табличка, выдача которой была датирована 1944 годом — ей было всего пятьдесят лет.       Гарри чуть наклонился и прищурился, всматриваясь в отделанные золотом буквы.       Принадлежала табличка студенту по имени «Т. М. Реддл». У Поттера не было идей, как расшифровываются инициалы «Т. М.», но он этим и не особенно заморачивался — ну сделал какой-то студент пятьдесят лет назад что-то важное для Хогвартса, ну и сделал. Все равно события такой давности едва ли могут оказать какое-то влияние на настоящее время.       Гарри задумчиво хмыкнул, ткнув пальцем в стекло и оставив на нем след. Помнится, когда на прошлый Хэллоуин профессора устроили ему разнос за самовольное рандеву с троллем, Снейп упомянул что-то про смерть студента, которая произошла в стенах Хогвартса, вроде бы, как раз пятьдесят лет назад. Но, в любом случае, эта история уже разрешилась. Какой смысл ее ворошить? Гарри, вообще-то, пришел сюда, чтобы найти награду с именем своего отца, а не очередную загадку или приключение себе на голову.       Выпрямившись, мальчик заложил руки за спину и прошел мимо витрины с табличками к следующим застекленным шкафам и стойкам. Золотые буквы, складывающиеся в «Т. М. Реддл», зловеще поблескивали в свете факелов у него за спиной.       Спустя еще некоторое время блужданий по Залу Наград, Гарри наконец находит кубок, табличка рядом с которым гласила, что он был вручен Джеймсу Поттеру, игравшему на позиции охотника за команду Гриффиндора по квиддичу с 1972 по 1980 год. Восхитительно — год рождения Поттера совпадал с годом окончания его родителями Хогвартса. Эх, сюда бы Петунью с ее ворчанием по поводу легкомысленности матери Гарри…       Убив в Зале Наград в общей сумме сорок минут, Поттер решает вернуться в общежитие. Неторопливо шествуя по тихим пустым коридорам, мальчик лениво размышляет о том, какие задания ему нужно сделать к завтрашним занятиям; какие книги закончить, а какие — начать; еще и Теодору нужно помочь с его несчастной формацией…       Тут из-за угла вылетел сгусток дыма и прошел прямо сквозь Гарри. Мальчик оторопел от неожиданности, отшатнувшись назад и заморгав — его зрение на миг заволокло противной молочной мутью, а тело охватило потусторонним холодом.       — Ох, нижайше прошу прощения! — залепетал странный мужской голос где-то за спиной у Гарри. Поттер, окончательно растерявшись, развернулся на пятках — и его взору предстал парящий в воздухе призрак, на лице у которого застыло крайне виноватое выражение.       Призрак был одет в старинную английскую одежду с пышным гофрированным воротником. Его седоватые кудри, усы и короткая козлиная бородка распушились, а глаза взволнованно бегали из стороны в сторону.       Призрак заговорил, и Гарри вновь услышал тот странный, будто бы доносящийся издалека голос, отскакивающий эхом от стен и высоких потолков:       — Беспокоить тебя не было моим намерением, я просто ужасно торопился!       — Со мной впервые разговаривает призрак, — немного придя в себя, несколько удивленным тоном начал Гарри. Осмотрев сотканного из полупрозрачных нитей мужчину, который чуть покачивался в воздухе, с головы до ног, он поднял взгляд на его лицо и прищурился. — Вы же обычно избегаете меня, разве нет?       Призраки, которые обычно активно взаимодействовали с учениками, по какой-то причине усиленно старались никак с Гарри не пересекаться. Мальчик не понимал, чем это вызвано, так что теперь, раз уж представилась такая возможность, он намеревался вытянуть из призрака всю возможную информацию по этому поводу.       — Оу, — смущенно отозвался призрак, нервно потеребив одежду и поправив волосы. — Мы… нет, мы вовсе не… ох, прошу прощения, все действительно так и есть.       Гарри хмыкнул, сложив руки на груди.       — Мне было бы интересно узнать причину.       Призрак замялся.       — Не уверен, что я могу…       — Бросьте! — Гарри закатил глаза. — Какой бы ни была причина, ясно, что она не так уж и принципиальна. Вы ведь уже со мной заговорили.       Призрак еще какое-то время помялся, не решаясь ответить и то и дело нервно оглядываясь по сторонам. Поблизости сейчас никого не было, но Гарри предполагал, что призраку об этом было неоткуда знать.       — На самом деле, нам неуютно находиться рядом с тобой, — наконец признался мертвец, поведя плечами. — Мы чувствуем тьму внутри тебя, мальчик, и эта тьма… словно затягивает нас внутрь. Не смертельно, но и не слишком приятно.       Призрак поежился. Гарри же недоуменно моргнул.       — И это… все, что вы чувствуете?       Мужчина смерил его удрученным взглядом.       — Нам известна причина, по которой в тебе столько тьмы, мальчик. Ты не человек. Ученик Хогвартса, но не человек. И мы…       Гарри щелкнул пальцами.       — Дайте угадаю: вы следите, чтобы я не натворил дел? Как Община, как портреты, как сам замок?       Призрак имел наглость выглядеть смущенным.       — Это необходимость. Мы, призраки, часть замка — такая же, как его стены и колонны. Мы не можем выдать тайну твоей сущности, но позволить тебе напасть на других учеников — тоже.       — Справедливо, — заметил Гарри, пожав плечами. Он уже привык к тому, что за ним следят несколько десятков глаз, которые заставят его сполна заплатить за любую совершенную ошибку. Это было не изменить, так что Поттер давно перестал злиться. — Что же, не буду вас больше задерживать. Вы, кажется, куда-то спешили.       Гарри уже собрался было развернуться и пойти дальше, как призрак заметался в воздухе с криками:       — Постой, постой!       Замерев на месте, мальчик вновь обернулся — фантом, смущенно кашлянув в кулак, более спокойным тоном сказал:       — На самом деле, мне не помешала бы помощь кого-то вроде тебя.       Гарри моргнул.       — Кого-то вроде меня?..       — Ну, ты же можешь ощущать запахи живых существ, ведь так? — занервничав, попытался объяснить призрак. — Ученик с факультета, за которым я присматриваю, потерял своего питомца. Я вызвался помочь в его поисках и, к своему стыду, только после осознал, что у меня есть… ну, знаешь, некоторые проблемы с тем, чтобы находить вещи и переносить их.       Задумавшись, Гарри смерил призрака внимательным взглядом. Он знал, что некоторые призраки в Хогвартсе были сильно привязаны к факультетам, на которых учились при жизни. В общежитии Слизерина, например, часто можно было увидеть призрака по имени Кровавый Барон — если верить старшекурсникам, он терпеть не мог Гриффиндор и никогда не упускал возможности как-то напакостить его студентам и призракам, которые их оберегали.       Более никакие привидения Гарри были незнакомы, потому прежде, чем согласиться помочь, он решил поинтересоваться:       — Могу я для начала узнать, кто вы такой, сэр?       Призрак раздосадовано хлопнул себя по полупрозрачному лбу.       — Мерлин Великий, где мои манеры! Прошу прощения! Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, к вашим услугам. Я привидение, проживающее в башне Гриффиндора.       Неприятно удивившись, Гарри хмыкнул:       — Стало быть, и животинку вы ищите для гриффиндорца? Великая Мать, потерять своего домашнего питомца способны только эти пустоголовые львятки…       — Ты поможешь? — настойчиво повторил сэр Николас, подлетев ближе и сделав страдальческое лицо.       — С чего бы? Я ведь слизеринец, — фыркнул Гарри, вновь отворачиваясь от призрака. — А ваши подопечные не ладят со слизеринцами. Я, вероятно, даже банальной благодарности за помощь от них не получу. Так с чего бы мне тратить свое время на такое бесполезное дело?       