Child of Darkness (II)

      Пришел октябрь. Холод и сырость затопили окрестности Хогвартса, пробрались глубоко в замок своими промозглыми щупальцами. Растительность налилась насыщенными, темными изумрудными оттенками, а холодный ветер своими порывами колыхал травинки и верхушки деревьев в Запретном лесу. Небо затянуло свинцовыми тучами, и каждый в Хогвартсе знал, что он не увидит на нем и проблеска голубого до самой весны.       Тем не менее, тренировки по квиддичу только набрали обороты. Флинт собирал команду стабильно четыре раза в неделю — и ему было плевать, что стеной льет дождь, что его подопечные не выспались, что рано утром окрестности Хогвартса затягивает плотным холодным туманом, в котором не видно ни зги. В связи с этим счастьем в довесок к регулярным засиживаниям допоздна в обнимку с книгами, Гарри решил полностью отказаться от сна — благо, до Хэллоуина оставалась всего пара недель.       А вот у Теодора очень быстро появились проблемы с подъемами. К сожалению Нотта, Гарри будил его деликатно только первые два или три раза — на большее сочувствия у вампира, который чувствовал приближение Большой Охоты, увы, не хватило. Теодора с кровати приходилось буквально стаскивать, поскольку хотя бы частично он просыпался только после столкновения лбом с ковром. В ванную же Нотт стабильно шел с закрытыми глазами, волоча обтянутые шерстяными носками стопы по полу и каждый раз едва не сталкиваясь то с кроватью Гарри, то с дверным косяком.       Каждый раз, наблюдая за этим утренним, будто по нотам разыгрываемым представлением, Поттер закатывал глаза и, сдерживая желание дать Теодору хорошего бодрящего леща, шел одеваться.       Что касается квиддича, на который теперь уходила значительная часть свободного времени Гарри — он довольно быстро наладил связь с бладжерами, и от его пасов, как и от пасов знаменитых близнецов, на тренировках страдали буквально все, в том числе и другие загонщики, которые чуть ли не креститься начинали, когда он заносил дубинку для удара. Все дело было в том, что даже после многочисленных тренировок Гарри было тяжело дозировать свою силу — он банально не знал, как далеко должен отлететь бладжер после удара, если по нему бьет дубинкой двенадцатилетний ребенок. Ориентироваться приходилось на старших, и те, разумеется, крайне удивились тому, что щупленький мальчуган бьет по мячу с той же силой, что и они.       А порой — даже с большей. Когда попадался удачный угол. Одно было хорошо — еще ни разу дубинка после удара не разлетелась в руках Гарри на щепки.       Гарри чуть ли не дергался первые несколько тренировок, боясь, как бы его сокомандники не заподозрили неладного. Однако его опасения оказались по большей части беспочвенны. Монтегю после одной из тренировок рассказал, что каналы, по которым магия от ядра расходится по всему телу, помогают не только быстрее восстанавливаться и дольше жить — они так же способны на короткое время увеличить физическую силу. Именно поэтому игрокам в квиддич удается отбивать бладжеры и ловить квоффлы без особых усилий и последствий для тела, хотя мячи эти запросто могут нанести серьезные травмы, если не уметь с ними обращаться.       В общем, опасность миновала. Гарри со временем расслабился, наловчился еще лучше дозировать силу и окончательно привык к команде. Слизеринцы умели работать как в различных связках, так и по одиночке, что Поттеру очень нравилось. Конечно, постоянные стычки с командой Гриффиндора немного портили настроение — особенно с учетом того, что за поле иной раз бодались и Снейп с МакГонагалл, а не только студенты. Но, в любом случае, баланс сил немного сместился после того, как Люциус Малфой по случаю становления его сына ловцом подарил команде Слизерина новые метлы — все как одна свежей модели «Нимбус-2001». Разумеется, старенькие «Чистометы» Гриффиндора этим метлам и в подметки не годились, что стало очередным поводом для насмешек со стороны слизеринцев и возмущений — со стороны гриффиндорцев. В этих дрязгах Гарри преимущественно не участвовал, всеми силами избегая любых конфликтов, способных вызвать у него приступ агрессии.       Расследование тоже застопорилось. Добби найти так и не удалось: и Кэсс, и Фили неизменно приносили все те же, уже успевшие набить оскомину новости — никаких следов постороннего домового эльфа на территории Хогвартса найдено не было. Следить за Джинни же пока тоже не было никакой возможности — приближающаяся Большая Охота диктовала свои условия. Пришлось перераспределить силы: дать задание Кэсс, чтобы та следила за девчонкой Уизли, а не болталась по окраинам Хогвартса в безрезультатных поисках домовика, который — как назло — словно под землю провалился.       — «Хозяин, ты же понимаешь, что я не смогу пробраться к ней в комнату? — свернувшись кольцами на кровати Теодора, недовольно шипела Кэсс, подергивая кончиком хвоста и наблюдая за ходящим из угла в угол Поттером. — А если эта девочка достаточно умна, то она не будет пользоваться тетрадью у всех на виду».       — В таком случае просто следи за ее поведением! — рыкнул на парселтанге Гарри, замирая посреди комнаты и с нажимом массируя ноющие виски. В голове у него шумело от голода и раздражения. — Любой темномагический артефакт негативно влияет на жертву, а это всегда отражается в ее поведении. Обращай внимание на, не знаю… какие-то необычные для других студентов действия. Типичными признаками одержимости являются вспышки агрессии, навязчивые состояния и резкие изменения во внешности вроде потери веса, немытой головы и всего в таком духе. Жертва настолько зацикливается на артефакте, что забывает про голод, гигиену и прочие базовые потребности организма.       — «Какая гадость, — отзывается Кэсс, высунув кончик раздвоенного языка и еще сильнее сузив и без того узкие зрачки. — Если тетрадь действительно у девочки, мне сообщить об этом тебе?»       — Я и так знаю, что тетрадь у нее, — вздохнув, Гарри сел на кровать рядом со змеей и положил ладонь на теплую чешую. — Мне нужно кое-что другое — убедиться в том, что она действительно является темным артефактом, ведь пока что это только мое предположение. Кэсс, ты довольно чувствительна к магии и ее оттенкам, так что, думаю, ты с этим справишься.       Кэсс повернула голову так, чтобы один из ее золотых глаз смотрел прямо на Поттера.       — «Могу я поинтересоваться, что ты, Хозяин, будешь делать, если окажешься прав? Снова ввяжешься в поединок с тем, кто сильнее тебя, и огребешь?»       — Нет уж, на этот раз я планирую этого избежать, — невесело усмехнулся Гарри. — И не язви, а то кормить не буду.       — «Нашел, чем напугать, Хозяин, — шипяще захихикала Кэсс. — Этот замок кишит детьми разной зрелости, мясистости и аккуратности. Уж найду, кем подкрепиться».       — Эй, мы не едим детей! — возмутился Поттер.       — «Ты не ешь, Хозяин. Ты на диете, потому что неадекватный».       — Как раз-таки наоборот! Я адекватен и понимаю, какие последствия будут у того, что я съем одного из учеников Хогвартса!       — «Никакое адекватное существо не станет подавлять свою сущность, — фыркнула Кэсседи. — Это неестественно. Ты хоть раз видел животное, которое занималось бы чем-то подобным, Хозяин? Только вы, прямоходящие, этим занимаетесь».       — Механизм саморегуляции — на самом деле прекрасная вещь, Кэсс, — вздохнул Гарри. — И он есть у каждого существа, обладающего самосознанием. В том числе и у тебя, к слову.       — «Какая гадость!»       Так, за уроками, общением и попытками разобраться в очередном клубке заговоров, незаметно наступил Самайн. Замок украсили мотки паутины, скопившиеся в темных углах аудиторий и коридоров, тыквы с вырезанными рожицами, вечно горящие свечи, которые не мог задуть никакой ветер, а также мечущиеся в воздухе летучие мыши, которые постоянно налетали на студентов и издавали режущий слух писк.       Теодор, тяжело вздохнув, закрыл книгу по истории магической флоры и фауны.       — Скорее бы каникулы…       — Слабак, — хмыкнула Панси. Сунув руку в карман мантии, она достала небольшую жменю сушеных фиников и стала по очереди закидывать их в рот.       — Я просто хочу немного отдохнуть, — обиженно буркнул Теодор. — На прошлых каникулах мы и поучиться успели, и повеселиться, и поесть всякого вкусного…       — И все это принесло нам значительно больше пользы, чем вся школьная программа что первого, что второго курса, — пробормотал себе под нос Гарри, откусывая от шоколадного кекса и расслабленно поглядывая по сторонам. Сегодня был знаменательный день — и Поттер намеревался ни во что не вляпаться. Все просто обязано было пройти без сучка без задоринки.       И никаких Уизли и разбитых голов.       Гарри глубоко вдохнул.       Никаких Уизли. И разбитых голов. Хотя бы никаких разбитых голов!       — Вот именно, — покивал Теодор. Они втроем сидели на каменном подоконнике у большого, аркообразного окна. Мимо них густым потоком скользили десятки о чем-то возбужденно голдящих студентов.  — Честно, я бы не надеялся и на Дуэльный клуб Златопуста, даже после его заявления о том, что над ним работает и Снейп.       — Получится смесь кроленя с хвосторогой, — испустила смешок Панси, чуть прихрюкнув. — Но наш декан более ответственный преподаватель, чем Локонс, да и мы — его студенты, так что можно будет попросить его вести занятия в Дуэльном клубе только для нас. Вот при таком раскладе от этого факультатива точно будет польза!       — Если Снейп установит на дуэльных тренировках тот же режим, что и на зельеварении… — по телу Теодора пробежал озноб. — Храните нас Великие Силы…       — Будет неплохо, — подумав, кивнул Гарри, закидывая остатки маффина в рот.       Теодор уставился на него, как на предателя, а Панси, расхохотавшись, с силой хлопнула Поттера по плечу, заставив того перекоситься на одну сторону и скривиться.       — Обожаю тебя, Поттер! Так закапывать своих друзей еще нужно уметь!       — В смысле? — растерялся Гарри.       — А ты посмотри на него, — Панси ткнула пальцем в Нотта.       Поттер послушно перевел взгляд на Теодора. У того на лице было такое страдание, что Гарри тут же почувствовал себя неловко — в основном потому, что совершенно не понимал, что такого сделал, чтобы вызвать такую реакцию.       — Что не так, Тео? — запнувшись, спросил вампир.       — Я… — тяжело вздохнув, начал Нотт. — …очень не люблю насилие, если ты не помнишь, Гарри.       Споткнувшись о то самое воспоминание, Гарри сначала стушевался, однако промолчать все же не смог:       — Ты тогда не сформулировал это именно так, Тео. Но, в любом случае, дуэли ведь это не столько про насилие, сколько про способность дать отпор тому, кто хочет тебе навредить, разве нет?       — Я ему то же талдычу уже который год, — ворчливым голосом говорит Панси. — То, что ты не любишь насилие и не хочешь к нему прибегать, не значит, что его не захотят применить к тебе. И в такой ситуации может понадобиться не просто напугать противника, а хорошенько задать ему жару.       — Если не убить, — совершенно спокойно заметил Гарри.       Панси щелкнула большим и средним пальцами, при этом указательным показав на него.       — Именно, Поттер. А вот этот, — указательный палец повернулся в сторону Теодора, — идиот, не могу я его по-другому назвать, упорно отрицает данный факт этого бренного мира.       Нотт передернул плечами, отвернувшись от них и стиснув в руках книгу до побелевших костяшек.       — Вы так легко об этом говорите, — тихо и словно сквозь зубы начал он, — но сами… сами вы ни разу никого не убили. Даже не покалечили.       Гарри отвел взгляд к потолку, а Панси фыркнула:       — Да, я легко об этом говорю. Потому что знаю, что, если окажусь в ситуации, где на кону будет стоять моя жизнь — без колебаний убью любого, кто решит ее у меня отобрать. И не стану обременять себя всякими глупостями вроде «я очень не люблю насилие, потому никогда не буду к нему прибегать». Это просто глупо!       «А я, пожалуй, просто промолчу», — решил Гарри, рассеянно почесывая скулу. Он уже троих порешил, и всех своими руками — а одного из них и вовсе съел.       И… Тео, об этом легко не только говорить.       Но вслух этого Поттер, конечно, не скажет.       — Да и, Теодор, давай будем честны, — Панси закинула в рот последний финик, — у тебя в любом случае нет выбора.       Гарри моргнул, посмотрев на Паркинсон, — почему-то в ее голосе ему послышалось сожаление.       Нотт не удостоил подругу детства ответом — только сердито выдохнул через нос.       — Эй, секунду, — Гарри перевел взгляд с Теодора на Панси и обратно. У него тревожно зазудело где-то в глубине живота — явный признак того, что что-то в окружающей обстановке было не так. — Вы о чем сейчас?       