Child of Darkness (II)

      Входная дверь громко хлопнула — раздался шипящий перезвон защитных чар, замкнувших замки. Фоукс вытащил голову из-под крыла и сонно посмотрел на вернувшегося хозяина, однако стоило ему увидеть выражение его лица, как весь сон с феникса тут же как рукой сняло.       — «Что случилось?..» — растерянно прочирикал Фоукс, перелетая на рабочий стол.       Дамблдор, грузно опустившись в свое директорское кресло, откинулся на его спинку и с тяжелым вздохом сжал пальцами переносицу.       — Проклятая девчонка выходит из-под контроля… — тихо пробормотал себе под нос старый волшебник, свободной рукой сдергивая со своей головы колпак и отшвыривая его на стол.       Фоукс едва успел отпрыгнуть в сторону, чтобы головной убор не сшиб его с насеста, и взволнованно заклекотал:       — «Что она опять натворила?»       — Отправила очередного студента на койку в Больничное Крыло, — Дамблдор приоткрыл глаза и выдохнул через стиснутые зубы. — Я начинаю жалеть о том, что поддался уговорам Молли и согласился принять ее в школу…       — «Но ведь это… — не понял Фоукс. — …не она делает, разве нет?.. На лицо все признаки нападения василиска. И удивительно, как до сих пор никто не умер».       — Я думаю о том же… — Дамблдор подпер кулаком голову и несколько раздраженно побарабанил пальцами по подлокотнику. — Все выглядит так, будто в обоих случаях жертв помешали добить. Но кто? Избранный в этом году необычайно тих, хотя мне бы хотелось, чтобы он принимал в происходящем гораздо более активное участие.       — «Кажется, он решил плотнее взяться за учебу, — Фоукс принялся за чистку своих ярко-алых перьев. — Это самое разумное решение из возможных в его положении…»       «…если он, конечно, осознает свое положение» феникс произнести уже не успел.       — Он не должен действовать разумно, это не его прерогатива! — огрызнулся Дамблдор, а после закатил глаза. В очередной раз откинувшись на спинку кресла, волшебник принялся рассуждать, раздраженно поглаживая седую бороду. — Он перестал лезть из кожи вон, поскольку рассорился с Малфоем-младшим. Меня не интересует причина разлада, однако он нам только на руку. Избранного нужно увести подальше от знатных семей и переместить ближе к бренной земле. Его работа — не учиться, а зреть до тех пор, пока не настанет нужный момент.       Взгляд Дамблдора вдруг потемнел. Недобро понизив голос, он проговорил:       — Избранного нужно было окружить Уизли, чтобы он даже дышать не мог без них, но из-за того, что он не гриффиндорец, подходит для этой цели только Рональд — и то с очень большой натяжкой, если учесть всю предысторию и расстановку сил. На одного Уизли рядом с Избранным приходится два чистокровных слизеринца, семьи которых воевали на стороне Тома. Не очень хороший расклад для нашего плана.       Фоукс недовольно клацнул клювом. Он с самого начала был против того, чтобы пустить Джинни в Хогвартс, но кто бы его слушал. С учетом того, что из себя представляла эта маленькая девочка, дать ей полноценно социализироваться — это огромная ошибка, которая с легкостью может стать фатальной.       В ее рыжей головке все настолько перекручено и переставлено местами, что вся она — одна большая бомба с часовым механизмом, и никто не знает, какие цифры показывает таймер. Даже Дамблдор, который поместил ее в полную детей школу, имея при этом только один крайне ненадежный рычаг давления.       Теперь было очень странно наблюдать за его разочарованием и удивлением, когда все вполне ожидаемо пошло кентавру под хвост.       — Исключительно поэтому я поддался уговорам Молли и пустил Джинни в Хогвартс, — директор тяжело вздохнул и прикрыл глаза, под которыми залегли глубокие тени. — Однако вместо того, чтобы выполнять свою работу, девчонка своевольничает и все больше наглеет.       — «Разве она не должна быть без ума от Поттера и увиваться за ним хвостом?» — подавив свое недовольство и не став указывать своему хозяину на то, что он с самого начала допустил довольно-таки глупую ошибку, Фоукс вытащил клюв из разворошенных перьев и сощурил желтые глаза.       — Она и есть, — скривился Дамблдор, — однако по какой-то причине теперь избегает приближаться к нему слишком близко и больше не пытается установить более личную связь. При этом еще и перестала делиться со мной и братом всей информацией, которой располагает — а лезть к ней в голову…       Дамблдора передернуло от отвращения так, что Фоукс невольно испугался, не защемило ли ему какой-нибудь шейный позвонок.       — Только в самом крайнем случае, — кое-как подавив омерзение, процедил в итоге волшебник и со свистом выдохнул.       Фоукс какое-то время помолчал, напряженно обдумывая все то, что сообщил ему хозяин, а потом заметил:       — «Если жертв по-прежнему нет… то разве не будет лучше дать ситуации развиваться так, как должно, а не пытаться ограничить Джинни?»       Дамблдор замер, а потом поднял на него задумчивый взгляд.       Фоукс продолжил, поняв, что теперь к нему готовы прислушаться:       — «Девочка ведь охотится не просто за магглорожденными, а за теми, кто имеет непосредственную связь с Поттером, так?»       Дамблдор медленно подтвердил:       — Так. Вторая жертва — это Гермиона Грэйнджер. Мы принесли ее в Больничное крыло этой ночью. Василиск напал на нее, когда она возвращалась в свое общежитие из библиотеки.       Фоукс удовлетворенно качнул ярким хохолком.       — «Так почему бы немного не подождать и не посмотреть, как отреагирует Избранный на подобный поворот событий? Колин все же не был настолько же близок к нему, как та же Грэйнджер, так что не удивительно, что он остался в стороне. Поттер, как бы нам не хотелось обратного, все же слизеринец и геройствовать ради самого геройства не будет, это мы выяснили еще на первом курсе».       — Думаешь, после нападения на Гермиону Избранный станет более активен? — несколько усомнился Дамблдор. Его узловатые пальцы начали отстукивать быстрый ритм по подлокотнику кресла.       — «Нам остается надеяться только на это, — пожал плечами Фоукс. — Будь сейчас Джинни полностью подконтрольна только нам, можно было бы направить ее внимание на студентов Слизерина, однако в нашем случае это невозможно».       — Да, крестраж не позволит ей натравить василиска на чистокровных студентов, — на лице Дабмлдора заиграли желваки. — К тому же, это привлечет ненужное внимание со стороны аристократических семей, а это лишнее.       — «А еще нам не стоит забывать о главной цели — избавиться от осколка, — вставил Фоукс. — Разве не ради этого мы отправили столько запросов на проверку Малфоев?»       — Именно, — согласился Дабмлдор, вставая на ноги. Сцепив руки за спиной, он прошел мимо стола к большому аркообразному окну, за которым раскинулся погруженный в темноту Запретный лес. — Ради этого. Запугать и заставить использовать то, что Том наказал защищать ценой жизни, в слепой попытке спастись.       — «Чтобы в итоге крестраж оказался целиком в нашей власти», — чирикнул Фоукс, вспорхнув на стоящий на отдельной стойке глобус.       — Да, но его нельзя просто забрать, — поморщился Дамблдор. — Том сам должен захотеть, чтобы Джинни передала дневник, а этого не случится ни при каких обстоятельствах. Девочка буквально как открытая книга, ей очень легко манипулировать, к тому же, мы позаботились о том, чтобы у ее магического ядра была хорошая вместимость и восстанавливаемость. Она — идеальный хост для любой темной сущности.       Тут Дамблдор усмехнулся.       — Как бы смешно это не звучало.       — «Нам не придется вмешиваться. Избранный сам уничтожит крестраж, — уверенно отозвался Фоукс. — У него просто не останется иного выбора. Частица души Тома не станет рисковать, когда окажется в шаге от обретения тела, и попытается убить, если Избранный станет мешать. Защищая себя, Поттер избавится и от крестража, и от василиска».       — Будет просто прекрасно, если по итогу все так и выйдет, — задумчиво проговорил Дамблдор себе под нос. — Хоть что-то должно получиться без корректировки плана по ходу пьесы.       — «Нам не придется долго ждать, — заверил хозяина Фоукс, перелетев к нему на подоконник. — Скоро Рождество, минует первая половина учебного года. У крестража Тома останется не так много времени».       Дамблдор поднял руку и ласково провел ладонью по пушистому яркому хохолку на голове своего фамильяра.       — Да будет так. В ином случае…       Альбус вновь повернулся к окну и устремил мрачный взгляд в темноту ночи. Фоукс недоуменно глядел на него из-под замершей на его голове руки.       — …мне не хотелось бы прибегать к помощи нашего… друга без острой на то необходимости.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Спустя пару дней, когда ажиотаж вокруг новости о нападении на Гермиону немного поулегся, Гарри под невинным предлогом сбежал от Теодора и Панси и направился в сторону той части замка, где в это время не должно было никого быть.       В северном крыле, куда можно было попасть только через крытый мост, зависший над каменной пропастью, было холодно. Ноябрь заканчивался, и температура с приближением декабря начала стремительно падать. В воздухе уже кружились мелкие белые хлопья — первые предвестники сильных снегопадов, которые буквально за пару ночей покроют всю территорию Хогвартса метровыми сугробами.       Пряча нос в форменный шерстяной шарф, Гарри быстрым шагом миновал мост, придерживая сумку с учебниками так, чтобы она не била по ногам, и шагнул на территорию башни. Ему нужна была старая заброшенная аудитория, которой не пользовались последние несколько лет из-за того, что она была слишком маленькой, чтобы вместить в себя хотя бы один курс даже самого малочисленного факультета.       Найдя нужную дверь, спрятавшуюся в глубине извилистых коридоров замка, в котором было как-то уж слишком много заброшенных помещений, за которыми никто не следил, Гарри навел кончик палочки на старую замочную скважину и прошептал заклинание. Внутри механизма коротко вспыхнуло, и дверь с тихим скрипом отворилась, позволяя Поттеру проникнуть внутрь.       Запершись, мальчик прошел вглубь забитой всяким пыльным хламом аудитории и небрежно скинул сумку на одну из парт. Он был относительно спокоен, однако принятое недавно решение тревожило нервы, заставляя их тихо звенеть где-то внутри.       Фили еще не пришел, но торопить его при помощи браслета Гарри не собирался — он подозревал, что его сигналы мог получать не только сам домовенок, но и его старший брат. Поттеру не хотелось бы, чтобы о его плане прознал Кили — чем меньше людей и существ знает о том, что он собирается провернуть, тем лучше.       Пребывая в ожидании, Гарри прошелся вдоль затянутых паутиной книжных стеллажей, выстроившихся вдоль стен. Схватив первую попавшуюся книгу с одной из полок, Поттер распахнул обложку и пробежался глазами по тексту и схематичным иллюстрациям, которые словно были не напечатаны, а старательно выведены чьей-то рукой. Уловив смысл материала, мальчик захлопнул книгу, чтобы посмотреть на название.       — Урсула Хобелло, «Тайны ритуалистики и основы рунологического письма», — Гарри еще раз обвел взглядом аудиторию. — Так это когда-то был кабинет для факультативных занятий…       Значит, он был заброшен гораздо больше времени, чем несколько лет. Ритуалистика не преподавалась в Хогвартсе уже довольно давно.       Раздался негромкий хлопок — возникший из яркой вспышки трансгрессии Фили свалился на одну из первых парт и тут же чихнул, подняв вокруг себя клубы застарелой пыли.       — Никто ничего не заподозрил? — вместо приветствия осведомился Гарри, взмахом палочки развеивая пыль в стороны, чтобы домовенок смог отдышаться.       Несколько раз кашлянув, Фили деловито вскочил на ноги и пролепетал:       — Нет, господин Гарри, Фили сделал всю обязательную работу и сказал Кили, что пойдет погулять по замку, чтобы поискать следы темного артефакта. Кили просто отмахнулся от Фили и даже ничего не спросил, так что господину Гарри не нужно беспокоиться.       — Отлично, — Гарри еще раз прислушался к окружающему пространству, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, и начал: — Так больше не может продолжаться, Фили. Ни ты, ни я никак не сможем предсказать, кто станет следующей жертвой, чтобы защитить ее.       — И что предлагает сделать господин Гарри?.. — тревожно сцепив тоненькие пальчики, спросил Фили.       Гарри улыбнулся.       «Смышленый маленький домовик».       — Ты выкрадешь темный артефакт из женского общежития Гриффиндора и передашь его мне.       Фили молча моргнул, глядя на него, а затем снова громогласно чихнул. Поттер поморщился, наблюдая за тем, как эльф трет нос, периодически жалобно шмыгая им.       — Ф-Фили не уверен, что это можно сделать… — наконец оставив свое лицо в покое, промямлил себе под нос домовенок, старательно не глядя на Гарри. — Домовикам не желательно находиться в общежитиях студентов без особой причины…       — Разве изъятие темного артефакта для предотвращения нападений на этих самых студентов — не «особая» причина, по твоему мнению?.. — вздернул бровь Гарри.       Тяжело вздохнув, он подтащил к себе ближайший стул и уселся на него, подняв в воздух очередной клуб пыли.       — Значит, слушай сюда, Фили, — домовенок в ответ только испуганно икнул. — Это все не шутки. Да, нам с тобой удалось спасти Колина и Гермиону — а именно так зовут пострадавших студентов, чтобы ты знал, — но если мы не обезвредим сам первоисточник — то есть того, кто и совершает нападения, — то рискуем тем, что в следующий раз кто-то действительно умрет. Ни ты, ни я просто физически не сможем следить за всем Хогвартсом круглосуточно.       Гарри скривился.       — И, вот честно, я бы с превеликим удовольствием сделал все сам, но мне проникнуть в общежитие Гриффиндора гораздо сложнее, чем тебе. Я уж промолчу о том, что даже при таком раскладе мне пришлось бы попросить Общину показать мне подходящий потайной ход.       Поттер наклонился вперед и, опершись локтями на колени, внимательно посмотрел Фили прямо в глаза.       — Так не лучше ли будет, если мы спокойно разберемся с этим вдвоем, не привлекая лишнего внимания? Все, что тебе нужно сделать, так это проникнуть ночью в нужную комнату женского общежития Гриффиндора и найти тетрадь с темной обложкой. После просто принеси ее мне, а что делать дальше — моя забота.       Фили колеблется, комкая в руках свою сорочку. Глаза его тревожно бегают из стороны в сторону. Гарри же ждет, требовательно глядя на домовика и нетерпеливо постукивая ногой по полу.       «Только не говори, что мне надо тебя уговаривать!» — пронеслось раздраженное у него в голове.       Наконец домовик собрался с духом и, запинаясь через слово, пообещал:       — Ф-Фили выкрадет а-артефакт, господин Г-Гарри. Но Фили н-не уверен, у кого т-точно он находится…       — Зато уверен я, — более не церемонясь и не тратя время на словесные реверансы, беспардонно перебил его Гарри, вновь вставая на ноги. — Сейчас тетрадь находится у Джинни Уизли, Предательницы Крови. В этом году она поступила на первый курс, учится на Гриффиндоре. Длинные рыжие волосы, голубые глаза, веснушчатое лицо. Ни с кем не спутаешь, даже если очень сильно постараешься.       