Наследники. Санаркс

Анна и Филипп стояли на балконе башни шикарного храма в самом центре Ориона, столицы Пироса, смотрели на парк и разговаривали обо всём, что произошло за эти полтора года. И о хорошем, и о плохом. Анна рассказала, что сама послала наводку санарксским жандармам, потому что знала, что их привлекут королевские украшения у какого-то ломбардщика. Филипп ответил, что отец это понял, как только прочитал пересланную ему новостную сводку. — Мне очень жаль, что с его величеством случилось это… — тихо сказала Анна. — Мне тоже. Но, пока идёт война, есть намного больше вещей, которые должны меня заботить. Потому что иначе что он поправится, что нет — какой будет смысл, если править будет нечем? — Ты веришь, что он будет в состоянии вернуться к своим обязанностям? — Люди же верят в богов, — усмехнулся Филипп. Ни во что он не верил по-настоящему. Даже в себя. Будущее заполнял чёрный дым, так что загадывать было нечего. Нужно было действовать. Только от Филиппа зависело, рассеется дым или нет. — На Форкселли в них верят, кажется, только выходцы с Мэтрика, — заметила Анна. Глядя в горизонт, она с улыбкой рассказывала о том, где бывала, что они даже перешли однажды хребет, за которым магия не работала даже у неё. А ещё рассказывала про стеклянные здания высотой с горы. Про светящиеся неоном вывески. Про то, как люди едят руками в пёстрых закусочных. Что называют вещи иначе. Например, четырёхколёсные бесконные кареты все зовут машинами, а утёсы — клифами. Там люди одеваются иначе, ведут себя иначе. У неё получилось собрать себе команду, они… работают. Как — она умолчала, но Филипп тихо фыркнул: после заявлений от нефритского короля он ни за что бы не поверил, что «команда» занималась чем-то законным и одобряемым. — А ещё там нет королей. Всем управляет парламент во главе с избранным Премьер-министром. И замков там нет. — ...И ты никогда не скучала по ним? — спросил Филипп. — По замкам. Анна повернулась к нему и вздохнула. Смотреть на него было так же приятно, как раньше. Особенно сейчас, когда его глаза казались светлее от резкого предвечернего света, когда лицо было расслабленно, а густые русые волосы беспорядочно падали на лоб. — Нет, Фил. Ты ведь не скучаешь по замкам, когда уезжаешь на остров? — Она сначала сказала, а потом поняла, что сейчас, должно быть, упоминать остров неуместно. Но Филипп лишь закивал. — Нет. Ни разу не скучал. — Он облокотился на перила и сцепил ладони в замок. — Сейчас остров восстанавливают после сражений. Ты не представляешь, как бы я хотел улететь туда! Потаскал бы какие-нибудь балки, а не решал бы эти проблемы, не вёл бы переговоры с Арт или Дорином. Даже в руины прилетел бы. Какая разница. И мы с Вайверном улетели бы куда-то далеко, просто бы летали всё ночь… — Когда все кончится... — Ты знаешь, что, когда все кончится, возможности будет ещё меньше. Его взгляд потяжелее, помрачнел, и Анна отвернулась. Поняла. — Значит, всё же не веришь, — глухо сказала она. — Рано или поздно это бы всё равно случилось, Филипп. Но ты справишься. Сегодня ведь справился. Может, организуешь себе на острове офис. Ты ведь не обязан запираться в столице, как в клетке. — Очень хочется в это верить. Он повернулся к ней, и взгляд его, казалось, проникал под кожу. Он смотрел долго, неотрывно, изучающе. И оба они молчали. Старые обиды притупились, раны подзажили и больше не саднили так сильно, чтобы начать выяснять отношения, но и отпустить себя они не могли. Ещё