Панси открыла было рот, чтобы ответить, но Теодор резко помотал головой.       — Не надо, Пэнс.       Клацнув зубами, Паркинсон возмутилась:       — Идиот, что не так?! Мне казалось, вы охренеть какие близкие друзья!       Теодор отвел взгляд в сторону, потирая шею.       — Просто не… не надо.       Гарри нахмурился, напряженно анализируя разворачивающийся перед ним разговор.       — Я не хочу об этом вспоминать до лета, — едва слышно пробормотал тем временем Нотт, избегая смотреть на них. — А дальше… сам разберусь.       Панси поперхнулась. Ее светлые голубые глаза неверяще расширились.       — Теодор… До лета?..       Паркинсон разбито покачала головой, и Гарри понял, что она расстроена.       — Тебе никто не даст сидеть в Хогвартсе до лета. Не… не теперь. Ты же понимаешь это, Теодор?..       Лицо Нотта цветом напоминало лист пергамента. Мальчик сглотнул и покачал головой.       — Я… я не хочу. И не вернусь. Я останусь здесь. Из Хогвартса меня не выгонят и насильно не заберут.       Панси отвела взгляд в сторону и тихо прошептала себе под нос так, чтобы ее никто не услышал:       — Эта гребаная сука способна на всякое.       Гарри молча посмотрел на нее, а потом отвел взгляд в сторону, уставившись в пустоту.       «Неужели… нет, — он покачал головой, зажмурив глаза. — Даже если мне и придется иметь с этим дело в будущем… сегодня есть дела поважнее. Теодору с его семейными проблемами придется подождать».       — Хватит болтать, — тяжело вздохнув, Гарри соскользнул с подоконника. — Нужно идти на урок.       Чтобы сохранять относительную вменяемость в течение недели Самайна, Поттер в самом начале осушил полный гемакон с кровью — один из тех, что передала ему с собой в Хогвартс Петунья. По итогу, непосредственно в день Большой Охоты Гарри вполне успешно удавалось сохранять контроль над своей жаждой крови. Не случилось даже ни одной осечки с невовремя выпущенными когтями или покрасневшими глазами, чей блеск не могли скрыть цветные линзы.       Прямо-таки песня, а не Хэллоуин. Пожалуй, Гарри и дальше будет пользоваться этой хитростью с гемаконом, она действительно помогает значительно снизить градус напряжения. А если избегать конфликтов, то обойдется и без вспышек агрессии.       День плавно перешел в вечер. Уже в шесть часов за окнами замка стемнело. Сидя на последнем уроке — как назло, уроке Златопуста, — Гарри нервно постукивал ногой по каменному полу и грыз кончик пера. Ему не терпелось поскорее покинуть этот ненавистный кабинет, метнуться в общежитие, переодеться и броситься навстречу Запретному лесу, где он наконец-то сможет отпустить себя и утолить медленно переваривающий внутренности голод.       Наконец, урок кончился. Под общий возбужденный галдеж Гарри вскочил со скамьи, как попало побросал все письменные принадлежности и книги в сумку и бросился к выходу, небрежно расталкивая сокурсников плечами.       — Эй, Гарри… — окликнул его было Теодор, но Поттер уже исчез из виду.       «Быстрее-быстрее-быстрее», — пульсировало в голове Гарри, пока усиливающаяся жажда гнала его по коридорам Хогвартса в сторону Подземелий. Ступни стучали по камню, все ускоряясь и ускоряясь.       Слетев по ступенькам, Гарри в считанные мгновения достиг двери в общежитие. Прошипев пароль в стену, мальчик протиснулся через расширяющийся проем и бросился к двери своей комнаты. Кинув сумку на кровать, Поттер принялся быстро переодеваться — ему надо было подготовить все до того, как появится растерянный Теодор. Он предупредит его, что пойдет на Юбилей Смерти к призракам и не будет присутствовать на Праздничном ужине, а после, когда вся школа соберется в Большом Зале, — спокойно покинет замок.       Скинув школьную форму и не слишком аккуратно покидав ее на кровать рядом с сумкой с учебниками, Гарри сунулся в шкаф в поисках заранее подготовленной одежды. Поднаторев за лето в использовании Репаро, он больше не планировал пользоваться одеждой Дадли даже в качестве расходного материала, да и привлекать внимание откровенно неряшливой одеждой не стоило. Натянув джинсы, футболку и кеды, Гарри схватил теплую мантию с меховым подбоем и отложил ее в сторону — если его и поймают где-нибудь в коридорах, то наличие мантии он объяснит холодом в подземелье, где проходит Юбилей Смерти.       Собираясь уже закрыть шкаф, Гарри помедлил — его взгляд зацепился за лежащую в углу Медвежью Книгу, небрежно прикрытую стопкой чистой одежды. Пожевав губу, Поттер отвернулся и залез в свой чемодан. Когда он посещал дом Блэков в поисках интересной обучающей литературы, то по совету Вальбурги прихватил оттуда еще одну интересную и несомненно полезную вещь — небольшой мешочек, который было удобно привязывать к поясу. Внутрь этого небольшого мешочка можно было бы при желании дом Дурслей вместе с садом спрятать, ведь на него были наложены чары расширения пространства.       Покрепче ухватив Медвежью Книгу, Гарри аккуратно поместил ее в мешочек. Он, если честно, не был уверен, что сможет сегодня выделить время на изучение какой-нибудь новой техники из нее, ведь надеялся после ритуала жертвоприношения и трапезы прочесать лес, если Добби сам не вылезет из своей норы, реагируя на всплеск темной магии.       В прошлый раз же это привлекло кентавров, так почему не сработает на сумасшедшем домовом эльфе?       — Ты чего так быстро убежал? — несколько обиженно сказал Теодор, входя в комнату. Заметив, что Гарри переоделся и куда-то активно собирается, он недоуменно моргнул и поинтересовался: — Ты куда?       — Меня пригласили на Юбилей Смерти, — не сдерживая довольства, отозвался Гарри.       — ..Ого, — выдавил Теодор. — И ты, получается, не пойдешь на ужин?..       — Не-а, — беззаботно отозвался Поттер, не обращая внимание на поникшего Нотта. — Я потом расскажу, если будет что-то интересное.       — Конечно, — Теодор дернул уголком губ, попытавшись улыбнуться, но, увидев, что Гарри даже не повернулся к нему, не стал стараться. Окончательно поникнув, Нотт прошел к своей кровати и сел на нее спиной к соседу. Кэсс высунула свою сонную голову из-под его подушки, и Тео положил на нее ладонь, поглаживая пальцами чешуйки.       — Я уйду после вас всех, — говорит Гарри, — и вернусь поздно. Так что не удивляйся, если к отбою еще не вернусь. И не жди меня, ложись отдыхать. Хорошо?       — Угу, — незаинтересованно буркнул Теодор.       Комната на какое-то время погрузилась в тишину. Гарри завалился на кровать и, болтая ногами, усиленно делал вид, что читает учебник по ЗОТИ за четвертый курс, который прихватил из дома. На деле же он пытался не кататься по кровати от возбуждения — Большая Охота уже пробралась к нему под кожу и требовала активного движения.       Ближе к семи вечера Теодор поднялся с кровати и, сняв мантию, отправился на ужин. Он был чем-то расстроен, но Гарри решил, что поинтересуется причинами его дурного настроения утром, когда будет в более стабильном состоянии. Когда эхолокация сообщила ему о том, что общежитие покинул последний студент, Поттер соскочил с кровати, накинул теплую мантию и вышел из комнаты.       В коридорах было темновато и мрачно. Свет приглушили — при приближении загорались далеко не все свечи. Гарри быстрым, но бесшумным шагом шел вперед, стремясь как можно быстрее достигнуть знакомой стойки с доспехом, позади которой прятался один из тайных ходов Годрика Гриффиндора, ведущий за пределы территорий Хогвартса в Запретный лес.       Вдруг в шелестящую тишину прохладных коридоров школы проник какой-то мрачный неприятный звук. Запнувшись, Гарри автоматически снизил скорость движения и перешел на медленный крадущийся шаг. Слух мгновенно усилился, стараясь уловить признаки присутствия поблизости постороннего.       Оказалось, что шелест издавал вовсе не гуляющий по замку сквозняк. Внутренне похолодев, Гарри полностью остановился и юркнул в тень одной из ниш, встречающихся в стенах коридора через каждое определенное расстояние. Опустившись на одно колено, Поттер прислонился к стене и пригнул голову, вслушиваясь в гулкое шелестящее движение где-то за каменной кладкой.       Нет, не просто за каменной кладкой…       Гарри оторвал ухо от стены и медленно поднял неверящий взгляд наверх, оглядывая заостряющуюся кверху нишу, в которой прятался.       Что-то двигалось прямо внутри стен.       Уперевшись ладонью в кладку, Гарри привстал на ноги, все еще оставаясь в полусогнутом состоянии. Волосы у него на затылке встали дыбом, ноздри раздулись в попытке распознать посторонние для замка запахи, а кончики ушей чуть ли не подергивались от напряжения.       А еще это «что-то» было просто огромных размеров!..       — Великая Мать, только не говорите мне, что эта неведомая тварь и есть та самая опасность, о которой говорил Добби, — обреченно пробормотал себе под нос Гарри. — У меня же Охота, ритуал… я есть хочу, в конце концов…       Ну вот почему вся эта неведомая херь начинает происходить именно в день Хэллоуина, когда ему позарез нужно быть где-нибудь подальше от людей?..       Нос улавливал только значительно усилившийся запах сырости и затхлости с призвуком откровенной вони — словно поблизости кто-то разлил огромное количество болотной воды, в которой что только не побывало: начиная трупами и заканчивая отходами жизнедеятельности.       Поморщившись, Гарри выскользнул из ниши и прокрался дальше по коридору.       К шелестящим звукам, которые издавал зверь, передвигаясь внутри стен, прибавилось его медленное хриплое дыхание. Гарри продолжал двигаться вперед, чувствуя, как в груди с каждым следующим шагом становилось все промозглее и промозглее — мальчика постепенно охватывало дурное предчувствие. Если эта неведомая тварь останется в пределах стен — прекрасно, но вот если сегодня она зашевелилась с целью погулять непосредственно по коридорам замка… это будет чертовски некстати, учитывая тот факт, что сейчас она ползла точнехонько в том направлении, куда было нужно самому Поттеру.       «Если эта тварь действительно является той самой опасностью, о которой меня пытался предупредить Добби, то она должна быть как-то связана с Малфоями, — размышлял Гарри, пока что не меняя маршрут, — и, соответственно, с тетрадью, подброшенной Джинни. А раз тетрадь каким-то неведомым способом может пробудить что-то огромное и наверняка агрессивное в Хогвартсе, то еще раньше, чем с Малфоями, она должна иметь связь непосредственно с этой школой».       Закусив губу, Гарри повернул налево, касаясь кончиками пальцев стены, внутри которой все еще непрерывно звучал шелест чужого передвижения.       «Но как Люциус смог заполучить этот артефакт? Зачем вообще кому-то было создавать нечто подобное?..»       — «Рвать… терзать… убить…»       От неожиданности Гарри едва не споткнулся — кровь резко отлила от конечностей и ринулась к мозгу. Пальцы на руках и ногах вмиг окоченели, а вот в лицо словно пахнуло жаром, от которого выступил пот и заслезились глаза.       — Это что?.. Парселтанг?! — одними губами произнес вампир, вытягивая шею вперед и в сторону, словно в надежде разглядеть зверя прямо сквозь стену.       Как по заказу, по коридору вновь разнеслось низкое шипящее:       — «Так голодна… так долго…»       Определенно — в стенах Хогвартса сейчас ползала не просто какая-то неизвестная магическая хтонь, а огромная змея. И, насколько знал Гарри, таких неадекватных размеров мог достичь только один подвид этих животных — василиски.       Огромные ядовитые твари, боящиеся криков петуха и обладающие взглядом, способным превращать жертв в некое подобие камня. После воздействия взгляда василиска к нормальному состоянию несчастных способно вернуть только специфическое снадобье из корня мандрагоры. Рождаются василиски из куриных яиц, высиженных жабой, и если из такого яйца вылупилась самка — есть теория, что если подобрать ей самца, то василиски будут способны размножаться и без помощи всяких куриных яиц и жаб.       Видимо, в том числе поэтому во всем мире не сыщется даже десятка особей этого вида. Василискам по классификации британского Министерства Магии был присвоен ранг «XXXXX» — что значило «смертелен для волшебников, приручению не поддается». То есть по уровню опасности василисков ставили на один уровень с драконами, мантикорами, нунду, а также вампирами и оборотнями. Последние, конечно, являлись вполне разумными расами магических существ, и, по логике, их должны были бы отнести к рангу «XXXX» — «опасное/требуется вмешательство специалиста/может справиться волшебник высокого класса», — как и кентавров, которые тоже вполне себе не поддаются приучению и могут нашпиговать человека своими огромными стрелами до состояния сходства с ежом, когда ни о какой жизни в теле несчастного уже и речи не идет. Однако все меняла одна особенность оборотней и вампиров: если кентаврам для жизни не было необходимо поедать людей, то вампиры и оборотни без этого просто-напросто вымрут как виды. Так что в каком-то смысле эти две расы действительно являлись «XXXXX» ранга.       