Не брошу

— Чуя, у меня для тебя новость. Как ты её воспримешь, я не знаю, однако, вот, — главврач протянул коллеге документ. Тот помолчал, выгнул бровь и устремил взгляд на растерянного Мори. — Что? Меня отправляют в деревню? На... — скользнув по бумаге ещё раз, Накахара продолжил, — всё оставшееся лето? — Да... — Но почему меня? — голубоглазый был крайне озадачен. Чтобы заместителя главного врача районной больницы отправить в какую-то глушь... Да где это видано? — Понимаешь, тут такое дело, — чтобы развеять и немного наладить обстановку, Огай налил по кружке чая и пригласил жестом присесть, — в той деревушке не хватает врачей. Это небольшая командировка, естественно, всё будет оплачено, оборудование доставят, жильё выделят. Какое-то время надо поработать там, а потом возвращайся сюда. Замену, надеюсь, тебе найдут быстро. — Ну это хорошо, но почему все-таки я? Не томи уже! — Опыт... Твой опыт работы, проведения операций, отличные отзывы как от сотрудников, так и от пациентов... Мне больше нечего добавить. — Я понял. Но вы ведь понимаете, что я еду не один? — А как же его работа? — брюнет сразу понял, о ком речь. — Договоримся, — хитрая улыбка озарила лицо, где с весны виднелись еле видные бледные веснушки. — Дазай! Есть разговор! Рыжий завалился на диван, зовя с кухни риелтора. — Что такое, Чу~? — Меня отправляют в командировку на оставшееся лето. — Два месяца? — шатен выпал. Опустив в пол глаза, он помрачнел. — Верно. Но чего я начал? Не поедешь со мной? — врач с надеждой посмотрел на возлюбленного, теребившего до этого пальцы. — Я... С радостью! Но работа... — А отпуск? Ты же давно хотел выбить у начальника, так как пахал всё это время сверхурочно. Это твой шанс! — голубоглазый аж загорелся энтузиазмом, потихоньку вкладывая мобильный в руки любимому. — Звоню!

— Дазай, ты хочешь уйти в отпуск на два месяца?

На том конце послышался мужской голос, по-своему лиричный, но всё равно с заостренностями. — Да, это так. Вы же помните, что я заменял Танидзаки, так как у него были неотложные дела по семейным обстоятельствам? Можно его попросить.

— Я тебя понял, и я помню это. Что ж... Приятного времяпрепровождения!

