26
2 августа 2025 г., 16:12
Элиад смотрел на свой компас. Реликвия ждала своего часа. Реликвия, которой он никогда не был рад. Реликвия, которая всегда была права.
Стрелка на компасе сейчас сходила с ума, не останавливалась, потому что опасность была везде. Буквально. И Элиад знал, что это значит. Знал, что этот день настанет, и никогда не тешил себя ложными надеждами. Более того — он был ко всему готов: все документации, последние воли уже лежали в столе, доступ к которому был, кроме самого Элиада, у его личного секретаря; ещё вчера, только после всех обсуждений, Элиад отправил срочный тайный запрос согласившимся оказать поддержку Нуру и Вейеру. Так что к нападению он был готов. Не был только к тому, что могло быть дальше.
Элиад отбил непонятный ритм по столешнице. Загасил весь огонь в кабинете, втягивая его в себя, а затем выпустил обратно. Элиад не был аурником, но огонь чувствовал как никто.
Когда дневное ясное небо затянули свинцовые облака, он зажёг все огни на полигоне. Недолго постоял на балконе штаба, глядя на остров со снова беснующимся чёрным столбом. А на него снизу смотрели солдаты. Как будто он один являлся символом победы и уверенности.
Элиад вдохнул резко похолодевший воздух, почувствовал пепел и угольный песок и, крутанувшись, вернулся в кабинет. Все двери и окна захлопнулись.
— Держи Гранита рядом, — сказал он, вызвав по синернисту генерала Армэра.
— Есть, ваше величество, — ответил тот, и, пока искры не опали, Элиад слышал, как Армэр раздаёт громкие команды.
А потом в его мире всё стихло, успокоилось и на несколько минут сузилось до одного штабного кабинета. Он взял лист бумаги, перьевую ручку и написал немногословную записку, которая начиналась так: «Если ты получила это, я наверняка мёртв…»
Затем быстрые чары на бумагу: чтобы не прочли лишние люди, чтобы нельзя было увидеть страшные слова, пока страшное не произошло. Он надеялся, что и не произойдёт, но слабо в это верил. На парализованной руке кожаная перчатка. На поясе бесполезный, но привычный меч. Висевший на спинке стула китель взлетел, чтобы помочь себя надеть поверх тонкой зачарованной брони. Не такая, как у Филиппа, но сделанная и зачарованная по подобию. Элиад застегнул все пуговицы, поправил цепи на эполетах и вышел обратно на балкон.
И вовремя: барьер на острове будто взорвался, разлетелся взрывной волной, вызывая волны морские. Они многометровыми гребнями накатывали на серые камни, а с острова в штормовое небо поднимался столб дыма.
Сирены взвыли, никто не успел понять когда, и прицельные выстрелы полетели с кораблей. Огни на них замелькали в бешеном темпе, и тогда стало понятно: сеть сработала. Засекла ту энергию, на которую её закалибровали.
Штормовой ветер налетел из ниоткуда. Наперерез ему бросилась чёрная тень, небо озарило драконье пламя, и два силуэта камнями рухнули в бушующие волны. Красные мундиры один на одним взмывали в воздух. Разрастались энергетические ауры, и сложно было отличить, где союзник, где противник.
— Ваше величество! — подлетел к Элиаду молодой парень. — Вам стоит…
Он прервался, встретившись с холодным предупреждающим взглядом короля, вытянулся по струнке в воздухе, будто получил негласный приказ, и пулей бросился в бой. Элиад не нуждался ни в советах, ни в защите. Не для того он остался здесь.
Тень мелькнула справа. Блеск полетевшего в него заклятия — и рой ослепительных искр, когда оно столкнулось с огненной воронкой.
Силуэт, окружённый перламутрово-серой аурой, завис в нескольких метрах от балкона. Элиад замахнулся. Огненные диски вспороли ауру по краям, но не задели человека в ней. А тот развёл руки в столоны — и резко свёл. Засверкала белыми молниями стрела.
Элиад перемахнул через ограду балкона, приземляясь под ним. За спиной загремело, несколько каменных обломков величиной с монету ударили его по спине и плечам. Мелкая стружка сгорела в щите. Запахло пылью.