Привидение забеспокоилось, бросилось вперед, преграждая Гарри дорогу, и затараторило:       — Пожалуйста, подумай еще раз! Я ведь уже третий час летаю по замку, но никак не могу найти это проклятое животное! А просто вернуться и сказать ребенку, который надеется на мою помощь, что я ничего не нашел — категорически невозможно! Если не хочешь помогать гриффиндорцу — я, этого, конечно, не одобряю, но это твое право, — тогда помоги мне!       — А мне-то что с этого будет? — неприятно скривившись и поежившись, Гарри отступил назад. Ему тоже было не особенно приятно находиться близко к призраку, который испускал могильный холод.       Глаза сэра Николаса заблестели.       — Насколько мне известно, — кашлянув и деловито понизив голос, заговорил он. — В ночь Хэллоуина тебе необходимо покидать замок...       Прищурив глаза, Гарри смерил привидение подозрительным взглядом.       — Вы мне сейчас угрожаете?       Замахав руками, сэр Николас праведно возмутился:       — Ни в коем случае! Благородный сэр Николас де Мимси-Дельфингтон никогда бы не поступил так бесчестно, особенно прося помощи! Вовсе я тебе не угрожаю, мальчик, а предлагаю обеспечить возможность покинуть замок еще до Праздничного Ужина!       Невольно заинтересовавшись, Гарри хмыкает:       — При желании я и сам могу…       — Отнюдь, мальчик, не можешь, — покачал головой призрак. — За посещаемостью таких мероприятий, как Хэллоуин, Рождество и прочих им подобных, в Хогвартсе тщательно следят. И, будь уверен, после прошлогоднего случая с нападением тролля контроль усилится. Ты сможешь уклониться от прихода на Праздничный Ужин только в случае недомогания, но тогда ты проведешь хэллоуинскую ночь в Больничном крыле под чутким взглядом нашего колдомедика. Так что, боюсь, без посторонней помощи тебе не удастся ускользнуть незамеченным.       Гарри, нахмурившись, настороженно слушал. Сэр Николас, бесшумно хлопнув в ладоши, резюмировал:       — Но я могу обеспечить тебе алиби, к которому ни у кого не возникнет вопросов!       Склонив голову к плечу, Поттер, четко проговаривая слова, поинтересовался:       — И что же это за алиби, интересно, такое?       Призрак расплылся в улыбке.       — Видишь ли, в этот Хэллоуин я буду праздновать пятисотлетие со дня смерти. Будет грандиозный праздник, я устрою его в одном из подземелий замка. Приедут мои друзья со всей Британии!       — И вы… — Гарри выдержал паузу. — …предлагаете мне сказать преподавателям, что вместо Праздничного Ужина я пойду к вам на Юбилей Смерти, правильно?       — Ну, разумеется, никто из нас не ждет, что ты действительно там появишься, — замялся сэр Николас. — Но в случае необходимости мы все с радостью подтвердим, что ты был с нами и наслаждался праздником, а не находился… еще где-то и занимался еще чем-то!       Гарри обдумывал предложение, постукивая пальцами по подбородку. В целом, найти животное в Хогвартсе должно быть не таким уж сложным делом, а возможность покинуть замок сильно раньше полуночи… определенно стоила того времени, которое он сейчас потратит.       — Хорошо, я согласен, — сказал Поттер. — Я найду животинку, а вы взамен подтвердите, что я во время Праздничного Ужина на Хэллоуин был у вас.       Сэр Николас победоносно взмахнул руками, дым, из которого он был соткан, зарябил и чуть рассеялся.       — Благодарю тебя великодушно, дорогой мой друг!       Вздохнув, Гарри подкатал рукава свитера до локтей, упер ладони в бока и спросил:       — Так кого мне искать? И, желательно, назовите хотя бы примерное место, где ваш непутевый подопечный потерял своего питомца.       Оказалось, нужно искать крысу, которая сбежала от своего хозяина где-то в районе внутреннего двора. Гарри шел по коридорам, слушая непрекращающийся поток слов от сэра Николаса, который следовал за ним по пятам. Выйдя на улицу и замерев в центре выложенной плиткой площадки в тени раскидистого дерева, Гарри прикрыл глаза и принялся глубоко дышать, пропуская через себя воздух и внимательно изучая каждую ниточку запаха, которую он в себе содержал.       