Нахмурившись, Фили с серьезным видом выслушал его, а после важно кивнул.       — И когда господин Гарри хочет…       — Сегодня же ночью, — безапелляционно заявил Поттер, даже не дослушав вопрос.       Домовенок икнул. Глаза его округлились, а показательная серьезность тут же бесследно исчезла, сменившись все тем же испугом, который расцветал на лице маленького эльфа каждый раз, когда на него неожиданно возлагали чересчур большую ответственность.       — Да, времени собраться с духом осталось мало, — совершенно неискренне посочувствовал ему Гарри. — Потому на этом мы пока закончим, встретимся сразу после отбоя…       Мальчик на секунду задумался.       — …здесь же. Да, пожалуй, здесь же.       — Н-но разве господину Гарри и Фили не нужно с-составить подробный план… — разнервничавшись, залепетал Фили, стараясь ухватиться хоть за что-то, что сможет отодвинуть проникновение в общежитие Гриффиндора куда-нибудь подальше в будущее.       — Ну так придумывай, коль тебе надо, — фыркнув, закатил глаза Гарри. — Не я же буду красть артефакт.       После этих слов Фили окончательно пал духом. Уши его безвольно повисли по сторонам от лица, а глаза жалобно воззрились на Поттера, будто домовик никак не мог поверить в собственную невезучесть — угораздило же его стать козлом отпущения, когда понадобилось вывести непонятно откуда взявшегося в Хогвартсе вампира-первокурсника из замка так, чтобы он не успел по дороге сожрать никого из студентов и тебя самого за компанию. Теперь вот отдувайся — помогай ему проворачивать тайные схемы, скрываясь от соплеменников.       А сам Поттер тем временем, деловито отряхнув мантию от пыли, сообщил:       — Мне нужно возвращаться на занятия. Но, если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь подкинуть ко мне в сумку записку. Пока что будем общаться так, чтобы не привлекать внимания Общины.       Помотав головой так, словно изгонял из головы лишние мысли, Фили нахмурился и недоуменно спросил:       — Почему господин Гарри хочет скрыть свой план от Общины?       — Потому что если не скрою, то придется согласовывать план еще как минимум с Кили и вашим старейшиной, — тяжело вздохнул Гарри. — А я, знаешь ли, предпочитаю, чтобы основная часть контроля над ситуацией находилась исключительно у меня. Проще говоря…       Поттер кинул на Фили короткий нечитаемый взгляд и отвернулся.       — Тебе я доверяю больше, чем им.       Услышав эти слова, домовой эльф замер, как изваяние, неотрывно глядя на Гарри.       — Фили доверяют… — в итоге тихо пробормотал он себе под нос, — Фили доверяют…       И следом домовенок вдруг резко подскочил на месте и громко, горячо пообещал:       — Фили не подведет господина Гарри! Фили добудет темный артефакт сегодня же ночью и передаст его господину Гарри, как того хочет господин Гарри!       И с этими словами домовик исчез во вспышке трансгрессии, оставив сбитого с толку таким заявлением Гарри стоять в пустой аудитории в полном одиночестве.       — Ладно, — сказал в итоге в пустоту Поттер и, развернувшись на каблуках, покинул кабинет.       Вновь заперев дверь, словно никто и не вламывался в этот класс четверть часа назад, мальчик покинул северное крыло и вернулся в основную часть замка — они с Теодором и Панси договорились пообедать вместе в Большом зале после занятий.       О чем-то болтающих однокурсников Гарри заметил еще издалека — Нотт и Паркинсон стояли перед недавно появившейся рядом с дверями в Большой зал доской для объявлений. Обычно там вывешивались различного толка плакаты и извещения о мероприятиях, проходящих в школе: матче по квиддичу, встрече какого-то клуба, любительском турнире по магическим шахматам или игре в плюй-камни, новогоднем бале, а также объявления об изменениях в расписании.       — Это свершилось, — усмехнулся ему Теодор, когда Гарри приблизился. Указав пальцем на поистине огромный цветастый плакат с изображением стоящего в какой-то вычурной позе Локонса с волшебной палочкой наперевес, слизеринец пояснил: — Дуэльный клуб открылся.       Гарри вскинул брови, глядя на плакат, на котором гордо сиял своей голливудской улыбкой Златопуст, и сказал:       — Меня больше всего забавляет, насколько маленькими буквами на нем написано «в содружестве с Северусом Снейпом». Даже не указано, что он декан одного из факультетов.       Панси с ехидством в голосе отозвалась:       — Конечно, не указано, как же иначе эго нашего павлина выдержало бы такой сокрушительный удар?       Вдруг у них за спинами раздался голос, который не ожидал услышать никто, в том числе и Гарри:       — Директор приставил к Локонсу профессора Снейпа в качестве помощника в тот же момент, когда тот заикнулся о создании чего-то подобного в школе.       Все трое обернулись: на лицах у Панси и Теодора было неверие пополам с шоком, а Гарри едва смог сдержать улыбку.       Драко молча смотрел на них, переводя взгляд с Теодора на Панси и обратно.       — Что?       — Ты с нами разговариваешь?.. — выделив последнее слово тоном, чуть ли не по слогам произнесла Паркинсон.       — Нам это не мерещится? — вторил ей Нотт.       Гарри усмехнулся, а Драко закатил глаза.       — Не несите чушь. Я и не переставал с вами разговаривать.       — Верно, не разговаривал ты только со мной, — решил плеснуть немного масла в огонь Поттер. Ухмылка на его лице все же перетекла в улыбку — вопреки всяческим стараниям.       Драко глянул на него и скривился.       — Будешь вечно поддакивать этой парочке — разговаривать с тобой больше не буду в принципе, Поттер.       — Вот! — Панси совершенно беспардонно ткнула в блондина пальцем. — Вот это уже больше похоже на знакомого нам Малфоя!       — А если серьезно, Драко, — Теодор искренне ему улыбнулся и протянул руку. — Мы рады, что ты снова с нами.       — Да что ты, Нотт, — хмыкнул Малфой, но руку в ответ протянул. — Еще скажи, что вы по мне скучали.       Они сжали ладони друг друга буквально на несколько мгновений, как тут…       — Знаете, я крайне не хочу нарушать столь трогательный момент, — подала голос Паркинсон, задумчиво постукивая пальцами по своему подбородку. — Но есть мы когда пойдем?..       Гарри прыснул, прикрыв кулаком губы, а Теодор и Драко, дружно закатив глаза на такое заявление от Панси, расцепили руки.       — Как и всегда, тонко чувствуешь момент, Паркинсон, — индифферентным тоном заметил Драко, когда они зашли в Большой зал и направились к столу Слизерина.       — Это чтобы ты не расслаблялся, Малфой, — невозмутимо отозвалась Панси, первой занимая место на скамье и манерно поправляя короткие темные волосы.       — Ценю твою заботу, но, к твоему сожалению, она излишня, — в тон ей отозвался Малфой, садясь за стол напротив, рядом с Гарри.       — А с чего ты взял, что это забота? — невинно хлопнула глазами Паркинсон, пока рядом с ней усаживался сдерживающий смех Теодор.       — Гадюка, — шикнул себе под нос Драко так, чтобы его услышал только Гарри.       Тот в ответ только хмыкнул.       — Итак, мы идем смотреть на потуги Локонса в дуэлинге или нет? — наконец соизволив сменить тему разговора, поинтересовалась Панси, накладывая в тарелку овощное рагу и картофель с индейкой.       — Как по мне, заняться все равно нечем, — пожал плечами Гарри, ограничиваясь кофе и шоколадным кексом. — А так хоть развлечемся.       