Наследники. Санаркс

      Прежде спокойный остров «извергался» чаще. Барьер падал, и чёрная туча вылетала из него, устремляясь в прибрежные города. Крушила, убивала, яростно сражалась с пытающимися её удержать людьми Пироса. Эдвард каждый раз удивлялся, как ему удавалось отделываться царапинами и синяками. «Не думай об этом, — сказал ему генерал Армэр после первого сражения в Минид-Море. — Будет хуже». И Эдвард ему верил, глядя на покрасневшие пальцы, чувствуя тяжёлую боль в мышцах, которую не мог смыть никакой горячий душ. Не мог он смыть и мысли о Лори, который лежал в лазарете, о той странной женщине и её сыне-аурнике, таком маленьком и таком опасном. Впервые он ощутил это на себе, впервые осознал по-настоящему, и ему даже не с кем было это обсудить! Может, его бы выслушал брат, но Филипп ушёл в дела, и в такие моменты пользы от разговоров ним было столько же, сколько от общения со стеной. Понимания и сочувствия — примерно столько же. Эдвард понадеялся, что сможет посмеяться надо всем с Джонатаном, но тот лишь покачал головой. — Ты ведь не воин, Эд. Что ты там забыл? — Это всё ещё… — Эдвард со вздохом запрокинул голову, — мой долг. — Я тебе как-то говорил, — ухмыльнулся Джон, — что принц из тебя никудышный. Я так понимаю, король тоже не вышел, раз тебя сослали обратно к брату? Тогда Эдвард свёл всё в шутку и никак не показал, что Джон попал в точку. В то, что его беспокоило сильнее день ото дня. Он думал, что уехал с Санаркса, не поставив ни точку, ни запятую, просто оборвал строку и теперь боялся, что никогда не увидит продолжения. Потому что Хелена ему почти не отвечала, а когда снисходила, это были короткие «Хорошо». Эдвард не понимал: она так злилась или ограждалась, как обычно? Но на следующий день после того первого сражения произошло невероятное: она позвонила ему сама! — Мадам Керрелл сказала, что вчера было какое-то тяжёлое сражение. В её голосе слышалось беспокойство, и Эдвард постарался сразу же увести тему в безопасное русло. — Ерунда, Хели. Ты говорила с мамой? — Ну кто-то ведь должен. — Хелена закатила глаза. — Тем более она занимается хорошими делами. Я не могу это не поддерживать. — Я ей пишу так же часто, как тебе, — сказал Эдвард, будто оправдывался. Он отвернулся от синерниста и услышал тихое, нежное и такое разрывающее: — А может быть, ты приедешь?.. Эдвард поднял голову. Хелена смотрела прямо на него через искры. Она едва заметно прикусила губу, ожидая его ответ, и, скрестив руки на груди, нервно перебирала пальцами по своему плечу. Искры усиливали блеск колец на её пальцах, и одно из колец было его подарком. — Хели… — Я смирилась с тем, что мы отменили наш праздник. Но это всё ещё важный день. Я хочу увидеть тебя. Он слышал безнадёжность, что лилась между её словами; понимал, что если и не простила, то была готова, и этот день… Год назад высшая магия Совета связала их узами брака, сплела узоры на руках и привязала их друг к другу, позволив каким-то невероятным образом выстоять, пройти через все невзгоды, что подкидывала им судьба до сих пор. Слишком много для одного года! И всё же… — Хели, я не могу… — Почему?! — Её хрупкое спокойствие разлетелось на куски. — Неужели Пирос не переживёт без тебя пару дней?! Я ведь даже не прошу вернуться и остаться! Филипп взрослый человек, у него есть эта неубиваемая дрянь и целая армия в распоряжении. Он справится! — Всё сложнее, чем ты думаешь… — Ах ну да! Я забыла… — …Они будто взбесились, буквально сегодня утром... — Я читала новости! — …И Филипп планирует важную миссию, которая должна перевернуть всё. По крайней мере он на это надеется. — Ты в ней задействован? — Нет. Не совсем… — Тогда