Прямо-таки комплимент. Если бы все остальные в списке не были полуразумными магическими животными, разумеется.       — «Убивать… время убивать…»       «Да что ты говоришь, родной, — язвительно думает Гарри, вновь поворачивая налево. — Боюсь, что, если ты собрался закусить студентом, мне придется очень сильно испортить тебе настроение».       Что там говорил Старейшина Бигби?.. «В замке абсолютно безопасно»?.. Ну-ну. Что-то подсказывало Гарри, что «василиск» и «безопасность» — понятия взаимоисключающие.       — «Я чую кровь, Я ЧУЮ КРОВЬ!..»       Носа коснулся слабый солоновато-металлический запах, приторной пленкой осевший на языке, — и Гарри, чертыхнувшись, ускорил шаг. Кровь, что он учуял, уже явно начала сворачиваться. Принадлежала она какому-то животному, скорее всего, птице — и, конечно, приятно, что пока что никого из студентов не пустили на отбивные, но все же едва ли наличие любой крови в кишащей детьми школе является хорошим знаком.       А следом, точно кувалдой, по рецепторам ударила гниль.       Скривившись и едва не закашляв от неожиданности, Гарри плотно зажал левой рукой нос и рот. Он, судя по всему, приближался к месту, куда стремился и василиск — месту, где кто-то зачем-то прирезал парочку мелких животных. И, учитывая, насколько сильно воздух вокруг пропитался запахом падали, задаваться вопросом о том, являлась ли Джинни Уизли как-то замешана в происходящем, больше не было смысла.       Где-то впереди раздался надрывный скрежет камня о камень. Сердце глухо стукнуло в груди — Гарри сорвался с места и бегом бросился вперед. Однако, повернув за очередной угол, он невольно замер на месте, парализованный сковавшим тело ознобом.       В стене с одной из сторон коридора зиял глубокий черный провал. Из него, скребя чешуей по шершавому камню и издавая тот самый шелестящий звук, который привлек внимание Поттера в самом начале, медленно выскальзывала огромная змеиная туша. Голова василиска была крупной и имела продолговатую треугольную форму. От едко-желтых глаз, светящихся в темноте, и до самой шеи тянулись ряды костяных наростов, формой напоминающих сталагмиты. Из широкой пасти, из которой наружу криво торчали десятки острых клыков, то и дело выскальзывал тонкий раздвоенный язык.       А перед василиском, не в силах оторвать от него остекленевшего взгляда, стоял Колин Криви. Хищно изогнув шею, змей навис над гриффиндорцем, словно примериваясь, с какой стороны будет удобнее схватить его зубами.       Гарри чуть переместил взгляд — вниз и вправо. Там, в конце коридора, прячась в глубокой темноте, сквозь которую не смог бы продраться ни один человеческий взор, стояла сама Джинни Уизли. Руки ее были покрыты пятнами крови — их девчонка прижимала прямо ко рту, широко распахнутыми карими глазами наблюдая за разворачивающейся перед ней жестокой сценой.       В этих глазах не было и намека на страх — только сплошное подобострастное восхищение.       «Как знал, что с этой маленькой рыжей падалью все не так просто», — думает Гарри. Его губы дергаются, оскалив клыки.       Влияет ли так на нее тетрадь, или все дело было в том, что девчонка сама по себе была без царя в голове — Поттеру, честно говоря, было плевать. В его планы на Большую Охоту вновь наглейшим образом вмешались — и мальчик не был намерен надолго здесь задерживаться.       Как и позволять развернувшемуся перед ним представлению и дальше идти по составленному сценарию.       Наконец подобравший нужный угол василиск издал глухое рычащее шипение и, потянувшись вниз, распахнул усеянную длинными клыками пасть…       Однако прежде, чем парализованный Колин успел лишиться верхней половины тела, Гарри перехватил его поперек туловища и, нырнув вниз, выскользнул буквально у василиска из пасти.       За спиной громко клацнули зубы, и василиск едва не столкнулся носом с каменным полом. Рассерженно зашипев от досады, змей извернулся дугой и поднялся чуть ли не к самому потолку коридора, сверкая в темноте желтыми глазами. Остановившись на более-менее безопасном расстоянии от твари, Гарри положил окаменевшего Криви на пол и повернул голову так, чтобы держать в поле зрения и василиска, и замершую в темноте Джинни.       По шее к ключице, скрытой воротником теплой мантии, скользнула капля пота.       Учитывая ранг этой огромной змеюки, обычные заклинания едва ли будут против нее сколько-нибудь эффективны. Следовательно, вступать с василиском в сражение нет никакого смысла — особенно учитывая тот факт, что Гарри сейчас находился в роли такого же студента, что и Криви, а не Истинного Вампира.       Придется выкручиваться и импровизировать.       А, собственно, ничего нового.       Сунув руку за пазуху, Поттер выхватил волшебную палочку и навел ее на змея, избегая прямого контакта взглядов.       — Вердимиллиус!       Сноп ярко-зеленых искр устремился прямо в морду василиску. Тот задергался, пытаясь защитить глаза от яркого света, и начисто потерял из виду Колина и Гарри.       — Авис фэррэа! Оппуньо!       Рой мелких, но крайне надоедливых и болезненно клюющих металлическими клювами птиц бросился на василиска, который и так был дезориентирован множеством по сути безвредных, но очень ярких искр. Оказавшись атакованным облаком крайне агрессивных птиц, василиск сначала замер, а потом гневно распахнул пасть и зашипел, задергавшись и защелкав челюстями в попытках попросту перехватать всех птиц зубами.       Накинув змеюке работенки, Гарри развернулся в ту сторону, где все еще находилась Джинни. Явно не ожидавшая подобного поворота событий Предательница Крови тем временем попятилась назад — лицо у нее было перепуганно-недоумевающим.       Их глаза встретились.       — Инкарцеро! — рявкнул Поттер, сменив цель.       Взвизгнув, девчонка шарахнулась в сторону — созданная Гарри веревка, не найдя цель, врезалась в стену и обмякла, — и бросилась бежать.       — Падаль..! — гневно сорвалось с языка. Буквально силой удержав себя на месте, Поттер стиснул зубы до скрежета и вновь повернулся к сцепившемуся с его птицами василиску.       Не будь необходимо защищать окаменевшего Колина, Гарри бы догнал Уизли и после этой ночи ее однозначно бы никто не нашел. Но, к сожалению, далеко не все и не всегда идет так, как ему хотелось бы.       «Ничего, — пытаясь успокоить дыхание, думал Поттер. — Поживи еще какое-то время, девочка. И постарайся насладиться этим временем настолько, насколько сможешь, потому что неизвестно, что случится, когда я до тебя доберусь…»       Тут вдруг василиск перестал извиваться и, более никак не реагируя клюющих его птиц, начал стремительно заползать обратно в тот же проем, откуда и вылез. Уже приготовившийся было к тому, чтобы дать деру с Колином подмышкой Гарри только и успел, что снова вскинуть волшебную палочку и вылупиться вслед исчезающей в темноте змеиной голове.       Каменные плиты с глухим стуком сомкнулись друг с другом, и стена вновь стала выглядеть так, словно никакого потайного хода здесь не было и в помине.       Гарри чуть опустил палочку.       Все так просто?.. Неужели Джинни, отбежав на достаточное расстояние, решила просто… отозвать василиска?..       Губы медленно расползлись в ухмылке.       Вот дура.       Больше не обращая на неподвижного Колина внимания, Гарри вскочил на ноги и метнулся по коридору туда, куда убежала Уизли. Секунда — и он возник у следующего поворота, прямо за которым, прижавшись к стене и скукожившись, сидела Джинни, судорожно строчащая что-то в знакомой тетради.       Вдвойне дура. Раз уж представилась возможность сбежать, надо было бежать как можно дальше, а не прятаться за ближайшим углом.       Заметив, что над ней неожиданно нависла чья-то тень, девочка вскинула голову — глаза ее сузились от страха, когда взглядом она столкнулась с двумя плотоядными красными искрами.       Едва не выронив тетрадь, Джинни ринулась в сторону, рухнув на четвереньки, — из-за этого Гарри схватил ее не за руку, как планировал, а за ворот форменной мантии. Раздался треск ткани, Уизли едва не вырвалась из его хватки, и Поттер, потянувшись, сгреб ее другой рукой за шею.       Джинни завизжала, и Гарри тут же пережал ей кислород, опасаясь, как бы на ее вопли не сбежался весь замок. Девчонка захрипела, вцепившись в него руками и задергав ногами в попытках вырваться. Подняв Джинни в воздух, Гарри еще сильнее сжал ее шею, пытаясь заставить ее потерять сознание — убьет не здесь, а за пределами Хогвартса, иначе замок его просто…       Затылка коснулся холод. Гарри замер от неожиданности и закрутил головой — ему вдруг показалось, что в коридоре помимо него и Джинни был еще кто-т…       Голову пронзила резкая боль, словно прямо в мозг кто-то просунул обжигающе-ледяную ладонь и сжал кулак. Ноги Поттера подкосились, сквозь стиснутые зубы вырвался сдавленный стон. Воспользовавшись тем, что хватка удерживающих ее рук ослабла, Джинни вырвалась на свободу и, едва не рухнув на пол от слабости из-за нехватки кислорода, бросилась бежать, задыхаясь и едва не спотыкаясь.       Впившись ногтями в разрывающуюся голову с той стороны, где пульсировал болью проклятый шрам, Гарри гневно зарычал, последовав за Уизли широкими размашистыми шагами. Перед глазами у него все плыло, прерываясь вспышками каких-то непонятных черно-белых образов.       Достигнув одной из ниш, Джинни, едва не поскользнувшись на повороте, забралась в нее. Гарри ускорил шаг, перейдя на легкий бег, и достиг той же ниши долей секунды позднее — чтобы обнаружить, что Уизли уже почти полностью скрылась в узком лазе потайного хода.       — А ну иди сюда! — зашипел Гарри и схватил девчонку за шиворот, дергая ее назад. Гриффиндорская мантия вновь затрещала и на этот раз не выдержала — в руках у Поттера оказался обрывок капюшона.       Испуганно вскрикнувшая Джинни, едва не завалившись назад, тут же кинулась вперед и пролезла глубже в лаз. Чтобы вновь попытаться схватить ее, глухо зарычавшему себе под нос Гарри пришлось сунуть руку в проем почти по самое плечо и растопырить пальцы.       — Стой! — на этот раз не церемонясь, Поттер схватил Джинни за волосы и дернул.       Голова девочки мотнулась — ее слабенькие мышцы никак не могли удержать голову на месте под воздействием такого рывка. Однако даже так вытащить ее из лаза Гарри не смог — раньше, чем он успел приложить чуть больше усилий, боясь ненароком свернуть девчонке шею, Джинни выудила свою волшебную палочку из кармана мантии, подняла руку и направила ее прямо Поттеру в лицо.       — Флиппендо!       Гарри только глаза распахнуть успел — влетевшее в него заклинание отшвырнуло его назад и впечатало в каменную стену. Захрипев, Поттер безвольно сполз по ней вниз и рухнул на пол, борясь с головокружением и тошнотой. В глазах помутилось еще сильнее, картинка стала зернистой и режущей нервы, но даже так мальчик успел увидеть, как Джинни на миг высунулась из лаза, глянула на него мокрыми глазами и вновь исчезла в темноте. Каменная кладка сомкнулась за ее спиной.       — Мелкая… — закашляв, хрипло произнес Гарри себе под нос, наваливаясь всем весом на руки и кое-как вставая в полный рост, — …сука.       Затылок от удара противно пульсировал болью, в горле стоял мерзкий комок, а зрение все никак не могло прийти в норму — судя по всему, он заработал хорошее такое сотрясение.  Скривившись, Гарри провел рукой по голове сзади, проверяя, нет ли крови. Увидев, что между пальцами остались клочки длинных рыжих волос, мальчик брезгливо стряхнул их в сторону.       Не нужно было ему бояться случайно свернуть Джинни шею. Будто кому-то от этого стало бы хуже, и попробовала бы Община заикнуться об убийстве студента — девчонка сама едва не скормила однокурсника огромной змее. В каком-то смысле, Поттер сделал бы благородное дело — а теперь неизвестно, что предпримет эта мелкая психопатка, сумев скрыться.       — Гребаный Хэллоуин, — сглотнув сухим горлом, констатировал мальчик, бредя по коридору обратно в ту сторону, где остался лежать окаменевший Колин. — Каждый раз все не слава богу…       Вернувшись туда, где буквально недавно ему пришлось сцепиться с огромной змеей, Гарри обошел Колина и, поведя носом, остановился рядом со сваленными у стены тушками петухов.       «Мило, — вскинув брови на зарезанных птиц, подумал мальчик и поднял взгляд. — Ва-а-а-ау. А девчонка-то с фантазией…»       На стене кровью было выведено:

«ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА.

ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА».

      Тихо присвистнув, Гарри перевел взгляд на неподвижного Колина, лежащего на полу немного в отдалении, и пробормотал:       — И вот чем ты так насолил этому мифическому наследнику, интересно…       Хмыкнув, Поттер вновь посмотрел на надпись.       — Или это рыжая так тылы прикрывает?..       Вдруг слуха коснулся человеческий гомон. Он постепенно нарастал, и стало очевидно — сюда приближается настоящая толпа.       Чертыхнувшись, Гарри огляделся по сторонам. Первой мыслью его было как можно быстрее дернуть отсюда, чтобы никому не попасться на глаза, но... больно интересно, как отреагируют на это место преступления остальные — особенно преподаватели…       Гарри вскинул голову и оглядел потолок. Глаза его победно сверкнули.       Снейп был в дурном расположении духа. Даже несколько бокалов огневиски перед ужином не смогли хоть немного поправить ситуацию. Весь этот ненавистный радостный галдеж, от которого стены Большого Зала чуть ли не трещали по швам, звон кубков, стук и скрежет столовых приборов по тарелкам, от которого сводило зубы… У Снейпа медленно, но верно начиналась мигрень, от которой последние пару лет не было никакого спасения — даже собственноручно сваренные микстуры уже помогали через раз.       Потерев висок, профессор мрачно вздохнул. Позади него бесновалась толпа детей и подростков — слизеринцы и когтевранцы, конечно, вели себя преимущественно смирно, однако на фоне сходящих с ума гриффиндорцев и хаффлпаффцев терялись. Как бы не старалась МакГонагалл, привести в чувство студентов ее факультета не получалось.       «Когда уже начнутся эти проклятые зимние каникулы, — индифферентно думал Снейп, идя по коридору во главе всей этой процессии. — Меньше детей — меньше шума и проблем…»       К слову, о шуме и проблемах… Удивительно, но факт: с самого начала года Поттер не был замечен участвующим ни в одной сомнительной авантюре — а уже, так-то, был практически конец семестра. Еще и Драко теперь по какой-то причине перестал с ним взаимодействовать — это вообще стало для Снейпа новостью, из-за которой он целый месяц пристально наблюдал за этими еще недавно буквально неразлучными товарищами, которые ныне даже глядеть друг на друга перестали.       Конечно, эта отчужденность между Поттером и Малфоем не была строгой — Снейп убедился, что время от времени они таки перекидывались друг с другом словом-другим. Только вот до содержания этих разговоров профессору дотянуться так и не удалось — Забини никак не мог зацепиться конкретно за Поттера, пока что довольствуясь только Ноттом. А Поттер с Ноттом ничем особо личным не делился, что стало не слишком приятным открытием для Снейпа.       Вернувшись на второй курс, мальчишка стал значительно более аккуратным. Никаких стычек с Уизли, Томасом и Финниганом — все их выпады Поттер начисто игнорировал. Видимо, рассорившись по какой-то причине с Драко, он быстро наладил связь с Паркинсон — наследницей еще одной семьи из Священных 28. Таким образом, в свите Поттера освободившееся место Малфоя теперь занимала именно она.       И если с Ноттом Поттер просто не делился ничем личным, и потому мальчишке разбалтывать было попросту нечего, то Паркинсон ко всему прочему надо было еще умудриться разговорить хоть на какую-то тему — а Забини такими навыками, к сожалению декана Слизерина, не обладал. Скорее уж это Паркинсон без особого труда вытрясет из Блэйза даже имя его любимой детской игрушки, потому Забини было дано указание не появляться рядом с Поттером, когда поблизости с ним обреталась Панси.       Снейпа не слишком радовали все эти перемены. Конечно, без Поттера Малфой был в большей безопасности, чем с ним, но от Северуса никак не могло укрыться то, что его крестник после прекращения дружбы с Золотым Мальчиком заметно поник духом, став похожим на еще одного призрака Хогвартса. Его явно что-то терзало, и это что-то было связано с Гарри — однако Драко не говорил об этом ни с кем, даже с родителями.       Снейп обернулся назад и нашел взглядом светлую макушку. Малфой шел в сопровождении Крэбба и Гойла, но никак с ними не взаимодействовал. Вместо этого Драко то и дело оглядывался по сторонам, по какой-то причине пребывая в напряжении.       По правую руку от Снейпа из толпы возник Монтегю.       — Профессор, — чуть наклонившись к Северусу, негромко начал он. — Поттера не было на ужине.       Это Снейп и так знал — за завтраком, обедом и ужином он всегда проверял, находится ли в Большом зале упомянутый студент его факультета. Хэллоуин в этом году исключением не стал.       «Лучше бы Поттеру валяться сейчас в Больничном крыле с острым недомоганием, потому что иначе его ждет серьезный разговор», — раздраженно выдохнув через нос, подумал Снейп, едва заметно кивая Монтегю, чтобы тот убрался обратно в толпу студентов.       Они свернули налево — свечи под потолком ярко вспыхнули.       Одно радовало — в этот раз ничего из ряда вон не произошло…       — Смотрите! Кто-то лежит у стены!       Вздрогнув, Снейп пришел в себя и тоже заметил тело. Это был какой-то студент — судя по комплекции и цветам мантии, явно первокурсник-гриффиндорец. Северус ускорил было шаг, но его опередил один из сокурсников лежащего на полу мальчишки. Подбежав к приятелю, он присел на корточки и протянул руку, чтобы его встряхнуть.       — Не трогайте его..! — рыкнул Снейп, ускорив шаг. — Вы можете…       Тут гриффиндорец замер, схватив приятеля за плечо, а секундой погодя поднял на декана Слизерина широко распахнутые глаза.       — Профессор… — подбежавший зельевар увидел, как в этих глазах начали стремительно скапливаться слезы. — О-он… он не шевелится… и-и… не дышит…       — Отойдите! — взмахнув мантией, Снейп тут же опустился рядом с телом и, наклонившись, принялся за осмотр.       В глаза сразу же бросился неподвижный взгляд — глаза у светловолосого мальчика были открыты, однако абсолютно безжизненны. Во всем теле не было и намека на пульс, а кожа на ощупь оказалась холодной и восковой.       — Зови своего декана, — сказал Снейп все еще находящемуся рядом первокурснику-гриффиндорцу. — Живо!       Вздрогнувшего мальчишку точно ветром сдуло. Толпа студентов взволнованно забормотала, с опаской оглядываясь по сторонам, словно неведомый враг, напавший на их сокурсника, все еще был где-то рядом.       Снейп стиснул зубы, продолжая осмотр в целях обнаружить еще подсказки к тому, что произошло с ребенком. Только он подумал о том, как спокойно в Хогвартсе с начала года, как тут…       — Северус! — сбоку вынырнула МакГонагалл, бешеными глазами глядя на него. — Что случилось?       Увидев своего студента, женщина подавилась вдохом и тут же опустилась на пол рядом со Снейпом.       — Что с ним произошло?.. — понизив голос, вопросила она, протягивая руку и касаясь лица мальчика.       — Кто-то наложил на него сильное заклятие оцепенения, — сквозь зубы процедил Северус, проводя палочкой над телом студента. — Причем заклятие это полностью остановило все жизненные процессы. Я впервые вижу нечто подобное лично…       — То есть, по сути… — едва слышно прошептала Минерва.       — То есть, по сути — у нас труп, профессор МакГонагалл, — тихо сказал Снейп. — И без специфического снадобья этот труп к жизни вернуть не удастся.       — «Специфического снадобья»? — встрепенулась профессор трансфигурации. — То есть, что-то все еще можно сделать?       Декан Слизерина потер переносицу, убирая палочку и прекращая действие диагностических медицинских заклинаний.       — Нужны корни мандрагоры. Много корней мандрагоры.       — У Помоны в теплицах как раз есть… — с надеждой начала было МакГонагалл, но Снейп ее перебил:       — Ее рассада еще слишком молодая! Придется ждать, пока она дозреет до нужного состояния, а потом еще потребуется время на приготовление самого зелья…       Декан Слизерина перевел взгляд на оцепеневшего мальчика, пустыми глазами глядящего в потолок.       — Вероятно, он пробудет в этом состоянии до конца учебного года. Но это при условии, что Помфри не уведомит свое начальство в Святом Мунго о том, что произошло.       — В таком случае нас могут закрыть, — нахмурившись, сказала МакГонагалл, вставая в полный рост. — Нет, она ничего не скажет. Дамблдор с ней пообщается по этому поводу и все уладит.       Хмыкнув, Снейп тоже поднялся на ноги и собрался уже наложить на тело окаменевшего гриффиндорца левитирующее, чтобы доставить его в Больничное крыло, как тут…       — Смотрите! Что это?! — воскликнул один из тех студентов, что уже успели немного разбрестись по коридору.       — Кровь?.. — кто-то ахнул.       МакГонагалл вздрогнула и заозиралась. Чертыхнувшись себе под нос и забыв про левитирующее, Снейп тоже огляделся по сторонам. Взгляд его замер на надписи, сделанной чем-то багрово-красным на каменной стене дальше по коридору.       — «Тайная комната снова открыта, — прочитал какой-то студент. — Трепещите, враги наследника»… Что это такое?!       — Тайная комната?..       — Что за «наследник»?       — Тишина! — рявкнул на взволнованно разгалдевшихся студентов Снейп, оглядываясь в поисках других преподавателей.       — Северус, нужно увести отсюда учеников! — сказала МакГонагалл, хватая пару студентов за плечи и разворачивая их в противоположную сторону от надписи. Старшекурсники тоже старались помогать держать младших в узде, но получалось это у них с переменным успехом.       — Где Филиус и Помона? — буквально процедил вопрос Снейп, все же накладывая заклинание левитации на оцепеневшего гриффиндорца и поднимая его в воздух — зельевар опасался, как бы его не затоптали всполошившиеся сокурсники.       — Они были где-то в середине строя, — сжав губы, сказала декан Гриффиндора. — Нужно позвать их и дать знать Альбусу о том, что произошло…       — Они что, мертвые?! — кто-то из стоящих ближе всех остальных учеников вдруг ткнул пальцем вниз, туда, куда еще толком никто не успел посмотреть, будучи слишком увлеченным кровавой надписью.       Как и остальные ученики, Снейп после подобного громогласного предположения мгновенно оглянулся туда, куда указывал глазастый студент. Сердце в его груди сорвалось на заполошный бег. Девочки помладше из тех, кто стоял впереди, тут же разрыдались, закрывая лица руками и отворачиваясь. Старшекурсники, тоже успевшие увидеть трех зарезанных петухов, лежащих в луже засохшей крови у стены прямо под надписью — теперь уже ни у кого не осталось сомнений в том, что она действительно было сделана кровью, — тут же засуетились еще активнее, затаскивая младших за свои спины подальше от неприятной картины.       — Кто мог такое сотворить?!       — Мне говорили, что Хогвартс — самая безопасная школа в мире!       — А что, если это сделал тот самый «наследник», о котором говорится в надписи?.. Тогда кто его враги?!       Среди студентов нарастал гвалт.       — Колин был магглорожденным…       Гриффиндорцы переглянулись между собой — и в их глазах Снейп, к своему ужасу, обнаружил в корне неверное, отвратительное понимание.       — Тишина! — взревел он в бесполезной попытке предотвратить назревающую склоку.       — Теперь ясно, кто напал на нашего Колина! — закричал, тыкая пальцем, Финниган — уж его-то физиономию Снейп против своей воли запомнил. — Все знают, что слизеринцы терпеть не могут магглорожденных! Они называют их…       — Грязнокровками! — поддержал Симуса кто-то из Хаффлпаффа.       — Да! Правда! — вторя им, тут же заголосила толпа, гневно сверкая глазами.       Слизеринцев быстро стали теснить к той самой стене, на которой красовалась сделанная кровью петухов надпись. Старосты и старшекурсники вышли вперед, чтобы сдержать натиск и не дать передавить младшекурсников, но это было все, что они могли сейчас сделать, не провоцируя еще большую агрессию.       — Немедленно прекратите! — потребовала, повысив голос, МакГонагалл, но ее успешно проигнорировали.       Шум становился все громче и громче, начали раздаваться откровенные оскорбления. Все это угрожало перерасти в масштабную стычку с использованием заклинаний, если бы над головами всех присутствующих не пронеслось громогласное:       — СИЛЕНСИО!       Шума мгновенно не стало. Утратившие голоса студенты испуганно заозирались по сторонам, забыв про грызню. Немного погодя, они стали расступаться; кто-то — пристыженно опустив головы, а кто-то наоборот — гордо вскинув их. Из образовавшейся прорехи вперед вышел Дамблдор, а следом за ним — крайне мрачные Флитвик и Спраут.       МакГонагалл со свистом выдохнула.       — Слава Мерлину…       Директор Хогвартса, обведя скопившихся в коридоре учеников потемневшим взглядом, без всяких словесных реверансов уронил:       — Студентов — в общежития. После жду всех преподавателей в своем кабинете.       