Новая молния заставила отклониться и скрыться в тени разрушенного балкона. Теперь вокруг сверкало больше вспышек, проносились люди. А аурник висел в воздухе. Его пытались окружить, но выстрелы его не задевали.
Элиад быстро окинул взглядом полигон. Аурников было видно: все они сейчас походили на цветные сверкающие силуэты. Их было не меньше дюжины, и это только те, кого он мог видеть. Простой магией их взять было почти невозможно.
Гранит кружил над морем. Вокруг него парило двое аурников, и преимущества не было ни у кого.
Элиад упёрся взглядом в дракона. Он не проворачивал этого уже несколько лет, да и в прошлый раз дракон был его. Почти. Каменный дракон с лавовыми отметинами его помнил, он согласился подчиниться ещё раз, но теперь Элиад хотел власть перенять. Или <i>отнять</i>. Как уж посмотреть. Заставить Гранита, который десятки лет признавал исключительно Армэра, выполнить чужой приказ.
Всё ещё скрываясь в тенях за руинами, Элиад вперился взглядом в дракона и послал мысленный сигнал.
Гранит махнул хвостом, отбрасывая от себя одного из противников (тот улетел в бушующее море), и вдруг замешкался. Взвыл. Элиад почувствовал, как ему поддались. Гранит ринулся обратно к базе, налету сбивая несколько человек. С грозным рёвом он разинул пасть, поливая всё вокруг огнём. Сражающиеся бросились в сторону — пламя не пощадило бы никого.
Дорога была расчищена, и Элиад выбежал из своего укрытия. Вытянул руку и почувствовал жар, не обжигающий, но приятно лижущий пальцы. Резким движением ладони направил струю в цель, в того самого охотящегося на него серебряного аурника. Столкновение двух энергий взорвалось фейерверком.
***
Филипп нашёл! Ему понадобилось два полных дня, из которых он отдыхал всего пару часов между копаниями в архивах и перемещениями из одной резиденции в другую, но он нашёл! В начале поисков он чувствовал себя гадко оттого, что искал способы использовать брата, заставить его сделать то, что Эдвард сам бы делать не захотел — пойти против жены, — под хорошим предлогом. Потом неудачные поиски и отсутствие конкретики заставили с облегчением и некоторым разочарованием решить, что ничего и не выйдет, но, как только Филипп почувствовал, что подобрался невозможно близко, его было не остановить. Унеслись прочь и сомнения, и вопросы морали. Шла война! Любые средства были хороши. Он нашёл искомое на излёте вторых суток. Даже хмыкнул, глядя на часы: ещё минут восемь, и будет ровно столько, сколько было, когда он по приказу отца отправился в Ворфилд. За два дня он успел прошерстить все архивы военной базы, слетать в столицу, приложив при этом все усилия, чтобы не встретиться с матерью, переговорить со всеми архивариусами и историками, какие были в доступе, получить и изучить тонны документации… Никогда бы он не подумал, что будет вынужден проделать столько работы ради одной детали. Впрочем, эта деталь меняла многое, а значит, стоила усилий. Филипп плеснул водой себе в лицо, смывая и пыль архивов, и усталость. Ему нужно было вернуться из Ворфилда в Филиард, перенести все заметки, документы и выписки и только потом наконец он смог бы лечь. «Может, сразу передать всё отцу?» — промелькнула мысль, но решил, что подождёт до утра. Филипп даже согласился остаться в Ворфилде, а не возвращаться на юг. Синернист молчал, значит, всё было тихо, а он так заслужил хотя бы пару часов сна… Филипп приказал страже, чтобы никто его не беспокоил до утра, но не прошло, кажется, и пары минут, прежде чем его разбудил растревоженный Родерт. — Извините, ваше высочество. Это срочно! Ариес Роуэл… там.***