я всё ещё не вижу причин тебе оставаться! Хелена отошла от столика, на котором оставила синернист, скрестила руки и нервно ходила туда-сюда в поле «зрения» прибора. — Хели. — Она обернулась резко, и даже сквозь сотканную искрами картинку Эдвард чувствовал её ярость. Он всё равно продолжил: — Прости. Нам нужно сдержать их… Он не договорил. Хелена отбросила синернист, и её изображение рассыпалось искрами по столу. Эдвард тяжело вздохнул. Он знал, что это было и почему. И никакие букеты, подарки, извинения не смогли бы ничего исправить. *** Филипп стоял на отвесной скале, вытянув руку вперёд и закрыв глаза. Пальцы его дрожали от напряжения, и все мысли были сосредоточены на одном: он не может подчинить Гранита. У них с Логаном была одна задача: каждый из них должен был не просто призвать дракона, но заставить его сделать кувырок. Генерал Армэр сказал, что Гранит терпеть это не может. — Но, если я прикажу, — он сделает, — сказал он. Армэр счёл это упражнение достаточно сложным, но выполнимым. — Раз уж вы хотите иметь дело с каменными гигантами и заставить их делать то, что угодно вам, нужно уметь на самом деле подчинять драконов, ваше высочество. Каменные драконы — дикари, не привыкшие к командам. Они могли соблаговолить и послушать риттера, как случилось с Филиппом на острове несколько лет назад, но, чтобы подчинить такого, нужно было много силы воли и тренировки. И всё это Филипп понимал, но у него не получалось! Гранит сопротивлялся, выталкивал из своего разума, отрицал любые приказы. Он перестал даже снижаться и пониматься по команде, показывая, что подчиняться собирается лишь одному хозяину — себе. — Чёртовая ящерица! — в сердцах крикнул Филипп. Гранит фыркну, обдавая его тёмным дымом из ноздрей. Справа послышался сдавленный смешок Логана. — Тебе весело? — рыкнул Филипп, резко оборачиваясь. — Извините, ваше высочество, — выдавил Логан. — Но вообще-то да. Скажем так: не каждый день видишь, как в принцев плюются драконы. — Вайверн пытался меня утопить. Тебе бы понравилось. Филипп мазанул рукой по лицу, стирая (или размазывая?) чёрную сажу, и снова вперился в Гранита, бесцельно кружащего в нескольких десятках метров над землёй, взглядом. Тот почувствовал, опустил голову — и продолжил полёт. — Ты сделаешь это, нравится тебе или нет! — крикнул ему Филипп. — Успокойся, — вздохнул Логан. — Чему это поможет? Он сидел неподалёку на бедной сожжённой за лето траве и наблюдал. Логан свою тренировку уже выполнил, и Филипп злился оттого, как легко это ему далось. Не прошло и часа непродуктивных команд, как Гранит, зыркнув на Логана жёлтыми глазами, сделал переворот. А потом взвыл — и ударил хвостом об обрыв так, что земля откололась и с грохотом унеслась вниз, в пасть бушующих волн. Логан отпрянул, падая на землю, и протянул: «Мда-а». Филиппу же Гранит подчиняться не хотел со всем своим драконьим упорством. Время перевалило за час, а они даже не приблизился к цели. Были секунды, когда казалось, что вот-вот! — но связь резко рвалась, и Гранит разъярённо ревел. — Тебе легко говорить, — зло сказал Филипп, глядя на зависшего в воздухе дракона. — Я тренировался, — серьёзно заметил Логан. — Я тоже тренируюсь! — Да ладно, Филипп. — Логан поднялся. — Ты понимаешь, о чём я. Я служил на острове больше, чем ты служишь вообще. И пока вы, ваше высочество, сидите в столице, я — работаю с драконами. С большими, с малыми. Да, не с гигантами, но опыта у меня больше в десятки раз. И без тренировок, сколько бы они ни занимали, ты не станешь лучше меня, Керрелл. Корона и несколько случайных побед — не большие заслуги для прирождённого риттера. — Не смей, Логан, — пригрозил