Child of Darkness (II)

      Проснись.       Мозг сотряс разряд молнии.       Просыпайся, твою мать.       Мышцы лица свело судорогой, во все тело тысячами маленьких иголок вонзилась боль. Голос Фенрира низко ухал в голове, отдаваясь глубоким эхом в стенках черепной коробки…       ПРОСНИСЬ ИЛИ УМРЕШЬ.       Гарри распахнул глаза — с неба на него, неподвижно лежащего на траве, камнем падал бладжер. Здоровая рука вывернулась, впилась пальцами в землю, налилась силой, а после отшвырнула тело в сторону, прочь с траектории про́клятого мяча.       Он покатился по траве, неприятно стукнувшись сломанной рукой и боком об землю — плечо хрустнуло, а в мозг тут же воткнулась раскаленная спица боли, — и зашипел. Бладжер врезался в землю в том месте, где он был секунду назад, расшвыряв по сторонам комки грязи и вырванной с корнем травы.       Гарри кое-как перевалился на живот и уперся ладонью в землю, поднимаясь на колени. Придерживая почти что свободно покачивающееся в локте предплечье здоровой рукой, он с усилием поставил одну ногу на стопу, оперся на нее, но подняться не успел — бладжер, бешено вращаясь вокруг своей оси, вновь взвился в воздух.       — Блять… — тихо ругнулся себе под нос Гарри, беспомощно наблюдая за тем, как мяч, развернувшись по широкой дуге, вновь полетел в его сторону.       В ушах тихо звенело, а виски ломило от боли.       Вокруг — огромная толпа, рассевшаяся на трибунах и сейчас, возможно, следящая за каждым его шагом.       И он не может даже убежать. Не то что защититься, как умеет.       Дождь заливал глаза — правда, вода была какой-то мутной. Поттер зарылся лицом в локоть, вытирая ее накидкой. На ткани появились бледные багровые разводы.       «Голову разбил», — скривившись, подумал Гарри, приподнимаясь уже на две ноги. В висках и ушах оглушительно громко гудело, картинка перед глазами шла черными пятнами — неплохо его приложило о землю…       Бладжер с мерзким хохотом рванул в его сторону. Гарри стиснул зубы и бросился бежать. Ноги поначалу подкашивались, но с каждым новым шагом к ним возвращалась былая сила. Сквозь шум в ушах начали постепенно прорываться вопли толпы — Поттер не понимал, что они кричат, но подозревал, что что-то про его падение с метлы.       Как будто бы издалека доносились крики Драко, который требовал остановить игру.       «Хотя бы ему хватило разума не вмешаться самому», — промелькнуло в голове и пропало.       — Гарри! — раздался сбоку оклик Монтегю. Гарри кое-как повернул голову, щуря глаза от льющейся с мокрых волос воды вперемешку с кровью, — вице-капитан несся к нему на всех парах с другого конца поля. За ним с дубинкой наперевес следовал Люциан, чей взгляд неотрывно следил за бладжером, преследующим Поттера.       Где-то в стороне на непрерывной, истерической ноте звучал свист мадам Хуч.       Тяжело сглотнув сгустившуюся слюну, Гарри резко бросился вбок — он не удержал равновесия, но проклятый мяч пролетел мимо. Сломанную руку вновь прострелило болью, и Поттер стиснул челюсти — правда, больше злясь на это, чем страдая.       «Вот как только я узнаю, по чьей милости оказался в такой ситуации… — скрипя зубами, подумал мальчик, перевернувшись на спину и выдохнув. — …то убью его одним из самых мучительных способов…»       Кости и мясо медленно зашевелились, начав срастаться.       В очередной раз нацелившийся на Поттера бладжер отлетел в сторону от удара подоспевшего Люциана. Вспыхнуло чье-то огненное заклинание, и снаряд с громким взвизгом взорвался, разлетевшись на мелкие дымящиеся кусочки. Следом налетели остальные игроки, и вокруг замельтешили зеленые и красные силуэты.       — Гарри! — кинув метлу прямо на траву, бросился к нему Монтегю. — Живой? Как рука?!       Гарри сжал в кулаке накидку, которой в спешке прикрыл срастающуюся конечность. В голове запульсировала паника, стоило ему окинуть собравшуюся вокруг него толпу взглядом. У всех поголовно на лицах был либо испуг, либо сострадание, однако от этого Поттеру совсем не становилось легче.       — Покажи мне ее, надо понять, что не… — начал было Монтегю, протягивая к нему руки, но Гарри зашипел, отдергиваясь в сторону. Грэхэм тут же поднял ладони в воздух и заговорил негромко и успокаивающе: — Тихо, Гарри. Я знаю, что больно, и что ты не хочешь, чтобы твою руку сейчас кто-то трогал, но у тебя серьезная травма…       — Вот и пусть этой «серьезной травмой» займется колдомедик!.. — процедил сквозь зубы Гарри. Он никак не мог заставить себя успокоиться и перестать исподлобья глядеть на толпу вокруг себя, кидая взгляд то на одного, то на другого ее участника.       В первый ряд с боем протолкнулся Малфой, растолкав локтями нерасторопных близнецов Уизли, которые о чем-то тихо перешептывались. Его серые глаза пробежались по темным пятнам на накидке, колтуну рядом с виском, который свалялся из-за крови и уже начал засыхать, коричневатым дорожкам за ухом и на щеке и побелевшему лицу с глазами, в которых плескалось безумие загнанного в угол раненого животного. Они встретились взглядами, и Гарри только сильнее стиснул больную руку, стараясь хоть как-то замедлить регенерацию.       Снова пошла кровь — и на накидке проступило несколько новых пятен.       Взгляд Монтегю тем временем заметно похолодел. Староста покачал головой и, стиснув руки в кулаки, сказал:       — Хорошо, как скажешь.       — Какого хрена?! — возмутился Люциан, вздернув руку и ткнув пальцем в Грэхэма. — Ты знаком с заклинаниями первой помощи, просто…       — Он хочет получить помощь от квалифицированного волшебника, — оборвал его Монтегю, смерив сокомандника тяжелым взглядом. — И в своем праве отказаться от моей помощи.       На лице Флинта, стоявшего тут же, рядом с вице-капитаном, заиграли желваки. Он помрачнел и скривился, отвернувшись к подошедшему Вуду.       Гарри было плевать, обидел он своим отказом Грэхэма, или нет; получит он потом втык от Маркуса, или нет — единственное, что его сейчас волновало, так это сохранение своего инкогнито.       Кто-то подбежал, и толпа заволновалась, начав оглядываться.       — Вы позвали мадам Помфри? — вытянув шею, повысил голос Люциан.       Игроки расступились, и в импровизированный круг ступили Теодор и Блэйз. Оба были взмокшие и тяжело дышащие.       — Нескольким студентам… стало… плохо во время матча, — на остатках дыхания выпалил Нотт, задыхаясь от нехватки кислорода. — Мадам Помфри занимается ими в лазарете, так что… кх, ее придется немного подождать…       И только Блэйз открыл рот, чтобы тоже что-то сказать, как тут раздалось заветное:       — А ну-ка расступитесь! Где мой любимый студент?! Я должен его увидеть, уверен, Гарри ждет моей помощи! Где ты, Гарри? Гарри!! Пустите меня к нему!       Вшивый хвост Фенрира, только не это.       — Не пускайте его ко мне! — тут же подкинулся Поттер, на миг даже забыв про руку.       — Как ты можешь такое говорить, Гарри?! — услышавший его Локонс едва не начал прыгать, стараясь хоть мельком увидеть его из-за голов других свидетелей этого перформанса. — Я ведь хочу тебе помочь!       