Поттер избегал встречаться с Локонсом вне учебы, особенно наедине, но, когда помимо него присутствовала еще толпа студентов, — бояться было нечего. Да и в уроке будет участвовать Снейп, так что можно надеяться, что хоть какая-то доля полученной по итогам занятия информации будет полезной.       — Если бы в Хогвартсе действительно хотели организовать подобную внеурочную деятельность, то назначили бы ответственным преподавателем Флитвика, — сказал Драко, пододвигая к себе тарелку с сытными многослойными сэндвичами и кубок с чаем. Выбор Гарри блондин проигнорировал, словно это было в порядке вещей, а вот Теодор покосился на выбранную Поттером еду несколько встревоженно.       — Чего об этом говорить, если и так понятно, что никому не выгодно наше всестороннее развитие, — фыркнула Панси, которая, судя по всему, действительно все это время хотела есть: всего за пару минут девочка уничтожила половину своей порции.       — В любом случае, лучше сходить, мне кажется, — отвлекшись от созерцания скромного перекуса Гарри, сказал Теодор, поспешно накидав в тарелку еду с ближайших блюд: это оказалась овощная запеканка, ростбиф и какой-то салат. — Но до собрания еще около часа, оно вроде как в три часа дня.       — Значит, у нас будет время на десерт, — хмыкнула Панси. — К сожалению, есть одни сладости, как Поттер, я не могу.       Гарри улыбнулся ей так широко и белозубо, что Драко вздрогнул и покосился на него, на какое-то время перестав жевать.       Они прибыли в нужную аудиторию точно к назначенному времени. Аудитория была большая, по размеру сопоставимая с Большим залом; в ее центре была установлена длинная и довольно высокая платформа, чем-то напоминающая двухконечный подиум — оканчивалась она с обеих сторон округлыми площадками для, судя по всему, дуэлянтов. У этих же площадок располагались и ступени, с помощью которых любой мог подняться на платформу и спуститься с нее.       Здесь собралось уже довольно много студентов: правда, в основном это были щебечущие друг с другом девицы с первого и по седьмой курс. В остальном присутствовали только ребята до третьего курса включительно — по крайней мере, именно так определил их для себя Гарри, пробежавшись взглядом по толпе.       — Как и ожидалось, мы здесь чуть ли не единственные слизеринцы, — негромко отметила Панси, когда на них начали оборачиваться остальные присутствующие в аудитории ученики. — Неудивительно. Наблюдать за выступлениями Локонса — сомнительное удовольствие.       — Да, но они могли бы прийти ради профессора Снейпа, — сказал Теодор, который явно чувствовал себя немного не в своей тарелке. — Он же тоже будет участвовать в собрании.       — Думаешь, ему нужна наша поддержка?.. — вскинул бровь Гарри. — Ты только, главное, при самом Снейпе это не ляпни, Тео, а то он тебя в котле сварит на следующем же зельеварении.       Теодор тут же побледнел и весь покрылся мурашками, а Драко заметил:       — Бо́льшая часть слизеринцев не нуждается в подобных занятиях, поскольку гораздо более качественное образование в этой сфере они получают дома — от родителей и наемных учителей, которые чаще всего приезжают из-за границы.       — Проще говоря, — лениво обводя взглядом пространство перед собой и явно выбирая, где им всем встать, протянула Панси. — Весь этот цирк ориентирован на магглорожденных и волшебников из простых семей. Уверена, будь здесь твоя магглорожденная подружка, Поттер, она уже стояла бы в первых рядах.       — Но сейчас она в Больничном крыле… — мрачно отозвался Гарри, чуть нахмурившись, — Паркинсон напомнила ему о том, что расслабляться сейчас было самым последним делом.       Заметив изменения в его настроении, девочка покосилась на него и буркнула:       — Слышала, мандрагоры в этом году зреют быстрее, чем в прошлом. Так что все будет нормально.       — Главное, чтобы лекарства хватило на всех, — покачал головой Теодор, тревожно прикусив нижнюю губу.       Драко повернулся к нему и нахмурил брови. — Пострадало всего два студента. По-твоему, на них может не хватить средства, для которого растят целую теплицу мандрагор?       — Я хотел сказать, что не хотелось бы, чтобы жертв стало больше, — поправил себя Нотт. — Хватит ли лекарства, если к концу учебного года все Больничное крыло будет забито окаменевшими телами?..       — Не будет, — холодно перебил его Гарри.       Все трое повернулись к нему; но только Драко в более-менее полной мере осознавал, что крылось за этими словами. «Опять ты лезешь в самое пекло, Поттер», — так и говорили его стальные глаза, сейчас буравящие скулу Гарри.       Паркинсон уверенно ухнула:       — Поттер прав. Каким бы безалаберным директором не был Дамблдор, настолько сильно он эту ситуацию не запустит. Иначе его попросту сместят с поста, а то и в Азкабан отправят.       Теодора передернуло.       — Надеюсь, до этого не дойдет… — тихо пробормотал он себе под нос, отвернувшись.       Гарри и Драко покосились на него, но спросить ничего не успели — на платформу, вычурно взмахнув покрытой позолотой мантией, взлетел Локонс. На его лице, как и обычно, сверкала широкая улыбка — Поттер даже невольно прищурился, чтобы не ослепнуть. Весь свет в аудитории погас, и ярко освещенным остался только импровизированный подиум в самом центре помещения. Столпившиеся вокруг него студенты тут же подняли шум и захлопали.       — Это что, какой-то рок-концерт?.. — скептически пробормотал Гарри, немного отодвинувшись от этой чертовой сцены.       Драко недоуменно нахмурился, повернувшись к нему и переспросив:       — Какой концерт..?       Благо, Гарри не успел пуститься в объяснения, поскольку на всю аудиторию раздался явно усиленный Сонорусом голос Локонса.       — Спасибо! Спасибо за ваш горячий прием, дорогие ученики! — чуть ли не пропел Златопуст, продефилировав под аплодисменты в самый конец платформы и заняв крайнюю площадку. Следом за ним по ступеням неторопливо поднялся Северус Снейп, облаченный в свой повседневный образ, разве что без вездесущей мантии: черные зауженные брюки, черную рубашку, удлиненный закрытый фрак с высоким горлом все того же черного цвета и черные же лакированные туфли. В совокупности с темными длинными волосами и бледной кожей, декан Слизерина выглядел как самый стереотипный вампир, которого только можно было придумать. Взойдя на свою площадку, Снейп повернулся к аудитории, сложил руки с зажатой в пальцах волшебной палочкой за спиной и окинул студентов знакомым (и уже таким родным) презрительным взглядом.       Когда аплодисменты затихли, Локонс взял слово:       — Всем меня слышно? Прекрасно! Подходите ближе, не стесняйтесь! Сегодня мы собрались здесь для того, чтобы провести первое собрание Дуэльного клуба в Хогвартсе!       Студенты вновь захлопали, кто-то даже заулюлюкал и засвистел, а Златопуст замахал руками, улыбаясь своей любимой приторно-застенчивой улыбкой и этим как бы говоря «ну что вы, что вы».       Снейп же показательно закатил глаза, чем вызвал сдавленное хихиканье Панси.       — Директор Дамблдор лично одобрил мою идею создать в школе Дуэльный клуб — пространство, где каждый из вас сможет научиться защищать себя, если того потребуют обстоятельства, — заговорил Локонс после того, как ученики вновь умолкли. — А мой жизненный опыт подсказывает, что такие обстоятельства могут возникнуть в совершенно любом месте и в совершенно любое время, мои дорогие ученики! Читайте об этом в моих книгах. Ассистировать мне будет профессор Снейп — по его словам, он неплохо разбирается в дуэлинге и потому любезно согласился помочь мне в организации сегодняшнего мероприятия.       На этих словах Снейп лениво повернулся в сторону Локонса — и смерил его таким снисходительно-скептическим взглядом, что Гарри стало смешно.       