Филипп. — А что ты сделаешь? — Логан скрестил руки и наклонил голову на бок. — Ударишь меня? Отстранишь? — Он рассмеялся, а Филипп весь побелел от ярости. — Ты знаешь, что я прав. Так что идите и тренируйтесь, ваше высочество. Без второго дракона ваш план не будет иметь никакого смысла. Филипп раздражённо зыркнул на Логана и вернулся к краю обрыва. Конечно, соглашаться открыто Филипп не хотел, но Логан был прав: при всей безграничной любви к острову после окончания войны Филипп бывал там пару раз в год, потому что все его дела были в столице. Полёты на драконах стали блажью, развлечением между днями, захваченными совещаниями, таблицами и выездами на переговоры. Совсем как для отца… Филипп нахмурился и отогнал навязчивое сравнение. Родерт пытался зачитывать ему статьи в новостных потоках, где его прямо сравнивали с отцом и гадали, в какую сторону он пойдёт и сможет ли сделать для Пироса то, что не удалось Элиаду Керреллу. И если успех отца в войне можно было ставить под вопрос, то силу его власти над драконами — нет. Его величество без проблем подчинил Гранита и использовал его пламя в бою. Значит, это было возможно. Нужно было только собраться. Филипп шумно выдохнул. Встряхнул рукой и вытянул её снова. На этот раз ладонью вверх. «Просто подлети ближе», — мысленно просил он, сцепляя зубы до боли в висках. Он пытался быть ласковым, будто звал щенка для игры, и внезапно почувствовал то, чего не чувствовал в первый раз: дрожь в кончиках пальцев была не от напряжения. Они словно пульсировали, и, прикрыв глаза, Филипп увидел теплящиеся под кожей огоньки энергии. Если энергию видел он, значит, она была сильнее, чем казалась. Гранит заинтересованно встрепенулся, застыл на месте, мерно покачивая крыльями, и будто пытался принюхаться. «Давай! — умолял его Филипп. — Просто подлети. К чёрту кувырки. Подлети — и мы закончим это». Гранит задержал на нём взгляд, прищурился и медленно опустился ниже. Филипп приманивал его ближе, прикусив губу. Его мысли почти шептали, а между ним и драконом оставалось несколько метров. Ещё взмах крыльев, секунда — и Филипп коснулся холодного носа. Твёрдая чешуя наощупь была как чёрные камни на пляжах. Она скользила под пальцами, идеально гладкая и чуть тёплая, когда держишь ладонь дольше. «А теперь!..» — Филипп, остров! — Возглас Логана оборвал и приказ, и связь в целом. Гранит зарычал и, шумно рассекая воздух крыльями, ушёл на высоту. Но Филипп уже об этом не беспокоился: чёрный столп на горизонте опять бесновался. От него отделялись чёрные фигуры и собирались в стаи, как вороны-падальщики. — Опять! — со злой усталостью выплюнул Филипп. Он выхватил синернист и бросил на базу сигнал тревоги. — Куда они летят? — Логан подбежал к Филиппу. — Чёрт знает. Призови Гранита! Мы летим за ними. — Давай вместе. Так быстрее. И они оба потянули за невидимые нити энергии. Уставший Гранит не смог сопротивляться приказу и спустился к самому краю обрыва. Может, чувствуя серьёзность, он смирно ждал, пока оба наездника окажутся у него на спине. — К базе! — скомандовал Логан, и массивное тело дракона повернулось легко и резко, заставляя вцепиться в костные наросты. — У тебя была верная тактика, — сказал Логан Филиппу. — Чем ближе дракон, тем сильнее связь. Тот кивнул, не отрывая взгляд от удаляющихся чёрных точек. Гранит чувствовал, куда лететь, и под его чешуёй перекатывалась мощная дикая энергия, такая же яростная, как и оба наездника. В первый раз они летали без Армэра, стоя, не в сёдлах. Совсем непривычное ощущение. Под ними проносились прибрежные города, по правую руку мелькнул остров. Филипп обернулся к нему — и чуть не упал, съехав по