Наследники. Санаркс

      Филипп вернулся в столицу. Он оставил позади остров, руины базы, остывающий от битв юг. Там зажглись траурные костры: драконы с пеплом и искрами уходили в небо. Составлялись списки погибших военных и работников острова. Восстановленные после первой войны стены и вольеры снова были разрушены…       Он разбил барьер, отвоевал остров, исполнил свой план, но какой ценой?        «Вы позволили Ариесу Роуэлу взорвать два военных объекта!» — этот голос кричал в голове, как будто Филипп сам не корил себя за произошедшее.       «Несколько гражданских поселений также захвачены».       «Его величество бы никогда…»       Худшее, что он мог услышать в жизни. Худшее, с чего он мог начать.       Военный совет, который Филипп провёл в Ворфилде с рассветом, оставил от его уверенности обломки, совсем как Ариес — от Острова и приморской базы.       Филипп покинул их, когда убедился, что остров в безопасности, что его есть кому защитить, а все враги либо обезврежены, либо бежали. У него не было уверенности, что атака не повторится, но теперь несколько опытных хранителей порталов разрабатывали возможные пути отступления, а около базы поселилось полдюжины диких гигантских драконов. Наездники вернулись, чтобы контролировать их. Филиппа убедили, что остров разберётся.       Генерал Армэр отбыл туда сразу после собрания. Он был зол, в его взгляде Филипп видел всё то, что генерал скорее из вежливости, чем из уважения к нему, как к старшему по званию, не смел высказать перед штабом командования. Отец бы высказал, если бы мог, и все его угрозы первой войны показались бы журением. Но Филипп к отцу не поехал, делая вид, что ни извещений, доставленных Родертом, ни сообщений в синернисте не существует. Говорили, что король медленно приходил в себя, и Филипп мысленно оправдывался, что дурные вести отцу на пользу не пойдут. А когда тому станет лучше, может, станет лучше и Пиросу.       Это была призрачная, наивная надежда. Военный совет показал, что после ночных событий оптимизм покинул всех. Осуждение — полбеды. Безвыходность положения — вот, что тревожило на самом деле.       — Я настаиваю на открытии постоянного драконьего фронта, — говорил Армэр. Свежие раны, вымазанные заживляющей мазью, блестели и извивались на его морщинистой коже. Новый глубокий рубец пересекал щёку, чудом не задев глаз. Филипп внутренне сжался, потому что такая рана напомнила ему и об Одине, и об Анне, чьё сообщение с тремя словами «Тебе нужна помощь?» значилось не отвеченным уже месяц, со дня, когда ранили отца.       — Драконы не помогли победить на острове, — парировали Армэру.       — Потому что пришёл Роуэл, — мрачно заметил Филипп. — До него мы успешно справлялись.       — Сжигая мирные города?       — Драконы должны сдержать хотя бы его людей.       — К тому же в прошлую войну мы смогли выиграть благодаря им.       — В прошлую войну соперник был другого уровня.       — Кто этот Роуэл вообще такой? Есть ли вообще способ его победить, если он так силён?       Филипп хотел бы знать. Ту войну они тоже начали слабо. Сдерживали столько, сколько могли. Четыре года рисковали, разоряли юг и всё равно допустили Райдос к себе. Если б не то видение… Нет, поправил себя Филипп, не видение, а прямая наводка. Подсказка.       — Города мы можем отстоять только с помощью Альянса, — твёрдо сказал один из министров.       — Нужно запросить безотлагательную помощь Вейера и Нура, — согласился с ним другой.       Звучало хорошо, правильно, но Филипп уже ни в чём не был уверен. Какие его решения верны? Какие действия приведут к победе, а не к очередному поражению? Его чутьё привело к слишком спорной победе. Можно ли вообще было назвать это победой?       