Крысу он нашел далеко не сразу — она была здесь давно. Уловив отголоски запаха, который был тесно переплетен с не слишком приятными ароматами чего-то давным-давно сгнившего, Гарри скривился и пошел в сторону, куда, как ему казалось, животное убежало после того, как скрылось от своего хозяина. Он бродил по коридорам довольно долго — явно не будучи обремененной каким-то маршрутом для своего путешествия, крыса петляла от кабинета к кабинету без какой-либо системы.       Наконец, Гарри нашел ее. Распахнув дверь в очередную аудиторию, в которой, видимо, недавно проводили урок — на учительском столе остались некоторые вещи преподавателя, — Поттер обнаружил искомую крысу в тарелке с недоеденными сэндвичами. Животное с упоением уничтожало ломтики курицы, листья салата, сыр и кружочки помидоров и огурцов. Заметив, что у ее трапезы появился нежданный и явно нежеланный свидетель, крыса выронила кусок курицы из лапок и на какое-то время неподвижно замерла, уставившись на Гарри своими черными глазками-бусинками, которые по какой-то причине выпучились настолько сильно, что рисковали попросту выпасть из орбит.       — Ты нашел ее! — радостно воскликнул сэр Николас, влетая в кабинет прямо сквозь стену.       — Ну здравствуй, — не обратив на призрака никакого внимания, сказал Гарри крысе. — А теперь давай без…       Крыса стремглав соскочила с тарелки и пулей бросилась прочь. Скрипнув когтями по столешнице, она с глухим стуком упала на каменный пол и метнулась по нему в сторону парт и скамей, явно надеясь потеряться среди их многочисленных ножек. Однако ее плану не суждено было реализоваться: даже не успев нырнуть под первый ряд парт, крыса ощутила, как вокруг нее сомкнулась сильная ладонь, угрожающая переломать каждую тоненькую косточку в ее тельце. Надрывно запищав, она задергалась, выпучив глаза, — оказалось, ладонью вокруг нее сомкнулся сам воздух.       Тяжело вздохнув, Гарри притянул крысу к себе и взял ее уже своими материальными руками. Перехватив довольно-таки упитанное животное пальцами так, чтобы оно не могло дергаться, Поттер заглянул в испуганные черные глаза и тяжело вздохнул, поморщившись от неприятного запаха.       — Ну вот зачем было убегать, а? Фу, Господи, где и в чем ты успела извозиться…       Крыса сдавленно пискнула, задергав конечностями. Прищурившись, Гарри перехватил ее поудобнее для того, чтобы повнимательнее присмотреться к тому, что неожиданно заметил — на одной из лапок не хватало пальца. Правда, судя по рубцу, эта травма была получена животным уже очень давно.       Хмыкнув, Гарри кивнул сэру Николасу, на этот раз беря сопротивляющуюся крысу в одну руку.       — Ведите к своему страдальцу, сэр.       Гарри малодушно пожалел о том, что вызвался помочь призраку, сразу же, как понял, кому именно принадлежит потерявшаяся крыса. Стало ясно, почему от животного пахло гнилью — это было вовсе не из-за того, что оно в чем-то извозилось.       Едва завидев его, Рон тоже пораженно замер. Его голубые глаза широко распахнулись, лицо покрылось красными пятнами то ли от смущения, то ли от гнева… Стоящие рядом с ним Симус и Дин, которые были заняты бесполезной болтовней, и вовсе замолчали и набычились, стоило им заметить приближающегося Поттера.       «Ох, да плевать, что они думают, — несколько устало подумал Гарри, — зато я на охоту раньше пойду».       — Т-ты… — запнувшись, выдавил из себя Рон. Гарри не понимал, злился он, был удивлен, раздосадован или рад — все-таки его питомец нашелся.       — Я, — просто подтвердил Поттер тоном, который явно не располагал к доброжелательному общению.       — Юный Уизли, мы нашли вашего питомца! — радостно провозгласил сэр Николас, вырываясь вперед и зависая в воздухе перед оторопевшим Роном. Гарри неторопливо догнал его, приблизившись к Уизли на то расстояние, на котором был способен стоять, терпя запах гнили без изменений в мимике. — Я попросил помощи юного Поттера, и он согласился мне помочь!       — Ты… — Рон уставился на Гарри прямо через полупрозрачную завесу тела призрака. — Ты… что?..       — Не безвозмездно, так что не делай такое лицо, Уизли, — все-таки скривился Поттер, а после протянул чуть подрагивающую в его хватке крысу вперед. — Забирай ее уже, она мне все руки исцарапала.       Рон, все еще пребывая в оцепенении, тупо протянул руки вперед и забрал свою животину. Крыса тут же нырнула во внутренний карман его мантии, трясясь и всхлипывая. Гарри смерил образовавшийся на груди Уизли бугор презрительным взглядом — судя по всему, несчастная земная тварь после встречи с ним была просто в ужасе.       — Где ты ее нашел? — сглотнув, спросил Рон. Он поднял взгляд на Гарри, и тот отчетливо понял, что гриффиндорец не знает, что ему делать и что говорить.       — Да небось он ее и украл! — вдруг заявил Симус, сложив руки на груди и смерив Гарри презрительным взглядом. — Он нас терпеть не может! Он ни за что не стал бы помогать! А вот нагадить…       Сэр Николас явно заволновался. Он попытался было открыть рот, чтобы предотвратить назревающую ссору, но Гарри его опередил. Фыркнув, он предельно честно ответил:       — Не стал бы, ты прав. Именно поэтому ваш друг, — мальчик кинул взгляд на призрака, — не сообщил мне, какому конкретно гриффиндорцу я помогаю.       Сэр Николас выглядел смущенным, но Поттера его чувства не особенно волновали. Пусть сдержит слово — это все, что от него теперь требовалось.       Симус открыл было рот, собираясь обрушить на Гарри очередной поток грязи, но тот молча зыркнул на него, а после повернулся к Рону.       — Тебе бы ее кормить время от времени, — сказал он, буравя Уизли неприязненным взглядом. — Глядишь, тогда и сбегать не будет. Она жевала объедки, когда я ее нашел.       Рон беспомощно моргнул, а Гарри отвернулся, направившись прочь. Сэр Николас проводил его сочувственным взглядом. Сунув руки в карманы, Поттер шел, уставившись мрачным взглядом в пол, — настроение было безвозвратно испорчено. За спиной у него тем временем раздавался недовольный шум — Симус, Дин и Рон о чем-то спорили.       — Спасибо! — в итоге раздался громкий крик.       Гарри не потрудился даже обернуться.       На ужине было шумно и людно. Поттер сидел на скамье и мрачно жевал свой ростбиф, который безвкусной пластилиновой массой кусок за куском падал в его желудок. Тот сегодня пусть и неодобрительно, но молчал — приближался Хэллоуин, и с каждым днем крови хотелось все сильнее и сильнее. Медленно скапливающаяся в горле жестокость тоже не находила выхода, и от этого было еще паршивее.       Сидящий рядом Теодор радостно смеялся и о чем-то активно болтал со своим новоиспеченным приятелем — Забини. Его хотелось немного придушить.       Гарри воткнул вилку в мясо с особой жестокостью, а после поднял взгляд на учительский стол. Изначально он планировал продержаться до Хэллоуина, а после устроить грандиозное представление перед тем, как пропасть из замка на всю ночь, но сегодня ему поступило все же слишком привлекательное предложение. Да и, устрой он эту заваруху во время Праздничного Ужина — явно имел бы больше проблем с побегом, чем хотелось бы.       Так, может, немного поднять себе настроение?       Губы дернулись в ухмылке. Жестокость забурлила в горле, предчувствуя кровь.       Прикрыв глаза, Гарри нашел ту ниточку, которая сейчас связывала его, как заклинателя, с проклятием отложенного действия, наложенным на Локонса. Златопуст сидел за учительским столом, деловито уничтожая салат и печеный картофель с мясом. Он громко смеялся, воодушевленно рассказывая о своих подвигах всем, кто хотел и не хотел его слушать. Дамблдор заинтересованно поглядывал на него поверх своих очков-половинок, МакГонагалл старалась не подавиться своим ужином после каждого возмутительного заявления, а Снейп резкими движениями разделывал стейк, наверняка представляя на его месте шею Локонса.       