гладкой чешуе. Логан схватил его за плечо и мрачно пошутил, что умирать рано, ведь их миссия ещё даже не началась. — Будь у нас телепорты, мы могли бы рискнуть сейчас, — нахмурился Филипп, цепляясь за костяной нарост сильнее. Остров стоял спокойный, почти яркий и заметный за побледневшим барьером. Было видно островную военно-исследовательскую базу, которая никогда не казалась Филиппу такой серой, как сейчас; и все богатые тропические леса, и каменные пустоши, где обитали драконы. Какой удобный момент, когда часть аурников отбыла!.. Но Логан остудил его порыв. — У нас дракон, который нас не признаёт, и два недомага без оружия. Думаю, стоит повременить. Филипп согласился. В конец концов у них не было даже палочек-отмычек, чтобы нарисовать порталы или открыть запертый и защищённый командный центр (если аурники Ариеса не умудрились его взломать за это время). И они пролетели мимо. И мимо базы тоже. На той муравьями суетились военные, горели сигнальные огни. Чёрные фигуры потерялись где-то на горизонте. Филипп бросил вызов в командный центр. — Координаты, ваше высочество, — ответил на запрос человек из центра. — Отряды сэра Керрелла и лейтенанта Кобера уже там. Эвакуационная бригада на месте. Один отряд с Вейера готов присоединиться при необходимости. — Генерал Армэр на базе? Передайте ему, что Гранитом сегодня управляю я. *** Ярость выплёскивалась из Эдварда огненными волнами, резкими и беспорядочными. Он отослал от себя всех защитников, всех прикрывающих спину — иначе жертв было бы больше. Он не помнил, чтобы когда-то злился так сильно. Он петлял по улицам, сбивая наземных бойцов. Ввязывался в сражения и выходил из них победителем. Чужая кровь пузырилась на камнях бушующей ярости и распаляла сильнее. Всё было неправильно. Отвратительно неправильно! Сегодня он должен был быть не здесь! Эдвард услышал крик. Мелькнул жёлтый луч, похожий на молнию без грома, и один из людей его камнем рухнул на землю. Его китель был прожжён насквозь, и обугленная ткань пропиталась кровью. Следующий жёлтый луч врезался в стену у Эдварда над головой. Он крутанулся и выставил Огненный меч, разбивая следующую атаку. Нападающий не знал, с кем связался! Ещё один выстрел, и Эдвард примерно понял, откуда стреляли. Он переместился на крышу. Вон он, убийца, всего через одно здание! Немного растерянный пытается понять, куда исчезла мишень. А вокруг его рук всё ещё сверкают заряженные искры. Эдвард переместился ближе, точнее, но человек с жёлтой энергией исчез. Почувствовал! И атаки его засверкали через несколько кварталов. Эдвард со злости ударил мечом по крыше — и отскочил в сторону. Огненное лезвие пробило бетон, и тот с грохотом осыпался на нижний этаж. Впервые Эдвард испугался того, что сделал. Но думать ему не дали: атака прилетела справа. Опять слабая, не аурная. Она разбилась о бетон на крыше, оставив только тёмное пятно. А потом прилетела ещё одна. И ещё! Они не задевали, одна лишь по касательной прошлась по плечу, но это сработало как удар камня о камень — пламя зашлось с новой силой. Опять! Опять эти люди, которые даже ему не могли навредить! Пушечное мясо что для этих аурников, что для Роуэла! И они вмешивались, за что-то боролись! Он не понимал, за что, и не хотел понимать. Сейчас они были лишь преградой между ним и Санарксом — ничем больше. И жалости к ним Эдварда не чувствовал. Его разрывала кипящая ненависть ко всем, из-за кого он должен был оставаться на Пиросе. Воевать. Убивать. Новая волна вырвалась из него, разгоняя всех сгрудившихся вокруг него райдосовцев. Даже не аурники! Только время на них терять!.. Но это была не просто потеря времени. Стая глупых ворон