ли, уже или больше — но не могли… Анна прикусила губу в задумчивости. — А что сейчас с… девочками? Филипп оторопело уставился на неё, а потом отвернулся с виноватой улыбкой. — Я плохой отец, так что лучше спросить у моей матери. Думаю, у них всё более чем хорошо. Анна понимающе закивала. — Какую же глупость мы с тобой сделали! Филипп ничего не сказал, устремив вдаль задумчивый, меланхоличный. Орион казался мирным, спокойным, и не скажешь, что страну захватила война. Эта непоколебимая иллюзия, которую пока удавалось держать, и никто не знал, сколько она продлится. — Где ты собираешься жить? — спросил Филипп, чтобы молчание не стало неудобным. — Не знаю, — пожала плечами Анна. — Не думала. Сниму что-нибудь где-нибудь. Если ты хочешь предложить мне что-то — попробуй, но я точно не останусь там. Она скривилась, и Филипп понял, что это слово означает. Вальд. Северную королевскую резиденцию, в которой они жили вместе; ту, спальню в которой Анна разнесла в порыве истерики, желая вырваться и разорвать любые связи с ним и с Пиросом вообще. Возвращаться туда — признать, что побег не удался, что она действительно снова здесь. — Вообще-то я думал предложить что-то в столице… — начал было Филипп, но Анна его прервала, подняв руку. — А ведь у меня всё ещё есть дом. Дом Хога. Да, он на севере, и нам, конечно, стоило его продать, чтобы не оставлять следов, но мы так спешили, а потом так не хотелось оборачиваться… Ты ведь ничего с ним не сделал? Филипп покачал головой. Анна смерила его взглядом, под которым было сложно оставаться спокойным, а потом протянула руку. Филипп посмотрел на её ладонь, потом снова ей в лицо, прямо в глаза, в которых плескалось неприятное напряжение, и усмехнулся, но руку взял. Короткий рывок — и они стояли на пороге дома. Заклинания против перемещения не пустили внутрь. Анна отчего-то занервничала, осматриваясь и прислушиваясь, и поспешила внутрь, толкая незакрытую деревянную дверь. Та заскрипела так, что свело внутренности. Филипп прошёл внутрь следом. Анна застыла в коридоре между гостиной и кухней, слишком яркая в этом лиловом костюме для серых стен и слишком шикарная для старой, облезлой, обтрескавшейся мебели. Взгляд Анны скользил по разбитой Ариесом стене, по пустым, пыльным, отсырелым балкам и половицам. Здесь пахло затхлостью, запустением. Дикие кусты за окном разрослись так, что мутные окна не пропускали ни луча тусклого зимнего солнца. Анна подошла к окну, опустила глаза на подоконник и резко крутанулась к Филиппу. — Это ты сделал?! Он даже сразу не понял, о чём она, а потом увидел раскрошенный деревянный подоконник и кивнул. — Сломал его, когда увидел… Когда понял, что ты не вернёшься. Анна задержала на нём напряжённый взгляд, приближаясь, и Филиппу показалось, что она идёт сейчас к нему. Он стоял неподвижно, такой же невозмутимый, как обычно, с виду, но внутри метался испуганным мальчишкой. Но Анна издевательски усмехнулась — и прошла мимо, к лестнице, по которой взлетела бегом. Только ступени поскрипывали под ботинками. Филипп выдохнул, пытаясь сбросить напряжение, и пошёл следом. На втором этаже он ни разу не был, но нашёл Анну сразу. Она стояла в дверях крошечной комнаты, в которой помещались лишь односпальная кровать с хилым матрасом да деревянная тумба. Пустого пространства оставалось не больше, чем на два шага. Анна держалась за косяк, осматриваясь. Светлые обои в полоску и крошечный цветок пожелтели со временем. Окно замутнилось. Мятые простыни