Наследники. Санаркс

      Старк ненавидел конвои, сопровождавшие его каждый раз, когда он уезжал из замка. Двое мужчин — на вид спокойные, неопасные, высокого происхождения — следовали за ним и следили, чтобы он не делал или не говорил чего-то, о чём потом может пожалеть. Они были с ним на редких выездах в свет Райдоса, к тем, кто поддерживал позицию Ариеса Роуэла. Они не вились рядом и почти не участвовали в беседах, что вёл Старк с агрессивно настроенными лордами и графами, но их присутствие, вечные взгляды ощущались кожей. Даже когда он оставался один, Старк чувствовал слежку.       Хуже было лишь то, что они ездили с ним и в поместье, где люди Ариеса всё ещё держали Аннализ и Оливера. Присутствие посторонних мешало спокойно играть с сыном. Они с Оливером старались не обращать внимания на угрюмые силуэты, и Старку становилось страшно оттого, как сын — семилетний мальчик! — понимает, что происходит, знает, как вести себя по-взрослому, не показывая, что ему страшно.       Сам Оливер никогда не жаловался, но Лиз как-то обмолвилась, что сын порой плачет по ночам, она слышит это, когда не может уснуть, в мёртвой тишине поместья. И Старк думал о том, как мог бы его успокоить, объяснить ситуацию, но такие вещи при тенях Ариеса обсуждать опасно. Оливер это тоже знал — Лиз постаралась.       Сама она к Старку в его редкие визиты не выходила. После нападения на драконий остров заявила, что не хочет иметь ничего общего с человеком, который поддерживает происходящий ужас. Старк попросил её таких вещей не говорить. Никому. Никогда. Она разочарованно покачала головой, но пообещала молчать. Ради собственного блага.       Благо…       Эта сладкая ложь держала Старка и заставляла делать всё. Он ходил по струнке все месяцы с момента, как Ариес напал на Пирос. Он подписывал все указы, отдавал все необходимые распоряжения, и с каждым днём чувствовал, что удавка на шее затягивается сильнее и сильнее. Каждая его подпись — подпись на его смертном приговоре. И каждая могла стать последней.       Последние его указы — беспорядочные рейды на Вейере и Нуре, последовавшие сразу после освобождения драконьего острова. Все знали, что Филипп Керрелл поедет к ближайшим союзникам, станет просить поддержки после того, что тени Ариеса творили на юге. Пирос расплачивался за дерзкие решения своего командования, а остальные получали предостережения. Сыграло ли это Райдосу на руку? Напугало ли кого-то? Разрушило ли союзы и договорённости? Или это стало лишь показной казнью?       К тому моменту Старк ответа ещё не имел. Только просмотрев несколько новостных потоков, осветивших экстренные новости о том, как принц Пироса уничтожил юг собственной страны, Старк отправился к семье. Он всегда избегал тем, связанных с войной, и в тот день особенно надеялся, что новости до семьи и их охранников ещё не дошли. В приближении Восхождения он хотел наладить отношения с женой, хотел привнести в жизнь сына что-то хорошее, светлое. Он и так знал слишком много о войне. К чему ребёнку новые потрясения?       Но, как только Старк прибыл в поместье, всё стало кристально понятно: Лиз знала. Она одарила его таким презрительным взглядом, что сомнений не оставалось. А если знала она, то мог знать и Оливер. Ещё одна сказка, рассказанная мамой, про злого волшебника, гасящего огни и убивающего драконов. Про эти истории Оливер осторожно рассказал, показывая свою коллекцию солдатиков и лошадок, — ими он разыгрывал войну.       — Подаришь мне игрушечных драконов? — попросил Оливер с блестящими от энтузиазма глазами.       Старк потрепал сына по волосам. Оливер сморщил нос и поспешил поправить причёску ладонями. Для встречи с отцом мальчика нарядили в вышитый камзол, чёрный с бордовыми вышивками и серебряными пуговицами.       — Хочешь приехать в замок на праздники? — спросил Старк сына.       Оливер поднял на него задумчивые глаза.       — Будет красивый бал? Мне ведь ещё рано.       — Думаю, можно, если мама разрешит.       — Что мама разрешит? — спросила Аннализ.       — Я хочу пригласить вас в столицу для празднования Восхождения.       Лицо Аннализ не дрогнуло, но изменилось, потемнели глаза.       — В таком случае мне нужно серьёзно поговорить с вами, Ваше величество.       Старк кивнул и перешёл из спальни Оливера вслед за женой в её комнату. Внутри всё было так же, как и всегда, — оливковые обои с веточками деревьев, переплетающихся между собой и создающих впечатление, что то не веточки, а колосья; мебель из тёмного дерева, живые цветы, несмотря на непривычно холодную хмурую зиму.       Оливер увязался за ними, но Лиз спокойно приказала:       — Оливер, выйди.       — Но… Я… — Он растерялся, обернулся на оставшийся за спиной коридор. Он не хотел проходить мимо мрачных людей, не хотел оставаться один, зная, что они ходят где-то поблизости и могут зайти… Но Аннализ была непреклонна:       — Иди к себе в комнату.       — Я провожу его и вернусь, — пообещал Старк и подхватил сына на руки. Оливер обнял его за шею и безмолвно слушал внушение о том, что у родителей сейчас важный разговор, что это недолго, а потом они смогут ещё поиграть с летающими дисками, если Оливер захочет, или Старк оживит ему игрушки.       — А драконов подаришь?       — Может, лучше кого-то другого? — с надеждой спросил Старк, стараясь сохранять уверенность и не выдавать чувство вины, вспыхнувшее вместе с осознанием, что сейчас такой подарок невозможен. — Лошадей? Собак? — Оливер мотал головой, хмурясь. И Старк со вздохом сдался: — Драконов так драконов.       Он опустил Оливера на пол и вышел, чувствуя сверлящий спину взгляд. С не менее тяжёлым взглядом столкнулся он у Аннализ. Она заявила, что хочет развод.       — Я просто не хочу видеть тебя, Даг. Не могу больше. И я не хочу, чтобы ты общался с Олли, не хочу, чтобы ты забирал его в замок к этому… к нему. Каждый раз после твоего ухода он снова и снова замыкается, потому что спрашивает про тебя и про то, что ты делаешь. Эти кретины от Роуэла не умеют держать язык за зубами! Он знает всё, и как ты думаешь: ему нравится знать, что его отец, — её голос понизился до опасного шёпота, — убивает людей?       — Я не убиваю…       — Конечно! Ты всего лишь отдаёшь приказ. Это другое!       — Ты знаешь, почему я так делаю. И ты должна была ему сказать…       — Что я должна была сказать?! Я должна поддерживать тупую легенду о том, что это праведная война? О том, что Роуэл восстанавливает порядок, разрушенный сотни лет назад каким-то там восстанием? Ты сам-то в это веришь? Я устала молчать и устала убеждать сына, что отец его хороший человек, каким ты был до того, как стал императором. До того, как встретил его. Я хочу развод, Даг. Ты перешёл черту, после которой уже нет пути назад, понимаешь? Не будет ничего хорошо. Ни у нас, ни у Райдоса. И я просто… Ради меня и нашего сына, Даг, отпусти нас. Дай мне развод.       Волна отчаяния накатила, захлестнула, и волны её мешали дышать, говорить.       — Лиз, я не могу…       — Всё ты можешь! Вспомни, что ты император, в конце концов, а не только раб этого… этого…       Она всплеснула руками.       — Ты не понимаешь, — понизил голос Старк. — Он убьёт вас.       — О, так он сделает это в любом случае. Рано или поздно. Как только ты перестанешь быть ему полезен или оступишься. В конце концов, ему не всегда нужен будет посредник между ним и властью. Или ты думаешь, что он тебя отпустит? Не попытается устранить претендентов на престол?       Старк попытался объяснить ещё раз. Другими словами, заходя с разных сторон. Взывал даже к былым чувствам, к любви к сыну, клялся всем, чем мог, что всё будет в порядке. Никто их не убьёт. Ариес ведь обещал!.. Лиз его и слышать не хотела.       Он уехал в тот день в столицу злой, и подпись на следующем приказе вышла резкая, широкая. Чернила попали на стол и размазались по белой рубашке. Старк бешено глядел на эти пятна, и отчаяние его подпитывало ярость.       