Не брошу

— Дазай, ну как так-то?! — зеленоглазый блондин в очках расхаживал по палате и отчитывал больного. — Главное, сижу, никого не трогаю, и тут бац!.. Дазай в больнице! Знаешь, я когда услышал, чуть телефон не выронил и сам не свалился. График нарушен... Работник в коме, клиенты не довольны, что встречи пришлось отменить. Супер просто! — Куникида, ты присядь, успокойся. Полиция уже разбирается,— Осаму ел пирожки, принесённые его коллегой. — Конечно разбирается! Водитель отмахивается, мол, с управлением не справился, месяц уже двигатель барахлит, всё никак руки до руля поехать в автомастерскую не доходят! И поверили, блин! Условку дали, права на время отобрали. А компенсацию никто не выплатил! Ор стоял на всю больницу. Сам главный врач заходил интересоваться: че здесь происходит, что на пятом этаже здания слышно? Потом, правда, ушёл, когда увидел происходящее, но попросил быть тише, ибо пациенты жалуются, иначе скальпель обоим в задницу засунет. Вроде, помогло. — Эх, незавидная мне участь выпала. Ты мне лучше скажи, вещи мои принёс? — Да, на стуле пакет со всем необходимым, — Доппо поправил очки и указал на предмет в углу комнаты. — Сколько я тебя заменять должен? — Ммм... Недели три, сказали, буду ещё тут. Но, думаю, выпишут раньше. На мне раны, как на собаке, быстро заживают. — Ясно. Я пошёл, у меня встреча скоро. Выздоравливай. — Есть, сэр! Шатен переоделся в белую футболку с принтом любимой группы и широкие серые треники. Передвигаться с таким обмундированием, как у мумии, было тяжело, благо одежда свободная. Буквально через несколько дней снимут большую часть этого тряпья! За дверью послышались шаги. — Добрый день, Ваши лекарства,— медсестра поставила на тумбочку стакан воды и две таблетки, неодобрительно глядя на принесённую еду. Видимо, здесь с этим строго. — Здравствуйте, милая мисс, — лучезарно улыбнулся кареглазый, опять вгоняя в краску Гин, — как Ваши дела? — В-всë хорошо, спасибо... Мне пора. Да и... Накахара Чуя каждый вечер лично проверяет пациентов. Девушка на всякий случай проинформировала парня и удалилась восвояси. Риелтор мысленно раз сто себя ударил по лбу. И что его так привлекло в парне? Внешность? Характер? Но они даже не знакомы. Ну помог разочек выспаться. Ну зарисовал его спящего. Что такого? Осаму крепко задумался. В отношениях с девушками его ничего не радовало. Все эти невесть откуда взятые слезы, сопли, крики, истерики поднадоели. С парнем было всего один раз и то, чисто ради интереса, какого это. И не счесть, сколько он менял своих партнёров. Не везло ему, а может им с ним. Дазай чрезмерно ревновал, хотя и не был так сильно привязан к кому-то. Только раза три был настроен серьзно. Ну а как иначе? Если твоя девушка каждый вечер уходит к "подруге", а затем выясняется, что у "подруги" голос грубый и волосы на ногах длинные — наткнулся, блин, на бритву девушки. Сначала не понял, а потом услышал телефонный разговор, где она грозилась убить любовника из-за испорченного предмета туалета. Скандал то был! Но сейчас не об этом. Важнее то, что, кажется, Чуя — очередная цель Осаму. Но тот решил для себя, что торопиться не будет, чтобы не делать больно ни себе, ни ему. Любвеобильность — черта характера парня, его неразборчивость, надежда на единственную любовь всей жизни, которая после стольких попыток начала угасать. Всё чаще он стал отказываться от свиданий, от встреч... И вот теперь есть к чему стремиться. — Дазай, добрый вечер, — Накахара на этот раз собрал волосы в пучок, забавно торчащий на затылке, но не отталкивающий и не убивающий привлекательность медных волос, даже наоборот. Халат был небрежно накинут на плечи, развеваясь от каждого шага. — Привет. Ты сегодня дежуришь? — Эм, нет.. А что такое? — Нет, ничего, просто подумал, что в этот раз мы бы могли хотя бы поговорить, а то скучно... — Осаму прикрыл глаза, откидываясь на подушку и скрестив ноги. — Понятно. К тебе сегодня заходили, неужели не принесли ничего? — Телефон разбился, а про книги я вообще не вспомнил, да и всё, что у меня есть дома, я прочитал. — Я могу, конечно, тебе дать парочку, если тебе настолько скучно, — рыжий прыснул и сделал акцент на слове "настолько". — Правда?! — глаза у Дазая заблестели в предвкушении чего-то нового. — Да, — голубоглазый посмотрел на часы, — сейчас принесу. — Я с тобой! Рыжий спускался на первый этаж, еле поспевая за пациентом. И откуда у него столько сил? — Откуда ты знаешь куда идти? И почему так быстро? — врач искренне не понимал такого рвения. — М? А что, крошка Чу не успевает? — Осаму засмеялся, фиксируя для себя нервное подергивание нижнего века у медика. — Наглец! И как ты меня назвал?! — Крошка Чу~, я знаю, где твой кабинет, потому что у меня было предостаточно времени для исследования первого этажа,— игнорируя