— До свидания, спасибо огромное! Наконец-то, можно и о себе позаботиться. — Чу~, а с чего вообще такое рвение поехать со мной? — Ты идиот? Осаму, во-первых, у тебя сильный стресс, и тебе надо развеяться, взял на себя все тяготы бытия, во-вторых, мне одному будет скучно, а в-третьих, — Накахара быстро поцеловал парня в губы, — ты — мой парень, о котором я забочусь и люблю... Всё ясно? — Так точно! — Вещи собирать шагом марш! — Слушаюсь! Лето жаркое, самый раз для открытой одежды и ежедневного купания на речке. Деревня подходит под все эти критерии. Домик выделили небольшой, но аккуратный и уютный. Второй этаж — чердак, где хранилось старое медицинское оборудование и просроченные медикаменты. Владелец — пожилой человек — местный врач, целитель и просто хороший друг для жителей деревни, добродушный и весёлый. Мужчина выдал ключи от калитки — надо сказать, забор, окружающий дом и захватывающий сад, где росли великолепные кусты роз, располагалась теплица и стояли стол и стулья для приёма гостей, был сделан добротно: высотой метра два, мятного цвета — и от самого домика. Внуки, как он сказал, позвали на лето пожить в город. Замена, говорил, ему тоже нужна, пока он отсутствует, да вот только молодые специалисты в глушь не рвутся, а здесь так удачно сложилось. Вобщем, с горем пополам, а точнее спустя пару часов езды в душном автобусе, чуть ли ни расплывающимся на летнем пекле, ещё около часа разговоров с дедушкой, полдня экскурсии по домику и саду, а так же разбора вещей — и вот уже вечер. — Дазай, — Чуя завалился на низкий коричневый диван, раскидывая руки в стороны и запрокидывая голову на спинку, — как я устал... Сколько времени? — Восемь, — еле перебирая ногами, парень дополз до рыжего и положил голову ему на колени, требуя ласки. — Уф... Завтра ещё тяжелее будет. Предлагаю лечь пораньше, — только голубоглазый хотел встать, как его тут же задержала шрамированная рука. — Чуя, — Дазай нахмурился, куда-то отводя взгляд и что-то споминая. Осенило! — А где Лапочка? Накахару будто током ударили. Он широко раскрыл глаза, судорожно оглядываясь по сторонам. Естественно, птичку они забрали с собой, однако... Забыли, блин, выпустить из клетки. Бедная пленница торчала за решёткой больше шести часов. Как только дверца отворилась, питомец вылетел с таким рвением, что за ней попросту не успевали следить пара голубых, а после и карих глаз. Лапочка своим аккуратным клювиком тёмно-серого цвета ткнула парней в лоб и улетела на чердак, явно давая понять, что она обиделась. Бедняжка так и просидела всю ночь поодаль от хозяев, чувствовавших вину за содеянное. — Здравствуйте! А вы не знаете, где дедушка Даичи? — девочка-подросток робела перед врачом и украдкой поглядывала на дверь за его спиной, ожидая, что оттуда выйдет целитель. — Здравствуй, господин Даичи уехал к внукам, я пока здесь его заменяю. Могу я тебе чем-то помочь? — Чуя дружелюбно улыбнулся, ожидая ответа. — Эм... На самом деле моей бабушке стало немного хуже, поэтому я здесь. Н-не могли бы вы пойти со мной? — краснея, девчушка устремила взгляд в тропинку, выложенную гладкими валунами. — Да, конечно. Дазай! — шатен показался из окна, как-то мечтательно вздохнул и, любовно глядя на врача, кивнул головой, мол, я готов тебя выслушать. — Я ухожу, если что, звони! — голубоглазый закинул сумку себе на плечо и побежал за девушкой. — Как... Как вас зовут? Блондинка всё ещё смущалась парня. — Хм? Накахара Чуя. А вас, юная леди? — будь здесь кареглазый, он бы уже дыру прожег в затылке возлюбленного. — Харуно... Эм, здесь завернуть за угол. Диалог не клеился. Девочка сильно стеснялась и боялась лишний раз поднять взгляд на врача. Между тем грунтовая дорога сменилась травой, а после такими же валунами, как у господина Даичи во дворе. Домик меньше, чем у него. Однако было видно, что там живут женщины: обставлен уютно и аккуратно, ничего лишнего, всё красиво и практично. — Добрый день, что вас беспокоит? — Чуя сразу перешёл к делу. Бабушка изумилась, но не встала. — Ох, вы новый врач? Извините, что не смогла поприветствовать должным образом. Спина болит так, что болью в сердце отдаёт, — пожилое лицо поморщилось, словно в тело воткнули что-то острое. — Скорее всего, остеохондроз. Что вам прописывал Даичи? —Вы правы, остеохондроз. Витамины