Не смея вновь затеять смуту в присутствии директора, все студенты безропотно последовали за своими старостами и деканами в общежития. Перехватив Монтегю, Снейп прошипел ему на ухо:       — Запереть всех в комнатах до утра, за пределы общежития не выпускать, как бы не плакались. На завтрак пойдете все вместе, младшекурсники должны быть постоянно под присмотром. Ты меня понял?       Не в силах произнести ни слова, староста только кивнул.       Наконец толпа полностью рассосалась, и в коридоре остался стоять только Дамблдор. Он окинул взглядом пустое пространство, покачал головой и вновь посмотрел на кровавую надпись. Потратив какое-то время на ее разглядывание, директор Хогвартса в итоге взмахнул рукой — и надпись, и мертвые петухи исчезли без следа.       После этого Дамблдор развернулся и, дойдя до конца коридора, скрылся за углом.       Факелы погасли. Наступила тишина. Какое-то время она была неподвижной и ничем не нарушимой, пока под самым потолком, в неприметном углублении наверху, где аркообразно друг с другом сходились стены, темнота не шевельнулась. А потом на пол спрыгнула темная фигура.       Бесшумно приземлившись, Гарри медленно выпрямился в полный рост. Прищурившись, он оглядел теперь уже чистую стену и задумчиво прикусил губу.       Утро после Большой Охоты в этот раз будет не настолько добрым, к сожалению. Судя по всему, настроение основной части студентов Хогвартса в связи с произошедшим значительно испортилось, и все свое недовольство они теперь будут выплескивать на Слизерин. Причем по причине, которую можно было считать разве что косвенным доказательством тому, что слизеринцы действительно могли быть как-то связаны с неведомым наследником и Тайной комнатой.       Какая прелесть… Удавить бы Финнигана, пока он спит, да только ситуации это все равно не поможет.       Почесав подбородок, Гарри прищурился в темноту — радовало, что замок, делая вид, будто его тут нет, таким образом заботливо скрывал его же здесь присутствие, — и подумал:       «Неужели Дамблдор затеял очередную многоходовочку? Джинни ведь находится под его влиянием, в этом я не сомневаюсь. Заставить всю школу ополчиться на Слизерин таким нехитрым способом… Или на самом деле все куда сложнее?..»       Цыкнув, Гарри развернулся на пятках и пошел по коридору в сторону, противоположную той, куда ушел Дамблдор.       Чтобы разобраться в предпосылках произошедшего, нужно было добраться до первоисточника всех проблем — и это далеко не Джинни Уизли, а тетрадь, ведь именно благодаря ей девчонка получила способность управлять василиском.       Гарри гневно стиснул зубы и зажмурился.       Завтра. Все завтра.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Джинни пробежала еще несколько шагов, а после прислонилась спиной к стене и сползла вниз. Обняв колени руками, она зарылась в них лицом, а после, широко, до занывших челюстных суставов раскрыв рот, закричала.       Ее пронзительный вопль отразился от узких стен потайного хода, чем-то напоминающего грот, и эхом унесся глубоко в недра замка. В нем было столько первобытной ярости и злости, сколько не могло скопиться ни в одной двенадцатилетней девочке.       Джинни, вцепившись руками в волосы и выдирая их с корнем, кричала до тех пор, пока легкие ее не стало жечь. После этого она замолчала, тяжело и хрипло дыша. Волосы девочки рваными прядями свесились на лицо, руки с так и не оттертой петушиной кровью бессильно упали на голый каменный пол по обе стороны от туловища.       «Почему… Гарри, почему… — крутилось у младшей Уизли в голове. — Я ведь так люблю тебя, почему…»       Ее существо все еще содрогалось от страха, стоило вспомнить те красные искры на месте глаз Гарри и его тяжелые быстрые шаги за спиной. Его руку, сжимающую ее горло; его руку, хватающую ее за ворот мантии и волосы…       Почему он вдруг так поменялся?.. Он ведь… Он ведь такой добрый, заботливый… язвительный иногда, да, еще очень умный и одаренный магически… но не жестокий! Как Гарри может быть жестоким?!       «Видимо, я чем-то разозлила его… — грызя ногти, думала Джинни, время от времени сплевывая в сторону кровь. — Он ведь герой, убийца Волдеморта… а я?.. что сделала я?.. Я… собиралась убить своего сокурсника…»       Зубы сжались на указательном пальце, разрывая кожу до крови. Та маленькими каплями потекла по губам и подбородку Джинни на одежду.       «Теперь Гарри не станет даже смотреть на меня!.. — выпустив палец изо рта, Уизли вцепилась обеими руками в свое лицо и выпучила глаза от ужасной догадки. — ОН НЕ СТАНЕТ НА МЕНЯ ДАЖЕ СМОТРЕТЬ!!»       В агонию ее разума вдруг вмешался громкий шелест страниц. Замерев, Джинни перевела взгляд туда, откуда раздавался звук, и прищурилась в темноту. Недовольно заворчав, она потянулась к спрятанной в мантии волшебной палочке и зажгла Люмос. Теперь стало видно дневник Тома, и девочка, раздраженно закатив глаза, взяла его и раскрыла на середине.       Посреди абсолютно чистой страницы возникли слова, написанные красивым изящным почерком.       — Прекрати немедленно, — прорычал Том, нависнув над уставившейся в тетрадь девочкой. Правой рукой он упирался в стену, но, откровенно говоря, будь его воля — этой самой рукой он бы сейчас предпочел свернуть бесполезной истеричной малявке шею.       В голове Реддла кипела напряженная работа. Первый шаг плана был успешно провален — вместо того, чтобы выбранный в качестве еды для Мераксес студент пропал без вести, он был найден оцепеневшим в коридоре замка. Теперь сделанная кровью петухов надпись поселит в Хогвартсе вовсе не легкий переполох, как планировалось изначально для того, чтобы у Тома появилось немного больше времени на поиски Диадемы перед тем, как Мераксес будет способна покинуть замок. Теперь Хогвартс будет напоминать растревоженный улей — ведь полностью, почти что как по нотам, повторяется ситуация, уже происходившая пятьдесят лет назад.       Сжав переносицу пальцами, Том заскрипел зубами — он уже и забыл, как ему не нравится, когда все идет не по плану.       Больше всего расстраивала Диадема. Он ведь должен был сделать ее еще одним своим крестражем, который спрятал бы в Хогвартсе, в каком-нибудь не самом очевидном для постороннего человека месте — и где?! Зачем был создан весь этот план на случай, если основная часть души исчезнет и ее придется заменять другим осколком, если по итогу все инструкции абсолютно бесполезны?!       Оторвав пальцы от лица, Реддл с нескрываемым презрением и отвращением посмотрел на сидящую у его ног девочку, которая неустанно марала страницы его крестража своими слезливыми каракулями. Мерлин Всемогущий, у нее ведь есть родители, так как они умудрились ее так воспитать?!       Конечно, Джинни оказалась неплохим источником информации о Гарри Поттере, однако со временем Том стал очень сильно уставать от ее ненормальной зацикленности на этом мальчишке. Для него Поттер был интересен исключительно потому, что он якобы убил основную часть его души.       Ну не смешно ли? Младенец победил Темного Лорда. Том решил, что хочет познакомиться с этим мальчиком, Гарри Поттером, поближе — перед тем, как скормить его Мераксес и покинуть замок вместе с Диадемой, оставив Дамблдора без его карманного героя и знамени победы.       Однако сегодня…       Том медленно поднял свою правую ладонь и осмотрел ее со всех сторон, нахмурившись. Он не мог взаимодействовать с предметами и людьми без достаточной магической подпитки, которая могла бы дать ему физическое тело и какой-то запас магии. Так что, пытаясь помочь девчонке избежать опасности, в которую она вляпалась по собственной глупости, Реддл вовсе не ожидал, что действительно сможет как-то особо сильно помешать Поттеру ее схватить.       Том положил ладонь Джинни на голову, а после ввел ее внутрь и сжал в кулак. Никакой толковой реакции — девчонка только поежилась и продолжила строчить как ни в чем не бывало.       Реддл нахмурился, подергав пальцами внутри чужого черепа. Так ничего и не добившись, он цыкнул и вытащил руку обратно, брезгливо встряхнув ею — на коже осталось фантомное ощущение чего-то противного.       Разум Джинни здесь был недосягаем для него, но вот разум Поттера… по какой-то причине Том действительно смог коснуться его тогда. Причинить ему боль. На миг Реддлу словно даже удалось схватить что-то, потянуть, попытавшись оторвать — возможно, именно это по итогу и причинило мальчишке хоть какую-то боль.       «Интересно…» — подумал Том, касаясь пальцами подбородка и задумчиво прищуривая глаза в темноту тайного хода.       Было в Мальчике-Который-Выжил что-то… такое странное, но до боли знакомое. Словно бы именно поэтому — потому, что у них было нечто общее на эфемерном для многих людей уровне, — Реддлу удалось хотя бы как-то, неумело и неловко, но все же действительно прикоснуться к Поттеру.       Том вновь взглянул на сидящую у его ног девчонку, на магии которой он паразитировал вот уже почти четыре месяца, балансируя на грани между духом и физическим телом. Удивительно, но конкретно эта Предательница Крови являлась буквально магическим генератором. Магия в ней восстанавливалась просто аномально быстро — хотя, конечно, на вкус при этом все еще оставалась той еще гадостью.       Это было крайне подозрительно. Предатель Крови физически не мог обладать таким сильным магическим ядром. Да чего уж — не каждый здоровый волшебник мог, что уж говорить об обладателях такого магического клейма!       К сожалению, Реддлу было неизвестно, каким образом нечто подобное могло получиться, но для него было очевидно — не естественным уж точно. Наверняка кто-то что-то подправил в девчонке, немного пересобрав ее тельце по частям. Это была единственная имеющая право на жизнь теория о том, каким образом отпрыск Предателей Крови, которые гордо носят это клеймо уже не одно поколение и по идее должны чахнуть все сильнее с каждым новым потомком, смог стать настолько магически сильным волшебником.       По этой причине Реддл никогда не показывался Джинни лично, общаясь с ней исключительно при помощи дневника. Конечно, он все еще оставался бесплотным духом, который был невидим абсолютно для всех, кто не был связан с ним непосредственно через крестраж. Тем не менее, рисковать его сохранностью Том не хотел — мало ли, что взбредет этой пришибленной девчонке в голову. Она могла сдать его Дамблдору, чего никак нельзя было допустить, да и — себе врать Том привычки не имел, — Предательница Крови действительно являлась для него хорошим аккумулятором.       В итоге Реддл, стиснув зубы, преимущественно сидел на месте ровно и не пытался сменить Джинни на носителя с более приятной на вкус магией. С его запросами этих носителей пришлось бы менять раз в месяц, если не чаще — он бы попросту осушал ребенка за ребенком, пока не смог бы обрести физическое тело, а в Хогвартсе подобная роскошь была непозволительна.       Наконец соизволив немного обратить внимание на то, что там судорожно строчит Джинни, Том презрительно фыркнул — снова сопли по ее непогрешимому Поттеру, хотя тот буквально недавно был не против ее совсем не ласково придушить.       Вот именно поэтому Тому никогда не нравились женщины. В большинстве своем это были противоречивые и довольно-таки глупые существа, которые временами еще и оказывались крайне жестокими. Особенно когда еще и преисполнялись любви к какому-то мужчине…       В голове вспыхнула идея. Глаза Тома тут же алчно загорелись, и он присел перед Джинни на корточки, нежно заговорив:       — Ты хочешь, чтобы Гарри перестал на тебя злиться?       Джинни замерла. Не моргая, она смотрела на одну единственную короткую черную строчку, которая появилась в тетради, внезапно очистившей страницы от всех ее душевных излияний.       Довольно прищурив синие глаза, Том наблюдал за тем, как Уизли напряженно размышляет.       Наконец Джинни дрожащей рукой вывела одно короткое «Да».       Реддл расплылся в плотоядной улыбке и поднялся на ноги.       — Идем, — сказал он через дневник девчонке, и та, пошатнувшись, встала и безропотно поплелась за ним вглубь замка.       Шагая в глубокой темноте, разгоняемой огоньком Люмоса на кончике палочки Предательницы Крови, Том думал:       «Скоро мы с тобой наконец-то встретимся, Гарри Поттер. Я проникну в твою жизнь, добьюсь безоговорочного доверия, а потом перерою от начала и до конца всю твою черноволосую головку с этим милым шрамом от моего убивающего проклятья — и скормлю своему василиску. Уверен, Мераксес будет тебе очень рада».       Огонек погас.