Златопуст тем временем, не обращая на своего партнера совершенно никакого внимания, объявил:       — Итак, сейчас мы с профессором Снейпом продемонстрируем вам дуэль на волшебных палочках. О, не беспокойтесь, мои юные друзья, я верну вам профессора зельеварения в целости и сохранности!       Панси прыснула, зажав ладонью рот и схватившись за плечо Теодора, а сам Нотт забулькал, сдерживая смех. Гарри с Драко переглянулись и, криво усмехнувшись друг другу, покачали головами. Снейп на своей площадке отреагировал им в тон — издевательски хмыкнул, покосившись на распушившего свой павлиний хвост Локонса.       Дуэлянты повернулись друг к другу и изобразили приветствие: Локонс манерно поклонился, приложив руку к груди, а Снейп небрежно кивнул. После на манер шпаг они подняли свои волшебные палочки.       — Обратите внимание, как держат палочки в этой позиции, — объяснял притихшим студентам Локонс. — На счет «три» произносятся заклинания. Но, разумеется, сегодня никто никого убивать не будет.       Толпа затаила дыхание — даже лишний вздох не нарушал повисшую в воздухе тишину.       Локонс начал отсчет:       — Раз… два… три..!       Что бы не собирался наколдовать Локонс, Снейп успел раньше. Взметнув палочку, он бросил громкое, четко произнесенное:       — Экспеллиармус!       Блеснула красная молния — Локонса отшвырнуло назад, на что-то вроде матов, уложенных позади площадок для дуэлянтов. Прокатившись по ним кувырком и запутавшись в своей безвкусной мантии, Златопуст замер на пару мгновений, а потом задергался, пытаясь выбраться из плена своей же одежды. Его палочка отлетела куда-то в другую сторону — за ней вдогонку тут же рванул пяток младшекурсниц, явно надеющихся сыскать персональную благодарность своего кумира за возвращение артефакта.       Остальная толпа же загомонила:       — Мерлин!       — Профессор!       — Он жив?!       — Да хоть бы и нет! — дружно проворчали четверо небезызвестных слизеринцев.       И тут Локонс наконец-то выпутался из своей мантии. Встав на ноги, он откинул ее назад, обратно за спину, и сдул с глаз прядь волос — после такого кувырка его обычно аккуратная укладка безвозвратно превратилась в птичье гнездо.       На лице Снейпа можно было невооруженным глазом разглядеть удовлетворение.       — Отличный посыл! — провозгласил Локонс, решительно зашагав обратно в сторону платформы, неуклюже проваливаясь на матах. — Профессор Снейп применил заклинание разоружения, и… эх, как видите… я лишился своей палочки. Ах, спасибо, мисс Браун! — какая-то незнакомая Гарри гриффиндорка густо залилась краской. — Без своей палочки я как без рук!       С кряхтением вновь поднявшись на платформу, с которой его еще совсем недавно отправили в столь живописный полет, Локонс захлопал:       — Браво, профессор Снейп, браво! Вы уж простите меня, но разгадать ваш прием и отразить удар было бы проще простого. Однако ученикам очень полезно увидеть… — лицо Снейпа потемнело столь красноречиво, что Златопуст поспешил сменить тему: — Н-на этом показательная часть окончена! Переходим непосредственно к учебной тренировке!       В аудитории снова ровно вспыхнул свет. Еще пару раз нетерпеливо хлопнув в ладоши, Локонс объявил:       — Сейчас я разобью вас на пары. Профессор Снейп, будьте добры, помогите мне.       Гарри, Драко, Теодор и Панси переглянулись.       — Ну, кто с кем? — лениво поинтересовалась Паркинсон.       — Я буду с Драко, а ты — с Тео, — пожал плечами Поттер. — Так будет логичнее всего.       Однако не успели они как следует обсудить этот момент, как рядом возник Снейп — и как только разглядел их в толпе?       — Партнера вам подбирает профессор, а не вы сами, мистер Поттер, — недобро произнес декан Слизерина. Обведя их пристальным взглядом, он сказал: — Поттер с Ноттом, Паркинсон с Малфоем. Начинайте.       Смерив отвернувшегося зельевара недовольными взглядами, ребята молча разбрелись по парам и встали друг напротив друга.       Гарри ломал голову, пытаясь вникнуть в смысл поставленного перед ними задания, однако никак не мог взять в толк, как именно необходимо его выполнять. По какой-то неясной ему причине ни Локонс, ни Снейп не потрудились дать им хотя бы историческую справку на тему дуэлей — не говоря уже о правилах их ведения.       Потому Поттер, недолго думая, попросил Теодора:       — Можешь рассказать мне, в чем именно заключается смысл дуэлей?       Теодор, уже успевший достать палочку и поднять ее, явно растерялся.       — Н-ну… — задумался он. — В нашем случае — это разоружение противника, я думаю.       — И неважно, каким образом? — усомнился Гарри, тоже доставая свою палочку. Та задорно заискрилась синими огоньками. — Или нужно обязательно использовать то же заклинание, что и профессор Снейп, например?       — Нам не говорили ничего такого, так что, думаю, и правда неважно, — не слишком уверенно кивнул Теодор, покосившись в сторону декана, который вальяжно расхаживал между уже начавшими робко обмениваться заклинаниями студентами. — Я понимаю, что у тебя нет совсем никакого опыта в дуэлях, Гарри, потому я буду подсказывать и направлять тебя.       — Спасибо, Тео, — немного расслабившись, благодарно кивнул Гарри и чуть улыбнулся.       Нотт неспеша занял боевую позицию — так, чтобы Гарри мог спокойно, тоже никуда не торопясь, ее скопировать.       — Используем самые безобидные заклинания, которые только знаем, — на всякий случай уточнил слизеринец. — Сомневаюсь, что нас похвалят за то, что мы устроим здесь действительно хорошую по общепринятым меркам дуэль.       Гарри хмыкнул.       — Вздумай мы сделать что-то такое, и весь зал оказался бы забит трупами.       Теодора передернуло, но шутку он никак не прокомментировал.       — Я начну. Три, два… один!       Нотт вывел кончиком палочки знакомый рисунок.       — Риктумсемпра!       Гарри легко увернулся — Теодор метил ему в живот. Однако после… шутки шутками, но на ум Поттеру совсем не приходили безобидные заклинания.       Мальчик стиснул зубы, вскидывая палочку.       Все лето он работал над повышением своей смертоносности, и его арсенал заклинаний по итогу пополнился несколькими сильными и жестокими проклятьями. Однако использовать их полагалось против врагов — никак не против Теодора.       И тут Гарри осенило: было же сказано, что неважно, как разоружить противника? В таком случае у него как раз есть один вариант!       — Авис! — бросил первое же пришедшее ему в голову бесполезное заклинание Поттер.       В лицо Теодору бросилась стайка громко чирикающих цветастых птичек. Он прикрылся руками, более никак не защищаясь, и совсем не успел среагировать на следующее действие Гарри.       — Вот так, Гарри… — начал было Нотт, отводя руки от лица. — Ты быстро схва…       И в следующий момент он вскрикнул, отшатнувшись назад, когда возникший буквально в дюйме от него Поттер схватил его за запястье, нажав пальцами на болевые точки, — не сильно, но так, чтобы мышцы пробил спазм.       Теодор выпустил палочку. Гарри поймал ее, когда тот разжал пальцы, и отступил на несколько шагов назад, подняв раскрытые ладони в воздух.       — Все хорошо, Тео. Я совсем не сделал тебе больно.       Явно знатно перепугавшийся Теодор тяжело дышал, неверяще переводя взгляд со своей ведущей руки на волшебную палочку, зажатую в пальцах Поттера.       — Как ты… — начал было он. В его глазах вспыхнуло некое подобие заинтересованности…       Но тут снова вмешался возникший непонятно откуда Снейп.       — Как вы только додумались до чего-то подобного, Поттер?! — взъярился декан, заставив Гарри отшатнуться от него на пару шагов. — Разве не ясно, что в дуэлях запрещен любой физический контакт между дуэлянтами?!       Невольно растерявшийся поначалу от неожиданности Поттер тут же огрызнулся:       — Может, для того, чтобы это было ясно, вам стоило бы с самого начала прямым текстом объяснить все правила?..       Глаза Снейпа вспыхнули гневом.       — Для глупого, вздорного мальчишки у вас слишком длинный язык, Поттер, — понизив голос, в котором была слышна неприкрытая угроза, глухо прорычал профессор. — С чего вы вообще решили, что можете столь фривольно обращаться с наследником аристократической семьи?..       — Все в порядке, профессор, я не был… — поняв, к чему все идет, попробовал было вмешаться Теодор.       Снейп грубо перебил его, затыкая на полуслове:       — Не лезьте, мистер Нотт! — и снова повернулся к Гарри. — Прискорбно, что ваша самонадеянность столь велика, Поттер…       Внутри Гарри буквально вскипела ярость.       «Какого хрена он со мной так говорит?!» — заревело во весь голос его естество.       Глаза потемнели и вспыхнули недобрым огнем. Поттер исподлобья посмотрел на профессора и полным яда голосом осведомился:       — Наследник Поттеров, по-вашему, не может стоять на равных с наследником другого такого же аристократического рода? И мне это говорит человек, чьей фамилии не найти ни в одном реестре чистокровных семей, профессор Снейп?..       В зале повисла гробовая тишина. Только испуганно икнул Локонс, стоявший чуть в стороне и с самого начала подслушивавший их разговор. Теодор потупился, а Панси прикрыла рот ладонью — ее глаза округлились и стали похожи на два блюдца. Драко вжал голову в плечи; его взгляд перебегал между Гарри и нависшим над ним Снейпом, чье лицо побледнело сильнее обычного, цветом став напоминать застывший воск.       Профессор сверлил Поттера пылающим ненавистью взглядом, но лицо слизеринца от этого совершенно никак не изменилось.       — Минус пятьдесят баллов Слизерину за оскорбление учителя, мистер Поттер, — с этими словами зельевар выпрямился, поправил пиджак и презрительно выплюнул: — Уверен, Род Поттер неимоверно гордится таким наследником.       После этого профессор Снейп широкими шагами покинул аудиторию, не потрудившись даже попрощаться с Локонсом и официально уведомить его о том, что далее занятие он ведет в совершенном одиночестве. Впрочем, тут же заметно воодушевившийся Златопуст вряд ли был по этому поводу хоть сколько-нибудь удручен.       Гарри, немного придя в себя, встряхнулся, отгоняя прочь остатки гнева, а после глубоко вдохнул и выдохнул.       Подумаешь, пятьдесят баллов… он заработает их так же легко, как и потерял.       — Ну ты даешь, Поттер! — с присвистом выдохнула Панси, схватив его за руку. В глазах ее непостижимым образом смешались две взаимоисключающие материи: восторг и неодобрение. — И как тебя только Снейп на месте не прикончил, ума не приложу…       — Прости, Гарри, — Теодор виновато взъерошил волосы у себя на затылке, избегая смотреть ему в глаза. — Я никак не смог за тебя заступиться…       Поттер в ответ только плечами пожал.       — Это в итоге и не понадобилось, как видишь.       — Это было лишним, Поттер. Объективно, — Драко неодобрительно покачал головой, поджав губы. — Понимаю, что ты… не всегда можешь спокойно реагировать на агрессию в свою сторону, но надо понимать границы.       Гарри смерил его внимательным взглядом, а потом выдохнул и пообещал:       — Я извинюсь перед деканом при первой же возможности. Сам понимаю, что перегнул палку.       — Снейп умеет давить на больные места, — сочувственно отозвался Теодор. — Эту свою способность он явно оттачивал на протяжении многих лет.       — А ты так смачно его сегодня уел, а, Поттер?! — несколько истерично хохотнула Панси, стукнув его по плечу. — Я принесу букетик на твою могилку. Можешь считать, что я таким образом сняла перед тобой шляпу.       Гарри на это только мучительно закатил глаза.       — Но правда… — лицо Теодора посерьезнело. — Что это было? Как ты смог настолько легко меня обезоружить, применив только одно базовое заклинание — и то для отвлечения внимания?..       Гарри тяжело вздохнул и почесал в затылке.       — Я использовал один из самых простых приемов рукопашного боя, — наконец пояснил он, подобрав наиболее доступные для понимания слова. — Это маггловский способ вести сражение, если у тебя под рукой нет никакого оружия, или если оно по той или иной причине неэффективно против врага.       — Ты использовал ухищрения магглов, участвуя в магической дуэли?.. — Паркинсон скривилась так, будто ей в десерт подкинули дохлого таракана. — Теперь я в некоторой степени понимаю Снейпа.       Однако с Панси оказались согласны далеко не все. Гарри заметил, как во взглядах Теодора и Драко вспыхнул пока еще смутный, но все же интерес.       — Главное, что это эффективно, — Поттер сложил руки на груди. — Вы, маги, привыкли находиться на расстоянии, чтобы спокойно кастовать свои заклинания без особого риска для жизни. Но что будет, если кто-то подберется к вам вплотную, а вы не успеете защититься?..       Гарри щелкнул пальцами.       — С тем же успехом, с которым я отобрал у Теодора палочку — вот, кстати, забирай ее обратно, — вам можно будет сломать ведущую руку или вовсе шею.       Теодор вздрогнул, крепче сжав свою палочку в руке, а глаза Драко чуть расширились. Он слушал Гарри с куда бо́льшим вниманием, чем Паркинсон и Нотт, поскольку уже видел, насколько пугающе эффективными в сражении могут быть простые рукопашные атаки без использования магии.       И во многом Поттер сейчас разговаривал именно с Малфоем, чем с остальными:       — Совсем не обязательно обладать огромной физической силой, чтобы с помощью этих приемов вывести своего противника из игры. Магглы на протяжении многих лет устраивают настоящие соревнования по разным видам рукопашного боя.       — Это, конечно, все очень интересно, — Панси поморщилась. — Я могу оценить эффективность подобной неожиданной атаки в пылу сражения, однако… Поттер, мы говорим сейчас о магических дуэлях. В них такая легкомысленность, как использование маггловских приемчиков, недопустима.       Гарри скривился в непонимании и с вызовом в голосе сказал:       — «Легкомысленность»?.. Так это теперь называется? Как по мне, эти «маггловские приемчики» — очень даже неплохое стратегическое преимущество. И разве цель дуэли — не победа?       Панси сложила руки на груди и сокрушенно покачала головой.       — Не в этом дело…       — Тогда в чем? — надавил Гарри.       Прежде, чем Паркинсон успела что-либо сформулировать, голос подал Драко:       — Дуэли — это во многом все же пережиток прошлого. В наше время их используют в качестве тренировки на скорость реакции и умение ориентироваться в экстремальной ситуации, не более.       — Так и чем здесь в таком случае помешает парочка «маггловских приемчиков»? — вскинул бровь Гарри.       — Кому-то — ничем, — Теодор пожал плечами. — Но для некоторых магических семей дуэль на волшебных палочках все еще является символом… старины, величия их Рода — чем-то вроде этого. И потому часть волшебников в наше время крайне ревностно оберегает ее чистоту. Никаких магглов, никакого жульничества — это дурной тон, который может повлечь за собой вражду с целым родом.       — Семья Паркинсон как раз из числа таких консерваторов, — кивнул на насупившуюся Панси Драко.       Гарри передернулся.       — В такие моменты я радуюсь, что вырос в мире магглов.       