Что ж, дорогой декан, сегодня вам будет доставлен небольшой подарок.       Гарри прикрыл лицо ладонью, пряча дикую улыбку, полную жажды крови.       Ниточка с беззвучным хлопком порвалась.       Тут же Златопуст запнулся, не дожевав только что сунутую в рот порцию картофеля. Его лицо побледнело, став белым как мел. МакГонагалл перевела на него недоверчивый взгляд, явно не понимая, почему Локонс так резко заткнулся, а Снейп перестал мучать стейк и скрипеть ножом по тарелке, на которую натекла полупрозрачная кровь. Дамблдор тоже недоуменно нахмурился.       И тут грудь Локонса содрогнулась, на миг словно втянувшись внутрь тела. Мужчина затрясся, глаза его закатились, пальцы, выронив приборы, заскребли по скатерти.       Все преподаватели мигом переполошились.       — Локонс? — встревожилась МакГонагалл, попытавшись схватить Златопуста за плечи, чтобы удержать его на месте, но безуспешно.       Снейп отпрянул от сильнее задергавшегося на своем сидении преподавателя ЗОТИ, а потом и вовсе встал, отходя назад. На лице его застыло брезгливое презрение и… опаска.       В Большом Зале повисла гробовая тишина, нарушаемая только громкими хрипами и скрежетом ножек стула по полу.       — Да что с вами?! — воскликнула МакГонагалл. На лице ее застыло выражение недоумения и ужаса.       — Не трогайте его, — брезгливо посоветовал Снейп. Дамблдор настороженно привстал со своего места...       И тут Локонс начал кашлять. Его тело бросило вперед, изо рта вылетели комки полупрожеванной, размокшей в слюне и крови еды.       Дети, сидящие ближе остальных к преподавательскому столу, испуганно взвизгнули и отпрянули, повскакивав со скамей.       Кашель стал громче и надорванней. Крупные багровые капли разлетались по сторонам, оставались темными пятнами на скатерти, блюдах, еде. Локонс заскреб ногтями по горлу, невнятно подвывая и захлебываясь в крови, стекающей по его подбородку:       — Больно, больно, больно!..       — Старосты, выведите детей! — прогремел на весь зал голос Дамблдора.       Монтегю, первый справившийся с ужасом и оцепенением, вскочил со своего места и рявкнул:       — Вы слышали! Все на выход! Немедленно!       Следом за этим выкриком дети начали вставать со своих мест и, запинаясь и спотыкаясь друг об друга, бросаться к выходу под аккомпанемент хриплого кашля, подвываний и вскриков Локонса. Гарри неторопливо встал со скамьи и, не оборачиваясь назад, направился следом за толпой. Заложив руки за спину, Поттер лавировал между паникующими студентами, никак не меняясь в лице.       Он был доволен. В том числе тем, что один надоедливый домовик все же не явился прямо перед всем залом, дабы указать пальцем на зачинщика сего представления. Гарри опустил голову, чтобы его лица никто не увидел, и чуть улыбнулся. Домовики Хогвартса терпеть не могли Локонса, это было известно всем. Он оставлял после себя просто невозможный бардак, и это касалось не только того, насколько бездарно он проводил свои уроки. Какое-то время назад Община объявила Златопусту бойкот и с тех пор показательно игнорировала беспорядок в его кабинете и личных покоях, полных писем от фанатов и оберток от их подарков.       К тому же, классическое заклинание внутренних ран только выглядит так эффектно. Нейтрализовать его проще простого, и оно не оставит никаких серьезных последствий, если нужное заклинание применить на пострадавшем в течение суток после начала действия проклятья. Гарри хотел наказать Локонса, причинить ему боль, а навредить…       Навредить — как и убить — он еще успеет.       Может, во время Большой Охоты заглянуть на Гриммо за новыми книгами по чарам? Прошлые оказались исключительно полезны — методики накладывания проклятий с отложенным действием, которые Гарри нашел в них, были эффективны и удивительно просты в изучении.       