пить группы B, а ещё сказал снизить физическую нагрузку. — Сколько лет он длится и как часты обострения? — Накахара выписывал в блокнот имя пациентки из её паспорта, лежащего одиноко на столе, расстеленном скатертью. — Ой... Совсем недавно началось. Около полугода назад. Впервые так сильно болит, ох... — бабушка растирала поясницу сморщенной заботливой рукой. Внучка помогала ослабить боль, массируя. — Смотрите. Значит два раза в день мажете меновазин около месяца. Если не полегчает, пропишу вам другой препарат, назначу уколы, — рыжий поставил бутылек перед девочкой. — Справишься, Харуно? — Д-да, конечно. Спасибо большое! — девочка заулыбалась. — Рад слышать, до свидания! Всю дорогу до дома Чуя предчувствовал что-то хорошее. Может на него так деревня повлияла? Или его дома ждёт сюрприз? На душе было спокойно. Романтично устремив взгляд в чистое летнее небо, врач вприпрыжку дошагал до нужного места. Осаму ждал на дороге. — Ну как? — закидывая руку за шею низкорослого, приобнял его парень. — Что? — не совсем понял вопроса рыжий. — Как деревня? Как природа? — Дазаем овладевала та же романтичность, что и была при нём утром, и у Чуи сейчас. — Красиво здесь. Спокойно... Знаешь, сейчас бы вообще забить на работу, жить в своё удовольствие, — Накахара сцепил перед собой руки в замок, придерживая сумку, видавшую не один год работы рыжего с людьми, точнее пациентами. Он с ней таскался везде. А что? Практично, удобно, легко — то, что надо. Вообще она у него ещё со студенческих времён. В ней до сих пор где-то валяются конспекты, исписанные не одной ручкой толстенные тетради, черновики и прочие листочки. Не понятно, почему Чуя не выбросил или, по крайней мере, не выложил куда-нибудь в другое место всё это барахло? Осаму отобрал вещь, мол, дай за тобой поухаживать. Парни успели дойти до домика, где свободно перемещалась с одного угла до другого синичка. Лапочка, увидев хозяев, встрепенулась и зарылась в рыжих волосах, тут же раскидав и всклочив пряди по плечам. Дазай хихикнул. — Чу~, а ты все-таки милый~, — улыбнулся парень, зашторивая вход в дом, скрепляя магнитами. — Ты это к чему сейчас? — несомненно, комплименты приятны, но что-то уже настораживает резкая смена настроения: от ветреной влюблённости до страстного огонька в глазах. — Ну Чу! Я же знаю, что ты понял! Чего боишься? — шатен приобнял за талию возлюбленного, шепча в покрасневшее ухо. — Дазай, давай не сейчас. Если кто-то увидит... Да и рабочий день в конце концов... Накахара повернулся лицом к Осаму, ловя невесомый поцелуй в губы. Конечно, риелтор разочарован отказом, но что поделать? Рыжий в данной ситуации прав. Тяжело вздохнув, кареглазый пошёл ставить чайник на газовую плиту. Чуя скинул с себя клетчатую рубашку, оставаясь в свободной длинной майке чёрного цвета и обтягивающих джинсах. Да уж, шорты не напялит даже в сорокоградусную жару, зато по дому может щеголять и без нижней одежды! Шатену такой расклад нравился, больно много внимания уделяют люди симпатичному юноше, а так ничего лишнего не возбуждает взоры, цепляющиеся за отдельные участки бледной кожи. Ближе к вечеру, когда сельские познакомились с врачом, когда работа закончилась окончательно, — а ведь не факт, что ночью ничего не случится, — пара смогла отдохнуть на заднем дворе под яблоней, окружённой кустами роз, предварительно закрыв калитку на замок. Потягивая каркаде из фарфорового сервиза, парни любовались закатом, разговаривая и смеясь, прямо как в первый их раз в больнице. Дазай решил не портить вечер своими пошлыми выходками, наслаждаясь компанией возлюбленного. Карие глаза прикованы к профилю Накахары: последние лучи солнца отражались в голубых глазах, искрясь; лёгкий ветерок всколыхнул рыжие блестящие пряди, всё так же аккуратно уложенные на левое плечо; тонкие губы растянулись в лёгкой улыбке, направленной в сторону, куда смотрел Чуя; вздернутый носик забавно дергался. Осаму только сейчас заметил, что тот в майке без рукавов. — Милый, не холодно? — Хочешь согреть меня? — хитрый взгляд и пошлая ухмылка озарили лицо, до этого ангельское, чистое и спокойное, огоньком разврата, словно сам суккуб пришёл совращать мужчину. Тонкая рука прошлась по поверхности стеклянного стола, словно дразня. Рыжий подмигнул и скрылся в доме, зазывая любимого за собой.