Напряжение смешивалось с навалившейся усталостью бессонной ночи, и единственная мысль, которая начинала биться в тяжёлой голове: помощи ему ждать неоткуда. Вейер и Нур — не такие сильные союзники, а Альянс не согласится помочь, пока у Пироса не будет чёткого плана действий, уверенной стратегии. Без Альянса же Пиросу можно писать похоронную песнь. Шансов у них не будет.       Если бы и в этот раз кто-то сумел ему подсказать, что делать! Кто-то или… что-то! В момент, когда пришла эта мысль, Филипп больше не смог думать ни о чём другом. Всё, что говорили вокруг, смешалось в агрессивный неразборчивый гул. Даже усталость отступила.       Он поднялся, останавливая было начавшийся спор.       — Временно прервёмся. — Все посмотрели на него недоумённо. — Всем нужно отдохнуть и прийти в себя. Вечером, однако, попрошу вас прибыть снова. У нас будет план.       Филипп чувствовал, что проводили его взглядами далеко не уверенными, и у него самого в груди царапались сомнения, но он знал, как их развеять. Именно с этой мыслью он вернулся в Орион. Там, впервые за несколько недель, Филипп встретил мать. Он привык её избегать. Если возвращался в столичный замок, то тайно, чтобы не встречаться, не рассказывать, не искать верных слов и не объясняться. Он думал, что сейчас она — с этой скорбной печатью на лице, с потухшим взглядом — что-то скажет, хорошее или плохое, не важно. Но она лишь молча обняла его, и вина и отчаяние, копившиеся долгое время, обрушились как обломки в воду — с грохотом и плеском. Филипп отстранился, извинился и поспешил уйти, чтобы не захлебнуться.       — У меня очень важное дело. Мы поговорим позднее. Обязательно. Обещаю.       На самом деле он надеялся обещание это не исполнять. Сошлётся на то, что ему нужно отдохнуть… Хотя отдыхать времени, конечно, не было. Терпя пронзающую виски головную боль, Филипп вошёл в пустой тронный зал. Шаги отдавались гулким эхом, и сердце гремело подобно орудиям. Филипп поднялся на возвышенность, на которой стояли два трона, и зашёл за штору позади них. Там стояли саркофаги династийных реликвий, чёрные лакированные ящики с головами золотых драконов, казавшиеся давным-давно огромными, и четыре из пяти были пусты. Драконы сомкнули пасти. Но один всё ещё держал пасть открытой, приглашая заглянуть себе в зев, — и Филипп без колебаний сунул руку.       Холодное стекло грубо отёсанного многогранного кристалла идеально поместилось в ладони, и Филипп достал Всевидящее око. Золотистое, прозрачное, переливающееся даже в темноте, оно призывно сверкнуло. Филипп зажмурился, мысленно умоляя дать ему понять, как действовать дальше.       Кристалл нагрелся в ладони, задрожал, и Филипп открыл глаза. Затемнённая зала совсем потеряла цвета, исчезли драконьи саркофаги, но он что-то чувствовал. Как будто лёгкое покалывание, тревожащее кожу. Но не опасное, парализующее, как энергетическая магия Роуэла, а почти игривое, щекочущее. И оно усиливалось. Вспыхивало тут и там едва различимыми искрами, разрывало чёрную пелену и разрасталось, формируя человеческий силуэт. Прозрачный, сотканный из чистой энергии.       Аура!       А в следующий момент силуэт размножился, уходя прозрачными рядами вдаль, как настоящая армия.       Филипп выдохнул. Кристалл был прав. Это магическая война, и в такой нужны силы, сопоставимые с силой противника. Ему нужны были аурники.       Видение рассеялось, оставляя Филиппа в полумраке. Саркофаги снова стояли рядом, пасти теперь были закрыты у всех. Неуверенно перекинув Всевидящее око из одной руки в другую, Филипп сунул его в карман и достал синернист. Возможно, ему не стоило так делать, но иного выхода он не видел. Тем более она сама предлагала помощь… Поэтому Филипп быстро нашёл сообщение Анны и написал: «Кажется, теперь нужна. Мы можем поговорить? Очень срочно».