Мысль была чертовски соблазнительной, но, подумав, Поттер решил, что пока отодвинет ее на задний план. До Самайна у него было еще очень много дел.       Ну хотя бы настроение значительно улучшилось.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      В общежитии Гриффиндора было шумно. Конечно, студенты находились под впечатлением от развернувшейся на ужине сцены — многие первокурсники наверняка не смогут уснуть ночью. Ими занимались старосты — пытались их успокоить и отвлечь историями.       Рон развалился в кресле, задумчиво поглаживая Коросту, которая так и не вылезла из внутреннего кармана его мантии. Крыса все еще по какой-то причине тряслась, но Уизли давно бросил попытки успокоить ее прикосновениями или едой.       Рон по какой-то причине не был особенно напуган. Возможно, Локонс опять решил порисоваться перед студентами и случайно проклял сам себя, с кем не бывает? Уж у этого павлина такое происходило стабильно каждое третье занятие. Да и крови там было совсем немного — пугали в основном звуки, которые издавал Златопуст, задыхаясь.       Рон знал, что бояться нужно тишины, а не шума. Когда в комнате царит тишина, то тебе ошибочно кажется, что ты в безопасности. А в это время в дальнем и самом темном углу стоит твоя сестра с палочкой в руке и смотрит на тебя, и смотрит, и смотрит, и смотрит…       — Рон.       Мальчик дернулся, прищемив пальцами Коросту — та сдавленно пискнула. Джинни стояла рядом с подлокотником его кресла и глядела на него ничего не выражающим взглядом.       — Черт возьми, Джин! — сдавленно ругнулся Рон, приподнимаясь в кресле и отсаживаясь на его край подальше от младшей сестры. — Сколько раз я говорил тебе не подкрадываться так к людям?! Так же и от сердечного приступа помереть недолго!       Смерив его взглядом, Джинни сказала:       — Извини.       Рон ни на секунду не поверил в искренность ее извинений. Насупившись, он мрачно спросил:       — Чего тебе надо?       Джинни повела плечами.       — Просто слушаю.       — Тебе что, совсем не страшно?       На этот вопрос девочка ответить не потрудилась. Рон, тяжело вздохнув, откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза.       — И правда, чего я у тебя это спрашиваю…       Джинни кинула на него взгляд, а после вновь перевела его на сгрудившихся перед камином сокурсников. Первачки уже немного успокоились и принялись трещать о каких-то глупостях. Особенно говорливым был мальчик со светлыми кучерявыми волосами и большими яркими глазами. Он неустанно лепетал о своей встрече с…       Услышав знакомое имя, Джинни насторожилась. В глазах ее зажглась жизнь, и она, крадучись, приблизилась к сокурсникам, продолжая оставаться в тени.       —…Я вам говорю: он хороший! — точно кидаясь грудью на амбразуру, заявил мальчик — кажется, его звали Колин Криви. Джинни прищурилась, вглядываясь в черты его лица. — Гарри не разозлился на меня, не оскорбил, не прогнал — благодаря ему у меня теперь появился еще один друг!       — Старшие говорят, что Гарри Поттер — поганый слизеринец, — не слишком уверенно промямлил другой первокурсник. — Нам запретили с ним общаться.       — Может, Гарри и слизеринец, но он хороший! — вскочив на ноги, Колин топнул ногой. — Почему мы вообще говорим о людях плохо только потому, что они не с нашего факультета?       — Потому что это Слизерин. На Слизерине учатся только темные волшебники, это всем известно, — подал голос другой первокурсник. — Так что, если Гарри Поттер учится на Слизерине, то он тоже темный волшебник.       — Глупости! — взъярился Колин. — Он добрый, а добрый человек не может быть темным волшебником, я в это не верю!       — Если ты так действительно думаешь, малявка... — протянул противным голосом Симус, хмыкнув. Не слишком ласково ткнув Криви пальцами в затылок, второкурсник продолжил: — …то продолжай с ним якшаться, чего уж с идиотов взять. Только не беги потом плакаться к нам, когда он тебе змею за шиворот запустит, договорились?       — Он так никогда не поступит, я уверен! — потирая затылок, обиженно воскликнул Колин, на глазах у которого выступили слезы.       Второкурсники захмыкали, обмениваясь многозначительными взглядами. Глаза Джинни сощурились так сильно, что стали напоминать щелки. Тонкие маленькие пальчики сжались в кулаки.       Колин, обиженно насупившись и сложив руки на груди, сел почти к самому камину, подальше от своих сокурсников. Огонь, отбрасывая кривые тени от колыхающихся языков, окрасил его лицо в яркие желтые оттенки.       Джинни до боли закусила нижнюю губу — во рту появился мерзко-приятный металлический привкус. Слизнув его языком, девочка принялась грызть ноготь на большом пальце правой руки, не отрывая взгляда от сидящего у камина Колина. В голове у нее крутились и крутились мысли, своим жужжанием отрезая от разума реальный мир.       Гарри общался с этим мальчиком? Почему? Что в нем такого особенного? Почему этот мальчик не ненавидит Гарри? Все ненавидят Гарри. Все должны ненавидеть Гарри, чтобы Джинни могла его любить!       Ноготь затрещал под зубами, часть его откололась. Девочка невозмутимо сплюнула обломок в сторону и снова вгрызлась зубами в палец, игнорируя потекшую вниз по запястью кровь.       Кроме нее Гарри никто не может любить.       Не выпуская пальца из хватки зубов, Джинни подняла взгляд наверх — туда, где в конце спиралевидной лестницы находился вход в женские спальни. Хмыкнув, девочка слитым движением языка облизнула палец и, обойдя пустеющее кресло, направилась туда.       В спальнях мальчиков перед отбоем всегда было шумно — особенно в комнате Рона, Дина, Симуса и Невилла. Финниган и Томас неустанно перекрикивались через все помещение, обсуждая свое маггловское; Невилл, что-то бормоча себе под нос, искал свое пропавшее расписание, носки, а иногда еще и жабу, которая, как и Короста, часто терялась; Рон же обычно предпочитал просто лежать в своей похожей на гнездо кровати и молча пялиться в потолок.       Короста наконец-то соизволила покинуть убежище во внутреннем кармане его мантии и теперь убежала куда-то в сторону ванной — возможно, захотела пить. Рон тяжело перевернулся на другой бок и сел на кровати. Его клонило в сон, так что он решил пойти и совершить все водные процедуры раньше соседей, чтобы уже лечь и забыть обо всем на свете вплоть до утра.       — Я в ванную, — бросил он приятелям и пошаркал в сторону деревянной двери — второй в комнате помимо входной.       Дернув за ручку и сонно потерев глаза, Рон неприятно удивился, когда дверь не поддалась. Еще пару раз нажав и подергав рукоять, он отступил на шаг назад и раздраженно нахмурился.       — Эй, ребят, — протянул он, обращаясь к соседям. — У Данбара в комнате что, до сих пор не починили нагревающий воду талисман?       Симус ухнул с другого конца комнаты:       — Нет, вроде, а что?       — Да у нас в ванной кто-то заперся, — почесав затылок, Рон прислушался: и правда, за дверью шумела вода. Кто-то там явно принимал душ.       Раздраженно отвернувшись и направившись обратно к кровати, Уизли недовольно проворчал:       — Хоть бы голос подал, что зашел и занял ванную, засранец…       Тем временем в ванной комнате, в душе, под сильным напором воды, сидел полноватый мужчина с обвислыми щеками, редкими светлыми волосами и крысиными чертами лица. Его одежда — старый, истертый и кое-где даже порванный костюм — уже успела насквозь промокнуть. Мужчина, обняв колени руками, покачивался из стороны в сторону, как умалишенный, и тихо поскуливал себе под нос. В его приглушенном журчанием воды шепоте можно было отчетливо разобрать одну раз за разом повторяющуюся фразу:       — Он меня убьет… он меня убьет... он меня убьет… у-у-у...