Не брошу

Уже в доме, Дазай прилип к шее стоящего к нему спиной парня. Тот мягко отстранился, аргументируя тем, что хочет принять ванну. — Ха... — с громким вздохом нагое тело опустилось в горячую воду. Глаза закрыты, полное отсутствие какого-либо раздражителя, расслабленное состояние... Нирвана... Чуя обхватил колени, полностью на них опираясь, выгибая спину, почувствовавшую холодок стекающих капель. Казалось, кто-то водит по ней рукой или целует. Приятно. Конечно, своего возбуждённого парня оставлять наедине со стояком было бы слишком нагло и неправильно с его стороны, но открывающаяся дверь говорит о том, что терпеть больше Осаму не мог. Накахара поманил пальчиком шатена, который потихоньку снимал с себя одежду. Минута и они уже сливаются в жарком поцелуе. Отстраняются только на мгновение, чтобы поменять позу — Чуя залез на колени риелтора —, и снова целуются. Кареглазый кусал шейку возлюбленного, блуждая руками по спине. Врач томно шептал что-то неразборчивое, тихо постанывая. — Чу~, а ты бесстыдник, — Дазай ухмыльнулся, глядя на партнёра исподлобья. — Не знал, что ты можешь так поступить. — Милый, мы давно этим не занимались. Отбрось ненужные разговоры, — голубоглазый стал поглаживать член актива. — Как пожелаешь, — парень вылез из ванной, подхватив на руки рыжего и, не отлипая от соблазнительных ключиц, направился в спальню. Накахара лежит на кровати, раздвинув ноги, и похабно стонет под любовником, что нещадно кончает раз за разом. Сколько часов они этим занимаются? Дазай вообще человек? Чуя уже весь перепачкан в своей и чужой сперме, из горла вылетают только сексуальные хрипы, порой сбивается дыхание, а в груди жмёт так, что только очередной поцелуй подарит драгоценный кислород. Руки прикованы наручниками, запястья натерло. Осаму наконец падает без сил, наблюдая за отключающимся врачом. Светает. Отстегнув "игрушку", парень вымыл любимого и уложил спать. До звонка будильника три часа. Пора собирать вещи и уматывать к чертям собачьим подальше отсюда, ведь утром ему влетит знатно. Голубоглазый возвышается над изрядно побитым шатеном, кстати говоря, так и не отдохнувшим после бурной ночи, и скрипит зубами от злости. Вот теперь давай людям поблажку. Месяц не кувыркались, а тут как с цепи сорвался. И что, что по инициативе Чуи?! Он чуть не помер в постели, будучи чуть ли ни до смерти затраханным! — Осаму, твою мать! Мне теперь что делать?! — Не вели казнить, царь-батюшка! Признаю, дурак, поганец, ненасытная, но сексуальная скотина, сволочь, не дающая спать по ночам и доводящий тебя до оргазма да так, что ты трясешься и кричишь моё имя... — на этом моменте красный до кончиков ушей врач с кулака проехался по лицу, где красовался отпечаток его же ладони. — Дазай! — Молчу-молчу! — прошло от силы секунд десять. — Чуя, ну прости, пожалуйста! Я долго терпел, а ты тут вдруг сам, считай, пригласил поразвлечься... — Дорогой, я понимаю, но всю ночь то, блин, зачем?! — рыжий уже рассматривал шею, плечи и грудь, где не было ни одного живого места: укусы, засосы, синяки. Кисти рук обрамляли красные полосы. Голос ещё похрипывал. — Ради Бога, извини! — сидя на коленях, сложил руки и склонил голову риелтор. — Черт с тобой. Как мне твоё творение скрыть? — Ну... Тоналка? — Ась?.. Накахара спустя часа два возни с кистями и косметикой сидел перед зеркалом, недовольно зыркая на Дазая. Тон крема совсем не подходил к коже, отчего казалось, будто тот измазался в краске. В свою очередь шатен еле сдерживал смех. И откуда у него тоналка? — Осаму, мне как с этим теперь людям показываться, ты мне скажи? — растирая пятна, пробурчал врач. — Чуя, у меня больше нет вариантов, — виновато улыбнулся парень, убирая на место