привлекла птичку побольше: человек, которого он преследовал, тот самый с жёлтой энергией, вернулся и теперь завис в нескольких метрах над крышей. Короткий пасс рукой — и жёлтый луч прошил крышу насквозь. Эдвард едва успел отскочить, а каменное ограждение крыши разлетелось. Новая атака сверху. Эдвард бросился на луч, разрубая его, и бросил в аурника огненный шар. Тот разорвало с ослепительной вспышкой. Новый шар. Больше. Мощнее. Аурник отпрянул, но атаку разбил. Взрывная волна от столкновения энергий отбросила их с Эдвардом в противоположные стороны. Эдвард врезался в ограждение на крыше, едва не перелетев через него, и оглянулся. Вниз уходили пять этажей. Если упадёт неподготовленным, вряд ли успеет затормозить… Он прикусил губу, нахмурился, откатился от новой атаки, пробивающей крышу, и атаковал в ответ. Он ни на что не надеялся — только отвлечь, подняться и переместиться чуть дальше. Увести подальше от других людей, чтобы не было случайных жертв, чтобы никто не отвлекал. Но аурник оказался слишком быстрым. Эдвард едва успел поднять меч. Жёлтый луч врезался в едва зажёгшееся лезвие и разлетелся надвое. Брызнувшие искры задели пальцы, тыльную сторону ладони, прожгли рукава кителя. Но Эдвард устоял. Это был всего лишь четвёртый день постоянных атак, а он уже поднаторел, привык, и ни обожжённая кожа, ни внезапная боль в плечах от резкого движения не заставили бы его опустить меч. Но напор был такой сильный, что заставлял отступать. Огонь от меча и магия аурника слепили, руку для атаки не высвободить, а стихийные выбросы прекратились, и Эдвард никак не мог найти искру, чтобы вновь разжечь энергию и аурника оттолкнуть. И тут раздался рёв! Животный, оглушающий. Он вздрогнул, раскрыл глаза — и будто сбросил с себя целую тонну давящей энергии. Рывок вперёд, прямо на поливающий его жёлтый луч, — и поток оборвался. Аурник отлетел, а Эдвард, прыгнув вперёд, переместился ближе к Граниту. — Дыхни, дракончик, — прошептал он, запрокинув голову, и чувствуя такое возбуждение, что даже бурлящая ярость начала сражения не могла с ним сравниться. И его желание было исполнено: с новым рёвом Гранит разразился пламенем. Битвы тут же затихли, силуэты замелькали, перемещаясь дальше от движущейся на них огненной стены. Вокруг Эдварда собирались воины Пироса, но он едва обращал на них внимание, прислушиваясь к бушующей стихии. Что, если её перехватить?.. Он знал, что такое возможно, слышал, что так делал отец, и в конце концов, чем драконье пламя отличается от каминного?.. Эдвард опустил взгляд на свои пальцы, сжал и разжал их, чувствуя, как бурая корочка, стягивающая повреждённую кожу, напрягается и трескается с жжением и болью, доставляющими некомфортное удовольствие. Эдвард хотел рискнуть. — Ваше высочество! — крикнул кто-то ему вслед, но Эдвард не послушал. Перемахнул на соседнюю крышу, перебежал ещё дальше, выхватил взглядом чужого — и сделал пас. Струя огня отделилась от пламени Гранита и рванула туда, куда приказывал Эдвард. И ровно в цель! Атаковавший его ранее аурник камнем полетел вниз. Эдвард довольно ухмыльнулся. — Сэр Керрелл, — переместился к нему телепортёр, — пора уходить. Бой окончен. Но не успел Эдвард ответить, как здание, на котором они стояли, вздрогнуло. Крыша накренилась. Ложное спокойствие разбилось под грохот разваливающейся стены. Эдвард оттолкнулся, чтобы перескочить подальше от края, встать твёрдо, но вдруг услышал: «Ваше высочество, сзади!» Эдвард поднял меч, крутанулся, но мелькнула ослепительная вспышка, и боль разрезала бок прямо под правой рукой, племенем растеклась по телу. Эдвард едва не задохнулся. Всё завалилось на бок — и рухнуло.