***

      Филипп слабо представлял, который на Форкселли был час, но ответила Анна быстро — они созвонились в тот же день, ранним вечером, когда до собрания командования оставалось около двух часов. Филипп объяснил ей ситуацию, и ему казалось, что Анна ненавидела его больше и больше с каждым сказанным словом.       — Поверь, если бы дело не было серьёзным, я бы не обращался к тебе! — пытался оправдаться он, и Анна махала на него рукой, прося сбавить обороты. — Но мне нужна помощь. Пиросу нужна помощь. Мы не можем одолеть его…       — Я тоже не могу, — говорила она полушёпотом. В комнате вокруг неё царила полутьма, Анна то и дело оглядывалась, замирала, прислушивалась, поднимала палец, будто боялась кого-то разбудить или — как предполагал Филипп, вспоминая прошлые рабочие созвоны, — быть подслушанной. — Я встречалась с ним дважды и дважды проиграла. Ты предлагаешь попробовать ещё раз? Думаешь, на третий он меня не убьёт?       — Я не прошу тебя драться с ним. Можешь не встречаться с ним даже!       — Тогда чего ты вообще хочешь от меня? С чего ты взял, что я могу помочь?       — Не только ты, — мрачно сказал Филипп. — Мне нужны аурники. Так… — Он смутился, но закончил: — Так сказало Всевидящее око.       — Что сказало?..       — Око. Оно пред…       — Я знаю, что это, Филипп! Какого чёрта оно сказало что-то тебе?       — Не спрашивай. Я не знаю. Они просто все меня слушаются теперь.       Теперь глаза Анны зажглись от любопытства, или Филиппу так казалось в свете искр, формирующих её образ в синернисте.       — Ты пробовал меч? — вкрадчиво спросила она.       — Пробовал, когда Эдвард попал в больницу… — Он осёкся, видя, как перекосило лицо Анны. Она будто поняла причину этого «попадания», и Филипп решил сменить тему: — В любом случае, мы говорим не о реликвиях, а о том, что мне нужна т… — он выдохнул, — твоя помощь. Ты всё это время была нашим звеном, связывающим Мэтрик и бежавших с него аурников. Пора вернуть их сюда.       — Ты предлагаешь мне уговорить беженцев вернуться? — Анна улыбнулась так, будто говорила с умалишённым.       — Именно так. Я слышал, ты пользуешься там авторитетом.       Она закатила глаза.       — В определённых кругах. Аурники с Мэтрика в эти круги, если что, не входят.       — Пусть они пойдут на переговоры с нами. Это всё, что нужно. А ещё…       — …чтобы вернулась я?       Анна смотрела прямо на него. Он чувствовал это кожей, каждой клеткой, каждым напряжённым нервом, самой душой…       — Да, — тихо сказал Филипп и попробовал оправдаться: — Но не ко мне. Я пытаюсь говорить от лица моей страны.       — Получается не очень, — хмыкнула Анна, криво ухмыляясь, и Филипп развёл руками. — Но я… я попробую. Освободи несколько минут для этих людей, но не обольщайся заранее — они менее лояльны к тебе, чем я. И кампания по вербовке у тебя отстойная, милый.       — С этим мы разберёмся.       — Разберись ещё вот с чем: я не уверена, что мы все можем «прыгнуть» через океан. Магии стало ощутимо больше, но многие не рискнут.       Филипп вскинул брови: слабый волшебник, он не мог чувствовать изменений в потоках на глобальном уровне, но теперь, когда Анна сказала, понял, что такой исход стоило ожидать. После смерти волшебников вся их магическая энергия уходила в Поток, чтобы разделиться между новыми поколениями. Сколько энергии выплеснулось в потоки после убийств прошедшего года!       Медленно кивнув, Филипп призвал к себе карту.       — Какая точка будет лучше всего?       Анна задумалась и, похоже, тоже призвала карту: сделала короткий пас рукой, а потом опустила изучающий взгляд на что-то вне зоны видения синерниста.       — Думаю, до середины все смогут. Может, на тот же мыс, где мы встречались прошлой весной?       — Русальи острова. Хорошее место. Как раз ничья вода, не придраться. И прыгать на Пирос будет удобнее. Но одна точка — слишком подозрительно.       — У Санаркса есть пассажирский корабль. Может, кто-то сможет переправиться так.        — Мы об этом подумаем, — пообещал Филипп. — Если будет нужно, я договорюсь с Санарксом. А сейчас я хочу быть уверенным, что могу рассчитывать на тебя. Нам нужно будет провести много совещаний, прежде чем начать действовать. Одно у меня уже, — он взглянул на часы, — через пятнадцать минут.       Анна вздохнула, закатывая глаза, и подперла щёку кулаком.       — Терпеть тебя не могу, когда ты работаешь. Но да, ты можешь на меня рассчитывать. Было бы слишком грустно видеть Пирос в руинах. Но скажи мне, как я могу быть уверена, что Роуэл не убьёт меня при первом же перемещении на Мэтрик?       — Я сделаю всё, чтобы этого не случилось, — пообещал Филипп.       Анна глянула на него с насмешкой. Он покачал головой, понимая намёк, но не смог сдержать улыбку. Он почувствовал то же, что чувствовал раньше, будто в другой жизни, когда Анна приходила к нему в кабинет, пока он работал до глубокой ночи; когда она массировала его плечи, зарывалась пальцами в волосы, ногтями почёсывая кожу; когда понимала с полуслова, даже если он сам себя не понимал, и поддерживала, несмотря на то что он сам уже во всём разочаровался.       И вот даже искры опали, потухли, впереди не ждало ничего светлого и прекрасного — лишь работа и попытки не допустить больше разрушений, а Филипп с горечью и нежностью думал о ней, о том, как всё могло бы быть, если бы не пришла война, если бы они вдруг не разошлись во мнении настолько, что между ними легла не пропасть — океан. Он думал, вспоминал… и улыбался.

***

      Встреча со ставкой командования настроение Филиппу подпортила. Он представил ещё сырой, но, он был уверен, действенный план, только чтобы столкнуться со скептицизмом и непониманием. Они сошлись на открытии драконьего фронта, но аурники стали настоящим камнем преткновения. Да, эти люди предпочли не вступать в борьбу с Ариесом Роуэлом изначально. Да, нет никаких гарантий, что вступят сейчас. Но ведь прошёл год! Ситуация кардинально изменилась…       — …И есть ли у нас ещё какой-то план?!       Он чувствовал, как воздух рядом с ним сгущается, накаляется, но взгляды министров и генералов оставались холодны. Они взяли время для короткого обсуждения, которое Филипп старался не слушать, раздражённо барабаня пальцами по столу. Конечно, они были не уверены в его идеях. Разве можно их осуждать после событий прошедшей ночи? Но он хотя бы предлагал! Бездействие будет стоить намного больше, ведь Ариес не остановится, пока Пирос не сдастся. А такого не будет никогда.       — Нам нужно заручиться поддержкой Альянса, — сказали ему после совещания.       Альянс никогда их не поддерживал! В первую войну Санаркс выступал против вмешательства, в эту — Нефрит. И даже если мадам Монтель увидит зерно истины в его предложении, она не сможет заставить всех помогать. Они должны рассчитывать на себя.       — Они захотят увидеть стратегию, — упрямо повторил Филипп.       — А если Альянс не поддержит даже со стратегией?       Вопрос был задан никому конкретному, но после него Филипп понял, что сна в ближайшие сутки не предвидится.       И всё же его план согласовали — за неимением лучшего и с условием, что сначала представят его ближайшим соседям и союзникам. Им нужно было заручиться поддержкой, прежде чем представлять идею всему Альянсу. Несмотря на старания Ариеса Роуэла, на Мэтрике остались. Триумфальное смертоносное шествие шло с запада на восток и не достигло некоторых восточных стран, включая Санаркс и Джеллиер, Нур и Лирея были задеты, но не сильно, — и теперь Филиппу предстояло несколько важных визитов в эти странны и в Вейер. Это были тяжёлые, напряжённые переговоры с попытками убедить поддержать план, который Пирос собирался выдвинуть на ближайшем собрании. В конце конов Ариес прекратил свой кровавый рейд по Мэтрику, сосредоточился на одной цели — на Пиросе — и бояться аурникам было нечего. Им всего лишь нужно было пойти на контакт с правительством страны, в которой они проживали, или с Пиросом напрямую.       