Как всё это глупо! Глупо!       Он сбросил всё со стола, и чернильное пятно расползлось по ковру.       Неужели она не понимала?!       Или…       Старк откинулся в кресле, раздирая неожиданно сдавивший горло воротник рубашки. Может, Аннализ как раз понимала больше, чем он. Он отсрочивал неприятное осознание и лгал сам себе. Он верил в жизнь, что существовала за тёмным куполом, который то ли разрастался, то ли, наоборот, сужался вокруг него и Райдоса.       Всё началось как попытка защитить семью от дворцовых переворотов, и он верил, что принимает верное решение, пока не стало слишком поздно. Предложение о «защите» ему сделал хладнокровный убийца, убийца намного более опасный, чем жадные до власти министры. Но Старк верил, что после победы Ариеса жизнь наладится; что Ариес не станет убивать тех, кто был верен ему, — зачем тратить на это силы?       Старк верил в счастливый конец.       Плохо было то, что в победу Ариеса Старк не верил.       ***       Дни от разрушительного сражения на драконьем острове до подёрнутого тревогой собрания в королевском замке Пироса в его столице Орионе пролетели в изнуряющей кутерьме из заграничных визитов, созвонов и переписок. Планы разрабатывались, перерабатывались, оценивались, одобрялись — и так по кругу, пока всё не было рассчитано и доведено до стадии, на которой Филипп и весь его командирский штаб были довольны. Корабли Санаркса и Джеллиера, с которым договорилась Хелена, теперь курсировали у Русальих островов. Филипп встретил Анну, а Пирос готовился к прибытию новых аурников: часть уже дала согласие и должна была вот-вот вернуться на Мэтрик.       Эти успехи и дальнейшее видение их действий Филипп собирался представить на срочном собрании Восточного Альянса.       Прибывших встретила Агнесс Керрелл и её служанки, тут же налившие всем пахнущий мёдом цветочный чай. У королевы интересовались её самочувствием, самочувствием его величества («Элиад идёт на поправку», — неуверенно отвечала она, грустно улыбаясь.) и тем, как продвигается благотворительная программа, которую все, разумеется, одобряют и поддерживают.       Гостиная неподалёку от зала для совещаний наполнялась людьми и разговорами. Все обменивались любезностями и расходились к своим ближайшим союзникам — узнавать их мнение и намерения. Хелена обменялась короткими жёсткими взглядами с Дорином, королём Нефрита: оба предчувствовали, что их воззрения на ситуацию опять не сойдутся. Король Джеллиера, напротив, с приятной улыбкой поцеловал ей тыльную сторону ладони.       Все с нетерпением ждали начала собрания. Ни от кого новости о разрушениях на Пиросе укрыться не могли, они, как вероломные нападения, врывались в новостные потоки и стремительно разносились сплетнями, слухами, жаркими пересудами. Что собирался принц Пироса сказать Альянсу? О чём собирался просить?              Филипп Керрелл появился в дверях гостиной в сопровождении мадам Монтель, облачённый в светлый костюм, подобный тем, что раньше носил Элиад Керрелл. Высокий ворот и манжеты его кителя украшали вышитые драконы, золотом сверкали эполеты. Он будто не проводил совещание, а давал званый приём. И с ними была молодая женщина с длинными вьющимися волосами, в брючном костюме вызывающего цвета фуксии и двумя нарисованными под глазом клыками. Хелена обрывисто выдохнула: Анна Рейс перестала прятать татуировки аурника.       Эдвард коснулся её руки, привлекая внимание, и полушёпотом спросил:       — Ты знала об этом?       На его лице, как и на лицах большинства присутствующих, читалось недоумение. Вряд ли кто-то помнил Анну — за полтора года их с Филиппом никому не угодного брака она не была особо публична и вряд ли кого-то интересовала, но нынешний её образ привлекал внимание и навеивал смутные воспоминания. А уж если кто-то был хорош в чтении энергий, то не смог бы не заметить наэлектризованной ауры, заполнившей просторную гостиную.       — Да, — коротко ответила Хелена.       