покрыла пыль и неизвестно откуда занесённые за эти два года крошки и споры растений. — Это такое странное место… — прошептала она. — Почему? — Слишком много здесь было. И не было. Анна разочарованно вздохнула и прошла в комнату; скинув грязные простыни, села на голый матрас (он скрипнул под ней) и наконец обернулась к Филиппу. — Ты хочешь остаться здесь? — спросил он приглушённо. — Лучше здесь, чем в замке. Но я боюсь, что он придёт сюда. Он знает это место, а противотелепортационные его не удерживают. Уверена, что он уже знает, что я здесь. — Как вариант, Эльс, чтобы подальше от юга и отсюда. Да и в столице ты тоже практически не жила. Бояться за свою безопасность там будет точно не нужно. Филипп сделал шаг внутрь комнаты. Ещё один — и он бы встал точно у придвинутой к низкому окну кровати. Анна посмотрела на него снизу вверх и поднялась. — Да. В столице нужно будет бояться чего-то другого. Теперь они стояли друг напротив другу. Смотрели друг другу в глаза. Слишком близко. И разойтись в этой узкой, крошечной комнате невозможно. — О чём ты? — Филипп улыбнулся — и сделал ещё один крошечный шажок вперёд. Ещё ближе. — Ты знаешь. Голос её звучал глубоко и томно. Взгляд медленно скользил по его лицу, пока его — изучал её. — Если ты про маман, которая будет тебе докучать… Филипп положил руку ей на плечо, сжимая мягкую плотную ткань её костюма, и подался вперёд, прикрывая глаза и приоткрывая губы. Анна замерла, и ему даже показалось, что она позволит себя поцеловать, но… — Нет. — Он открыл глаза. — Фил, нет. Я не хочу. Они смотрели друг на друга. Так близко — и вне досягаемости. Он хотел её до невозможности, не смог удержаться, а теперь… Теперь ладонь соскользнула с её плеча, и Филипп сделал шаг назад. — Извини, — сказал он низко и глухо, опустив голову и поднимая руки вверх. — Вот об этом я и говорила, — раздражённо бросила Анна и, обогнув Филиппа, вышла за дверь. Он бросился за ней, как вдруг почувствовал вибрацию во внутреннем кармане, и в тот же миг взвыла сирена. — Что это? — воскликнула Анна, показываясь в дверях. Филипп в ужасе распахнул глаза, отшатнулся и поспешно достал синернист. Тот горел красным. «Ваше высочество! Нападение. На Ворфилд», — сообщил ему механический голос. Филипп стоял на месте долю секунды, а потом бросился к лестнице. — Филипп, стой! — закричала Анна и ринулась за ним. — Куда ты, чёрт возьми?! — Я?! — Филипп крутанулся к ней с бешеным видом. — В Ворфилд! — И как ты собираешься туда попасть, мать твою?! Он опешил. Потянулся к поясу, чтобы обнаружить, что телепорта у него нет. И лошади, на которой он, бывало, приезжал сюда, у калитки не паслось. Он не мог переместиться, не мог уехать в замок, чтобы переместиться оттуда… Анна подошла ближе. — Куда тебя перенести? В Вальд? — В Ворфилд! — Он меня не пропустит... — Он пропустит меня. Анна неуверенно нахмурилась, но взяла Филиппа за руку, и в следующий момент они стояли в руинах. «Небо», — выдохнул Филипп, и на лице его застыл абсолютный, опустошающий ужас. Перед ним был не Ворфилд — лишь красные кирпичи, покрытый пылью, обломки стен, осколки и парящие надо всем военные, пронизывающими заклинаниями проверяющие, не остался ли кто под завалами. Были разрушены оба наземных этажа, тренировочные поля, несколько холмов, скрывавших конюшни и склады. Вокруг клубились пыль и тёмная энергетическая дымка. Филипп стоял неподвижно. Место его детства… Самая защищённая база Пироса… В руинах! Сильнее охранялся только