Малфой хмыкнул, а Паркинсон, брезгливо взмахнув руками, сказала:       — Я еще согласна с тем, что магглорожденные и полукровки не менее ценны, чем чистокровные волшебники, но иметь какие-либо связи с магглами — даже такие полезные, по твоим словам, Поттер, — я отказываюсь!       — Кто бы тебя заставлял… — закатил глаза Теодор, а Панси продолжила, заговорщически понизив голос и наклонившись к ним поближе:       — Я предлагаю другое: как насчет того, чтобы послать Локонса с его пародией на дуэльный клуб к дракклам и начать заниматься самим? В Хогвартсе полным-полно заброшенных кабинетов, а нас как раз четверо. При этом ничего не смыслит в дуэлях из всех нас только Поттер, а все вместе мы его быстро всему научим.       Несмотря на то, что они с Пуговкой не везде сошлись во взглядах, Гарри эта идея пришлась очень даже по вкусу. Драко с Теодором переглянулись, и последний, хитро усмехнувшись, сказал:       — Вот и отплатим Гарри за его помощь с ритуалистикой!       — Ага, а потом потребуем, чтобы он научил нас парочке своих маггловских приемов, — совершенно спокойно согласился с ним Драко таким тоном, словно никакого Поттера рядом сейчас не было.       Хитрая усмешка Теодора тут же сменилась смущенной улыбкой. Слизеринец, неловко посмеиваясь, взъершил волосы на затылке и подтвердил:       — Ну… не без этого…       Панси закатила глаза и проворчала:       — Это без меня. Лучше натренирую атакующие заклинания до такой степени, чтобы ко мне ни один вертлявый фанат магглов вроде тебя, Поттер, не смог просто так подобраться.       — Имеет место быть, — подумав, согласился Гарри. — В конце концов, каждый имеет право на свое мнение. Даже если оно неправильное.       За эти слова Панси еще раз огрела его по плечу так, что сустав на пару секунд отнялся.       Продолжая болтать обо всем и ни о чем одновременно, они направились к выходу из зала. Поттер шел вперед, игнорируя пристальный взгляд Локонса, направленный ему прямо в затылок.       «Ничего, — думал он, — и до тебя очередь рано или поздно дойдет…»       Двойные двери зала сомкнулись у него за спиной.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Ночью в общежитии Гриффиндора царила необычная для этого факультета тишина. Никто не разговаривал, не кричал, не хохотал неприлично громко, не кидался подушками, книгами и прочими предметами, не разводил беспорядок.       Прямо-таки идиллия.       Только тихо потрескивал огонь в камине общей гостиной, да из некоторых мужских комнат доносился громкий похрюкивающий храп.       Фили поежился, воровато оглядываясь по сторонам и потирая мерзнущие руки. Пускай примерно, но он понимал, куда ему нужно было идти.       Очень тихо, опасаясь даже вздохнуть лишний раз, домовик посеменил вверх по лестнице к женским спальням. Пригибаясь ближе к полу и держась преимущественно у стен, чтобы сливаться с темнотой, он стал искать нужную дверь.       Фили знал комплектацию каждой комнаты в этом общежитии — старшие домовые эльфы всегда брали с собой молодых домовят в качестве дополнительных рук, когда шла подготовка комнат к приезду студентов. Женские спальни Гриффиндора могли быть как двухместными, так и четырехместными — оставалось понять, в какой именно комнате спала Джинни Уизли.       Впрочем, это действительно трудностей не составило: как и сказал господин Гарри, запах гниения было крайне сложно не заметить.       Впервые учуяв этот крайне неприятный аромат, Фили пискнул и зажал нос ладошками. Он почти не бывал за пределами столовой и самой Общины — выбираться куда-то регулярно он стал только после того, как его приставили к господину Поттеру в качестве помощника, — так что особо с внешним миром знаком не был. И одно дело, когда ты просто знаешь, что от Предателя Крови пахнет гнилью, и совсем другое — когда ты эту гниль чуешь своим собственным носом.       Пересилив себя, Фили пошел на запах. Тот привел его к одной из дальних дверей в коридоре — это оказалась четырехместная спальня. Вместе с Джинни Уизли здесь жили еще три девочки-первокурсницы.       Запирающих чар на входной двери не было, так что Фили без проблем проник в комнату. Глазам его предстало полукруглое помещение с тремя аркообразными окнами, за которыми мелькали белые хлопья первого снега, четырьмя кроватями с балдахинами и рабочими столами. На полу лежал большой круглый ковер золотистого и красного цветов.       Снова юркнув к стене и спрятавшись в тени платяного шкафа, Фили внимательно осмотрелся. Запах гнили вел его к крайней кровати слева. Балдахин у этой кровати был плотно задернут со всех сторон, так что не представлялось возможным увидеть, кто именно лежал внутри.       — Где же… — тихо шептал себе под нос Фили, обводя комнату прищуренным взглядом. Он усиленно прислушивался ко всем своим органам чувств, пытаясь найти следы темной магии. — Где же могли спрятать темный артефакт в форме тетради…       Поняв, что сама комната была чиста, Фили шмыгнул поближе к кровати Джинни Уизли. Здесь его нос ничего, кроме сильного запаха гнили, не чувствовал, однако внутреннее чутье подсказывало — темный артефакт, который ему нужно было найти, был где-то поблизости, совсем рядом.       Фили пошарил под кроватью, тихонечко приоткрыл крышку сундука с личными вещами Джинни и перебрал собранную там одежду, тщательно изучил ее учебники и свитки с конспектами на рабочем столе.       Ничего.       Разложив книжки примерно на тех же местах, на которых они лежали до его прихода, Фили с опаской повернулся к самой кровати — оставалось одно место, которое ему нужно было проверить.       «Также она могла спрятать тетрадь под подушкой, — пожал плечами господин Гарри, давая ему указания около четверти часа назад. — Это самое надежное и банальное место из возможных, так что, полагаю, именно там ты ее и найдешь».       Тяжело сглотнув, Фили медленно сполз с рабочего стола Джинни на пол и стал на цыпочках подбираться к ее кровати. Он чувствовал себя крайне неуютно — конечно, ведь нарушал одно из главных правил Общины и, по сути, совершал воровство.       Но ведь это ради спасения студентов, правильно? И лучше тетрадь украдет Фили, чем господин Гарри — тот скорее перебудит все общежитие, чем успешно выполнит задачу.       По крайней мере, так сказал сам господин Гарри.       Добравшись до кровати, Фили аккуратно отодвинул балдахин в сторону и заглянул внутрь.       Закутанная в теплое одеяло Джинни спала, лежа к нему спиной. Ее дыхание было ровным и тихим. На присутствие домовика девочка совершенно никак не отреагировала — спала достаточно крепко, чтобы не заметить его появления.       Фили перевел взгляд и тут же свистяще выдохнул — это оно. Из-под края подушки робко выглядывал край черной кожаной тетради, от которой исходили едкие миазмы темной магии.       Он нашел тот самый темный артефакт, который так долго искала Община и о котором говорил ему господин Гарри!       Дело осталось… собственно, за самой щекотливой частью задачи — вытащить тетрадь из-под подушки так, чтобы Джинни не проснулась.       Промокнув краем балдахина капли холодного пота, выступившие на лбу, Фили потер свои маленькие ладошки и потянулся к краю артефакта. Подцепив его пальцами и невольно поежившись — темная магия неприятно обожгла кожу, — домовенок немного потянул предмет на себя.       Джинни вздрогнула и пошевелилась. Фили тут же замер, прижав уши к голове и широко распахнув перепуганные глаза.       Что ему делать?! Прятаться?.. Или выхватывать тетрадь и бежать?..       Но самого страшного не случилось — Джинни не проснулась. Чуть поменяв положение тела, она вновь замерла, тихо посапывая во сне.       