Филипп под взглядами всех собравшихся высокопоставленных гостей шагнул вперёд, оставляя сопровождающих его леди. Анна сложила руки на груди и неуютно отвела глаза от покровительственно улыбнувшейся ей мадам Монтель.       — Благодарю Альянс, что вы все так срочно отозвались на моё приглашение. — Филипп обвёл присутствующих взглядом и обернулся к главе Альянса. — Благодарю вас лично, мадам.       Он держался прямо, уверенно и сосредоточено, ничем не выдавая нервозность. Он и раньше проводил собрания, выступал спикером Пироса на чужих; он выдержал худшее совещание в жизни — то, на котором его стыдили собственные генералы, и, хотя выступление перед Альянсом не могло пройти хуже, нельзя было позволить хоть кому-то усомниться в том, что он достоин стоять здесь и просить их содействия от лица всего Пироса. Будто он уже был королём.       — Пройдёмте в зал для совещаний.       Высокие строгие двери в соседнее помещение открылись, и гости потянулись туда, скрывая обсуждения за звуками шагов, шуршанием одежд и скрипом отодвигаемой мебели. Все расселись по своим местам. Мадам Монтель ушла в специально оставленное назад, позади всех, кресло, а Филипп остался стоять.       — Вы можете предполагать, зачем я потребовал созвать Альянс, — начал он серьёзно. — В свете последних событий военная поддержка Альянса — необходимость, на которой нам придётся настаивать. Но в этот раз наша просьба будет сложнее и конкретнее. Пирос пришёл к решению о смене военной стратегии. Мы пытались бороться своими силами, но войско, собранное Ариесом Роуэлом, по силе превосходит любой военный гарнизон. И мы решили, что нам нужно такое же войско.       Филипп выждал, пока недоумённые возгласы улягутся, и рассказал план по привлечению аурников. Представил Анну, благодаря которой такое сотрудничество стало возможно, обрисовал своё видение помощи, которую могут оказать королевства, особенно те, у которых остались аурники, не сбежавшие и не примкнувшие к Ариесу.       — Разумеется, это добровольно, но нам кажется, что многие согласились бы поспособствовать изгнанию проказы в лице Ариеса Роуэла с наших территорий.       — Вы читаете, — спросил король Карсара, — что аурники — не боевые, замечу, маги, — уже однажды проигравшие Роуэлу, помогут нам в войне с ним?       — Шавки Ариеса тоже не боевые маги, — заметила Анна, и множество пар глаз воззрились на неё с осуждением, но никто ничего не сказал.       — Верно, — поддержал Филипп, хотя взгляд его, обращённый к ней, на мгновение стал растерянным, — но их подпитывает его магия. Да, мы выяснили это после освобождения Острова, сделав анализ энергий захваченных магов. Было необычно, что они могли поддерживать теневой энергетический барьер. Так что теперь мы знаем, в чём дело.       — Кто-то пытался притворяться, что был под заклятием? — поинтересовалась королева Лиреи.       — Из тех, кого мы взяли, — никто.       — Такой, как Ариес Роуэл, — снова вмешалась Анна, — не станет использовать гипнозы. У него другие методы: запугивания, шантаж.       Хелена задумчиво поджала губы. В этих выводах Анна была абсолютно права. С такой же лёгкостью, с какой Ариес убивал людей, он нервировал их, сводил с ума и запугивал, проникая туда, где его быть, казалось, не могло. Хелена лишь однажды почувствовала его магию на себе — обжигающее прикосновение его чёрных змей на её ладони в тёмном коридоре. Она хорошо запомнила это пронзающее до самых нервов касание.       — Откуда у вас такие познания в тактике господина Роуэла, мисс Рейс? — ядовито спросил Дорин. — Или как вам нравится себя называть? Эннрейс? Леди Керрелл?       Энергия, невидимая, но ощутимая, прошила зал совещаний, всколыхнув волну встревоженных голосов.       — Я вас попрошу, ваше величество, — сквозь зубы процедил Филипп, изо всех сил сдерживая ярость.       — Я всего лишь хочу заметить, принц Керрелл, что у Пироса достаточно, позволю себе так выразиться, специфичные информаторы.       — Ну что вы, Дорин, — попробовал выровнять ситуацию король Вейера. — В наше время и в нашем положении нам важны любые сведения.       — В таком случае, выслушайте наши сведения. У Нефрита также есть информаторы, в том числе и на Форкселли. Посему, мы провели некоторые расследования и выяснили, чем мисс Рейс и её знакомые аурники — полагаю, некоторых из них вы как раз и намереваетесь привлечь, — занимаются на Форкселли. Особенно хочется упомянуть ваше посещение некой коммуны, в которой ранее был замечен и господин Роуэл. С этим и уже имеющимся послужным списком на территории Мэтрика от ареста её отделяет только то, что она находится здесь под покровительством сэра Керрелла. Если бы вы оказались на Нефрите, — он посмотрел на Анну в упор, — вас бы арестовали.       В её глазах зажглись энергетические искры, и она вскинула голову к Филиппу, сжавшему кулаки до побеления костяшек.       — Что, если я его ударю?       — Я бы не советовала этого делать, мисс Рейс, — поднялась из своего кресла мадам Монтель. Её перьевое болеро осталось лежать. — Однако и вас, Дорин, попрошу умерить пыл. Мы понимаем ваши опасения и подозрения, но Совет Магии тоже имеет множество агентов и информаторов, а также безграничное число способов проверить подлинность информации. Сведения, переданные за последние полгода мисс Рейс и другими, принесли Альянсу и Совету бесценный взгляд на личность Ариеса Роуэла и его методы. В той коммуне мисс Рейс также была по нашей инициативе. Так что я попрошу членов Альянса мыслить здраво и не сомневаться в том, что сказанное мисс Рейс имеет вес.       Снова некоторые зашептались. Дорин задрал подбородок, выражая абсолютное несогласие и то, что он выше выпадов в его сторону. А Анна настороженно смотрела на мадам Монтель, пока та снова усаживалась, поправляя юбку и накидывая болеро обратно локти. Филипп говорил, что старуха Монтель — дама необычная и очень лояльная, но чтобы она, такое высокопоставленное лицо, решила заступиться за Анну? Такого не ожидала ни Анна сама, ни другие присутствующие.       Собрание продолжалось ещё около двух часов, и тон его заметно изменился. Не ушли сомнения окончательно, но мадам Монтель убедила хотя бы послушать, и напряжение сгладилось.       — И всё же мы должны выразить сомнения, — осторожно сказал король Нура, — в эффективности плана. Как уже говорили, каждый из указанных аурников бежал на Форкселли, спасаясь от Ариеса Роуэла. Что заставляет вас думать, что они смогут противостоять ему теперь?       — В прошлые стычки с Ариесом Роуэлом, — ответила ему Анна, — каждый из нас был один либо рисковал жизнями окружающих. То есть мы изначально были поставлены в ситуацию проигрышную. Сейчас, по плану сэра Керрелла, аурники объединятся.       — Это имеет смысл, — поддакнул Эдвард. — Взгляните на то, как действуют аурники Роуэла. Большую часть времени они работают группами. По отдельности они будут слабее.       Король и королева Нура зашептались между собой, а Филипп наградил Эдварда благодарным взглядом.       — Я вижу здравое зерно в ваших рассуждениях, — признался Дорин. — Но Нефрит будет вынужден голосовать против.       — Пирос может это понять, — сказал Филипп. Мышцы на его шее напряглись, но лицо и голос умудрялись выражать спокойствие. — Как и ваше намерение выйти из соглашения по сети. Не так ли? — Он обратился к королю Вейера.       Тот всё понял и улыбнулся.       — Конечно. Мы всё рассчитали. Нефрит из-за своей удалённости сможет выйти из соглашения по сети, и это никак не скажется на её эффективности. Вейер сможет самостоятельно обеспечить поддержание сети в активном состоянии.       На лице Дорина появилось плохо читаемое выражение между неудовольствием и непониманием.       — Если Нефрит откажется, что станет с финансовым вопросом? — поинтересовался министр с Лиреи.       — Полагаю, это не станет проблемой, — сказал король Джеллиера, кивая Филиппу.       