***

Открыв глаза, Эдвард не сразу понял, где находится. Перед глазами мелькали вспышки, а потолок обратился однотонным холстом. Боль мешала дышать, и Эдвард ловил воздух ртом, пока наконец мир не стал чётче, а, кроме бесцветного высокого потолка, залитого холодным резким светом, появились звуки. Неразборчивый тараторящий шёпот, будто на другом языке. Торопливые шаги где-то в отдалении. Под ложечкой засосало, и горло сжалось неприятным предчувствием. Эдвард хотел подняться на локтях, но со стоном повалился обратно — правый бок вопил в агонии. Из глаз посыпались искры, и потребовалось несколько мучительных секунд, чтобы снова выровнять дыхание. Когда боль чуть улеглась, Эдвард пошевелил рукой. Левой. Дотронулся до правого бока, до того места, где пульсировал, казалось, лавовый кратер. Пальцы коснулись жесткого бинта, чуть надавили. И Эдвард прикусил губу, жмурясь так, что заболели глаза. Это точно было лишним! Так он и лежал, в ужасе глядя в потолок, стараясь не двигаться. Что с ним произошло после той вспышки? Кто это сделал? Как завершился бой и как он попал в госпиталь? Чей это госпиталь? Вокруг не было ничего, лишь непрозрачная госпитальная ширма слева и серая стена справа. Никаких опознавательных знаков… А потом он услышал новый звук: дверь открылась! Стали приближаться шаги. Пронеслись панические мысли о том, что делать, — и Эдвард вытащил из-под головы подушку: если что использует как оружие. Или щит. Или, может, пришедший умрёт от смеха, увидев, чем он вздумал защищаться… Ширма отъехала в сторону, и Эдвард увидел недоумённое лицо Филиппа. — Извини, конечно, но что ты собирался делать с подушкой? — спросил тот. — Ну… Я… — К щекам прилила краска. — А вдруг бы это был не ты? Эдвард закинул подушку себе на живот, поморщился от боли и стал мять уголки. — То есть ты собирался ею отбиваться? — Филипп скептически поднял брови. — Я думал, тебе прострелили бок, а не голову. — Смешно, — цыкнул Эдвард. — Я тут как бы встать не могу, а ты рассчитываешь, что я найду способ получше? Серьёзно, откуда я должен был знать, что придёшь ты? Из-за ширмы ничего не видно, а лазарет у Райдоса вряд ли в подвале и кишит змеями. — Вряд ли Райдос стал бы тебя лечить. — Филипп сел на кровать Эдварда и с тревогой спросил: — Как ты себя чувствуешь? — Залежался, — буркнул Эдвард. — Серьёзно?.. — Серьёзно! У меня спина затекла, а я двинуться не могу! Меня крутит!.. Я так понимаю, у меня что-то серьёзное здесь? Подняв левую руку (правая отказывалась шевелиться выше локтя, потому что это тревожило и грудь, и бок) и указал на бинт. Филипп сжал зубы, нахмурился и отчего-то отвернулся. — Да. Очень. Он тебя пробил насквозь. Хорошо, что только бок. И что наш телепортёр был рядом. Он сразу забрал тебя на базу… Врачи залечили рану как могли, но она глубокая и длинная. Благо, ничего серьёзно не задето. Но пока тебе придётся полежать. — Долго? — Не знаю. Когда нож вошёл мне в руку, она заживала несколько дней, а потом было неприятно двигаться. Твоя рана намного серьёзнее. — Понял. Кто-нибудь знает? Филипп покачал головой. — Ещё нет. И не узнают, если я не скажу. Официально тебя здесь нет… — Хорошо, — выдохнул Эдвард. — Почему? Не хочешь, чтобы Арт знала? Боишься, что ей будет всё равно? — Нет… Я как раз боюсь обратного. Не спрашивай, Фил. Просто, пожалуйста, она не должна знать. И мама тоже. Я жив, в конце концов. Отлежусь — и всё будет хорошо. — Да уж. Ты жив, так что сам будешь с ними объясняться. А то меня не спасёт и Бессмертная кольчуга. — Филипп немного помолчал и добавил: — Придёшь в себя — я отправлю тебя на Санаркс. — Что?! Но… — Эдвард было подскочил, но тут же со