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Ночь выдалась тихой и спокойной. Среди деревьев и густых зарослей кустарника гулял холодный ветер, разнося запахи добычи по всему лесу. С охотой в итоге проблем не возникло — ее результатами стали несколько крупных джарви, лис и олень. Последнего пришлось выслеживать добрых сорок минут, если не больше, но Гарри не жаловался. Занявшись поимкой добычи, он хоть немного отвлекся от тяжелых мыслей о произошедшем в замке.       Однако до завтра дотерпеть Поттеру все же не удалось — когда хочется быть на шаг впереди своих неведомых противников, надо бы уметь действовать на опережение, а не ждать, пока все разгадки тебе предоставят на блюдечке эти самые неведомые противники. Потому, проведя ритуал, поглотив пойманных животных и до самых краев напитавшись темной магией, Гарри направился вглубь леса с одной конкретной целью.       Достигнув нужного места, мальчик забрался на одну из веток ближайшего дерева и привалился к стволу, согнув ноги в коленях. Кровь съеденных им животных уже успела засохнуть, превратив одежду в похрустывающую корку, намертво прилипшую к коже. Задумчиво облизывая окровавленные пальцы, Поттер вглядывался в темноту и прислушивался к царящему в лагере гомону.       Кентавры устроили настоящие дебаты по поводу его появления рядом с их поселением. Гарри даже из своей истинной формы вышел, вернувшись к детской и став меньше в полтора раза, так что то, что даже при такой демонстрации мирных намерений кентавры опасались выходить с ним на открытый контакт — приятно щекотало самолюбие.       Наконец возмущенный гомон начал затихать, и в сторону Гарри направился один из кентавров — тот, что вызвался стать посланником от лица племени.       Гарри выпрямился на своем насесте и соскочил с ветки вниз. Он ни секунды не сомневался, что сейчас увидит именно того, с кем и хотел поговорить.       — Снова здравствуй, Гарри Поттер, — вынырнув из промозглой темноты леса, сказал знакомый кентавр, с которым Гарри уже успел познакомиться в прошлом году. — Я не ожидал встретить тебя так скоро. Мое племя решило, что не будет покидать пределов лагеря в ночь Большой Охоты, чтобы не беспокоить тебя и избежать возможных конфликтов…       Кентавр остановился перед Гарри, окинув его чуть прищуренным взглядом с ног до головы.       — …И все же, — продолжил в итоге он, — ты здесь.       — Флоренц, — отозвался Гарри, уважительно кивнув кентавру. — Изначально я не собирался вас беспокоить. Но случилось кое-что нехорошее и мне нужна помощь.       Флоренц нахмурился и сложил руки на груди, нервно взрыв копытом почву.       — И какого рода «помощь» тебе нужна, юный вампир?       Передернув плечами, Гарри вздохнул. Его несколько удивляла такая настороженность со стороны Флоренца, с которым за все время знакомства он не имел никаких разногласий, однако — и это пришлось, скрипнув зубами, признать — нельзя было отрицать разумности подобного подхода со стороны кентавра.       Так ничего и не сказав, Поттер только качнул головой в сторону и направился в лес, подальше от поселения кентавров.       — Ни о чем предосудительном я просить не собираюсь, так что незачем так напрягаться. Мне всего лишь хотелось бы узнать, знаешь ли ты что-то о василиске, который живет в Хогвартсе.       Последовавший было за ним Флоренц замер, глаза его немного расширились. Секундой погодя он догнал успевшего отойти Гарри и спросил:       — Василиск?..       — Именно, — Поттер кивнул, сунув руки в карманы штанов, и пояснил: — Сегодня, прямо перед тем, как покинуть замок, я столкнулся с ним в одном из коридоров замка. Он напал на ученика. Я успел спасти ребенка, но своим взглядом василиск заставил его оцепенеть. Преподаватели сказали, что в этом состоянии бедняга пробудет вплоть до конца учебного года.       Флоренц медленно покачал головой, не глядя на Гарри.       — Это… просто ужасное происшествие, Гарри Поттер, спору нет. Но каков твой личный интерес в этом деле?       — Я подружился с Общиной домовых эльфов, которая присматривает за Хогвартсом, — Гарри пожал плечами. — Мы договорились помогать друг другу, если возникнет такая необходимость. К тому же, мне не хотелось бы, чтобы школу закрыли. А если василиск продолжит гулять по коридорам без всякого присмотра и пытаться проредить студентов — это обязательно случится.       Флоренц задумчиво кивнул, перебирая свою аккуратно подстриженную светлую бородку.       — Я понимаю тебя. Однако не должны ли этим заниматься ваши преподаватели?       — Должны, — Гарри фыркнул. — Но я хочу держать руку на пульсе. Мне неспокойно, когда поблизости ошивается еще одна сильная темная тварь.       Какое-то время вампир и кентавр брели по Запретному лесу, храня молчание. Поттер наслаждался шелестящей тишиной природы и глубоко дышал, помня о том, что рано или поздно ему придется вернуться под каменные своды замка, добровольно лишив себя свободных просторов этого леса. Это было ему не по душе — в этот раз он даже не сможет пробыть здесь до самого утра, и это осознание значительно портило Гарри настроение. Особенно когда следом еще и приходило понимание, что в Хогвартсе его сейчас ждет далеко не самая уютная и доброжелательная атмосфера.       — Увы, многого я тебе рассказать не смогу, — наконец негромко заговорил Флоренц, нарушая царившее между ними молчание. — На самом деле, я и сам только сейчас смог сложить все детали той давней истории воедино. Василиск… да, это все объясняет.       Гарри насторожился, покосившись на кентавра.       — «Давней истории»?.. О чем ты сейчас?       Прочистив горло, Флоренц признался:       — Пятьдесят лет назад, — в голове громко звякнул колокольчик воспоминания, — в Хогвартсе кое-что произошло.       Гарри нахмурился, мысленно всматриваясь в всплывший в голове после слов кентавра образ. Табличка некого «Т. М. Реддла» в Зале Наград, выданная за особую заслугу перед школой — как раз пятьдесят лет назад, в 1944 году.       «Видимо, погорячился я тогда с заявлением о том, что событие пятидесятилетней давности не имеет никакого влияния на нынешние дни… М-да, — сделал вывод Гарри, нервно прикусив губу. — Не слишком приятное открытие — большая часть прямых свидетелей уже либо мертва, либо давным-давно покинула Хогвартс…»       — Умерла студентка, — продолжал тем временем Флоренц, и Гарри пришлось вернуться в реальность, оставив свои размышления на потом. — Ее тело нашли в заброшенной женской уборной на втором этаже Хогвартса. Девушка была магглорожденной, так что после ее смерти, истинная причина которой была покрыта мраком тайны даже для преподавателей, в школе всплыла старая легенда о некой Тайной комнате.       — «Тайная комната снова открыта. Трепещите, враги наследника», — процитировал Гарри. — На стене в том месте, где я столкнулся с василиском, кто-то вывел эту фразу. Кровью петухов, которых самолично же прирезал.       Флоренц скорбно прикрыл глаза.       — Воистину, как и говорили звезды: вновь грядут темные времена…       Гарри кинул на кентавра взгляд, но сдержался и промолчал. Ему вспомнилось то предостережение, которое Флоренц оставил ему перед тем, как вернуться в Запретный лес в ту смутную ночь в прошлом году, когда Поттер отправился на встречу с Волдемортом. «Не верь своим глазам, мыслям и ушам»… Что ж, пока что принято считать, что кентавр был во всем прав.       А теперь… «Вновь грядут темные времена»?.. Что-то более очевидное еще придумать надо.       Они достигли небольшой поляны. В густой, но невысокой траве росли странноватого вида белые цветы, распустившиеся в падающем сквозь ветви деревьев лунном свете. Формой лепестков эти цветы напоминали лилии, однако их тычинки были более длинными и массивными, с пушистыми помпонами на концах и ребристыми ножками.       Окинув мрачным взглядом поляну, усыпанную словно бы светящимися в темноте пронзительно белыми цветами, Флоренц вновь заговорил:       — Согласно легенде, Тайная комната — детище одного из основателей Хогвартса, Салазара Слизерина. В свое время он выступал за то, чтобы дети проходили строгий отбор, поступая в школу, — ведь в то время множество магов погибало от рук магглов, что боялись их волшебных сил. Слизерин считал, что секреты магии должны храниться исключительно в чистокровных волшебных семьях, и выступал за то, чтобы не допускать магглорожденных до обучения в Хогвартсе.       Хмыкнув, Гарри опустился на корточки и коснулся одного из цветов кончиками пальцев.       — Его желание было вполне оправданным. Если магглы в то время были в курсе существования магии, то они могли бы при помощи магглорожденных вычислить местонахождение Хогвартса и попросту всех убить. Быстро, эффективно — и никаких лишних заморочек.       Флоренц согласно кивнул.       — Придерживаясь подобной позиции, Слизерин действительно был по-своему прав. Но остальные основатели возразили — ведь магглорожденные находились ровно в той же опасности, что и чистокровные волшебники, а Хогвартс создавался с целью защитить волшебных детей и магию в целом. В таких условиях отвернуться от магглорожденных и бросить их на произвол судьбы значило собственноручно уничтожить огромное количество этих самых волшебных детей и лишить мир столько же огромного количества магии.       — М-м-м… да уж, сложная ситуация, — подумав, согласился Гарри. Усевшись в итоге прямо на траву, мальчик обнял колени руками и подняв взгляд в небо. — Полагаю, компромисса в этом вопросе основателям достигнуть так и не удалось?       — Салазар покинул Хогвартс, рассорившись с Годриком, на сторону которого встали Хельга и Ровена, — подтвердил Флоренц. — Именно здесь обычно и начинается легенда о Тайной комнате: она якобы была создана Слизерином, который, не желая мириться с ситуацией, тайком вернулся в Хогвартс с целью все-таки очистить школу от магглорожденных. Построив комнату в катакомбах глубоко под замком, Салазар поселил в ней некое чудовище, которое в последствии назвали Ужасом Слизерина. Согласно легенде, чудовище это, покинув Тайную комнату, избавит Хогвартс от всех, кто недостоин изучать магию — то есть всех магглорожденных, Предателей Крови и прочих им подобных в глазах Слизерина.       — «Ужас Слизерина»? — хохотнул Гарри. — Да в Хогвартсе сейчас так нашего декана называют!       Флоренц кисло посмотрел на него, и Поттер, кашлянув, оправдался:       — Ну есть у меня проблемки с эмпатией, что ты смотришь на меня так… Так вот, с легендой разобрались. Вопрос другой: сколько в ней правды?       Флоренц тяжело вздохнул, устало потерев переносицу.       — Тяжело сказать. Лично я не стал бы с уверенностью утверждать, где в ней правда, а где — ложь.  Но одно мне точно известно — за последнюю сотню лет Тайная комната всплывает уже не в первый раз. Об этом я уже упоминал.       — «Тайная комната снова открыта…» — задумчиво повторил Гарри, а потом поднял взгляд на Флоренца. — Она открылась и тогда, пятьдесят лет назад? Вернемся к этой истории.       — Именно, Гарри Поттер, — кивнул кентавр. — И в результате погиб студент, девушка с факультета Ровены Рэйвенкло. Хогвартс хотели закрыть, так как никак не удавалось найти преступника — а все опасались повторных смертей. Разрешилось по итогу все довольно быстро и безболезненно: оказалось, что один студент без ведома преподавателей держал в замке опасное магическое существо. Студента по итогу исключили из Хогвартса, а существо сбежало в Запретный лес, не пожелав попасть в зверинец.       — И долго оно здесь протянуло? — хмыкнув, поинтересовался Гарри, проводя ладонью по траве и наслаждаясь ее мягкостью.       — Основало собственное гнездо в другом конце леса и ныне трудностей не испытывает, — пожал плечами Флоренц, фыркнув. — Во многом от него я и узнал эту историю. Арагог был очень напуган после того, как сбежал из Хогвартса прямо перед тем, как по его душу прибыло специальное подразделение Министерства Магии по отлову опасных магических существ. Он утверждал, что не повинен в смерти девушки, ведь, привязавшись к приютившему его человеку, сдерживал свои инстинкты и не нападал на людей, питаясь исключительно падалью. Только вот о том, кто на самом деле убил ученицу, он так и не рассказал… но, если это действительно был василиск, тогда все становится на свои места.       — Кто такой Арагог? — нахмурившись, поинтересовался Гарри, на миг все-таки оставив траву в покое.       — Акромантул, — пояснил Флоренц. — Эти существа по какой-то причине очень боятся василисков. Доходит все до того, что они даже не произносят самого слова «василиск», не говоря уже о его имени, если оно им известно. Примерно та же ситуация, что и с именем последнего Темного Лорда у вас, волшебников.       — Ты сейчас серьёзно?.. — переспросил Гарри, заметив, что Флоренц, видимо, устав стоять, опустился на траву с ним рядом. — Я понимаю, что у нас, как ты сказал, волшебников, на имени многое завязано: те же клятвы вроде Непреложного обета требуют называния полных и настоящих имен всех участников. Прикрыться фальшивым именем не удастся — любая форма магического контракта попросту не станет работать. Но как к этой теме относятся акромантулы и василиски?       — Здесь ты не совсем прав, Гарри Поттер, — прикрыв глаза, сказал Флоренц. — Если говорить о каких-то личных клятвах, обетах и контрактах — то да, если у одного из участников по стечению обстоятельств сменится имя, они перестанут быть легитимными и просто рассеются. Но смена имени — это вовсе не то, что можно очень часто встретить в нынешнем мире. Иной раз недостаточно даже изгнания из Рода, чтобы имя сменилось.       — Если недостаточно изгнания… — растерявшись, спросил Гарри, — …то, не знаю, может, нужно вступление в другой Род?       У него ведь сменилось имя после отказа рода Поттер и принятия рода Блэк! И сейчас Флоренц говорит ему, что подобное происходит крайне редко?.. Но ведь ему для этого буквально даже делать ничего не пришлось!       — Иногда, — кивает Флоренц. — Однако при таком раскладе меняется только часть имени — фамилия, которую дает Род. Следовательно, магическая клятва или контракт все еще сохраняет связь со своим участником, пускай тот и сменил фамилию, то есть Род. А чтобы имя сменилось полностью… — кентавр качает головой, — …подобное никогда не происходит просто так. Необходимо, чтобы человек заранее позаботился о другом имени для себя. А во взрослом возрасте сделать это довольно сложно.       Гарри моргнул, опуская взгляд на цветы. Те покачивались на ветру, наклоняясь то в одну, то в другую сторону.       «Неужели… Сириус предполагал, что мне может понадобиться такая защита?..»       А откуда еще взяться имени «Гарланд» в документе с данными о его крови в Гринготтсе?.. Если только его крестный отец заблаговременно не позаботился о втором имени для него — абсолютно неоткуда!       — Имена в нашем мире обладают огромной силой, — вздохнул Флоренц. — Их очень уважают и среди магических существ. Ведь если магическое существо примет от волшебника имя, то автоматически станет его фамильяром.       — Ты сказал «фамильяром»?.. — встрепенулся Гарри, повернувшись к Флоренцу. — То есть твой акромантул стал фамильяром того студента, который держал его в Хогвартсе?! Если так, то как этот человек мог просто оставить его здесь, в лесу?..       — Он его и не оставлял, — моргнув, сказал Флоренц. — Они все эти годы поддерживают связь и регулярно видятся.       — Но ведь ты сказал, что того студента исключили из Хогвартса, — не понял Гарри, мимоходом подумав: «Удивительно еще, как в Азкабан не посадили», — так каким тогда образом они видятся?..       — Ты знаешь этого студента, Гарри Поттер, — Флоренц недоверчиво посмотрел на него, словно отказываясь верить в такую недогадливость своего собеседника. — Это Хагрид.       Поттера словно молнией поразило. Он замер, распахнув глаза и уставившись на кентавра, не в силах вымолвить ни слова.       Да уж… как-то слишком много открытий для одного дня.       — Х… Хагрид?.. — наконец кое-как совладав с собой, недоверчиво переспросил мальчик, неуверенно хмыкнув. — Ты хочешь сказать, что это Хагрида тогда обвинили в смерти студента?.. Да он же божий одуванчик! А фамильяр не может идти против воли хозяина! Очевидно же, что девчонку не он убил!       — Никто не поверил, что такое опасное существо, как акромантул, действительно принял имя от студента-полувеликана, который не силен ни как волшебник, ни как существо, — пояснил Флоренц, отведя взгляд в сторону. — К тому же, полукровки долго не живут, по природе своей являясь значительно слабее любого чистокровного существа. Их способности сильно ограничены организмом, который всю жизнь занимается собственной стабилизацией и даже не всегда способен корректно распознавать в окружающем мире других существ, так как становится чувствительным только к тем существам, с которыми имеет непосредственное родство. Так что среди разумных и чистокровных магических существ к полукровкам принято относиться с презрением. И вы, волшебники, во многом переняли у нас эту позицию.       Запустив пальцы в волосы, Гарри покрепче обхватил колени руками и издал смешок.       — Плевать на полукровок и то, как к ним принято относиться. Это не Хагрид убил студента. Его подставили. И тут не нужно много мозгов, чтобы об этом догадаться.       Флоренц покачал головой, ничего не сказав.       Какое-то время Поттер молчал, глядя в землю. Он прокручивал в голове всю ту новую информацию, которую сегодня узнал, и сопоставлял с той, которая уже была ему знакома. Неизвестной переменной все еще оставался тот студент по фамилии Реддл, чья табличка стояла в Зале Наград. Раз она была вручена ему за «особую заслугу» перед Хогвартсом, да еще и как раз пятьдесят лет назад, то наверняка и он был как-то подвязан ко всей этой мутной истории.       А раз заслуга-то «особая»… можно поднять ставки и предположить, что именно Реддл тогда и разрулил всю эту ситуацию со смертью студентки. И причем красиво так разрулил: подставив Хагрида — безобидного полукровку, который в любом живом существе души не чает. Интересно получается, особенно учитывая тот факт, что василиску требуется оператор, который сначала выпустил бы тварь из Тайной комнаты, а потом указал на того, от кого необходимо избавить школу.       Так какую роль он, таинственный студент по фамилии Реддл, все-таки сыграл в этой истории?       Марионетки или манипулятора?

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Утро действительно не стало добрым. Как и следующее за ним. И следующее, и следующее.       Хогвартс погрузился в мрачную напряженную тишину. Студенты стали ходить только группами, не решаясь передвигаться поодиночке. Студентов Слизерина стали сторониться и откровенно ненавидеть — то и дело в коридорах случались стычки с участием разных факультетов. Особо агрессивными, разумеется, стали гриффиндорцы, которые и без подобных поводов всегда слизерицев терпеть не могли.       Наследником небезызвестного Салазара Слизерина, который был единственным человеком, способным открыть Тайную комнату, каждый день признавался кто-то новый — но чаще статистов под удар толпы попадали, разумеется, наследники чистокровных семей. Так с особой жестокостью гриффидорцы и их прихвостни прессовали Драко, Теодора, Панси и прочих известных чистокровных детей, учащихся на Слизерине, — об их презрительном отношении к магглорожденным знала вся школа. При этом существование волшебников и волшебниц с того же Рэйвенкло, которые также являлись приверженцами идеологии чистой крови и выходцами из семей старой английской аристократии, агрессорами игнорировалось.       Гарри пока что везло не попадаться на глаза охочим до крови ученикам. Учителя откровенно не справлялись с тем, чтобы предотвращать конфликты между студентами, и уповали на отработки и Больничное крыло. Тем не менее, полностью остаться в стороне у Поттера не получилось: сначала Гермиона стала расспрашивать Биннса на уроке Истории Магии о Тайной комнате; потом Панси из-за угла прокляла какая-то тварь, из-за чего девочка, плюясь и ругаясь, весь день не отходила от унитаза, выплёвывая слизняков; следом за ней и Теодор, споткнувшись на ровном месте, чуть не свалился с движущейся лестницы на самый нижний уровень Хогвартса. Один Драко пока что избегал всяческих подлостей — за него на них напарывались Крэбб с Гойлом.       — Я уже устала от всего этого, — шипела себе под нос Панси, идя рядом с Гарри по коридору в обнимку с учебниками. Волосы слизеринки едва дыбом не стояли от переполнявшей ту злобы. — Кем бы ни был этот проклятый Наследник, я и сама уже с удовольствием напихаю ему Непростительных за шиворот!..       — Все обстоит даже хуже, чем в прошлом году, — тихо сказал Теодор, грустными глазами время от времени украдкой оглядываясь по сторонам — он утверждал, что на лестнице его кто-то толкнул, так что теперь немного параноил, находясь в окружении большого количества людей. — А тогда ведь мы имели дело с самим Тем-Кого-Нельзя-Называть…       — М-да уж, — скривилась Паркинсон, которую Нотт уже давно успел просветить насчет их прошлогодних похождений. — Удивительно, конечно, но тогда все хотя бы обошлось без жертв. Только Поттера немножко подрали, но ему хоть бы хны, ходит как ни в чем не бывало, — и тут Панси повысила голос, чуть ли не крича прямо Гарри в ухо: — А еще он прошлялся почти всю ночь Хэллоуина непонятно, где — и тоже хоть бы хны, ходит как ни в чем не бывало, да, Поттер?!       Гарри, прикрыв бедное ухо ладонью и отклонившись в противоположную от Паркинсон сторону, в ответ только тяжело вздохнул.       Вернулся в общежитие он в третьем часу ночи. Сделать это незаметно ему помог Фили, который показал нужный потайной проход, ведущий непосредственно в общую гостиную факультета Слизерин. Правда, войдя в свою комнату, Гарри обнаружил бодрствующего Нотта, который хоть и клевал носом, но стоически ждал возвращения своего блудного товарища, отказываясь верить, что тот тоже оцепенел и теперь валяется где-то в дальних коридорах Хогвартса, никем не обнаруженный. А уже непосредственно утром Поттер напоролся на Монтегю и злого как черт Снейпа, который сначала наорал на него, а потом назначил отработки у Локонса. Под ту же милость угодили и Теодор с Панси, которые вечером, как могли, прикрывали Поттера перед старостами.       По итогу — Паркинсон на него обиделась. Гарри покосился на демонстративно отвернувшую от него нос девочку, но постеснялся что-либо говорить. Он уже пытался ей объяснять, что нет никакого смысла на него дуться, ведь он совершенно цел и здоров — но тут же напоролся на кучу крайне неприятных сглазов, которые Панси начала швырять в него, вопя и обзываясь.       Ответ на предложение мира, судя по всему, был отрицательный. Так что Поттер, вздохнув, оставил Паркинсон в покое до тех пор, пока она немного не остынет.       Они вошли в Большой зал — начался обеденный перерыв. Сев за столы и наполнив тарелки, ребята принялись за еду, погрузившись в молчание. Задумчиво разрезая на кусочки картофель и отбивную из курицы, Гарри дрейфовал на волнах своих мыслей, то и дело прислушиваясь к разговорам, раздающимся в разных концах зала. Когда обед уже был наполовину съеден, внимание Поттера привлек громкий голос Рона:       — …Я бы, конечно, предпочел, чтобы Наследник натравил свой Ужас Слизерина на Филча и его жуткую кошку, но что уж поделать…       Гарри приподнял голову и нашел глазами гриффиндорский стол с сидящими за ним уже знакомыми персонажами — Уизли, Финниганом и Томасом.       — И правда! Давно пора отправить этого противного завхоза на пенсию, чтобы он не портил нам жизнь! — захохотал в ответ Симус, хлопнув по столу и едва не перевернув кубок с тыквенным соком. Сидящий рядом с ним Дин только сдавленно засмеялся между запихиванием в рот все новой и новой порции своего обеда.       Моргнув, Гарри посмотрел чуть в сторону. Рядом с Роном за столом сидела Джинни, которая после слов брата стремительно побледнела, нервно сглотнув и неловко скрипнув по тарелке вилкой. Наблюдая за ней, Поттер прищурился, отправляя в рот кусочек отбивной.       «Строишь из себя невинную овечку, значит?.. Только вот ты никого этим не проведешь, девочка».       В горле заклокотало раздражение — вспоминая о том, как упустил ее той хэллоуинской ночью, Гарри едва сдерживал порыв схватить Джинни прямо так, при свидетелях, и выпотрошить, забрав наконец после этого проклятую тетрадь.       Как все мгновенно упростилось бы…       А Рон тем временем продолжал распинаться перед Симусом и Дином, не обращая никакого внимания на изменения в настроении сестры:       — Без Колина, конечно, теперь не так весело, но, я уверен, в Больничном крыле его быстро поставят на ноги! А этого психа, что все это устроил, непременно поймают и посадят в Азкабан — больше он даже света белого не увидит, помяните мое слово!       А вот после этого заявления Джинни, кажется, замутило. Подняв глаза от тарелки, она неожиданно натолкнулась на чужой взгляд — взгляд Поттера, который, сидя в другом конце Большого зала, неотрывно смотрел прямо на нее.       Уизли почувствовала, как все ее тело охватил нервный озноб. Едва не выпустив из ослабевших пальцев столовые приборы, она снова нервно сглотнула, боясь отвести глаза в сторону — воспоминания о той ночи все еще были свежи в ее памяти, и девочке казалось, что стоит ей отвернуться от Гарри — и тот вцепится в нее мертвой хваткой, на этот раз не позволив сбежать.       Почувствовав повеявший от девчонки страх, Гарри хмыкнул и отставил тарелку в сторону. Джинни от него никуда не денется, так ни к чему и спешить. Маленькая дура даже не может никому рассказать о случившемся — придется давать слишком много объяснений по поводу того, что, как, зачем и при каких обстоятельствах.       — Гарри, — заметив, что Поттер закончил с обедом, обратился к нему Теодор, — может, посидим в библиотеке после последнего урока? Мне нужна твоя помощь с рунами.       — Прости, Тео, но сегодня я не могу, — покачав головой и вздохнув, сказал Гарри. — Скоро начнутся матчи по квиддичу, так что сегодня у меня после уроков тренировка для загонщиков. Флинт, видимо, хочет сделать из меня игрока похлеще Деррека и Боула, так что насел на меня по полной.       — Мордредовы финики… — чуть стукнул рукой по столу Теодор, раздраженно запрокинув голову и выдохнув.       Едва не подавившись этими самыми финиками, к которым в последнее время она по какой-то причине воспылала беспричинной страстью, Панси с возмущением уставилась на своего лучшего друга и выпалила:       — Эй! Не трогай мои финики!       — Да не нужны они мне, Мерлин, иди зельеварение учи! — запнувшись, огрызнулся Нотт, мучительно закатив глаза.       — А ты — руны, идиотина! — не осталась в долгу Паркинсон, смачно сплюнув на тарелку косточку от только что съеденного финика.       Гарри только вскинул брови, наблюдая за этим внезапным ребячеством.       Немного помассировав виски, Теодор с крайне уставшим выражением лица вновь повернулся к Гарри и сказал:       — Ладно, это было ожидаемо. Слышал, Флинт планирует поставить тебя опекать Драко, если возникнет такая необходимость, так что понятно, зачем нужны дополнительные тренировки.       — Знаю, — негромко обронил Гарри, ставя локти на стол и подпирая ладонями подбородок. — Однако сомневаюсь, что нас введут в игру в самом же первом матче. В любом случае, Тео, пока я буду на тренировке, можешь взять у меня на тумбочке книгу по рунам — она в стопке одна. Я ее уже прочел — теория изложена просто и понятно, есть толкования рун в разных положениях и сочетаниях. Так что с пониманием материала проблем у тебя возникнуть не должно.       Сразу же посветлев лицом от такой новости, Теодор заулыбался и сказал:       — Спасибо тебе, Гарри! Ты прямо-таки мой спаситель!       Панси на фоне индифферентным голосом заметила:       — Мерзость.       Тренировка подошла к концу поздно вечером, когда уже давно стемнело. Из команды в ней участвовал Флинт (ему, как капитану, было необходимо контролировать любой процесс, касающийся квиддича), Монтегю (в этом году он стал вице-капитаном команды), а также загонщики Люциан Боул и Перегрин Деррек и непосредственно Гарри с еще одним студентом с третьего курса по имени Рассел Гринлиф, который тоже угодил в команду Слизерина на позицию загонщика.       Правда, на середине тренировки неожиданно объявился Драко — в качестве зрителя. Он пришел в одиночестве и сразу же оказался заботливо усажен Монтегю и Флинтом на трибунах недалеко от того места, где они находились сами. В течение оставшейся тренировки все трое то и дело о чем-то общались друг с другом, однако у Гарри не было возможности подслушать их разговор — все внимание отнимали бладжеры и необходимость не сверзиться с метлы.       — Гарри! Ждем тебя у выхода с поля, не задерживайся! — позвал его Монтегю от двери в раздевалку после окончания тренировки. — Уходим все вместе, так что не вздумай никуда сбежать!       — Понял, вице-капитан! — скучным голосом протянул в ответ Гарри, пока Грэхэм, манерно поправив зимнюю мантию, не покинул раздевалку, довольно проговорив себе под нос: «А мне начинает нравиться это звание!»       Прошло какое-то время. Натянув джинсы и футболку, Гарри было уселся на скамейку и принялся за ботинки, как тут услышал негромкий скрип двери у себя за спиной. Набрав воздуха в легкие для того, чтобы высказать старосте все свое недовольство по поводу его нетерпеливости, Поттер обернулся — и едва не подавился заготовленными фразами, поскольку в раздевалку вошел вовсе не Монтегю, а Драко.       Заметив его взгляд, Малфой скривился, передернул плечами с накинутой на них теплой мантией и сказал:       — Не смотри на меня так, будто видишь в первый раз, Поттер. Я долго пытался подгадать момент, когда ты будешь один, чтобы поговорить.       — Ну, знаешь… — неуверенно начал Гарри, опуская обувь обратно на пол. — Учитывая то, с какой периодичностью мы теперь общаемся, немудрено действительно забыть, кто ты такой.       Ответ Малфоя явно уязвил. Пройдясь ладонью по уложенным волосам, он, не глядя на Поттера, перешел к делу:       — Ты знаешь, что случилось той ночью?       Пауза.       Какое-то время Гарри молчал, глядя на Драко немигающим взглядом. Потом, вернувшись к ботинкам, он наконец сказал:       — Имеешь ввиду, не причастен ли я как-то к тому, что случилось с Колином?       — Я спросил то, что спросил, — противным голосом отозвался Драко. — Просто я не верю, что ты, Поттер, действительно был на Юбилее Смерти. Однако сути это все равно не меняет: ты, как обычно, куда-то провалился — и тут снова происходит какая-то непонятная жуть. Все то же самое, что и на первом курсе.       — Я непричастен к произошедшему с Колином, Драко, — вздохнув, сказал Гарри, вставая на ноги и поворачиваясь к Малфою. — Я не нападал на него. А, напротив, спас от куда более неприятной участи, чем оцепенение.       — Ты знал, что так будет? — прищурившись, прямо спросил Драко, сложив руки на груди. — Кто-то воровал твои письма летом… в итоге пропало извещение о поступлении, список покупок и билет на поезд — уж не затем ли, чтобы ты не смог приехать в Хогвартс в этом году?       — Тут ты прав, — кивнул Гарри, разведя руками. — Но в остальном: нет, Драко, я не знал, что откроется мифическая Тайная комната с огромной темной тварью внутри, которая, получив свободу, начнет жрать магглорожденных.       Глаза Драко тревожно блеснули.       — Ты сцепился с Ужасом Слизерина?..       — Это… сложно назвать именно так, — запнувшись, скривился Гарри. — Я постеснялся устраивать драку с ним прямо посреди Хогвартса, знаешь. Так что просто отвлек его от Колина и попытался поймать оператора.       — Подожди… — Драко вскинул руку, — …«оператора»?       Передернув плечами, Гарри неохотно пояснил:       — Не знаю уж, кто открыл Тайную комнату, являясь тем самым Наследником Слизерина, но тот, кто управлял василиском в тот день, — явно им не был.       — Василиском?.. — не поверив своим ушам, переспросил Драко. В глазах у него поселился легкий намек на страх. — В Хогвартсе находится настоящий василиск?!       — Именно, Драко, так что не выходи из общежития после отбоя и готовься использовать одну из своих цепных собак в качестве живого щита, — посоветовал Поттер, накидывая на плечи мантию и запахивая ее поплотнее.       — И ты… — наблюдая за сборами бывшего друга, начал Малфой, сглотнув. — …снова собираешься ввязаться во всю эту историю?.. Как и на первом курсе?       — А что, ты за меня беспокоишься? — хмыкнув, Гарри закинул на плечо сумку и приблизился к сокурснику. — Не надо, Драко. Я уже не тот тугоумный идиот, которым был на первом курсе. Я не планирую идти в лобовую атаку на василиска, просто разберусь с тем, кто им управляет. А это пока что не выглядит таким уж опасным и невыполнимым.       Драко покосился на него и спросил:       — Панси или Теодор что-то об этом знают?       — Разумеется, нет, — смешливо фыркнул Гарри. — Меньше знают, крепче спят.       — И тебе… — Драко запнулся, пытаясь сформулировать свою мысль. — …совсем… не знаю, не одиноко?       Гарри задумался, не спеша отвечать. Было ли ему одиноко из-за того, что он никому не мог довериться полностью? Нет, никогда. Поттер не чувствовал необходимости быть с кем-то откровенным — ведь знал, что это может обернуться для него смертью. В том положении, в котором он находился, следовало быть аккуратным с тем, что ты говоришь и кому.       А вот скучал ли он по Драко?       Снова нет.       Гарри стиснул лямку сумки до побелевших костяшек.       Но… его ему определенно не хватало.       — Драко, — вздохнув, сказал Поттер. — О том, кто я есть на самом деле, знают только те магглы, которые меня вырастили. Они же косвенно повинны в том, что растить им пришлось вампира, а не обычного волшебника. Но все же эти магглы важны для меня. Я без колебаний убью любого, кто станет им угрожать.       Посмотрев Драко в глаза, он продолжил:       — И ты — тоже важен для меня. Именно поэтому я тогда спас тебя. Так что хочу, чтобы ты кое-что знал: если тебе понадобится помощь, то ты можешь обратиться за ней ко мне.       «…брат» едва не сорвалось с языка, но было вовремя удержано. Гарри беззвучно сглотнул и отвел взгляд в сторону, закончив:       — Пошли. А то Монтегю нас своим недовольным ворчанием до приступа доведет.       Пройдя мимо Малфоя, Поттер взялся за ручку двери и собрался было уже покинуть раздевалку, как у него за спиной раздался вопрос:       — А что, если помощь будет нужна тебе, Поттер?       Гарри замер на месте. Драко обернулся к нему, сверля непреклонным серым взглядом.       — К кому обратишься ты?       Повисла тишина. Вместо того, чтобы ответить, Гарри молча покинул раздевалку.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Швырнув сумку к подножию кровати, Гарри раздраженно сдернул с себя мантию и бросил ее туда же. Теодора в комнате не было — видимо, он ушел в библиотеку, чтобы позаниматься, как и собирался в середине дня. В итоге свидетелей у короткой истерики Поттера не было, что было только к счастью.       Наложив на стул перед рабочим столом трансфигурационное заклинание, Гарри рухнул в широкое мягкое кресло и, запрокинув голову, накрыл лицо руками с шипением:       — Какого черта ты не можешь просто снова стать моим другом?!       Вопрос, заданный Малфоем, разозлил Поттера. Неужели не понятно, что он сам в состоянии решать свои проблемы?! Ему не нужна была помощь посторонних в делах, которые касались его истинной сущности! Великая Мать, да Гарри на глазах Драко убил другого вампира — и при этом тот все еще думает, что ему может быть нужна чья-то помощь?!       Изо рта вырвался истеричный смешок. Перевалившись вперед, Поттер уперся локтями в колени и с силой потер лицо.       Ладно… ладно. Драко просто ляпнул глупость, такое бывает у всех, и в особенности у него. Ничего из ряда вон не произошло.       «Видимо, он все еще предпочитает находиться от меня на расстоянии», — раздраженно подумал Поттер, сжав скулы пальцами и с силой зажмурившись.       Это — тоже злило.       Вдруг в комнате раздался хлопок. Замерев в том положении, в котором и сидел, Гарри какое-то время не открывал глаз, надеясь, что незваный гость поймет намек и свалит обратно в туман. Однако, когда этого так и не произошло, Поттер все-таки неохотно поднял веки.       Кили стоял на ковре молча, смирно и прямо, смотря на Гарри немигающим недовольным взглядом.       — Снова ты… — фыркнул вампир, медленно выпрямляясь в кресле. — И чем обязан столь позднему визиту?       — Вы знаете, чем, господин Гарри Поттер, — мрачно отозвался Кили. — Кто-то вновь открыл Тайную комнату. Один из студентов, попав под действие взгляда василиска, теперь лежит в Больничном крыле. И неизвестно, будет ли он единственной жертвой Ужаса Слизерина.       — А я ведь говорил, что в замке есть опасность, — Гарри вновь наклонился вперед. — Только вот кто бы меня слушал, не правда ли?..       — Ваше злорадство сейчас не к месту, господин Гарри Поттер, — понизив голос, сощурился на него Кили. — Общине нужна ваша помощь, чтобы разобраться в этой ситуации и предотвратить другие жертвы.       — Чего же вы сами с этим не разберетесь? — вскинув брови, осведомился Гарри. — Василиск и Тайная комната — такая же часть Хогвартса, что и вы. Так в чем проблема?       — Домовые эльфы не противники василиску, господин Гарри Поттер, — противным бюрократическим тоном начал Кили. — Община не сможет дать ему отпор. К тому же, Тайная комната была построена так, чтобы не являться частью замка. Это секретное помещение, что следует из названия. Даже Основатели так и не смогли найти вход в Тайную комнату, чтобы избавиться от запертого в ней чудовища. И именно поэтому Община нуждается в помощи господина Гарри Поттера.       — Вот, значит, как… — задумчиво промычал Гарри. А потом, пожав плечами, сказал: — Воля ваша. Цену моей помощи вы знаете.       — Община поймает господину Гарри Поттеру его сумасшедшего домового эльфа, если он появится, — сказал Кили, буравя Гарри взглядом. — Однако, если этого не случится, господин Гарри Поттер может оставить за собой возможность попросить Общину об ответной услуге в будущем.       И с этими словами маленькая сволочь исчезла из комнаты.       — Вот же мелкий ублюдок… — раздраженно хмыкнул Гарри, вновь откинувшись на спинку кресла и уставившись в потолок.       Что ж, вот теперь опция «остаться в стороне» официально перестала действовать.