Не брошу

Атмосфера в квартире была напряжённая. Шатен так же молчал, закрыв лицо руками. Врач всё это время обнимал возлюбленного со спины, слушая размеренное дыхание. — Идём в душ,— рыжий поскакал в ванную комнату, на ходу стягивая вещи. Риелтор вздрогнул и помог парню дойти нормально. Зайдя в кабинку, Накахара принялся снимать одежду с любимого. Тот бездействовал, не сопротивлялся, грустно вздыхая. Вода приятно массажировала голые тела. Холодные капли кое-как взбодрили шатена, который неожиданно обнял рыжего, всхлипывая носом. — Прости, Чу... — слезы непроизвольно падали на спину врача, выделяясь своей разгоряченностью. — Осаму? Кареглазый присел на пол, опираясь на кафельную стену персикового цвета. Голубоглазый аккуратно опустился на колени, выключая воду. Шатен весь трясся, покрасневшие глаза потерялись в ледяном полу. Чуя бережно взял его лицо в ладони и трепетно поцеловал в краешек губ. Риелтор слегка успокоился. — Чу, это я виноват! — хватая руки парня, прошептал он. — Если бы я встретил тебя с работы, если бы я только никогда не встречался с этой стервой, если бы... — ком в горле мешал говорить, слезы били ручьём. — Ты идиот, раз так думаешь, Дазай. Никто не мог знать, что так выйдет, но она уже в полиции. Всё хорошо, — тонкие пальцы путали тёмные влажные волосы, вытирали мокрые дорожки с щёк. — Не бросай меня, пожалуйста... — Ну точно идиот. Осаму, я тебя не брошу, ведь люблю тебя. — Прости, прости, прости.... — с новой силой стал извиняться парень, целуя руки, потом плечи, лицо. — Всё хорошо, дорогой, всё хорошо... Оставшееся утро пара высыпалась. Дазай ни на секунду не отпускал любимого, прижимая его к себе, словно защищая и оберегая от невзгод. Этот человек за столь короткое время стал для него всем: любовником, преданным другом, поддержкой, с недавних пор ещё и рубашкой для слез... Шатена всё ещё трясёт. Пережить похищение, отбиться от похитителя, вытерпеть унижения и побои... Накахара по истине потрясающий человек, коим Осаму восхищается. Крутя подаренное кольцо на пальце парня, Дазай вспоминал лучшие моменты, связанные с ним. А ведь их не так уж и много. К сожалению, из-за работы нет времени вместе куда-то ходить или, укутавшись в чёрный пушистый плед, бездельничать целыми днями, валяясь на многострадальном диване-кровати, на котором парни успели и поспать, и поиграть, и попрыгать, и.... Опустим этот момент, к которому они ещё вернутся, а я постараюсь поподробнее его описать. Странно... Вроде они и никогда не разговаривали о своих проблемах, не обсуждали планы на будущее, не строили надежд на что-то, а всё равно стали друг другу близки. Всё же для того, чтобы быть родными, любимыми, не обязательны многословность и крики об отношениях. Чуя перевернулся на другой бок, смотря прямо в глаза шатену. — Не спишь... — рыжий ласково провёл тыльной стороной ладони по щеке Дазая. Тот прильнул к нежной руке, поглаживал по ней, млея и утопая в заботе и любви. — Не сплю. Чу, может фильм посмотрим? — тёплая улыбка украсила и без того красивое лицо риелтора. — Я не против. Мне кажется, что этим утром мы уже не уснем,— голубоглазый приподнялся на локтях, опрокидывая голову, вдыхая холодный из-за окна воздух. — Сколько времени? — 7:15. Поспали, блин...три часа. — Хех, не дуйся!— игриво подмигивая, потянулся врач, непроизвольно задирая футболку, демонстрируя тонкую талию. Дазай хмыкнул и, коротко чмокнув в нос парня, удалился готовить. — Дазай, — Накахара внезапно взбудоражился, — нам же в участок идти. — Зараза... Ну что поделать, одеваемся, — блеск! Ещё и завтрак придётся доедать в спешке. Осаму не так представлял этот день. День, когда можно было забыть о проблемах, расслабиться и провести его с человеком, которого любишь, но нет! Надо идти и общаться с этой моральной уродкой, выбивать из неё правду, ещё и судиться в дальнейшем... Вот блин. В последний раз парень так напрягался, когда сдавал сессии в университете: зубрил ночами термины, определения, моделировал ситуации, рыскал в книгах, консультировался с людьми. Шатена передёрнуло. Чуя кое-как через пень колоду оделся, не без помощи кареглазого, естественно, и вызвал такси, попутно выслушивая ворчание возлюбленного о том, что тот скорее повесится, нежели ему ещё раз придётся пройти через грубость ментов и сумасшедший бред, как он выразился, портовой шлюхи, наравне с которой пьяный бомж Валера и в общении, и как личность будет куда более приятнее. После того, как он пытался вскрыть вены в больнице, это уже не звучало так смешно, как если бы оно было без произошедшего. На нужном месте, встретившись с Аяно, у обоих настроение упало окончательно. Девушка, находясь за решёткой в том же свадебном платье, с размазанной косметикой на лице, истеря и плача, пыталась достать голубоглазого, грозясь зарезать, причитая, что пожалела о том, что, считай, подарила ему жизнь. А ведь на самом деле она могла его убить... Осаму стало плохо при её виде и от криков. Извинившись, парень присел на стул, ловя паническую атаку, но стараясь дышать. — Дазай, глубокий вдох, выдох. Вот так, да, — рыжий инструктировал, гладя парня по спине. — Я...