Гарри еще сильнее стиснул свою больную руку, с постепенно нарастающим страхом понимая, что та уже практически зажила. Кости срослись, так что теперь дело оставалось за малым. Плоти, мышцам и коже хватит минуты, чтобы полностью вернуться к своему первоначальному состоянию.              — Нет уж, вы сделаете только хуже! — закричал он Локонсу, уже толком не понимая, стоит ли ему продолжать тянуть время или все же будет лучше сдаться. Но если вдруг хоть кто-то, кроме Драко, видел, что случилось с его рукой… нет, он не мог так рисковать.       Если бы ему удалось хоть на мгновение скрыться от всех этих мерзких любопытных глаз…       Почти впав в отчаяние, Гарри нашел глазами единственного человека, который был в курсе того, в насколько ужасную ситуацию он угодил.       Поймав его взгляд, Драко вздрогнул и побледнел еще сильнее. Руки у него мелко дрожали, и мальчик никак не мог вернуть над ними контроль.       Гарри нужна была помощь. Малфой чувствовал эту нужду кожей, носом — ее кислый вязкий шлейф тянулся к нему и опутывал тонкими нитями с ног до головы.       Еще недавно Поттер казался ему чем-то ужасно чужим для этого мира, чем-то, на что не действуют обязательные для всех законы. Он существовал вне системы, и об этом никто не знал. Он был тем самым волком, что затесался в стадо, надев овечью шкуру.       Однако Драко упустил из виду тот факт, что нынче стадо овец без проблем затопчет одного-единственного волка, если с того раньше времени спадет спасительная шкура.       Если хоть один человек сейчас увидит, что рана Гарри зажила… его убьют. Даже не придется вызывать кого-то из Министерства и ждать, пока он прибудет в школу — появление темного существа на территории Хогвартса оставляет за преподавателями право нейтрализовать его любыми методами, которые будут эффективны против того вида, к которому оно относится.       Гарри… и правда просто убьют, если все сейчас вскроется.       «Или сделают что-то… что будет в разы хуже смерти…» — Драко поднял взгляд на трибуну для преподавателей, где весь матч восседал Альбус Дамблдор.       Наверняка он в этот момент как раз спешит сюда, на поле… Чтобы посмотреть, что случилось с национальным героем Магической Великобритании.       

«А что, если помощь будет нужна тебе, Поттер?»

      Бешеный стук сердца эхом отражался в ушах.

«К кому обратишься ты?»

      Драко сглотнул и сделал несколько шагов вперед. Ноги у него подрагивали в коленях и едва держали тело в вертикальном положении, но он все же сумел подойти к Гарри и опуститься рядом на одно колено так, чтобы закрыть своим телом ту его половину, где располагалась сломанная рука.       Набрав побольше воздуха в легкие и собрав все свое мужество в кулак, Драко открыл рот и громко, перекрикивая Локонса и гомон толпы, едва не закричал:       — Да может уже хоть кто-нибудь снова позовет мадам Помфри?! Если она по-прежнему занята, то найдите профессора Снейпа! Он тоже может помочь!       Слизеринцы подняли согласный гул.       — Действительно, где профессор Снейп?       — Нужно его позвать!       — Отправьте кого-нибудь за ним…       Однако Драко пытался заглушить вовсе не возмущения Локонса, и даже не бормотания столпившихся вокруг стервятников. Он пытался заглушить то, что все равно, не смотря на все свои старания, услышал: хруст вновь сломанной кости. На его бедро закапало, и к горлу подкатил комок. Драко затошнило, на глаза навернулись слезы, и он часто заморгал, стараясь избавиться от легшей на глаза дымки.       Гарри схватил его освободившейся рукой за локоть и крепко сжал, помогая прийти в себя.       — Со мной все нормально, Драко, — тихо сказал он, легким рывком заставив Малфоя посмотреть себе в глаза.       Тот глянул на него, поджав едва заметно подрагивающие губы.       — Давай, Драко, не расклеивайся, — Гарри сжал чужой локоть более настойчиво, продолжая шептать. — Мне это что царапина. Просто нужно как можно быстрее попасть в Больничное крыло.       Даже если бы кто-то услышал то, что он говорит, то не заметил бы ничего подозрительного.       Драко, тяжело сглотнув, кивнул. Гарри же, отпустив его локоть, убрал руку под заляпанную кровью накидку и сунул пальцы прямо в рану, не давая костям снова начать срастаться.       Вопли Локонса, которого к Гарри не пускал чуть ли не весь состав слизеринской команды по квиддичу, выстроившись перед горе-профессором в шеренгу, прервались громогласным голосом мадам Помфри:       — А ну-ка всем разойтись! Где мальчик?       Колдомедик, наконец-то закончившая с остальными пострадавшими (интересно, каким образом) студентами, растолкала сгрудившихся игроков и широким шагом подошла к Гарри. За ее спиной Поттер успел заметить запыхавшуюся Панси с волшебной палочкой в руке.       — Покажи руку, дорогой, — протянув покрытые морщинами руки, потребовала мадам Помфри. Сморщившись, Гарри аккуратно вытащил пальцы из раны и откинул накидку в сторону.       Он замер в напряжении, боясь лишний раз пошевелиться, пока его осматривали. Все силы уходили на то, чтобы тормозить регенерацию, а без физической преграды между частями конечности это было сложно.       — В Больничное крыло его, — взмахнула рукой мадам Помфри, поднимаясь на ноги и одергивая красную юбку медицинской формы. — Здесь нет таких средств, которые ему помогут. И поторопитесь!       Едва Гарри успел облегченно выдохнуть, как его вздернули в воздух четыре руки — Монтегю и Люциан, не сговариваясь, подхватили его под спину и колени с двух сторон и понесли прочь с поля. За ними, постепенно растягиваясь, лениво потянулась толпа остальных игроков.       Только теперь Гарри смог хотя бы мельком оглядеться по сторонам, незаметно вновь спрятав руку под накидку и сунув пальцы в рану. С мадам Помфри прибежала МакГонагалл, однако остальных преподавателей видно не было. Видимо, они занимались другими студентами — трибуны пустовали.       Скосив глаза в сторону, Гарри убедился, что Драко идет следом за Люцианом по левую сторону и никуда теряться не собирается.       — Гарри! — выскочил с другой стороны запыхавшийся Теодор. За ним по пятам следовали Блэйз и замотанная в шарф Панси со смешной шапочкой на голове, внешне напоминающей шапочку жёлудя. — С тобой все хорошо?!       — Мне почти оторвало руку, — невозмутимо отозвался Гарри, покачиваясь на руках Люциана и Монтегю.       Лицо Теодора побелело, Блэйз скривился, а Панси фыркнула:       — Тогда почему ты все еще не вопишь от боли?       — Не в первый раз ломаю конечности, — покосился на нее Поттер. — Привык уже. Вот потому и не воплю.       Драко вздрогнул. Зрачки его сузились, и он украдкой кинул на Гарри странный взгляд.       Панси же фыркнула и молча отвернулась.       Они прибыли в Больничное крыло, и Гарри попросил уложить его на дальней койке. Копающаяся в своих лечебных зельях мадам Помфри махнула слизеринцам, полным составом завалившимся в лазарет, и те отнесли его на указанную кровать. Отодвинув в сторону белоснежные шторы, Боул и Монтегю удобно расположили Гарри на белых простынях.       — Снимите с него защиту, — сказал Флинт, — только аккуратно, руку не заденьте.       Тихо переговариваясь между собой, Грэхэм и Люциан принялись расстегивать крепления щитков на его голенях. Воспользовавшись моментом, Гарри быстро огляделся по сторонам, не отпуская раненую руку. Закуток, где стояла кровать, был огорожен специальной ширмой — что было исключительно полезно в его случае, — а также здесь имелось небольшое креслице для посетителей, высокое окно и огромный раскидистый фикус в пузатом коричневом горшке.       «Великолепно», — подумал Гарри, поглядев на фикус, и отвернулся прежде, чем кто-то мог бы что-то заподозрить.       Сбоку к нему подошел Драко и помог отстегнуть щитки на предплечьях. Накидку и прочие элементы формы пока трогать не стали.       — Так лучше? — несколько сварливо спросил Флинт, но Гарри не стал на это обижаться.       — Да. Спасибо, капитан, — кивнул он, откинувшись на подушки и прикрыв глаза в притворном облегчении.       — Поправляйся, Гарри, — порекомендовал Монтегю, похлопав Поттера по голени. — А мы пока поиздеваемся над Гринлифом.       Упомянутый загонщик икнул — еще бы, на его глазах за один матч жестоко травмировались сразу двое игроков его же позиции.       — Матч возобновят? — спросил Гарри, воспользовавшись тем, что мадам Помфри пока не спешила напичкать его костеростом и кроветворными средствами.       Флинт повел плечом, а Грэхэм ответил:       — Пока неизвестно. Непонятно, что случилось и кто заколдовал мяч. Так что, думаю, матч перенесут на другой день.       — Это самый оптимальный вариант, — проворчал Люциан. — Но только вот мы потеряли двоих игроков.       Повисла тревожная тишина. Гарри примерно понимал, что беспокоит команду, но не стал ничего говорить для ее успокоения.       Они боялись, что либо один, либо сразу оба пострадавших загонщиков покинут сборную. И их страх был более чем оправдан.       — Хватит уже тут толпиться, — вдруг донеслось до них ворчание мадам Помфри, которая, видимо, уже собрала все нужные лекарства и готовилась передать их Гарри. — Мальчику нужен покой!       — Все будет хорошо, Гарри! — горячо пообещал Теодор, которого уже оттаскивала в сторону закатившая глаза Панси, ворча себе под нос что-то вроде:       — От перелома руки еще никто не умирал, вот и Поттер не умрет!       — И я тебя обожаю, Пуговка, — сказал Гарри, провожая ее совершенно равнодушным взглядом.       Слизеринка скорчила ему рожицу — то есть повела себя совершенно не так, как должно наследнице древнего аристократического рода. Монтегю, как и некоторые другие сокомандники Гарри, сдавленно захихикал, а Блэйз, покосившись на него, нейтрально пожелал:       — Поправляйся, Поттер.       — Выздоравливай, Гарри! — следом за Забини наперебой прогудели остальные игроки сборной Слизерина, и вся собравшаяся в Больничном крыле толпа наконец направилась в сторону выхода, оставляя Поттера одного.       Драко тоже развернулся, чтобы уйти, но Гарри тихо остановил его.       — Подожди, Драко.       Малфой обернулся, вздернув одну бровь.       — Нам надо поговорить, — так же тихо пояснил Поттер.       — Мадам Помфри не позволит мне быть здесь, пока ты не восстановишься… — покачал было головой Драко, но Гарри его прервал:       — Позволит, — и кивнул на кресло, — так что останься, Драко. Нам, правда, давно надо обо всем поговорить.       Поколебавшись, Малфой все же тихо прошагал обратно к кровати Гарри, однако садиться постеснялся.       — Тебе придется многое мне рассказать, Гарри.       — Я расскажу столько, сколько смогу, — покачал головой Поттер, прислушиваясь к шагам мадам Помфри, которая направлялась к их закутку.       — Многое, но не все? — подковырнул Малфой, и Гарри поджал губы.       — Это не так уж просто, Драко, поверь мне. Только за последнее лето случилось слишком много… всего.       — Это заметно, — Драко потер запястья, отведя взгляд в сторону. — Я не сразу это осознал, и не думаю, что тот же Теодор в полной мере это понимает… но ты сильно изменился по сравнению с первым курсом.       — И в чем же это проявляется? — невесело хмыкнул Гарри, на всякий случай подергав пальцами внутри раны.       — Ты стал спокойнее, — понизив голос, сказал Малфой. — И тише.             — Что ж, значит, я все же не безнадежен, — успел тихо сказать Гарри перед тем, как к его кровати приблизилась Помфри с тремя пузырьками в руках.       Нахмурившись, колдомедик смерила Драко недовольным взглядом и сказала:       — Я же сказала, чтобы все вышли! К вам это тоже относится, молодой человек!       Малфой открыл было рот, чтобы попытаться оправдаться, но Гарри его опередил:       — Мадам Помфри!       Дождавшись, пока женщина повернется к нему, Гарри заглянул ей в глаза и проникновенным голосом попросил:       — Пожалуйста, позвольте Драко остаться. Мы будем сидеть как мышки, так что вы даже забудете про нас, как только вернетесь к своему рабочему столу.       Глаза колдомедика подернулись дымкой. Она слегка пошатнулась, но устояла на ногах. Потом, проморгавшись, несколько сварливо бросила:       — Ладно, пусть остается! Только сидите тихо и не беспокойте меня.       Гарри вежливо заулыбался, а Драко медленно опустился в кресло, вцепившись пальцами в подлокотники и бесшумно выдохнув.       — Костерост, — мадам Помфри протянула один из пузырьков — тот, который был с перламутровой жидкостью, а не с бордово-коричневой или нежно-голубой. — После него сразу же выпей кроветворное и снотворное. Сейчас, при мне.       — Я выпью их сам, мадам Помфри, — Гарри снова посмотрел женщине в глаза и на этот раз проник глубже, полноценно касаясь поверхности ее сознания своим разумом. — Вам нет нужды тратить на меня свое время. Уверен, у вас есть дела поважнее.       Женщина медленно моргнула, а потом, тяжело вздохнув, согласилась:       — Здесь ты прав, дорогой. Сейчас мне нужно заняться другими пострадавшими студентами, которые остались в лазарете при квиддичном поле. Но я обязательно проверю тебя вечером. К этому моменту кость должна будет уже начать срастаться.       — Конечно, мадам Помфри, — кивнул Гарри, забирая у женщины склянки с костеростом, кроветворным и снотворным. Ему не пришлось даже имитировать открывание пузырька и глоток — колдомедик не стала дожидаться, пока он отопьет, и сразу же покинула закуток. Ее шаги значительно отдалились, а потом раздался хлопок двойных дверей и все стихло.       Драко нервно провел рукой по волосам, не глядя на Гарри.       — Так вот… как оно работает…       — Именно, — не став лишний раз распространяться о предмете разговора, пока их могли подслушать, Поттер здоровой рукой выудил из-за пазухи свою волшебную палочку и коротким взмахом задернул шторку, отрезая свою кровать и кресло с сидящим в нем Драко от остального пространства лазарета. Следующим движением он наложил настолько мощный Полог Тишины, на который только был способен.       Драко поморщился, потерев ушные раковины.       — Чары конфиденциальности? Мне уши заложило.       — Не хочу, чтобы нас кто-то подслушал, — кивнул Гарри и, поколебавшись, сунул пузырьки с зельями под матрас. Учитывая, что он не знал исцеляющих чар, такие медикаменты в будущем могли ему пригодиться. Только позже придется озаботиться подделкой склянок, чтобы Помфри не заподозрила его в обмане. — Итак…       Гарри и Драко подняли взгляды друг на друга и на некоторое время замолчали. Они, словно встретившись в первый раз, изучали друг друга — примеривались, искали признаки лжи, оценивали как потенциального противника и союзника. Они долгое время были порознь — и прекрасно осознавали, что оба за прошедшее время успели поменяться. Кто-то в меньшей степени, кто-то в большей.       Однако снаружи все осталось прежним. Те же еще округлые детские лица, те же глаза, голос и характер — только теперь они стали немного старше.       Так может быть, все-таки вовсе никто и не поменялся? Может быть, они просто увидели те стороны друг в друге, которые раньше были скрыты? Ведь Гарри не показывал своей истинной сущности, а у Драко до этого не было повода воспринимать его как врага.       Есть ли у них шанс вновь стать друзьями?       Братьями?       Прокашлявшись, Гарри сказал:       — Если у тебя есть какие-то определенные вопросы, то давай лучше начнем с них.       Второй раз просить Драко не пришлось:       — Когда тебя обратили?       Растерявшись от того, насколько быстро и четко был задан этот вопрос, Гарри ответил не сразу.       — В мой пятый день рождения.       Драко поперхнулся, глаза его расширились. Запинаясь, он заговорил:       — Пятый?.. Н-но как ты выжил?.. Даже магически очень сильные дети не способны пережить обращение в пять лет…       — Мне сильно повезло, — Гарри отвел взгляд в сторону и принялся стягивать с себя накидку, чтобы освободить заживающую руку. Швырнув грязную ткань куда-то на пол, он откинулся на подушки и вытянул поврежденную конечность, позволяя Драко увидеть, как срастаются мышцы и сухожилия. — Мое ядро изначально было окружено блокаторами. Из-за этого к моменту, когда заражение наконец добралось до него, то было уже достаточно слабо для того, чтобы я смог его усвоить.       — И именно поэтому ты смог это пережить… — пробормотал Драко, отведя взгляд в сторону и прижав костяшки пальцев к подбородку. — Но… ты не должен быть так силен магически. Даже та инфекция, которая передалась от самого слабого вампира, может досуха выжечь сильного волшебника и сделать из него практически сквиба, который будет способен пользоваться только гипнозом и базовой магией.       — К тому же, прошло слишком мало времени с момента заражения, чтобы я смог хотя бы как-то нарастить свою силу с этого уровня, — добавил Гарри, кивнув. — Мне тоже интересно, почему так получилось, Драко. Я перерыл все исследования, касающиеся инфекции вампиризма, до которых смог дотянуться, однако так и не смог понять, что пошло не так конкретно в моем случае. Я абсолютно уверен, что обративший меня вампир пускай и был сильным, но совершенно обычным; и, тем не менее, он смог родить Истинного вампира.       Драко замер, медленно подняв взгляд на Гарри.       — Родить… кого..?       — Ты все правильно услышал, Драко, — Гарри скосил на него глаза, но потом снова уставился в каменный потолок. — Я не обычный вампир, а Истинный. И именно поэтому так силен и магически, и физически уже спустя восемь лет с момента заражения.       — Но ведь…. — Драко замолк, напряженно подбирая слова. — …Истинные вампиры не появлялись уже…       — Очень и очень долго, — кивнул Гарри, разминая заживший сустав, который затянуло новой, свежей кожей. Тот громко хрустнул и вновь заработал, как будто вовсе и не был сломан. Избавившись от засохшей крови очищающим заклятием, Гарри сел на кровати и, потянувшись, запустил руку в горшок с фикусом. Изначально он собирался просто вылить туда зелья, но в итоге все же решил приберечь их для себя. Нащупав в земле камешки, которыми она была выложена для красоты, Гарри выудил шесть штук примерно одинакового размера и принялся за их трансфигурацию в пузырьки и пробки точно такой же формы, какой были и те, что дала ему Помфри. — Нынче большинство придерживается мнения, что их вовсе не существует. А упоминаются Истинные вампиры только в довольно скудных материалах об Истоках Времен. При этом никаких более официальных и достоверных доказательств их существования нигде не сохранилось.       — Тогда как ты понял, что являешься именно Истинным вампиром? — недоумевает Драко.       — Проверка крови в Гринготтсе, — поясняет Гарри, заканчивая с первым флаконом и откладывая его в сторону. — В основном от своего поверенного я и узнал всю ту информацию об Истинных вампирах, которой сейчас располагаю.       — В библиотеке Малфоев тоже почти нет сведений о них, хотя мы собрали множество древних фолиантов, которые сейчас, скорее всего, больше нигде во всей Европе не найти… — Драко наморщил лоб, потерев пальцами переносицу. — Мордред и Моргана… как по мне, все это выглядит так, будто кто-то целенаправленно избавился от всей когда-либо существовавшей информации об Истинных вампирах, оставив только легенду о том, как они появились у Истоков Времен и породили расу темных существ, питающихся чужой жизненной энергией. Да и о самой инфекции вампиризма почти ничего не известно, так как ее толком никто не изучал. По крайней мере, официально.             — Я никогда об этом не думал… — Гарри замер и медленно поднял взгляд на Драко. — Ты правда считаешь, что кто-то мог просто уничтожить все доказательства существования Истинных вампиров и исследования их природы, если таковые были?       — Такое вполне могло произойти, — не очень-то уверенно поведя плечами, кивнул Драко, откинувшись на спинку кресла и подперев подбородок ладонью. Его задумчивый взгляд был устремлен куда-то в каменный пол. — Были несколько сотен лет господства Святой Инквизиции, а эти ребята любили избавляться от лишней, по их мнению, информации. Одни государства рушились, на их останках строились другие. Их возглавляли люди, считающие, что лучше знают, как стоит жить другим. Эти люди приходили и уходили, и каждый отрезал от исторической памяти народа по кусочку, стремясь оставить его беззащитным, послушным, не ведающим о своей силе.       Малфой тяжело вздохнул и потер ладонью лоб.       — Совершенно не удивительно, что при таких обстоятельствах могли пропасть целые картотеки ценных знаний. Причем, что самое интересное: ведь не требуется же слишком большого ума, чтобы понять, насколько странен тот факт, что вампиризм так поверхностно изучен. По сути, мы знаем только то, что это магическая инфекция, которая стремится захватить магическое ядро или ЦНС, в случае магглов. Нам даже неизвестно, почему она иссушает изначальную магию, а не делает ее сильнее, как в случае с тобой…       — Бракованное потомство… — тихо прошептал Гарри, вспоминая слова Меркурия. — Все существующие ныне вампиры — лишь бракованное потомство…       — Что?.. — нахмурился Драко. — Откуда ты это взял?       — Так сказал мой поверенный, гоблин по имени Меркурий, — отозвался Гарри, вновь вернувшись к своему обычному голосу. — Еще добавил, что так получается потому, что магии в каждом человеке стало меньше…       — Но ты усвоил инфекцию не потому, что был силен магически, Гарри, — покачал головой Драко. — Уже это говорит о том, что с процессом заражения вампиризмом дела обстоят далеко не настолько просто. Почему некоторые вампиры сильнее, а другие слабее, когда у тех же оборотней, которые тоже размножаются при помощи инфекции, все гораздо проще: магглы становятся ищейками, а волшебники — полноценными самостоятельными вервольфами, без всяких поправок на уровень магического потенциала. Важно само наличие этого потенциала, ведь именно оно определяет качество особи, которая получится после заражения. При этом в системе оборотней существует свой аналог Истинных вампиров — Альфы.       — Но Альфами не рождаются, ими становятся, — нахмурился Гарри. — Оборотень должен прожить не один десяток лет и съесть огромное количество и людей, и других оборотней.       Драко кивнул и прищурился.       — Тебе не кажется, что похожая система есть и у вампиризма? Только вот она… скажем так, немного поломана. Если бы аналогичным способом любой вампир спустя года мог стать Истинным… мы как минимум знали бы о Владе Цепеше, которого обезглавили и сожгли в 1897 году, спустя более четырех сотен лет с момента его «официальной» смерти в мире магглов. И за это время он съел огромное количество что волшебников, что своих собратьев.       Гарри отвел неверящий взгляд в сторону. Мысли его в беспорядке разметались по сторонам, их никак не удавалось собрать в кучу и осознать.       Конечно, вампиризм и ликантропия — разные инфекции, и они создают разных, даже противоположных по своей сути существ… но тогда почему они так сильно похожи механизмами работы заражения? И различаются только в том, как формируются сильнейшие особи вида — Альфы и Истинные вампиры?       — Драко, — облизнув губы, начал Гарри. Малфой, все это время с опаской глядящий на то, с какой силой Поттер неосознанно сжал в ладони стеклянный пузырек, поднял на него взгляд. — Скажи, у вас в мире есть люди, занимающиеся изучением инфекций? Любых, не только магических? Может болезней, бактерий, микробов, вирусов?       Драко недоуменно моргнул.       — Кажется, н-нет… я даже не уверен, есть ли что-то подобное в других магических сообществах…       — Если в механизме работы вампиризма действительно что-то сломано… — Гарри прикрыл глаза. — …то на уровне клеточного строения, если заражение происходит при помощи бактерий. Если же это вирус… то он либо деградировал, либо был искусственно модифицирован.       — Такое разве возможно? — усомнился Драко, недоверчиво поджав губы.       — Магглы умеют создавать биологическое оружие, работая с клеточным строением разных микроорганизмов, — кивнул Гарри. — Они способны прививать им новые особенности, а также усиливать или блокировать те, что были изначально. Это целая наука.       — Но мы — не магглы, Гарри, — покачал головой Драко. — И наши инфекции и болезни отличаются от ваших. Нам просто…       — …нет необходимости тратить время на изучение таких мелочей? — Гарри язвительно хмыкнул, глянув на Малфоя. — Действительно, ведь магия способна решить любые ваши проблемы. Я вам даже завидую.       Драко открыл было рот, чтобы возмутиться, но Гарри его опередил, сказав:       — То есть, ваши ученые не берут во внимание магглов и их методы познания мира, а также то, как результаты этого познания влияют на развитие всего немагического мира. Эти результаты упорно игнорируются абсолютно всеми волшебниками, как я заметил.       Гарри подался в сторону Драко и, понизив голос, вкрадчиво проговорил:       — Ну а теперь представь, Драко, что может произойти, если какой-нибудь достаточно смышленый и сильный волшебник объединит методики магглов и магию?..       — Этого не мо… — начал Малфой, но запнулся, воззрившись на Гарри, на лице которого расплылась широкая едкая улыбка.       — Конечно же, этого не может быть, — степенным голосом закончил за Драко Поттер. — Все может быть, но только не это.       Устои Волшебного Мира держатся исключительно на том, что его жители игнорируют существование магглов и их деятельность и непрекословно следуют Статуту о секретности. Магглы же о волшебниках вовсе не знают, так что наладить контакт со своей стороны тоже не пытаются. И если в волшебном мире появится человек, который будет способен соединить магию с технологиями и знаниями магглов…       …то помоги Великая Мать этому грешному миру.       Меркурий говорил, что Истинных вампиров, возможно, еще можно встретить где-то в Европе и на востоке. Но стоило ли на это вообще надеяться? И если кто-то все-таки переделал инфекцию вампиризма, и теперь Истинные вампиры не могут появляться естественным образом… то кому и, главное, зачем это было нужно?..       Гарри стиснул зубы, еще сильнее сжав флакон в кулаке. Тот хрустнул и раскололся, впившись в кожу острыми краями. Драко вздрогнул.       — Как же я терпеть это не могу… — прорычал вампир, продолжая сжимать пальцы до тех пор, пока осколки не начали проникать в плоть, пуская по коже темные дорожки. — От меня словно кто-то опять целенаправленно прячет все ответы..!       — Гарри… — Драко накрыл ладонями его пораненную руку и пересел на кровать. Поттер поднял на него взгляд и вздрогнул, увидев в серых глазах неподдельное сочувствие и сопереживание. — Даже если так… ты сможешь найти их. Тем или иным способом.       — Но ведь я… — «совершенно один» едва не сорвалось с языка. Гарри с усилием проглотил это ненавистное ему словосочетание и поджал губы.       — Нет, — сказал Драко, разжимая его пальцы и принимаясь один за другим вытаскивать осколки. Вытащив последний, он добавил, будто прекрасно знал, что именно так и не смог произнести вслух Поттер: — Больше нет.       Они какое-то время помолчали, наблюдая за тем, как раны Гарри затягиваются, не оставляя даже тоненькой полоски шрама.       — А твой родитель? — спросил Драко. — Он рассказывал что-то об этом?       — Мой родитель?.. — Гарри недоуменно посмотрел на Малфоя, но потом его осенило. — А, ты про того, кто меня обратил… Нет, он ничего мне не рассказывал.       — Почему? — не понял Драко. — Ты не спрашивал?       — Даже если бы я и успел что-то спросить, это мало что бы изменило, — хмыкнул Гарри. — Он умер сразу же после того, как укусил меня.       — Умер?! — удивленно переспросил Драко, вскинув брови. — Но тогда как ты…       — Дожил до этого момента? — с иронией в голосе закончил за него Гарри. — Маггла, которая растила меня, быстро поняла, что случилось. Она многое сделала для того, чтобы я к моменту поступления в Хогвартс был максимально подготовлен ко всему, что могло меня тут поджидать.       — А драться? — Драко вскинул одну бровь и недоверчиво прищурился. — Этому тебя тоже маггла научила?..       — Этим летом мне довелось познакомиться с одной противной вшивой псиной, которая у нас в городе за серийного маньяка, — Гарри пожал плечами столь спокойно, словно они сейчас обсуждали погоду, а не убийства. — При личной встрече она решила не сворачивать мне шею насовсем, а заставила регулярно с собой спарринговаться.       — Тебя учил оборотень?.. — вкрадчиво переспросил Драко, выделив последнее слово голосом. — Вы же естественные враги, разве нет?       — Этот инстинкт вполне преодолим, — подобрав ноги, отозвался Гарри, откинувшись на спинку кровати и позволив Драко окончательно забраться на нее следом. — Он с самого начала спокойно реагировал на мое присутствие, а вот мне понадобилось время на адаптацию.       Гарри не собирался рассказывать Драко больше, чем было необходимо — вряд ли тот оценил бы кровавые подробности его летних каникул. К тому же, сейчас у них было не настолько много времени, чтобы рассказывать всю историю от начала и до конца.       — И ты… — Драко запнулся, какое-то время не решаясь закончить вопрос. — …уже… убивал людей?..       Гарри посмотрел на него и спокойно сказал:       — Да.       Малфой немного побледнел и едва заметно сглотнул, но не отодвинулся. В его глазах Поттер не обнаружил ни шока, ни ужаса, ни даже мало-мальского удивления — судя по всему, Драко и сам прекрасно знал ответ на этот вопрос еще до того, как Гарри дал его.       Прошло какое-то время. Солнце за окном начало лениво клониться к закату. Желваки на лице Драко медленно перекатывались под тонкой бледной кожей, а взгляд блуждал по стене где-то за спиной Поттера. Тот не торопил, подозревая, что Малфой сейчас тщательно что-то обдумывает.       Наконец блондин подал голос:       — У меня есть еще кое-какой вопрос к тебе, Гарри. Он относится не совсем к той теме, о которой мы говорили ранее, но он не менее важен.       Поттер промычал что-то невнятное, махнув ему рукой. Драко какое-то время помолчал, наблюдая за выражением его лица, пока наконец все же не заговорил:       — Так вот… — пауза, — …разве поверенного Поттеров зовут Меркурий?..       Гарри замер, уставившись в потолок, а Драко тем временем как ни в чем не бывало продолжил:       — Если память мне не изменяет, это имя поверенного Блэков.       Гарри выдохнул, прикрыв глаза.       Да уж, этого он совсем не ожидал.       — Ты прав, Драко, — признал Поттер, — я назвал имя поверенного Блэков, а не Поттеров.       Стоило догадаться, что Драко, как сын Нарциссы, знал о том, как зовут поверенного рода, частью которого она являлась до замужества.       — Как так получилось, что ты общался с поверенным не своего рода? — прищурился Драко, обняв колени руками и устроив подбородок на скрещенных предплечьях. — В Гринготтсе это против правил.       — Видишь ли, если ты взглянешь на родовой гобелен Поттеров, Драко, — вздохнул Гарри, переплетя пальцы на животе, — то увидишь, что Гарри Джеймс Поттер, единственный прямой наследник рода, умер в 1985 году.       — Род отверг тебя после обращения?! — вскинулся Драко, широко распахнув глаза. — Но ведь тем самым он прервал сам себя!       — Наверняка есть какие-нибудь очень дальние родственники, которые с большой охотой возродят его лет через сто, — отмахнулся Гарри. — Мне плевать, что будет с Родом Поттер, Драко. Отверг и отверг, потерял я от этого не особо много.       — И что дальше? — поторопил его Малфой. — Как ты попал к Меркурию?       — Род Блэк признал меня основным наследником за отсутствием других живых претендентов на эту роль, — пояснил Гарри. Взъерошив волосы, он более распространенно объяснил: — Насколько мне известно, с моими родителями близко дружил Сириус Блэк, старший сын и нынешний Глава Блэков. После того, как родился я, он стал моим крестным отцом при помощи какого-то темномагического ритуала, связанного с Магией Крови.       Отняв руку от головы, Гарри перевел взгляд и посмотрел прямо на Драко.       — И сейчас я на самом деле не Поттер, Драко. И даже не Гарри. После отлучения от Поттеров я потерял даже свое имя.       — И как же тебя теперь зовут?.. — немного охрипшим голосом спросил Драко. В его широко распахнутых стальных глазах клубились свинцовые тучи.       — Гарланд Джеймс Блэк, — Гарри касается одного из колец на правой руке — того, что на самом деле являлось замаскированным перстнем наследника. Металлическая полоска исказилась, пошла волной, и глазам Драко предстало серебряное кольцо с черным драгоценным камнем, в глубине которого мерцал человеческий череп с тремя вьющимися вокруг него воронами. — Крестный сын Сириуса Блэка и ныне единственный прямой наследник Рода Блэк.       Драко медленно выдохнул, во все глаза глядя на перстень. После, немного поколебавшись, он поднял правую руку и коснулся воздуха над средним и указательным пальцами левой.       — Драко Малфой, — на указательном пальце показалось уже знакомое кольцо с небольшим изумрудным камнем и гербом внутри. — Единственный прямой наследник Рода Малфой и…       На среднем пальце, подернувшись дымкой, показалось скромное серебряное колечко в форме головы ворона, вместо глаза у которого был маленький черный камень.       — …один из наследников Рода Блэк, который имеет право возглавить его в случае смерти всех остальных его членов.       — Твоя мать побеспокоилась о том, чтобы у тебя было щедрое наследство, — восхитился Гарри, наклонившись вперед, чтобы внимательно осмотреть кольцо Драко. Возможно, когда-то оно тоже лежало в той самой шкатулке, откуда некогда извлекли и перстень Гарри. — Она не рассчитывает на то, что Сириус сможет выбраться из Азкабана, так?       — Не подумай ничего плохого, Гарри, — покачал головой Драко, поморщившись. — Из Азкабана невозможно сбежать. Не все способны даже отсидеть там полный срок, если мы говорим не о пожизненном — в этом случае куда бо́льшим милосердием было бы просто убить этих людей. У Сириуса Блэка крайне мало шансов выбраться из этой тюрьмы живым или даже хотя бы относительно вменяемым, при этом наследников он не оставил.       — А Нарцисса не собирается позволить своему родному роду умереть, — побарабанив пальцами по подбородку, задумчиво сказал Гарри. — Это имеет смысл.       — Но теперь фактически именно ты — кровный сын Сириуса Блэка, — покачал головой Драко, возвращая кольцам невидимость. Гарри последовал его примеру и тоже вернул перстню наследника вид обычной металлической полоски. — Однако это мало что меняет для Рода, учитывая, что ты существо.       — Моя задача не продолжить его, а возродить, — пожал плечами Гарри. — Став Блэком, я получил больше магической силы, а также доступ к ресурсам и ценностям, хранящимся у этого рода. Взамен я должен буду вернуть в род Сириуса и разобраться, что случилось с Регулусом.       — Только не говори, что ты собрался проникнуть в Азкабан, Поттер! — Малфой горестно всплеснул руками. — Это слишком даже для тебя!       — Пока что я об этом даже не думаю, — невесело хмыкает Гарри. — Тут бы разобраться с более насущными проблемами…       — К слову об этом… — Драко скрестил ноги, подался вперед и уперся локтями в колени. — Какая тематика у нас в этом году? В прошлый раз была охота за Философским Камнем и встреча с Тем-Кого-Нельзя-Называть в финале.       — В этом году разбираемся с Ужасом Слизерина, который заперт в Тайной Комнате где-то под Хогвартсом, — Гарри тяжело вздохнул. — Дело осложняется спятившим домовиком, спятившей девчонкой, которая скармливает своих сокурсников огромной змее, и находящимся прямо в школе темным артефактом неизвестного происхождения.       Какое-то время Драко молчал,      потом как бы невзначай поинтересовался:       — Откуда, драккл тебя подери, ты все это знаешь, Поттер?       — Редко сплю по ночам, завожу сомнительные знакомства и всеми силами стараюсь не выделяться из толпы, — губы Гарри расплываются в ехидной усмешке. — Последнее пока безуспешно.       — Сомневаюсь, что эта формула успеха сработает у кого-нибудь другого, — в тон ему хмыкнул Драко. — Ты вечно в гуще событий, Гарри.       — Вот уж что происходит против моей воли, — хохотнул Гарри. — Я бы предпочел быть кем-то вроде… серой мыши, про которую никто никогда не помнит.       — Ты так говоришь, — возразил Драко, — но мы оба понимаем, что быть серой мышью — совсем не в твоем характере.       — Возможно, ты и прав, — задумчиво пробормотал Гарри, подняв взгляд в потолок.       Они замолчали, задумавшись о чем-то своем. Драко отвел взгляд в сторону, а Гарри снова принялся за создание флаконов. День за окном померк, а тучи, которые так и не разошлись, вновь разразились дождем. Тот забарабанил в стекла, покрыв их сотнями прозрачных капель.       — Я, пожалуй, пойду, — слегка хлопнув себя по коленям ладонями, сказал Драко и встал с кровати.       Гарри, выстроивший флакончики в ровную линию на подоконнике, повернулся к нему.       — И ничего не скажешь?       Почему-то в груди все скрутило, разом стало противно от всего на свете — будто его где-то обманули.       — Мне нужно все это переварить, — остановившись у шторки, Драко обернулся и покачал головой. — Я… был готов к тому, что этот разговор состоится, но… пойми, Гарри, все это тяжело воспринять сразу.       Драко поднял руки, но тут же уронил их обратно, словно хотел что-то сказать, но не смог подобрать слов.       — И… привыкнуть. В том числе к тому, что мы теперь… буквально родственники.       Гарри поджал губы и кивнул.       — Знаю. Мне тоже пришлось через это пройти. Просто гораздо раньше.       Они вновь замолчали, никак не решаясь просто попрощаться и разойтись.       — Не жалеешь? — все же спросил Гарри.       Драко склонил голову к плечу, явно прислушиваясь к себе, и медленно покачал головой.       — Нет. Нет, не думаю.       — Хорошо, — после этих слов Гарри накрыло волной облегчения. Он выдохнул и наконец расслабил напряженные плечи, спокойно осев на кровать. — Да, тебе нужно отдохнуть. Иди, увидимся завтра.       — Увидимся, — эхом отозвался Драко и выскользнул из закутка, только занавеска колыхнулась.       Взмахом руки Гарри разбил Полог Тишины, наложенный на пространство его импровизированной палаты. К счастью, Малфой успел покинуть Больничное крыло прямо перед тем, как вернулась уставшая Помфри, которая явно провела весь день в лазарете при квиддичном поле. Слушая ее бормотание, Гарри неторопливо разделся, скинув остатки формы на кресло, облачился в больничную пижаму и забрался под покрывало, перед этим наложив на себя несколько очищающих заклинаний.       Он успел провалиться в сон до того, как Помфри подошла его проверить. Забрав пустые флаконы, колдомедик поправила покрывало на его плече и тихо вернулась к своему рабочему столу. Она осмотрит его утром, чтобы случайно не разбудить сейчас. К тому же, поврежденная рука мальчика по первому взгляду выглядела вполне неплохо.       Закончив со своими делами, Помфри неторопливо погасила свечи и направилась в свою комнату, которая располагалась здесь, же, в лазарете, но в отдельном помещении.       Весь Хогвартс погрузился в спокойный сон.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Гарри распахнул глаза в кромешной темноте. Зрачки его сузились, и он осмотрелся по сторонам, не двигаясь с места.       «Кто здесь?..» — пронеслось у него в голове.       По каменному полу едва слышно шлепали чьи-то ступни. Шаги медленно двигались в сторону скрытой занавеской кровати Поттера. Мальчик аккуратно приподнялся — так, чтобы не издать лишних звуков, — и сел, внимательно принюхиваясь.       «Домовик, — догадался Гарри и, хищно облизнув губы, оскалился. — Причем явно не Фили…»       Вот оно как вышло. Сколько времени было убито на его поиски, но по итогу он сам вылез.       Маленький глупый домовенок.       — Выходи, Добби, — потребовал Гарри, с трудом заставляя свой голос быть негромким, даже тихим. — Я знаю, что ты там.       Занавеска всколыхнулась, и из темноты в слабый свет, падающий из окна, ступил уже знакомый домовой эльф. В его распахнутых глазах мерцали огни одержимости, которые запросто можно было спутать с отражением луны.       — Гарри Поттер снова в школе, — дрожащим голосом прошептал Добби, — Добби предупреждал Гарри Поттера, предупреждал! Ах, сэр, почему вы не послушали Добби? Почему Гарри Поттер не поехал домой, когда не смог попасть на поезд?..       — Ты зря надеялся, что подобные мелочи остановят меня, Добби, — Гарри вновь наложил Полог Тишины, пошевелив спрятанной под покрывалом палочкой. Ему не хотелось, чтобы Добби успел сбежать, почуяв опасность.       Он слишком долго за ним гонялся.       Добби заломил почему-то перебинтованные руки и залепетал:       — Добби в тайне приглядывал за Гарри Поттером, защищал Гарри Поттера. Добби даже разрушил портал к поезду, и за это отутюжил себе пальцы. Но Гарри Поттер все равно нашел способ попасть в школу!       Добби вцепился в свои уши и с силой потянул их в стороны.       — Добби плохой, плохой!! Он не справился, он не смог защитить Гарри Поттера!..       Гарри закатил глаза и стиснул зубы. Как же его раздражало это кудахтанье, кто бы знал.       — Пойми уже наконец, Добби, мне не нужна твоя защита. Я и сам с этим прекрасно справляюсь, а тебе лучше вернуться к своим хозяевам и больше не показываться мне на глаза.       — А как же мяч?! — тут же встрепенулся Добби. — Гарри Поттер должен вернуться домой, Добби думал, что мяч…       — Так это ты заколдовал бладжер, засранец! — оскалившись, прошипел Гарри, резко подавшись вперед.       Вот из-за кого сегодня чуть не пострадал Драко! Эта ушастая сволочь нарочно приманила его угрозой навредить ему!       Добби тут же отскочил подальше и оправдался:       — Мяч не убил бы вас, Добби хочет спасти Гарри Поттера, только и всего! И лучше уж жить дома калекой, чем оставаться тут, сэр. Гарри Поттер должен вернуться домой!       «Он сказал «калекой»?..» — Гарри на миг показалось, что он ослышался.       — Ты уже порядком достал своими бессмысленными попытками спасти меня, — мотнув головой, в итоге процедил Поттер сквозь зубы, пытаясь охладить свой пыл и не свернуть Добби шею раньше, чем он сможет вытянуть из него всю нужную информацию. — Как же до тебя, бесполезное глупое создание, никак не дойдет, что не стоит злить темное существо, а?..       