атрибуты своей работы. — Ты где это взял? — А! Да кожа у меня чувствительная: то руки потресканы, то губы обветрены. По ошибке случайно тональник купил, вот и пригодилось. — Ясно... В дверь постучали. На пороге стояли немолодые уже мужчины, лет так сорок на вид, как-то недоверчиво оглядываясь. — Что вам угодно? — рыжий подал голос. Те обернулись. Мужчины были ужасно пьяные, грязные, побитые: вообще неприятные. Кое-как, держась на ногах, оперевшись друг на друга, они доковыляли до табуреток и взвалились так, что те издали напрягающий скрип, а после треск. — Крче, врач, — тот, что был потолще, с огромным синяком под глазом на опухшей морде, обратил на себя внимание и стал тыкать указательным пальцем по столу, — ты нас лечишь. Мы нмного переборщли, ик, ну с кем н бывает... — Если сделаешь чтот не так, — худой, как палка, высокий мужичок встал, накренившись,— я те рыло раздрблю! Накахара усмехнулся, а Дазая перекосило от наглости этих... Людьми их не назовешь... Свиней. — Знаете, я давал клятву Гиппократа и до сегодняшнего дня исправно ей следовал, но, — рыжий схватил худого за воротник серой майки, — хамство терпеть не собираюсь, и потому попрошу удалиться сейчас же. Голубые глаза сверкнули под тонкими бровями. — Ах ты мелочь! — жирный перелез через стол, намереваясь напасть на "наглеца", однако, шатен проехался по его морде кулаком. Тот пошатнулся, но не упал. — Сука. Завязалась драка. Чуя ловко уклонился от ударов дрища, перехватил его руку и врезал ему в живот. Скручиваясь от боли, он ненадолго пришел в себя. Ему все-таки удалось задеть голубоглазого заточкой, непонятно откуда взявшейся. Рана растянулась красной полоской по предплечью, выпуская небольшую струйку крови. Но это всё, на что его хватило. В ту же секунду Накахара ударил того в нос и, развернув его, выкинул за дверь. А вот Осаму пришлось повозиться. Мало того, что жирный разбил вазу, тарелки и окно, сломал табурет и ножку стола, так ещё и кидался обломками. Как результат, у кареглазого пара царапин на лице, синяки по всему телу. Как только противник ослабил бдительность и устал, риелтор с ноги врезал тому в пузо, заставляя попятиться назад и упасть за пределы дома. В итоге: помотанные парни и валяющиеся друг на друге без сознания избитые пьяницы. Не прошло и пяти минут, как за ними прибежали их жены. Сколько они извинялись! Чуя отмахивался, мол, главное, что живы, остальное неважно, пусть это и ложь, но другие были непреклонны, так что к вечеру их ждет уйма выпечки в качестве моральной компенсации. — Нет, и что нам теперь с этим делать? — почесывая затылок, задался вопросом шатен. Накахара прикинул примерную стоимость ущерба и присел на корточки, шепча что-то неразборчивое. — Вот зараза... — И не говори, — Осаму присел рядышком, слегка касаясь рыжих волос. — Предлагаю прибраться и докупить то, что не починим, — пустой взгляд голубых глаз вызвал сочувствие у парня. Синичка выпорхнула неожиданно, даже пугающе незаметно. В этот момент в дом вошла Харуно. — Боже... — девочка увидела бардак и застыла на пороге. Птичка села ей на плечо. — А, Харуно? Здравствуй. Не беспокойся, просто подрались с... Неважно, — Чуя быстро встал, поправляя растрепанную одежду. — Ах, здравствуйте! — она наконец заметила кареглазого, чуть кивая головой. — День добрый! Что вас сюда привело? — шатен пытался выглядеть как можно достойнее в глазах юной особы, но получалось не очень. Тем временем врач подметал пол. — На самом деле я просто услышала, как соседи ругались, и подслушала разговор. Оказывается, это правда... — девочка только сейчас заметила синицу. — А это?. . — Это Лапочка, — улыбнулся шатен. — Она у нас недавно. — Красивая, — Харуно погладила чёрную