в п-порядке. Спасибо, — кареглазый подошёл к работнику полиции. — Мы можем идти? — Если вы дали показания, то да. Мы вам позвоним, — как и ожидалось: пофигизм, полное равнодушие... Даже от телефона не оторвался, видимо, там что-то интересное. Интереснее каких-то прямых угроз и психологического давления, которые девушка не переставала кидать в адрес пострадавших. И как таких людей только допускают к подобной работе, где основная задача — защита жизни и прав людей? Снова тишина. На этот раз она уже не пугает, не является частью повседневности, не давит... Она напрягает и бесит. Риелтора терзают мысли, он волнуется, он ломается. Почему всё это происходит с ним? Почему страдают близкие ему люди? Почему это преследует его с самого детства? Почему?! Судьба жестоко обошлась с парнем. Помимо того, что в любви ему не везло, так ещё и с друзьями, с банальным окружением, начиная с родителей, чье холодное отношение, направленное к сыну, заставляло того сбегать из дома, забиваться в углу комнаты, безудержно реветь. Нет, они его не били, но этот ледяной взгляд, безразличие, словно ты неживой, словно ты червь, на которого если наступишь, то ничего не потеряешь... Кошмар... Что касается остальных, то и им было как-то по боку на мальчика, а после и на взрослого мужчину. Девушки падки на смазливые лица и деньги, парни — на статус и связи... Дазай — идеальная жертва. А ведь он желал сблизиться с людьми, понять их мотивы, просто жить и общаться, как нормальный человек. Мечта сбылась. Рядом сидит его любимый, утешающий поцелуями и объятиями, разделяющий его боль. — Дазай, будешь что-нибудь? М? Мотание головой. — Может фильм глянем? Снова тот же жест. — Погулять хочешь? Опять отрицает. Что же делать? Да, Чуя мог бросить все попытки как-то разговорить шатена, но каким он будет тогда человеком и хорошим парнем, если не может вытянуть из сплина своего возлюбленного? Вот именно. Немного подумав, он понял, что осталось только одно. Парень не сопротивляется, и это замечательно. Накахара усмехнулся и пересел на колени к кареглазому, неловко касаясь его губ своими. Тот поначалу не отвечал, позваляя рыжему прикусывать и облизывать дурманящие уста, казавшиеся голубоглазому такими манящими, сладкими. У них это было только один раз, надо исправить. Дазай проявил инициативу, открывая рот и сливаясь с возлюбленным уже в более страстном поцелуе. Чуя потихоньку стягивал с себя футболку, приковывая к себе хищный взгляд, скользящий вдоль и поперёк тела, где виднелось несколько достаточно крупных синяков. — Хочу стереть их с тебя,— прошептал риелтор, впиваясь в шею врача. Кусая нежную не тронутую никем ранее, кроме него самого, кожу, он, будто извиняясь, следом аккуратно зализывал местечко. Ну точно, как цветы! Накахара приостановил кропотливую работу любимого и опустился на колени перед ним, раздвигая ноги. — Любопытно, — карие глаза сверкнули в полутьме. — Ты уверен, Чу~? — Хех, более чем,— началось всё с поглаживаний возбуждённой плоти. Шаловливые пальчики ловким движением стянули брюки и боксерки, оголяя разгоряченный таким вниманием член. Дазай тяжело дышал, наблюдая за изящными движениями партнёра, что пока водил рукой вверх-вниз, а после... — Ох, черт... — мягкие губы коснулись головки, легонько посасывая, будто пробуя на вкус. Кареглазый закрыл рот, чуть откидываясь назад. — Чу~, продолжай...