его недовольство, протрындел шатен. — Тц. — У меня в основном только медицинская литература, разгуляться особо негде, — Накахара сам не понимал, почему сейчас стоит и перебирает книги для пациента. Ситуация всё страннее и необъяснимее. Кареглазый же любовался миниатюрным телом, пытающимся достать книжку с верхней полки. Он подошёл сзади вплотную, вызвав вздрог со стороны зама и достал нужную вещь. — Спасибо... — Чуя всегда стеснялся просить помощи, а уж тем более, если это было как-то связано с его ростом. — Не за что~ На красной обложке белыми буквами было написано "Полное руководство по самоубийству". Отойдя от шока, рыжий намеревался отложить книгу в сторону, как вдруг её выхватили из рук. — Не знал, что у тебя есть такого рода экземпляры, — Осаму пролистнул несколько страниц и улыбнулся. — То же самое могу сказать про себя. Возьмёшь что-ли? — Да, благодарю. Есть ещё что-то? — бесцеремонно рыская в рядах разноцветных обложек, поинтересовался шатен. — Бери, что хочешь, а я домой, — Накахара повесил халат на стул, открывая шкаф. В последнее время стало холоднее, так что пальто подходило больше всего. Уже надевая ботинки, он заметил внушительных размеров стопку литературы в руках пациента. — Осилишь? — А то! Мне всё равно заняться нечем, так что буду читать. — Ночью спать надо, — затянув в узел чёрных пояс, раздражённо пробормотал врач. — Ну чего ты такой злой, Чуя. День не задался? Как же он был чертовски прав! В больницу привезли девушку, у которой случился выкидыш. Несомненно, смотреть на убитую горем ещё не познавшую материнского счастья женщину — серьёзный, тяжёлый удар, выбивающий из глаз слезы. Бедняга кричала в истерике, падала на пол, била руками по стене, страдала от боли... Ей вкололи успокоительное. Муж не отходит от неё ни на секунду. Сегодня он решительно остался на ночь в палате. Накахара вздохнул, чёлка закрыла глаза. Дазай затих и внимательно следил за реакцией. — Чуя? Врач убрал вещи в шкаф. — Не задался... — рыжий положил ключи от кабинета на стол, давая понять, что шатен может находиться здесь столько, сколько хочет, и стремительно направился к выходу. — Постой, — рука крепко сжала уходящего, создавая препятствие и задерживая. — Чего тебе? — Расскажи. — М? Зачем? — в карих глазах читалась непоколебимость и решительность. Он рассказал. Рассказал, смотря прямо в душу, сдерживая слезы и кусая губы. Для него это была не просто грустная история, свидетелем которого он стал; для него эта была реально открытая рана, на которую насыпали соль. Год назад его сестра потеряла ребёнка и умерла сама. Чуя тогда замкнулся в себе. Она была для него другом, заботой и поддержкой. Самое обидное было то, что её муж равнодушно, без толики жалости и грусти исчез, а на похороны явился с какой-то шмарой. Накахара тогда его избил, а после вышвырнул его вещи, что были в квартире, в окно. Теперь он живёт один, постепенно угасающий, бледнеющий, теряющий всякий смысл продолжать своё существование. И только работа помогает слегка отвлечься от проблем. Осаму слушал внимательно, улавливая малейшие подрагивания в голосе, ломавшегося с каждой минутой. Парень смотрел сквозь стену, ощущая некоторую лёгкость — рыжий никому не рассказывал об этом. В конце концов, кареглазый потрепал по голове врача, словно щенка. — Останься здесь на ночь, пожалуйста. Я не хочу смотреть на то, как ты день ото дня задыхаешься, затягивая на себе эту удавку под названием "прошлое". — Не хочешь смотреть... Тебе действительно интересно слушать моё нытьё? — голубоглазый не понимал его, немного жалея о своём решении раскрыться. — Это не нытьё. Чуя, мы с тобой, возможно, больше никогда не увидимся, лучше выговориться. Что ты теряешь? Он прав. Накахара обречённо охнул, стягивая с себя верхнюю одежду. — Вот и умница! — Придурок... — М? — Говорю, погода сегодня хорошая, — и тихо добавил, — имбецил вездесущий. Врач не любил открываться людям, особенно делиться своей личной жизнью. Хотя... Какая личная жизнь? Женой и детьми к своим двадцати семи годам не обзавёлся, так как только относительно недавно закончил мединститут; отношения были, но, как это обычно бывает, несерьёзно, на пару раз. Однако всё же... За три часа общения Осаму много узнал о своём собеседнике, и сам в долгу не остался. Заварив по кружке чая и закусывая сладостями, ребята неплохо сдружились и перешли на весёлые истории из жизни. А ведь по ним сейчас и не скажешь, что один, будучи самым низким в классе, сбегал с уроков в окно, чтобы тупо купить хавчика на оставшееся время адских мучений, а второй был замечен на краже яблок в соседском палисаднике и дал деру через забор под выстрелы из винтовки старика, который посчитал его воришкой. Ну что сказать? Шатену удалось вызвать искреннюю улыбку на лице собеседника.