Это же он и другие переговорщики рассказывали тем, с кем связывалась Анна. Филипп не знал, сколько на самом деле человек сбежало на другую сторону океана, но около десятка согласились его выслушать. Окончательное решение дать пока не мог никто, но некоторые заинтересовались. Мало — лучше, чем никто!       Параллельно с переговорами готовился план встречи Анны на Мэтрике. Схема была отработана ещё весной, и сейчас её нужно было повторить, усилив охрану на точках переправы. Из осторожности приходилось действовать медленнее, а потому подготовка заняла те же три дня, что и в первый раз. За эти дни Филипп посетил Вейер, Лирею и Нур и готовился к визиту на Санаркс.              И, как только всё было готово — а из осторожности приходилось всё делать медленно, чтобы не вызвать подозрения Райдоса, — Филипп позвонил Анне снова.       — Всё идёт лучше, чем я ожидал, — улыбнулся он. — Мы ведём активные переговоры, и я чувствую, что всё может получиться.       — Рада тебе помочь, — сказала Анна с ироничным смешком. — Я хотела пригласить тебя на Форкселли, ну, знаешь, для работы. Лично бы встретился с некоторыми людьми, которые не хотят оставлять след переговоров с Пиросом в сети синернистов. Но, боюсь, тебе тут будут совсем не рады.       Филипп вскинул брови.       — Насколько?       — Настолько, что нож теперь застрянет у тебя не в руке.       Они обменялись выразительными понимающими взглядами. Нож, о котором говорила Анна, несколько лет назад пронзивший ему руку чуть ниже плеча и оставивший тонкий шрам, — «подарок» её брата, Орела. Они ни разу не виделись, но тот питал к Филиппу жаркую ненависть, судя по рассказам. И вряд ли за прошедшие два года у него появился повод мнение своё изменить.       — Орел был очень зол, когда узнал, что мы, так скажем, общаемся.       — Это деловое общение!       — Да, Филипп, деловое. Только ему ты это не объяснишь. И знаешь… — задумчиво произнесла Анна, — Орел сказал очень интересную вещь. На Мэтрике ведь есть человек, которого Ариес боится, и никто за всё это время его не привлёк. Мы с тобой даже о нём говорили.       — Один? Мы пришли к выводу, что он не поможет.       — Мы к нему не пришли.       Филипп нахмурился и попробовал вспомнить в деталях их диалог прошлой весной. Они точно говорили об Одине, о том, что тот не сразился с Ариесом, хотя, предположительно, мог, но так быстро сменили тему, что осталась лишь мысль: Один им не помощник. И действительно, всё это время Филипп не брал Одина в расчёт. Тот казался неотъемлемой частью Санаркса, приставкой к Арт, а значит, подобно Элжерну Рейверну, приверженцем политики невмешательства. Но ведь на самом деле он таковым не был. Один — такой же пришелец, как Ариес Роуэл, со своими выгодами и интересами. И, прежде чем стать стражем при королеве Санаркса, Один уже помогал Пиросу.       — Слова твоего брата имеют смысл, — хрипло заметил Филипп. Анна закивала. — Я не знаю, как с ним связаться, но завтра буду на Санарксе и узнаю у Арт, сможет ли Один помочь.       «И почему он этого не делал», — этот вопрос повис между ним и Анной, просочился сквозь искры синернистов, перелетел через океан, но так и остался невысказанным.       И Филипп снова сменил тему — на то, что для Анны всё готово, она сможет прыгнуть с Форкселли на Русальи острова, а дальше и на Пирос. Быстро. Безопасно. Тем более что послезавтра их будет ждать собрание Восточного Альянса.