Он появился из ниоткуда. Возник чёрным пятном на взлётной полосе и смёл всех оказавшихся рядом с ног. Это был разгар битвы, в которой никто не мог одержать преимущество. Численное превосходство не могло побороть десяток аурников, но сдерживало их. Ариес тут же забрал всё внимание. Разъярённая энергия вилась вокруг него, аура расползалась мазутным пятном по серым камням взлётной полосы. Его попытались обстрелять, но кипучая энергия пожирала любую атаку. И, что хуже, распалялась. Секунда — и взрывная волна пронеслась от Ариеса по всему полигону, сотрясая землю и стены. Тех, кто был в нему ближе всего на земле, отбросило, выбивая из рук автоматы и раскалывая энергокристаллы. Кто летал, рухнул. И ему не было разницы — это его люди, люди Пироса. Он пришёл сюда с единственной целью, и преград перед ней не существовало. Он шагнул — и чёрная волна энергии понеслась, как цунами, на обезоруженных, дезориентированных людей на земле. Слишком быстро, чтобы осознать, чтобы исчезнуть или защититься. Но между ними вспыхнуло пламя. Оно полилось на волну сверху, обращая её в чёрный ядовитый дым. Ариес вскинул голову и хищно улыбнулся. — Ваше величество! Как приятно вас здесь видеть! Элиад Керрелл смотрел на него, стоя на спине чёрного гигантского дракона. Он понял, что произошло, как только стены содрогнулись. Моментально отдал приказ закрывать все порталы и повёл Гранита ко взлётной полосе. Как раз вовремя, чтобы остановить энергетическую волну. — Может, спуститесь? — предложил Ариес. — Вы ведь умеете летать, — хмыкнул Элиад. — Я стараюсь держаться на одном уровне со своими противниками. — Мы никогда не будем на одном уровне. Энергия вокруг Ариеса всполошилась от этой насмешки и снова ринулась вперёд тонкими щупальцами. Гранит плюнул в них пламенем. Пришедшие в себя волшебники отстреливались, но этого было недостаточно. Два щупальца пронзили несколько человек насквозь. Тела изогнулись от парализующей, разрушающей магии и навечно рухнули, почерневшие и безжизненные. Элиад сжал зубы, и воздух вокруг него закипел. — Ты его не остановишь, — тяжело и тихо сказал стоящий рядом генерал Армэр. — А Пиросу нужен король. Элиад тяжело вздохнул и поправил ремни бондажа, перехватил меч удобнее. — Ты прав. Пиросу нужен король. Поэтому продолжай держать Гранита рядом. Покачав головой, генерал Армэр подчинился. — Я был рад служить вам, ваше величество, — тихо сказал генерал Армэр, когда Элиад встал на крыло. Он обернулся с улыбкой, и Армэр внезапно поймал себя на мысли, что при худшем исходе именно она будет преследовать его в воспоминаниях. Элиад спрыгнул. Приземлился чётко, не пошатнувшись, лишь каменная кладка пошла трещинами под его ногами. Ариес ухмыльнулся. Его глаза уже были затянуты дымкой, но всё ещё не абсолютно чёрные. Аура, плащом цепляющаяся за его спину, билась в агонии. Они стояли на краю взлётной площадки, зависшей над бушующими тёмными волнами. Единственная преграда — кирпичики не выше бордюра где-то у дальнего края. Все, окружавшие их, отступили, разошлись, давая пространство. Казалось, вся битва на этой стороне замерла и затихла, с ужасом предвкушая то, что должно было произойти дальше. — Вы можете приказать сложить оружие и прекратить это, Элиад. Как только Пирос признает поражение, всё прекратится. Люди перестанут умирать. — Глупости, Ариес. — Элиад достал меч. Давняя привычка держать что-то в руке. Он слишком давно сражался по-настоящему, а когда сражался — тогда даже волшебники предпочитали мечи. — Я вам не верю. — Я держу своё слово. Можете узнать у тех, кто сейчас здесь. Или у тех, кто мёртв. — Ариес ухмыльнулся, но глаза его остались без эмоций. — Вы ведь так или иначе встретитесь с ними, Элиад. — Я не боюсь ни тёмных аурников, ни взрывающихся людей, Ариес, — покачал головой Элиад, и вокруг него вспыхнуло несколько огненных дисков. Они крутились, осыпая серый камень искрами. — Ваш отец пытался, но, как видите, не