Хелена улыбнулась, не поднимая глаз с лежащего перед ней листа бумаги и покручивая ручку. Дорин это заметил и хмыкнул.       — Понятно. Впрочем, ничего нового. Джеллиер по-прежнему пляшет под дудку Санаркса.       — Молодой человек, — снисходительно глянул на него герр Ольденйер. — Вы сегодня несколько не в духе, но имейте, пожалуйста, уважение.       Лицо Дорина на моменте, когда его назвали «молодым человеком» исказилось так, будто ему нанесли величайшее оскорбление.       — Вы, должно быть, не понимаете, что, соглашаясь на предложение сэра Керрелла, ставите под удар своё королевство, герр Ольденйер! На днях Вейер и Нур подверглись атакам, и это ждёт всех, кто станет у него на пути к его одной очевидной цели.       — Он достигнет цели, — сквозь зубы проговорил Филипп. Целью Роуэла было уничтожение Пироса, и это понимали все собравшиеся в зале совещаний, — и пойдёт дальше. Не думайте, Дорин, что Роуэл остановится.       Встревоженный шёпот зазвучал на разных сторонах стола, но Дорин отвечать он не стал. Диалог оборвался неоконченным, но и продолжать его никто не хотел — много лишнего могло быть сказано в пылу спора.       В тишине стали слышны тиканье часов и клацанье чьей-то ручки.       — В таком случае, — снова поднялась мадам Монтель, — призываю Альянс голосовать. Если кому-то нужно дополнительное время, мы вам его с радостью предоставим.       — Санаркс принял решение, — сказала молчавшая всё собрание Хелена. — И не будет голосовать публично.       Дорин цыкнул и закатил глаза, мол, конечно, а как иначе. Мадам Монтель кивнула, принимая решение, а Филипп не отреагировал никак. Он в её сторону даже не посмотрел, и, возможно, это должно было вызвать больше подозрений, чем если бы он наградил Хелену долгим, сверлящим взглядом, но Филипп подумал об этом позднее. Сейчас решение Санаркса он отлично знал.       Совещались долго, выходя из зала, уединяясь ради связи со своими советниками и министрами, переговариваясь с представителями соседних стран, и порой это превращалось в жаркие споры. Анна следила за этими перемещениями, за тем, как открывались и закрывались двери, как люди исчезали и появлялись вновь. Филипп рядом нервничал, хоть пытался это прятать. Он уперся локтями в столешницу, сцепил пальцы в замок и закрыл лицо. Они с ним не разговаривали. С момента её перемещения в замок Филипп сказал ей всего фразу: «Спасибо, что согласилась». Дальше с ней общался в основном Родерт, который за полтора года осмелел и перестал мямлить, не смотрел на неё с опаской и рассказывал всю последовательность сегодняшней встречи, вплоть до того, где она должна стоять до начала и где сидеть во время. На вопрос, сколько сие действо продлится, Родерт предположил, что часа три-четыре. Три часа уже прошли…       И наконец зал снова заполнился. Все заняли свои места, и Филипп попросил главы стран высказать свои решения. Джеллиер проголосовал «за», Нефрит — против. Вейер поддержал Пирос. Нур тоже…       И чем дальше шло голосование, тем сильнее становился перевес в сторону Пироса. И это несмотря на выпады нефритского короля, на общее сомнение и недоверие! Несмотря на разгром, учинённый недавно на юге Пироса! Страна за страной одобряли предложение Филиппа и соглашались предоставить информацию о тех аурниках, которые добровольно изъявят желание выступить против Ариеса Роуэла.       Филипп едва в это верил. Он-то был готов воплощать свою стратегию в жизнь с помощью одного Вейера при некотором содействии Санаркса и Джеллиера! А потому лицо его выражало лёгкое замешательство, даже когда он произнёс «благодарю».       — Благодарю всех, кто готов оказать Пиросу поддержку в этой войне. А также благодарю отказавших по крайней мере за то, что выделили время, чтобы присутствовать здесь.       