— отблеск в голубых глазах дал понять, что тот и не собирался останавливаться. Языком лаская по всей длине, Накахара наслаждался видом сверху: покрасневшие щеки Осаму мило смотрелись на красивом лице. Обхватив у основания, врач немного прибавил темп, стараясь вобрать как можно глубже, расслабив горло и втягивая щеки. — Мх~ты где этому научился? — Секрет, но знай, ты у меня единственный, — рыжий ухмыльнулся и продолжил интенсивно работать, доставляя крышесносное удовольствие любимому. Ещё пара толчков и кареглазый одергивает за волосы любовника, кончая тому на лицо. Голубоглазый облизался, пробуя на вкус семя и ещё сильнее вгоняя в краску парня. — Вкусно~ — Удивил, ничего не скажу... — шатен пару секунд подумал и резко подхватил Чую, аккуратно кладя на кровать и стаскивая рубашку. — Позволь отплатить тебе~ — Хочу, чтобы ты всегда так улыбался, как сейчас,— рыжий пошептал томно, подыгрывая и ероша полюбившиеся волнистые волосы риелтора, который не отлипал от тонких ключиц. — Раздевая тебя взглядом? ~ — Верно, солнышко~, только не переборщи, нога в гипсе. Презервативы и смазка завелись в придиванной тумбочке ещё с момента, когда их отношения были на стадии поцелуев. Особенно Накахаре нравился апельсин. Запах слегка кисловат, но нежен и без косточек. Именно такой секс должен быть у этой пары. Нанеся некоторое количество смазки себе на пальцы, Дазай начал потихоньку вводить первый, раздвигая узкие стенки. Сам процесс парню очень понравился: видеть как под тобой дрожит и извивается любовник, стараясь не кричать от наслаждения; наблюдать за стекающими по щекам, где от возбуждения горел румянец, хрустально-сладкими слезами; тянуться ближе и ближе к розовым мягким губам, по обыкновению пахнущими кофе из-за работы. Вскрик вывел шатена из транса. Чуя сам насаживался на уже три пальца, прикусив ладонь и поскуливая. — Дазай, скот... Ммм~вставь уже...— долго ждать не пришлось. Осаму, вошедший во вкус, зубами распаковал пакетик с контрацептивом, сексуально глядя сверху на жертву своей безграничной любви. У Накахары от такого вида перехватило дыхание так, что он даже не понял сначала, что в него уже вошли. Только когда голубоглазый ощутил прилив тепла и напряженное удовольствие снизу, он выгнулся, горланно простонав. — Осаму~ — Чу~, ты добился желанного, м? ~ Рыжий тяжело задышал, прикрывая небесного цвета глаза, и обхватил рукой шею возлюбленного, шепча в самые губы. — Д-да... Дазай медленно двигался, дразня любовника, побуждая его царапать спину, шипеть и неуклюже подстраиваться под темп. Голубоглазый сильно сжал подушку, выгибаясь в спине, шумно выдыхая через рот. — Осаму~, я тебя сейчас прибью... Б-быстрее... — голос ломался, забавляя актива. — Нет, сладкий~, не так~, — шатен резко вошёл во всю длину, выбивая крик из податливого тела, — по-другому. — Мгх, Осаму, п-пожаах~луйста! Я хочу чувствовать тебя внутри! Ах! ~ И это сработало. Довольный риелтор ускорился, чуть ли ни вбивая в кровать возлюбленного, бесстыдно стонавшего его имя. Дазай поставил парня в коленно-локтевую позу, стараясь не тревожить сломанную ногу, продолжая вдалбливаться в него. — Чуя, ты меня слишком сильно сжимаешь, мх~... — кареглазый шептал в красное ухо любимого, поглаживая его бёдра. — Осаму~, мне очень хорошо, я, ах~, попробую расслабиться, — рыжий обернулся на любовника, мило смахивая слезы с личика, где бровки аккуратно очерчивали форму домика. У шатена быстро застучало в груди. Парень впился в губы врача, нещадно лаская язык и ловя похабные стоны. Накахара не осознавал, что делал. В какой-то момент он резко повалил Дазая на кровать и сам стал двигаться, смотря на него сверху, неловко поглаживая чужую грудь. Не ожидавший такого партнёр по началу лежал бревном. Но когда увидел скулящего и просящего больше рыжего, стал надрачивать ему. С протяжным криком Чуя кончил, пачкая живот возлюбленного. Тот приподнялся и продолжил входить в парня, рыча и целуя в шею. Врач обхватил его руками и одной ногой, желая быть ещё ближе и ещё желаннее для жаждующего любовника. — Дазай, — голубоглазый тихонько постанывал, чувствуя, что скоро снова будет готов кончить, — не останавливайся, мгх~ Шатен сделал последние толчки и излился внутрь, помогая рыжему получить удовольствие следом. План Чуи сработал. Дазай нежно перебирал некоторые мокрые прядки волос, пытаясь заплести косичку или завить на палец. Накахара более чем доволен, ведь теперь всё в порядке, так? Эх, как жаль, что психологические травмы или проблемы не улетучиваются после секса. Осаму всё ещё терзают смутные мысли, но единственный, кто ему дорог и благодаря которому он не покинет этот мир, сейчас надеется на лучшее и желает парню лишь счастья, и это его успокаивает. — Чу~, — Дазай провёл носом по бледному плечу рыжего, щекоча волнистыми прядями. — давай сходим к психологу. — А? — без сомнений, это немного удивило. Голубоглазый понимал, что партнёру нужна помощь. Он готов продолжать путь вместе с ним до конца. — Да, конечно. Безмерно благодарный риелтор улыбнулся, крепко обнимая возлюбленного со спины.