королевский дворец. Его защищали артефакты, династийная магия, но теперь Филипп не был уверен и в ней. — Смотри! — дёрнула его за рукав Анна. Он вскинул голову. Чёрный силуэт завис над Ворфилдом чёрной точкой под дулами направленных на него автоматов. Кто-то намеревался взлететь к нему, но Филипп махнул рукой: нет, стоп! Силуэт медленно поплыл вниз, и когда заговорил, голос его звучал громом. — Это предупреждение, принц Керрелл. Я сровняю Пирос с землёй. Одно место за другим. И всех, кто вас поддерживает, тоже. И вы ничего не сможете сделать. Филипп смотрел вверх. Злость — вот всё, что он сейчас мог. На нём даже кольчуги не было. Может, с ней он бы рискнул сам ринуться к Ариесу, пусть и толку от этого не было бы. Как бы он навредил летающему аурнику с земли? Вдруг рядом вспыхнул неоново-розовый силуэт. Аура вокруг Анны точно повторила её тело и разрослась, поднимаясь к Ариесу, пока они не оказались на одном уровне. — Форкселли всем идёт на пользу, — усмехнулся Ариес. Резкий пас рукой — и чёрный плащ его окутал всё темнотой, будто коконом. В этот раз жжения его ауры Анна не почувствовала. Её защищала собственная, которая стала намного плотнее и устойчивее. И если Ариес оставался словно вырезанной по контуру чёрной картинкой в неотражающей свет пустоте, то Анна осталась светящимся неоновым гигантом. Да, Форкселли точно пошёл ей на пользу. Отвечать она Ариесу не стала. Вскинула руку — и розовый луч полетел в Ариеса. Тот увернулся, и свет погас позади, съеденный чернотой. А из той вылезли глянцевые змеи. Анна срезала им головы, но на их месте вылезли новые — и ринулись к ней. Сотканная из чистой энергии рука схватила их, не обжигаясь, и пронзила зарядом. Мощные молнии градом посыпались на мельтешащий неподалёку чёрный силуэт. — Вы научились хорошим приёмам, — иронизировал Ариес, легко уворачиваясь от атак. — Жаль — такой потенциал будет потерян. Он замер, и лишь глаза его чуть приоткрылись, а весь кокон прошибло энергетической волной. Анну оттолкнуло назад, световая аура подёрнулась, и это отвлекло её достаточно, чтобы нанести следующий удар. Ариес полоснул прицельно — по руке. Анна вскрикнула: энергетическая рука до локтя разлетелась искрами. Ещё удар — разрезал светящуюся ногу по икре. И она пыталась. Сосредотачивала всю энергию, чтобы восстановиться, чтобы дать отпор, но тысячи лоснящихся зубастых змей впились в оболочку ауры, и это Анна почувствовала. Будто бесконечное множество игл впивались в кожу, и огромный щит не мог погасить такого напора. Ариес продолжал кромсать её ауру. Резкие точные движения, будто взмахи дирижёрской палочки. И абсолютно чёрные глаза, буравящие её, следящие за тем, как огромный магический силуэт медленно обращается в ничто. Она пыталась призвать искры, на которые распадалась энергия, но те лишь падали, падали, падали… И Анна неожиданно поняла, что делать. Рискованно, но вдруг?.. И она загасила свою магию. Всю. Втянула в себя — и стала падать вниз. Ариес её не останавливал. Змеи тянулись к ней, но она проскальзывала мимо. В ушах звенело. Сердце забывало, как стучать. Ещё пара секунд. Ещё пара одиноких искр, которые притягивались к ней в этом свободном падении сквозь непроглядную тьму. Ариес ждал, что она разобьётся, что это акт самопожертвования. Но вместо этого Анна зажгла ауру опять — и с ускорением ринулась к нему. Ариес попытался защититься, но не вышло. Не в этот раз. Вся энергия, которую Анна успела собрать и сохранить, ушла в этот удар.