После этого все стали расходиться. Филипп оставался, пока зал не покинул последний прибывший, потому что к нему подходили обсудить дополнительные вопросы или назначить ближайшую возможную дату встречи или выхода на связь. Рядом с Филиппом с самым деловитым видом стоял фиксирующий всё Родерт, и Анне пришлось посторониться. Она не знала, почему остаётся, но и куда идти — тоже не знала, а потому просто ждала, опираясь на угол оконной рамы.       Филипп обернулся с ней, стоило Родерту выйти, не закрывая дверь.       — Ну и как тебе? — усмехнулся Филипп, расстёгивая верхнюю пуговицу на воротнике.       — Я удивлена, как у тебя хватило выдержки не испортить физиономию этому нефритскому выскочке.       — Это важное собрание, — иронично развёл руками Филипп. — Да и мадам Монтель не оценила бы.       — Эта женщина странная! Да и вообще… — Анна отвела взгляд и подёрнула плечами, — всё это странное. Почему нужно убеждать людей, что против Роуэла нужно бороться? У нефритского короля какие-то личные дела с Райдосом?       Филипп тяжело вздохнул.       — Дорин боится. В прошлом году Ариес Роуэл — или кто-то из его шавок, — несмотря на всю защиту, напал на поместье на Нефрите и убил принца. К тому же он уверен, что Хелена Арт, а точнее её отношения с его братом, виновны в этом. Поэтому Дорин взъелся ещё и на Санаркс и на тех, кто поддерживает Санаркс. А мы, как ты могла заметить, теперь имеем близкие отношения.       Анна озадаченно молчала, пытаясь осознать, как король Нефрита вообще дошёл до таких выводов. И как он, потеряв брата от рук Человека в чёрном, решил остаться в стороне! Не попробовать! Не поддержать тех, кто готов выступить против! Сегодняшнее собрание Восточного Альянса показало Анне, насколько мир политики ей не понятен и неприятен. Всю жизнь она это подозревала и, оказалось, не зря.       — После рассказа о брате, — хмуро сказала Анна, скрещивая руки на груди, — мне ещё сложнее его понять. Ариес пытался убить Орела, и если бы у него, не дай Небо, получилось, то меня бы уже ничего не сдерживало.       — Ариес знает, на что надавить. Не думай об этом. И… — Филипп стал расстёгивать китель дальше. — Может, уйдём отсюда? Здесь так душно! Не люблю это место.       — Правда? — Анна отошла от окна и окинула Филиппа взглядом. — А держался ты очень хорошо. Будто из тебя выйдет… король.       Она усмехнулась, многозначительно поднимая брови. Филипп с улыбкой тряхнул головой и галантно пригласил Анну выйти из зала совещаний перед ним.       ***       В день, который положил конец терпению Старка, все новостные потоки трубили о прошедшем масштабном совещании Восточного Альянса. На Райдосе, не переставая, бушевали грозы, а фотографии Пироса показывали чистое небо над его столицей. Ариес появился как обычно без предупреждения, и Старк этому ни капли не удивлялся. Он бы не оторвался от чтения сводок, если бы Ариес не заговорил с ним.       — Знаешь, брат, сегодня день полон занятнейших новостей!       — Ты это про встречу Альянса? — безразлично спросил Старк.       — Не только. Она всё же была вопросом времени. Альянс любит сотрясать воздух, и скоро поймёт, что это бесполезно.       Старк, нахмурившись, поднял глаза на Ариеса.       — И что же ещё тебя так заинтересовало?       По позвоночнику у него пробежал холод, будто от сквозняка, при закрытых окнах и дверях. Ариес усмехнулся, и чёрные ромбы на его щеках дрогнули.       — Я получил необычное послание сегодня. Не поверишь, от кого оно.       — Арт? — попытался прикинуть Старк, а во рту у него пересыхало.       — Твоя жена.       Старка передёрнуло. Худшее подозрение, которое он не собирался озвучивать, оказалось верным.       Ариес произведённым эффектом был удовлетворён, и во всём виде его сквозило что-то новое и опасное, пышущее силой, которая дымкой затягивала и без того тёмные глаза.       — Твоя жена просит развод, Старк, — сказал Ариес. Он медленно ходил по кабинету, натягивая перчатки, а чёрный плащ раздувался за ним безо всякого ветра. — Ты почему-то ей его не даёшь. Смело с её стороны писать мне. И не особо дальновидно, пожалуй.       — И что ты с этим сделаешь? — спросил Старк. Волосы у него на затылке стали дыбом, а по телу прокатилась волна жаркого ужаса.       — Не вижу смысла не удовлетворить её просьбу.       Старк поднялся и проговорил низко, почти умоляюще:       — Не нужно.       — Я слышал, люди говорят: если любишь кого-то, нужно его отпустить, — хмыкнул Ариес и, поправив лацканы абсолютно чёрного костюма (он был при параде — и на приём, и на убийство), оставил Старка одного обливаться холодным потом.       Он осел в кресло, не чувствуя под собой ничего и глядя вперёд пустым взглядом. Пальцы сжали ручку с такой силой, что она треснула. Звон упавшего на пол колпачка показался оглушительным, и Старк понял.       Полтора года назад он заключил договор с демоном, сотканным из непроглядной тьмы. Полтора года в этой тьме он блуждал, несмотря на увещевания и предупреждения. А теперь вдруг… прозрел.       У него был один-единственный шанс.       Один.       Старк вышел в дождь, облачённый в непромокаемый плащ. Укрылся от посторонних глаз в закоулках вымокшего сада и безнадёжно позвал. Сначала даже показалось, что за зов никто не откликнется, и поглощающее отчаяние поднялось к горлу. Но воздух дрогнул, и сэр Один предстал перед ним. Двухметровый широкоплечий мужчина с суровым, будто вырезанным из камня лицом, с горящим янтарным глазом и с длинными волосами цвета меди, в которые вплелись белёсые тонкие линии. Энергия его была плотна, сосредоточена здесь и сейчас и готова к атаке, если бы зов Старка, отчаянный и одновременно робкий, — оказался ловушкой.       Но Старк коротко и неглубоко поклонился.       — Благодарю, что откликнулись.       — Я вас слушаю, Дегнар, — проговорил Один.       Его лицо и глаза оставались непроницаемо холодными и безжалостными. Старк иного и не ждал. Ему нужен был только шанс спасти тех, кто не должен был нести на себе его бремя, — Аннализ и Оливера.       — Я позвал вас, чтобы просить о помощи. Не для себя. Что бы ни случилось со мной, это не важно. Спасите от него мою семью.       — С чего мне вам помогать? Быть может, такая потеря стала бы уроком для человека, который выбрал заведомо ложный путь и отказался от помощи, когда её предлагали?       Дождь барабанил по голове, по плечам, капли катились по носу. От каждого слова Старк глубже и глубже погружался в отчаяние. Если Один ему откажет, то надежды не останется…       — Я сделаю всё, что вы скажете, — посмотрел Старк Одину в лицо. — Только спасите мою жену и сына.       — Вы жалок, Старк, — пренебрежительно ответил Один. — Ваша супруга сохранила больше достоинства, чем вы, и помогать вам у меня не было бы ни единого повода… — Пауза, за которую Старк успел умереть внутри, — и взрыв: — …если бы мне не нужна была от вас ответная услуга.       — Что угодно! — выкрикнул он, не боясь, что кто-то услышит. Если Аннализ и Оливер будут в безопасности, то Ариес может убить его на месте. Это не будет иметь ни малейшего значения.       Один медленно кивнул.       — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ваша жена и ваш сын были в безопасности. Взамен вы в один из дней в обозримом будущем по моей команде прикажете атаковать пароход Санаркса.       — Что?! — Старк обомлел. — Зачем?..       — Так нужно.       — Это разобьёт договор. Тогда Роуэл придёт на Санаркс так же, как на Нур, Вейер, Пирос. Вы ведь защищаете Арт. Зачем это вам?       — Это уже не ваша забота, ваше величество. Я согласился выполнить свою часть сделки и ожидаю, что вы выполните свою.       Всё ещё в смятении, Старк смиренно кивнул.       — Я сделаю.       — Отлично. Значит, в день, когда я скажу и вы отдадите приказ, ваша семья будет спасена.       Один ещё раз окинул его продолжительным пробирающим взглядом и исчез. А Старк, уже не чувствуя ничего — ни земли, ни дождя, ни отчаяния, — вернулся в замок. Всё, на что он надеялся, что Один не обманет так, как мог это сделать Ариес. Потому что стоит ему написать приказ, стоит тому исполниться, как Ариес всё поймёт, и они все будут обречены.