сдавленным криком повалился назад. — Никаких «но», Эд. Под моим командованием и так тысячи воинов. Вейер прислал подкрепление. В конце концов у нас есть Гранит, и мы будем использовать его, чтобы сдерживать Райдос. И потом... — Филипп прикрыл глаза и, облокотившись на колени, тяжело вздохнул. — Скоро состоится операция, которую мы планируем с Логаном. Нам нужна неделя, вряд ли больше. Ты всё равно не успеешь встать на ноги раньше. А если всё пойдёт как должно, то Пиросу не понадобится больше ничья поддержка. — Ты уверен? — Даже если нет, это больше не имеет значения, Эд. Выздоравливай. — Филипп похлопал Эдварда по ноге и кивнул на мелькающую за ширмой тень медсестры. — Она поможет, если тебе что-то нужно. Например, больше подушек, чтобы врагам уж точно было чего бояться. Эдвард прыснул и подавился болью. Филипп взволнованно замер, позвал медсестру, но Эдвард помахал им обоим левой рукой, пытаясь сказать, что всё нормально, хотя его пальцы дрожали, а лицо корчилось от боли. — Фил? — слабо позвал Эдвард, пока брат не ушёл. — А где мой меч? Филипп задержал на нём тяжёлый взгляд, а потом улыбнулся, невесело и немного нервно. — У меня. С ним всё в порядке. Если хочешь, тебе его принесут. Эдвард задумчиво сказал, что пока не нужно, подождёт, пока снова сможет двигать правой рукой, и Филипп ушёл. Лазарет снова показался серым и невзрачным, а койка — ужасно твёрдой. — Вам что-нибудь нужно, ваше высочество? — ласково спросила его молодая медсестра, и Эдвард немного смущённо попросил: — Верни мне подушку под голову, хорошо? А то я немного… не могу.

***

Пылающее, будто пожары над сгорающими в войне городами, солнце утопало в спокойном Южном море. Последняя полоса света обращала волны в жидкое золото, и они мерно перекатывались и переливались, облизывая и заключая в объятия камни у подножья скалы. Закатная дымка окутывала поднимающиеся по склонам дома, и Филипп смотрел на эти умиротворённые пейзажи со странной смеюсь ностальгии и удовольствия. Быстро темнело. Он был один, вдали от плаца и напряжения военной базы и чувствовал себя приятно одиноким. Слушал шелест ветра в траве, шуршание волн и мирное сопение уснувшего неподалёку Гранита. Здесь они с Логаном тренировались, и никто их не тревожил. Даже генерал Армэр. О плане их миссии никому не было известно, но казалось, что все чувствуют — приближается нечто важное. Послышались шаги. — Как здесь тихо, — прошептал Логан, будто голос не мог быть громе в принципе. Он сел рядом, облокотившись на валун. — Тишина прекрасна, — выдохнул в ответ Филипп. Они слышали только море. Никаких взрывов, криков, никакого жужжания энергии и треска огня. Солёная свежесть забралась в волосы и лёгкие, оставляла привкус на языке. Филипп зажмурился и вдохнул глубже, будто пытаясь втянуть в себя как можно больше этой ночной благодати. Логан смотрел вперёд молча, как обычно — на столб черноты, ещё различимый. — Я слышал, что принцу Эдварду стало лучше? — спросил Логан. — Да, — улыбнулся Филипп. — Заметно лучше. Он даже умудряется вести себя как идиот. Было сложно удержать почти беззвучный смешок. Вид того, как младший брат летит вниз с крыши, пронзённый чьей-то меткой атакой, не выходил у Филиппа из головы сутки, которые Эдвард не приходил в себя. Его мучили чувство вины и страх перед тем, что нужно будет каким-то образом рассказать обо всём матери и — упаси Небо! — Арт, если Эд пролежит так ещё чуть дольше. Врачи уверяли, что ничего опасного, просто нужно время, но Филипп невольно возвращался мыслями к отцу и понимал: если что-то случится с братом, он никогда себе этого не простит. А теперь, когда Эдвард очнулся, Филиппа мучила