Добби вылупил на него свои пустые идиотские глазенки и вопросил:       — Добби не понимает Гарри Поттера.       — Мне не нужна твоя защита, Добби, — продолжил Гарри. — Ты только мешаешься у меня под ногами и совершенно не помогаешь.       — Добби не понимает, о чем говорит Гарри Поттер! — теперь уже открыто возмутился домовик. Его глаза широко распахнулись и бешено завращались в глазницах, чуть ли не вываливаясь наружу. — Гарри Поттер должен вернуться домой! В Хогвартсе Гарри Поттеру угрожает опасность!..       — Я чертов вампир, Добби! — разъяренно рыкнул Гарри в ответ, крепче сжав в руках волшебную палочку. — И сам могу…       — ГАРРИ ПОТТЕРУ УГРОЖАЕТ СМЕРТЕЛЬНАЯ ОПАСНОСТЬ!! — вдруг настолько оглушительно заверещал Добби, что у Гарри заложило уши. — ГАРРИ ПОТТЕР ДОЛЖЕН ПОСЛУШАТЬ ДОББИ И ПОЕХАТЬ ДОМОЙ!!       — Что ты… — начал было Гарри, но шокировано замер, когда увидел, как Добби заползает к нему на кровать, как-то странно, ломано извиваясь и цепляясь раскоряченными пальцами за ткань покрывала…       Глаза домовика бешено вращались в глазницах, рот был раззявлен в безумном визге, а конвульсивно дергающийся язык разбрызгивал по сторонам слюну. На висках у эльфа проступили синие, быстро пульсирующие вены. Добби беспрерывно, на одной истерически-высокой ноте выл:       — ГАРРИ ПОТТЕРУ ГРОЗИТ СМЕРТЕЛЬНАЯ ОПАСНОСТЬ! ГАРРИ ПОТТЕР ДОЛЖЕН УЕХАТЬ ИЗ ХОГВАРТСА!!       — Да ну нахер… — подрагивающим голос выругался Гарри и, бросив палочку, схватился правой рукой за браслет. Повернув нужную бусину до щелчка, он подался назад и быстро отполз к самому изголовью, не желая, чтобы пребывающий в каком-то непонятном приступе истерического безумия Добби его касался.       «Бешеная тварь… — дыша через рот, подумал Поттер, слушая бешеный стук собственного сердца в ушах. — Чтобы я еще раз связался с домовыми эльфами…»       Из воздуха с тихим треском возникли двое домовиков — Кили и Фили. Не сговариваясь, они бросились на Добби и стащили его с кровати, тут же скрутив на полу при помощи своей магии. Домовик захлебнулся визгом и захрипел, подавившись собственной слюной.       Гарри шумно выдохнул и сглотнул, наблюдая за тем, как Кили деловито запихивает Добби в рот край его же собственного балахона, чтобы тот наконец-то перестал орать и хрипеть, а Фили, почти что сидя на все еще брыкающемся домовике верхом, выглядит так, словно крайне извиняется за такое свое поведение.       — Об этом домовом эльфе говорил господин Гарри Поттер? — отряхнув ручонки, осведомился Кили, довольно оглядывая результат своей работы.       «Это просто какой-то садист, а не домовой эльф», — подумал Гарри, невольно покосившись на Фили. И как эти двое вообще могли быть родственниками?.. Они же совершенно не похожи!       Прокашлявшись, Поттер подтвердил:       — Да, о нем.       — Хорошо, — хлопнув в ладоши, отозвался Кили. — Если этот домовой эльф действительно сделал все то, о чем рассказал господин Гарри Поттер, то его необходимо казнить.       Гарри поморщился.       — Для начала нужно понять, как он связан с Тайной Комнатой, учитывая, что он заранее знал, что в школе студентов поджидает опасность.       — Господину Гарри Поттеру не о чем переживать, — уверил его Кили. — Община будет содержать этого домового эльфа в целости и сохранности до тех пор, пока господин Гарри Поттер не получит от него всю необходимую информацию, и даже поспособствует тому, чтобы этот домовой эльф говорил очень охотно.       Сказав это, Кили повернулся к Гарри и улыбнулся, оскалив два ряда острых зубов.       — Однако Община выражает надежду, что господин Гарри Поттер в ответ выполнит свою часть сделки.       — Я держу свое слово, эльф, — проговорил Гарри, предостерегающе понизив голос. В нем зазвучала ничем не прикрытая угроза.       — Как и домовые эльфы Хогвартса, господин Гарри Поттер, — нейтрально отозвался Кили. Махнув своей маленькой ручонкой, он перевел тему: — Община поместит этого домового эльфа в одну из камер в катакомбах под замком.       — Только следите за ним очень внимательно, — Гарри передернул плечами. — Он чертовски пронырливый и хитрый засранец. Умудрился половину учебного года прятаться от вас на территории замка и ничем себя не выдавать, а еще раз ловить его я не хочу.       — Община услышала господина Гарри Поттера, — тоном «в гробу я видел твои пожелания и рекомендации» отозвался Кили. Согнав Фили с все еще катающегося по полу Добби, домовик беспардонно схватил того за шиворот и перед тем, как исчезнуть во вспышке трансгрессии, пожелал: — Доброй ночи, господин Гарри Поттер.       Следом за ним, задержавшись только на короткий несчастный взгляд, исчез и Фили. Учитывая, что слежка за Джинни держалась в тайне от Общины, маленький домовенок не хотел подставлять ни Гарри, ни себя, ни всю миссию, задерживаясь на приватный разговор.       Тяжко выдохнув, Поттер очередным взмахом руки разрушил уже второй за сегодня Полог Тишины, а после откинулся на подушку и вытянул ноги. Сон к нему более не шел, и следующие несколько часов он провел, ворочаясь с боку на бок и молча сверля немигающим взглядом то потолок, то стену, то ни в чем не повинную занавеску.       Пока в коридоре за пределами Больничного крыла не раздались быстрые шаги, а рядом с кроватью вновь не затрещала вспышка трансгрессии.       — Господин Гарри!.. — заливаясь горькими слезами, проскулил Фили, свалившись чуть ли не Поттеру на руки. — Господин Гарри, Фили сделал все, что смог, но глупый Фили не справился, глупый Фили слишком слабый!..       — Тише!.. — сдавленно шикнул подорвавшийся с кровати Гарри и сцапал домовенка обеими руками, прижав к себе и закрыв ему рот ладонью.       Съежившись на кровати, они оба замерли, тяжело дыша и слушая, как распахиваются двери лазарета. Внутрь зашло, кажется, три человека, причем они явно несли что-то большое. Судя по тихим голосам, это были Дамблдор, МакГонагалл и Снейп.       «Что-то случилось, — понял Гарри, ощутив, как в желудке завязался тревожный узел. — Что-то очень нехорошее...»       Тихонько подобравшись к краю кровати, Поттер потянулся к занавеске, продолжая удерживать Фили прижатым к себе. Аккуратно оттянув ткань в сторону, он прищурился, стараясь рассмотреть как можно больше деталей.       — Что же нам делать, Альбус… — тихо прошептала МакГонагалл, прикрывая рот рукой и глядя на что-то вроде статуи, лежащей на одной из ближних ко входу в лазарет коек.       Дамблдор мрачно отозвался, глядя туда же:       — Стараться не дать им умереть, Минерва.       Снейп хранил мрачное молчание, сжимая в кулаки крепко сцепленные за спиной руки.       Гарри пригляделся к лицу статуи, которое едва освещало лунным светом. Осознав, кто лежал на кровати, он отпустил занавеску и опустился обратно на кровать, бессильно прикрыв глаза. Фили тихо плакал у него на руках, вздрагивая и горестно хныкая.       Статуей оказалась окаменевшая от взгляда василиска Гермиона.