***

      В комнате для перемещений во дворце Санаркса Филиппа встретил мужчина в форме и сообщил, что проведёт его в кабинет её величества. Филипп ничего не ответил и последовал за военным. Не то чтобы он думал, что его встретит Арт лично или что его пустят телепортироваться прямо к кабинету, но было в таком приёме что-то неприятное, слишком отстранённо-официальное. Впрочем, лучше, чем кареты от самого въезда в столицу, только чтобы гости смогли полюбоваться новым фонтаном на площади.       Поднимаясь по лестнице, в одном из пролётов Филипп увидел брата. Они замерли друг напротив друга, но не проронили ни слова. Эдвард пронзил его таким взглядом, какого Филипп никогда у него не видел: очень тяжёлый, полный почти пугающей горечи. Филипп был рад уйти, прежде чем чувство вины, задавленное рабочими вопросами, не вернулось. После такого даже встреча с Арт показалась не такой неприятной. Хелена лишь коротко поздоровалась и выразила соболезнования. Лицо её было холодным и пустым.       — Я уже получил официальные соболезнования, спасибо, — мрачно ответил Филипп, опускаясь в предложенное кресло, и потёр переносицу. На глаза и голову давила усталость. Нормально отдохнуть за три дня у него не получилось.       Сразу после освобождения Острова им выпала короткая передышка, а потом мир взорвался. Нападения посыпались всюду. Беспорядочные, бесцельные. Они проносились по городам без разбора и оставляли после себя разрушенные дома, разбитые дороги, погибших… Контролировать эти стихийные выпады было невозможно. Сеть, фиксирующая вспышки энергий, срабатывала, но предпринять что-либо не было возможности: слишком быстры были атаки. Весь Пирос был наготове, люди переживали, прятались, кто мог — хотел бежать, но бежать было некуда. Вейер и Нур, которые по уже заключённым соглашениям выслали помощь, тоже подверглись атакам. Часть их военных вернулась на защиту своих стран, и Филипп не знал, чего стоит ждать от поездки на Санаркс.       — Я хотела быть вежливой, — заявила Хелена, ясно давая понять: больше благих намерений она не имела. — Так что же такое вы, сэр Керрелл, хотите обсудить со мной лично и исключительно не по связи?       — Барьер? — спросил Филипп, окидывая взглядом кабинет.       Хелена закатила глаза и взмахнула рукой — кабинет окутало дополнительное заглушающее поле. Только после этого Филипп удовлетворённо кивнул и начал:       — С последних событий на юге многое изменилось. Мы провели не одно внутреннее совещание и по итогам нашей встречи проведём по крайней мере ещё одно до завтрашней встречи Альянса…       — Ты думаешь, это сработает? — перебила Хелена.       Филипп посмотрел на неё, пытаясь найти издёвку в выражении лица или взгляде, но нашёл только пытливость.       — Вряд ли, — честно ответил он. — Но даже если так, эту формальность необходимо соблюсти. Вдруг удастся пробудить нужные настроения в ком-то, на кого я не рассчитывал. Со всеми остальными я уже встретился, и вот теперь я здесь…       — Тебе нужна поддержка Санаркса? — Хелена кокетливо повела плечами, но насмешливый изгиб брови и блеск в глазах не давали Филиппу расслабиться. Она наслаждалась тем, что должно было последовать, ждала и жаждала.       — Да, — медленно произнёс он. — Нам действительно необходима помощь Санаркса. За ней я сюда и пришёл.       — Что ж… — Её взгляд метнулся в сторону, будто она в чём-то усомнилась на миг, а потом чётко произнесла: — Санаркс готов к сотрудничеству. Поэтому я согласилась встретиться. Но мы всё ещё не можем вступать в открытое противостояние с Райдосом.       — Это мне не нужно. По крайней мере не сейчас.       Хелена изогнула бровь.       — Необычно. Я слушаю.       — У меня несколько вопросов и просьб. И первая… Мы готовим важную миссию. И для неё нам нужен ваш паром, крейсер — любой корабль, в общем, чтобы он отправился в сторону Форкселли и помог нам забрать оттуда несколько человек.       — И причём тут я? Пассажирский пароход ходит каждый день. Купите билет.       — Нет, ты не так поняла. Этот корабль не должен идти до Форкселли. Где-то… до середины пути, понимаешь? И в идеале он должен быть полностью свободен от кого бы то ни было, кроме минимального числа матросов.       — Хочешь сказать, что на него могут напасть?       — Я уверен, что попытаются.       Хелена прищурилась, начиная понимать.       — Вам нужна платформа в море? — Филипп кивнул. — Для аурников? — прошептала она и оглянулась, будто подавляющий звуки барьер позволил бы кому-то постороннему услышать то, о чём они говорят.       Филипп кивнул снова.       Её рот округлился, а в лице отразилось что-то странное. Не ревность, какую он помнил, не раздражение даже, а… понимание? Возможно, Филиппу показалось, потому что в следующий миг Хелена нахмурилась, прикусила губу, отворачиваясь, и спросила:       — Когда это нужно?       — Чем быстрее, чем лучше. — Филипп снова откинулся на кресле. — Мы уже начали. Даже если Альянс откажет, я намерен этот план осуществить. Посему, мне нужно точно знать, что мы сможем на вас рассчитывать.       — Я устрою вашему командованию встречу с нашим, — пообещала Хелена. — Но это должно проходить в условиях крайней секретности. Может, Санаркс и не вмешивается в войну напрямую, но это всё ещё военная операция. Мы должны быть осторожны.       — Мы будем, ваше величество, — кивнул Филипп, и Хелена усмехнулась от того, как он назвал её по титулу.       Для них естественно было общаться на «ты». Они так выражали обоюдное нежелание ставить другого выше себя, и даже в вежливых «сэр» и «леди» каждый раз сквозили издёвки.       Сейчас же они были готовы работать вместе. Впервые.       — И ещё по поводу корабля, — сказала Хелена. — Я поговорю с герром Ольденйером. Возможно, Джеллиер тоже сможет пустить корабль или два, чтобы не выглядело так подозрительно.       У Филиппа от такого предложения на мгновение перехватило дыхание, и даже уместное «благодарю» он выдавил с огромным трудом, уставившись на сидящую напротив Хелену. Та была напряжена, но решительна. И это заставило задуматься: она сама устала от войны, в которой даже не могла участвовать, или это состояние Эдварда повлияло на неё?       — У вас есть ещё какие-то вопросы, сэр Керрелл? — прервала его короткое размышление Хелена.       Филипп несколько помедлил, не уверенный стоит ли спрашивать вообще, но всё же решил, что да.       — На самом деле есть. Как я могу связаться с сэром Одином?       Хелена поменялась в лице мгновенно: решительность сменилась тревогой, и теперь уже она не отводила от него глаз.       — Зачем?       — Мы считаем, что он бы мог помочь против Ариеса Роуэла, я хочу поговорить с ним об этом.       — Он не сможет, — раздражённо сказала она.       — Почему?       — У него, — её взгляд ушёл в сторону, Филиппу за спину, — свои правила игры.       Что-то мелькнуло на грани его зрения. Тень или образ. Филипп резко обернулся, но не увидел ничего. Повглядывался в тени, попытался прислушаться к энергиям — бесполезно. Возможно, ему показалось и это была лишь паранойя?..       Филипп медленно обернулся к Хелене, и она больше не выглядела готовой продолжать разговор. Впрочем, они уже всё решили, и Филипп поднялся и протянул Хелене руку.       — Благодарю, что уделили мне время, ваше величество, — улыбнулся он.       Хелена посмотрела с непониманием, но руку для пожатия подала. И Филипп ушёл, чувствуя торжество неожиданной, неполной, но всё же победы.              