***

Вспышка, яркая, будто комета, пробила чёрный кокон насквозь. Филипп закричал имя Анны, видя, как тёмная энергетическая аура рассеивается. Клочьями опадает и, как кольца дыма, тает на камнях, на траве, на головах и плечах людей. Анна приземлилась, и Филипп бросился к ней. — Ты в порядке?! Анна стояла задумчивая, хмурилась и выравнивала дыхание. — Он не смог, — сказала она тихо, подняв на Филиппа глаза. — У него не получилось. И несмелая улыбка появилась у неё на губах и во взгляде. Она победила! Впервые смогла не просто выстоять против, но именно победить. Прогнать. Ариеса выбило из его же кокона, и он растворился. Телепортировался. Сбежал! — Знаешь, что это значит? — спросила Анна и, не успел Филипп и слова сказать, ответила сама: — Что твой план сработает. А теперь, — взгляд её вернулся к руинам Ворфилда, — мне нужно вернуться на Форкселли и поговорить с парой человек. Нападение на Ворфилд могло кого-то спугнуть. Филипп кивнул. Могло. И не только по ту сторону океана. Он был уверен, что неожиданные успехи закончившегося пару часов назад собрания в момент потеряли несколько голосов. Филипп заранее готовил себя к отказам. А ещё к новостям, которые могли прийти после разбора завалов. Большая часть Ворфилда пряталась под землёй, но два верхних этажа — важные переговорные и координационные центры, там принимали соглашавшихся сотрудничать аурников Мэтрика, там разрабатывались планы международных ставок командования. Работа в них кипела наверняка и в момент нападения. Если так, то только мощная магия могла уберечь людей от верной гибели. — Перемести меня в Орион, пожалуйста, — повернулся Филипп к Анне. Горло его хрипело, а тело сводило тупой болью от напряжения, которого он раньше не замечал. Анна закивала, протянула руку, и, сжав её ладонь, Филипп попросил: — И возвращайся скорее. Ты нужна здесь больше теоретических аурников. Анна сжала губы в неуверенной некомфортной улыбке и, ничего не говоря, переместила их в Орион.

***

Эдвард сидел, сжав голову ладонями так сильно, будто хотел раздавить себе череп. Мысли яростно пульсировали, и бессильная ярость отдавалась болью в мышцах. Оставленный врагом шрам на боку вдруг начал печь. С возвращения в Ренджерелл Эдвард провёл два прекрасных дня, в которые не происходило, как ему казалось, ничего важного. Просто документация, просто совещания по внутренним вопросам. Двор ему радовался, как радуются фермеры дождям после затяжной засухи. Дни обрели свет и цвет, хотя по ночам у Эдварда в ушах всё ещё выли сирены. Тревоги, поднимающие южную базу, мешали спать в госпитале не хуже, чем постоянная пульсирующая боль в боку. Теперь они пришли за ним на Санаркс. Эдвард просыпался, подскакивал, слушал тишину… А потом оборачивался, видел лицо спящей Хелены и успокаивался. Она сворачивалась калачиком рядом с ним, касаясь лбом или кончиками пальцев. Он смотрел на неё, пока в ушах не переставало гудеть, и ложился обратно, напоминая себе, что они оба сейчас в безопасности. Но с момента, как разрушили Остров и приморскую базу, безопасности Эдвард не чувствовал. Каждая новость, приходящая из-за границы, о том, что Ариес снова посылает рейды на Пирос, Нур, Вейер — да куда угодно! — вызывали злость и тревогу. Хелена не делилась с ним планами, и Эдвард даже не знал о том, что прибудет брат, пока не столкнулся с Филиппом в коридоре. А теперь случилось это. — Как он мог напасть на Ворфилд… — прошептал Эдвард. Его детство. Кислые яблоки, разодранные штаны, скачки на лошадях и турники, которые он облазан все! Это не могло быть правдой. Хелена положила руки ему на плечи, сжимая и поглаживая, пытаясь как-то утешить. Но Эдвард то ли этого не чувствовал, то ли был слишком погружён в ужас происходящего, чтобы реагировать. — И прямо после собрания… Хелена сдавила его плечо чуть сильнее — и отпустила. — Я сейчас вернусь, — тихо сказала она, выскальзывая за дверь. Она не знала, слышал ли её Эдвард в тот момент, но он тяжело вздохнул, и в щель закрывающейся двери Хелена увидела, как он снова уронил голову. Дверь захлопнулась, и её затянуло заглушающей пеленой. — Один? Он не заставил себя ждать — будто знал, что вот-вот понадобится. Конечно, он знал про Ворфилд. Про Ворфилд сейчас знали все! Но Хелена видела по его лицу, по забравшейся в уголок рта ухмылке, что он знает и то, что хочет от него она. И тянуть Хелена не стала. — Я согласна на ваше предложение, Один. Сделайте это. Пусть Райдос нарушит договор. — Как прикажете, ваше величество, — мягко произнёс Один, и густые тени окутали коридор.