ещё одна вещь. — Знаешь, что? — спросил он Логана, так же глядя на море. Тот вопросительно хмыкнул, и Филипп продолжил, чувствуя, будто доверяет огромную тайну: — Я ведь забрал Огненный меч тогда из посёлка… И… И я его зажёг. Логан молчал, лишь хмурясь, хотя Филипп рассчитывал на ужас и восклицания. — Это хорошо или плохо? — Это… странно. Мы всегда делили реликвии, это династийная традиция. Один владелец — один артефакт. Я не думал, что они вообще так могут работать. Но замок позволил мне активировать Щит, и отцовский Компас закрутился, когда напали на Минид-Мор. А теперь Меч… — Ну… — Логан вздохнул. — Зато теперь ты можешь отослать брата в столицу, но попросить оставить меч. Он тут будет очень кстати. — Нет, — резко ответил Филипп. — Меч — это игрушка Эдварда. Мы справимся без него. Скоро нам не будет нужен ни меч, ни что-либо другое. — Когда, Керрелл? Они смотрели друг на друга, оба готовые к действию. Логану нужна была только команда. — Скоро. Неделя, а то и меньше. Дикие драконы не будут настолько строптивы, как Гранит, так что нам нужно сосредоточиться на технической части, планах местности и действий. Я хочу, чтобы эта чёрная клякса, — Филипп зыркнул на энергетический барьер вокруг острова, — навсегда исчезла с нашего горизонта. Сделаю себе ранний подарок на день рождения. Ненадолго воцарилось молчание. Напряжённое и торжественное, пропитанное решимостью. А потом Логан вдруг спросил: — А сколько тебе лет, Керрелл? Немного удивлённый, Филипп усмехнулся. — Двадцать три. На год меньше, чем моему отцу, когда он стал королём. Не хотелось бы побить его рекорд. Логан улыбнулся иронично. — Значит, от вас медалей не ждать, ваше высочество. Я запомню. Хотя кто знает, вдруг я умру героем, сражаясь за остров, Пирос и принца Керрелла, и тогда мне будет всё равно. — Очень смешно, — мрачно отозвался Филипп. После той войны многие получали ордена и звания, в том числе посмертно. И простые военные, и наездники, даже драконы. Имена последних были вынесены на особый мемориал, вмонтированный в стену на острове. Командующий Хейдан, который собой заслонил Филиппа в одном из боёв, тоже получил медаль, которую отправили с официальным письмом и вознаграждением его жене и матери. — У тебя кто-то есть вне острова? — спросил Филипп. — Кому мы потом сможем выслать посмертную записку и признание, что ты был лучшим наездником? Ему действительно было интересно, но Логан, полулёжа на локтях, лишь скептически поднял брови и покачал головой. — Открой моё личное дело, Керрелл. — Не понимаю, к чему такая скрытность. — Не понимаю, почему ты до сих пор этого не делал! Своих союзников нужно знать не хуже, чем врагов. Филипп раздражённо шумно выдохнул через нос. — А лет тебе сколько? Я ответил! — Досье, Филипп. Всё там! Логан запрокинул голову, глядя в совсем потемневшее небо с рассыпавшимися по нему звёздами. — Ты прямо как Анна на «допросе» моей матушки. Фраза выскользнула сама, Филипп даже подумать её не успел. Логан снова смотрел на него, теперь с прищуром. — Анна? Это твоя жена, да? Та девушка, вы были на острове вместе в прошлом году. Это из-за неё ты был идиотом в ту войну? Филипп широко улыбнулся, но промолчал. — Понятно, — усмехнулся Логан. — Значит, всё то… стоило того? Не отвечай, не отвечай. Считай, что здесь мы квиты, Керрелл. Филипп, продолжая с улыбкой смотреть вдаль, покачал опущенной головой, а потом решил перевести разговор в другое русло, подальше от неудобных вопросов: — Помнишь, во время первой войны с нами служил парень? Не наездник. Эйрик, кажется. Не знаешь, что с ним? — Не знаю. Кажется, он больше не служит… — И правильно. И дальше они стояли в тишине…