А Хелена осталась наедине со своим раздражением и человеком, который молча появлялся из мрака скрывавших его теней. Одурачить Филиппа Керрелла Один мог, но Хелена хорошо чувствовала его вероломные вторжения в её замок.       — В какой момент вы перестанете подслушивать мои разговоры?       — Не раньше, чем закончится эта война. Тем более, — он подошёл к её столу, — я почувствовал, что Филипп Керрелл хочет что-то знать обо мне.       — Почему, — Хелена скрестила руки на груди, — тогда ты сам не вышел и не сказал ему, что не собираешься помогать Пиросу?       — Потому что это не так.       Его спокойный тон раздражал Хелену ещё больше.       — Ты только что отказался!       — Я отказался встречаться с принцем Керреллом, а не помогать Пиросу. Ни ты, ни этот юноша не понимаете, сколько я уже сделал, и для этого мне не нужно ни выходить из тени, ни советоваться с кем бы то ни было.       — Но… почему так?       — У всех свои причины и ограничения. Сейчас Пиросу я не нужен. Но я могу сделать кое-что другое. — Он наклонился, опираясь ладонями в поверхность её стола. — Для тебя.       Хелена сидела неподвижно, в упор смотрела в его лицо, будто то, насколько он был близко, не заставляло метаться сердце, не переворачивало желудок и не возрождало скользкие мысли и воспоминания.       — Что же?..       Она должна была отогнать эти мысли. Сосредоточиться.       — Я могу снять ограничения с тебя. Заставить Райдос атаковать первым.       У Хелены на мгновение перехватило дыхание. От ужаса? От неожиданности? От предвкушения? Всё спуталось, и она едва выдохнула:       — К-как?..       — Надавить там, где уже готово сломаться, несложно, Хелена. Вопрос не в том, как я это сделаю. Главное, понимаешь ли ты, что у таких решений есть цена?       Хелена прикусила губу. Конечно, она понимала. Цена эта будет высокой, и никакие богатства Санаркса не помогут расплатиться за неё. Готова ли она пойти на такие жертвы? Есть ли иной способ?       — Я не прошу принимать решение сейчас. — Один выпрямился, и думать стало проще. — Подумай. Один корабль и несколько жизней за возможность выиграть войну. Ты ведь этого хочешь?       — Хочу, — тихо сказала Хелена. А ещё она хотела бы это предложение с кем-то обсудить, но ни Эдвард, ни сэр Рейверн её бы не поняли. Соглашаться на союз с Пиросом, жать руку Филиппу Керреллу и понимать, что это не худший вариант развития событий, — уже странно. Оказаться перед таким выбором… Год назад она бы не поверила, скажи ей кто-нибудь.       — Позовёшь меня, когда решишься, — сказал Один с едва заметной усмешкой. Он будто точно знал, что Хелена согласится. Потому что надавить там, где готово сломаться, — просто. Лишь вопрос времени, насколько хватит её терпения и благоразумия.       Хелена кивнула. Он окинул её взглядом напоследок — и исчез.       А на неё навалилась такая тяжесть, что не захотелось вставать. Хелена обвела взглядом отцовский кабинет. Она всё ещё называла его так мысленно, хотя больше года он принадлежал ей. Каждый шкаф из тёмного дерева, каждый корешок старых книг с названиями на языке Санаркса, каждая геральдическая лилия на тёмно-синих обоях. Наверно, отец бы такой ход не оценил. Но что бы сделал он в этой ситуации? Был ли другой выход вообще? Она и так юлила, ходила по этой тоненькой грани, за которой находился разрыв пакта, нарушение с их стороны. Может, предложение Одина стоило принять?       С тяжёлым вздохом Хелена всё-таки поднялась и выглянула в окно, отодвигая нежный шуршащий тюль. Белёсые капельки мокрого снега врезались в стекло, облепливали подоконник — и тут же таяли, скатываясь вниз. Слишком много сейчас было вещей, о которых предстояло серьёзно подумать. Ещё это завтрашнее собрание…       Она заставила себя выдохнуть и улыбнуться. Если Эдвард окончательно не ушёл в себя, он обязательно заметит её состояние и спросит. А этого Хелена не хотела.