преуспел. — Взрывающиеся мальчишки не могли и крупицы того, что могу я, — хмыкнул Ариес. Тьма закрыла его глаза полностью. Он не двинулся, но его змеи ринулись вперёд. Первый диск полетел вперёд, срубая им головы. Второй и третий ринулись к Ариесу, но потухли, сожранные угольной чернотой. От следующей атаки Элиад увернулся, прыгнув выше и попытался отступить вглубь площадки. И кажется в тот момент Ариес что-то понял. Чёрные змеи градом летели к нему, теснили влево, а слева был обрыв. Разбивали гранит в щебень. Жалили, проходя по касательной. Одна метила в грудь, но Элиад выставил перед собой меч, и черное щупальце врезалось в сталь. Лезвие дрогнуло так, что отдало в локоть и в плечо, — и разломилось. Со звоном рухнуло к ногам. А вместе с ним, слово занавес падает на сцену, — на мир упала тьма. Угольная, непроглядная. Будто не было ни земли, ни неба, ни людей, ни дракона. Только образ человека, будто вырванного из тьмы, окружённого белёсым ореолом. Чтобы выделяться. — Вы, Керреллы, слишком много о себе мните, — прозвенел в пустоте голос Ариеса. — Правите королевством, которого не должно было существовать. На земле, которая вам никогда не принадлежала. Элиад не чувствовал пламя, не слышал ничего, кроме шипения ядовитой тьмы. И она жалила. Жалила, сколько тысячи змей. Постоянно. Везде одновременно. Сквозь броню. Старые шрамы, оставленные взрывающимся человеком, запекли, будто их опалило неконтролируемым пламенем. На плечи лёг весь груз мира. Захотелось согнуться, упасть, поддаться. Это точно было тем, чего хотел Ариес. Замучить этим страшным назойливым парализующим жжением. Элиад втянул жгучий воздух, сжал зубы и выпрямился. Сквозь тьму прорезалось несколько неуверенных огненных шаров Белая кайма вокруг Ариеса дёрнулась: он такого не ожидал. Сопротивление прямо в этом коконе! От не аурника! А шары обратились в сверкающие воронки. Языки пламени крутились, рассыпая искры и давая слабый, но заметный отсвет. Первая воронка сорвалась и полетела в Ариеса. Тот взлетел, уворачиваясь. Диск улетел назад и скрылся в непроглядной темноте. Или за барьером. Элиад мельком огляделся. Свет, может, и был, только светить здесь было не на что. Всё растворилось. Он знал, что должен был стоять посреди взлётной площадки. Ариес — в метрах сорока от него на другом конце. Прямо за ним обрыв и море. За самим же Элиадом должно было быть ещё несколько метров площадки. Справа — выход к подъёму на базы. Обрыв всё ещё слева. Ариес ждал, зависнув над головой белой рамкой. Будто он был высшим существом. Но Элиад чувствовал: давление черноты он усиливает. И мышцы на лице уже дёргались от напряжения. И пальцы на здоровой руке начинали дрожать. Но он должен был. Метнув в Ариеса ещё один огненный диск, Элиад сорвал с кителя медаль и бросил под ноги и влево. Вслушался. Звон металла о камни тонко пробренчал пару раз — и прервался. Обрыв был ближе, чем он думал. И в этом момент, напряжённый и пытающийся разобраться в коконе, он что-то почувствовал. Совсем тонкое. Знакомое. Элиад погасил третий огненный диск, вскинул левую руку вверх и скомандовал: «Огонь!» В черноту кокона ворвалось драконье пламя. Пас — и весь его поток устремился к Ариесу. Кокон схлопнулся, защищая хозяина, и огонь врезался в чёрную плотную завесу его щита. Пламя билось в неё, как в стену, пыталось сдвинуть, пробиться, но безрезультатно. Несколько огненных сфер понеслись туда же, усиливая напор. Все, кто оставался рядом и не отвлекал свору Роуэла, также стали стрелять в ауру Роуэла, но в этом не было никакого смысла. Чёрный энергетичесуий кокон недвижно висел в небе, и ему, казалось, не было дела, кто в него стреляет, зачем, сколько. Но так только казалось. Пульсируя, тёмная аура стала снижаться. — Всем назад, — скомандовал Элиад. Перед глазами завертелась стрелка династийного компаса. Опасность пульсировала в висках. Кокон коснулся земли. Элиад едва успел увидеть его яркую вспышку, как его сбило взрывной волной. Вышибло воздух. Смяло грудь. И откинуло так далеко, что последним, что он увидел, стало приближающееся почему-то сверху море. Стрелка компаса остановилась.***