Фили облегченно выдохнул. Подождав для верности еще пару секунд — девочка больше не шевелилась, — он вновь потянул тетрадь на себя.       Та плавно выскользнула из-под подушки и едва не шлепнулась на пол — домовенок успел ее вовремя подхватить. Кожаная обложка испускала тепло и, казалось, немного вибрировала.       Заполучив артефакт, Фили тут же, не рискуя быть обнаруженным в самый последний момент, трансгрессировал обратно в северное крыло замка, в ту же самую аудиторию, в которой они с господином Гарри встречались этим днем.       Поттер тем временем, закинув ногу на ногу, сидел в учительском кресле и нервно дергал ступней. Стоило Фили с тетрадью в руках появиться в аудитории, как он тут же вскочил со словами:       — Получилось!..       Губы сами собой расползлись в улыбку. Он достал чертов дневник! Фили, начав мелко трястись от прилива адреналина, проблеял:       — Ф-фили достал артефакт… как и просил г-господин Гарри…       — Ты просто не представляешь, насколько сильно помог мне, Фили, — сказал Гарри, быстрым шагом приближаясь к домовенку. Его глаза лихорадочно блестели, а взгляд был прикован к заветной тетради. Протянув руки вперед, вампир ласково попросил: — А теперь отдай ее мне, Фили. Ты все сделал правильно, дальше — моя работа.       Фили, все еще немного дрожа, протянул артефакт в сторону Поттера — тот немного подрагивал в его ладошках.       — Пожалуйста, господин Гарри… — попросил домовенок, умоляюще глядя на Поттера снизу вверх влажными глазами. — Не дайте артефакту навредить остальным ученикам…       Фили не очень хорошо разбирался в темной магии, потому понятия не имел, можно ли уничтожить артефакт, подобный тому, что он держал сейчас в своих руках. Исходящая от него магия была настолько тяжелой и удушающей, что… что казалось, будто Фили держал чью-то сущность, а не обычный, пускай и волшебный, предмет.       — Не переживай, Фили, — сказал Гарри, наконец забирая дневник и сжимая его в ладонях. Кожа тихо скрипнула под пальцами, а волны темной магии приласкали руки теплом. — Я сделаю все от меня зависящее.       Фили облегченно кивнул, тревожно заломав руки.       — Фили пора возвращаться домой, господин Гарри, — сказал он, неловко наблюдая за тем, как Поттер неотрывно, жадно исследует артефакт взглядом. — Будет очень плохо, если Фили кто-то хватится…       — Конечно, иди, — наконец оторвавшись от созерцания обложки дневника с тисненной золотом надписью «Том Марволо Реддл», махнул домовенку рукой Гарри. — Мне тоже уже пора.       Фили исчез во вспышке света, щелкнув пальцами, а Поттер направился к выходу из заброшенной аудитории, пряча дневник во внутренний карман мантии.       Он не знал, что все это время за ним, блестя синими глазами из полумрака кабинета, спокойно наблюдал стоящий у окна силуэт того самого Тома Марволо Реддла.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Ранним утром следующего дня Джинни, едва проснувшись, как обычно запустила руку под подушку, чтобы нащупать тетрадь. Прикосновение к кожаной обложке всегда успокаивало ее и настраивало на более-менее хороший лад — девочке даже удавалось успешно игнорировать все те косые взгляды, которые кидали на нее ее соседки по комнате.       Одна из них, Ромильда Вейн, постоянно смотрела на дневник так, словно ей было жутко интересно его содержимое — и Джинни видела ее гнилой интерес насквозь. Она и так никогда не оставляла Тома без присмотра, но теперь даже не рисковала выпускать его из рук в присутствии других гриффиндорцев, особенно своих соседок и Ромильды в частности.       Том принадлежал ей. Это был только её друг, и она не хотела, чтобы он начал общаться с еще какой-то девчонкой.       Дневника под подушкой не было.       Джинни широко распахнула глаза и замерла. Из-за балдахина до нее доносилась негромкая возня, голоса и кокетливое девичье хихиканье — ее соседки уже проснулись и собирались на занятия, что-то между собой обсуждая.       Сунутая под подушку рука судорожно сжалась в кулак, а зубы, крепко сомкнувшись, заскрипели.       О чем они говорили, так мерзко хихикая?! Что обсуждали?! ЕЁ?! ТОМА?! ГАРРИ?! ЧТО?!                     ЭТА СУКА РОМИЛЬДА УКРАЛА ЕЕ ДНЕВНИК?!                     Громко, с взвизгом зарычав, Джинни бешено вскочила с кровати и вылетела из-под балдахина, одетая в одну ночную сорочку. Она была похожа на фурию: волосы вздыбились, лицо покраснело от ярости, а зубы оскалились.       Девочки, другие первокурсницы-гриффиндорки, тут же повернулись к ней. На их детских лицах отразилось непонимание и испуг.       — Джинни, что тако… — с опаской спросила одна из них, Мортиша, невольно отступив на шажок назад.       Все они еще были в пижамах и просто заправляли свои кровати, обсуждая сновидения. Они никого не трогали и даже разговаривали тихо, чтобы не будить свою странную соседку. Та всегда и везде таскалась с черной тетрадью, никогда не выпуская ее из рук и совершенно ни с кем не общаясь. Собственно, из-за ее странности никто особо и не горел желанием заводить с ней дружбу или даже диалог. Только Ромильда, которая всегда и ко всем была добра и дружелюбна, несколько раз пыталась разговорить Джинни, однако все было бесполезно. Уизли просто молча и жутко пялилась на нее, не удостаивая ответом, и в итоге Вейн оставила попытки с ней подружиться.       — Я думала, что ей одиноко, — жаловалась она в начале года подругам. — Она постоянно ходит с этим дневником, словно кроме него ей и поговорить не с кем. Мне просто стало ее жаль.       И сейчас Джинни, сверля злым взглядом растерянную однокурсницу, медленно наступала на нее. Напуганная ее поведением Ромильда стала медленно отходить назад, боясь оторвать от Уизли взгляд.       — Все хорошо, Джинни?.. — дрожащим голосом спросила она, пытаясь как-то отвлечь внимание от себя. — Что у тебя случилось?.. Кошмар приснился?.. Мы с девочками как раз обсуждали сны, может, расскажешь нам…       И тут Джинни пронзительно завизжала:       — ТЫ УКРАЛА ЕГО!!       И бросилась на Ромильду. Остальные гриффиндорки испуганно вскрикнули, отскочив назад и с ужасом уставившись на извивающихся на полу однокурсниц.       Джинни вцепилась Ромильде в волосы, разрывая в клочья косу, которую девочка заплела на ночь. Вейн громко выла, пытаясь освободиться или хотя бы оттолкнуть взбесившуюся Уизли прочь. По ее лбу текли тонкие струйки крови — вместе с клочьями волос Джинни отрывала и куски кожи.       — ГДЕ ОН?! КУДА ТЫ ДЕЛА ЕГО?! — не переставая, вопила Уизли, принявшись расцарапывать Ромильде лицо. Она впивалась ногтями, скалила зубы и рвала кожу, чувствуя под пальцами, на губах и щеках горячую кровь — извивающаяся под ней однокурсница кричала, рыдала и звала на помощь, беспомощно пытаясь прикрыться руками.       — ПОМОГИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА, КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ!..       Опомнившаяся Мортиша бросилась к входной двери и, распахнув ее настежь, тоже стала кричать:       — СЮДА! СТАРОСТА! КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ! УИЗЛИ ВЗБЕСИЛАСЬ!..       Поднялся гвалт. Разбуженные воплями Ромильды гриффиндорки повскакивали с кроватей и стали выглядывать из своих комнат, с нарастающим в глазах ужасом наблюдая за тем, как старшекурсницы буквально бегом залетают в самую последнюю дверь коридора. Ромильда продолжала громко кричать и плакать.       Так и началось утро первого дня зимы в женской части общежития Гриффиндора.       С грохота, крови и громких криков.