— ОТЕЦ! — заорал Филипп, сбегая по пологому склону с базы к взлётной площадке. Его прибило к стене взрывом и на миг парализовало. С открытым ртом. С мечом в руке. С полным ужаса взглядом, направленным туда, где секунды назад он видел отца. Гранит ринулся вниз, к воде, за ним — несколько летающих воинов. А потом Филипп ожил. Яростный взгляд упёрся в чёрную фигуру, что отряхивалась и распрямлялась. Темнота стягивалась на нём в длинный чёрный плащ. — Ты! — врзычал Филипп, бросаясь к Ариесу. Тот обернулся, пронзил абсолютно чёрным взглядом, но Филипп не остановился. Ему было плевать, кто перед ним, насколько он превосходит его по силе. Филипп всегда был безрассудно смел, и кто бы запретил ему теперь! — Принц Пироса, — усмехнулся Ариес, выгибая бровь. — Поздравляю с повышением. Он послал в его сторону несколько змей, но Филипп отбил их, и его руку даже не обожгло. — Ты заплатишь за это, — прошипел он. Ариес покачал головой, будто разочаровывался в непутёвом ученике. Его плащ снова развернулся. Тьма, наполнявшая его, потянулась к Филиппу, но наткнулась на невидимую преграду — и отпрянула. Новый рывок. Чёрные щупальца зашипели, как вода, попавшая на раскалённые угли. — Самое важное, что я выучил за годы войны с такими, как ты, — прорычал Филипп, — это что всегда нужно иметь при себе защиту. Он бросил несколько огненных шаров — просто отвлечь — и стал приближаться. — Ах вот что! — зашипел Ариес. У него заволокло глаза. Лицо исказило чёрной яростью, от триумфа ничего не осталось. Тьма заклубилась вокруг, воздух задрожал, как перед бурей. Филипп выстрелил опять, но энергия Ариеса поглотила огонь. И теперь огромный клубок из шипящих энергетических змей пульсировал перед ним. <i>Опять! </i> Именно это Филипп видел за секунды до взрыва. А значит… — Отступить! — приказал он тем, кто оказался рядом, и сам бросился назад. И его тут же сбило с ног взрывной волной. Он ударился подбородком. Рот наполнил привкус крови. Вокруг грохотало. Волны неистово пожирали то, что падало в них. Филипп приподнялся на локтях и понял: его окружили трещины. Одна нога свисала в пропасть. Треск раздался совсем рядом. Филипп медленно приподнялся. Камни под коленом стали крошиться, а плита, на которой он лежал, накренилась. Без единой мысли Филипп подскочил. Земля уходила вниз прямо из-под ног, но он изо всех сил оттолкнулся и прыгнул, цепляясь буквально за воздух. Пальцы вонзились в остатки платформы, в самый край. Он едва не соскользнул, но его схватили за запястья и вытащили другие люди. С плеском и грохотом ушла под воду огромная плита взлётной полосы. Ни Ариеса, ни его своры больше не было. Филипп медленно и глубоко вдохнул. Выдохнул. Битва была окончена, сквозь растягивающиеся тучи начинает проглядывать небо. Он поднялся на ноги и ткнул наугад в двух бойцов. — Вы двое, — приказал не своим голосом, — найдите всех генералов и сообщите, что я буду ждать их в штабе через пятнадцать минут. Остальные — на помощь раненым и патрулю. Проверьте, чтобы всё было чисто. Чтоб здесь не осталось никого лишнего. Если они не мертвы или не схвачены. «Есть!» — и окружавшие его солдаты поспешили исполнять приказ. А Филипп остался один. Он обернулся к острову, зло глянул на то, как стягивалась к нему обратно вся чёрная магия, и зло прошептал: — Ты отнял у меня всё. И ты за это заплатишь. А над Южным морем занимался рассвет.