головку питомца, хихикая. — Могу я вам помочь с уборкой? Я не занята! Парни переглянулись. Весь оставшийся день они дружно убирали последствия потасовки. Раз сто Чуя проклял и себя, и Дазая, по сути начавшего драку, и пьяниц, и саму поездку, и Мори... Да вообще всех! Злой на весь мир, он, выбрасывая осколки стекла, случайно порезал ладонь. Знаешь, когда ты настолько угрюм или в печали, не замечаешь ничего вокруг себя, а потом из раздумий вырывает чей-то крик. В нашем случае, девочки. — Как же вы так! Давайте обработаю! — блондинка подскочила к раненому, судорожно оглядывая парня. Дазай наблюдал за ситуацией со стороны. — Я и сам могу, я же врач, в конце концов, — голубоглазый нервно усмехнулся, переводя взгляд с разбитого стекла на девочку, потом на птичку, на потолок... Бам! Накахара упал в обморок. — Чуя! — Осаму моментально подлетел к возлюбленному, осматривая его. Девочка окаменела. — Господин Дазай, что делать?! — от шока до истерики один шаг, как выяснилось. Харуно трясло, её взгляд, полный тревоги, бегал по всей комнате, пытаясь найти спасение. — Харуно, успокойся, пожалуйста. Я сейчас отнесу его в спальню и дам выспаться, он просто переутомился, — Осаму обхватил лицо девушки ладонями, смотря прямо в зелёные глаза. Дыхание выровнялось, та кивнула. — Хорошо... Шатен аккуратно поднял хрупкое тело на руки, как-то опасливо глядя на закрытые потемневшие веки. Прижимая парня ближе к груди, риелтор отнёс его в комнату, бережливо кладя на кровать и убирая прядь волос за ухо. Он слишком красив. Наконец, оторвав взор от приоткрытого рта спящего, Дазай бесшумно покинул комнату, так же бесшумно закрывая дверь. Девушка уже навела порядок окончательно и теперь сидела за столом, у которого одной ножки пока не было — её заменяла стопка старых книг —, скучающе теребя пальцами по поверхности и вздыхая. Как только она заметила мужчину, Харуно встрепенулась и задала немой вопрос, мол, как он? — Замечательно, — лёгкая улыбка мелькнула на уставшем лице, где красовались синяки под глазами и пара царапин на щеках. — Выпьем чаю? — А... Я не против. Время перевалило за десять вечера. Блондинка вела себя более уверенно, нежели вчера рядом с врачом. Дазая она по каким-то причинам не стеснялась, чувствуя, будто перед ней друг. — Слушай, ты случаем не влюблена? Момент. Сердце пропускает удар, кожа бледнеет, зрачок расширяется, в горле пересыхает, ощущение, что во рту не было никакого чая и девушка не пила дня три точно. — С чего вы взяли? — Ты на Чую так смотрела... Одушевленно, с восхищением, затаив дыхание... — А вы? — вот сейчас уже Осаму почувствовал учащённое сердцебиение и пот на лбу. — А... — только и смог выдавить из себя риелтор, немного краснея. — Вы тоже смотрели так на него, — Харуно усмехнулась по-грустному. — Я... Да, вы правы. На самом деле я изначально не понимала, зачем двум парням заселяться в одном доме, при том, что у одного кольцо на безымянном пальце, думала, вы только друзья. А потом увидела, как вы кидали друг другу короткие взгляды... Не по-дружески это выглядело. Сейчас ваша реакция окончательно развеяла все мои сомнения. Вы встречаетесь, я права? — проницательность девушки поразила шатена. — Права. Знаешь, ты так здорово мелкие детали подмечаешь! — карие глаза загорелись захватывающим огоньком некой симпатии и восхищения. — Тебе бы в полиции работать на замену... — Дазай осёкся, подбирая более порядочное слово, которое не стыдно произносить в присутствии девушки, — менее компетентным людям. — Ах, ну, я подумаю над этим. В следующем году же надо куда-то поступать... Подождите. У вас проблемы с полицией? — Вот же ж назойливая какая! — Не сказал бы. Просто они не выполняют свою работу, вот и всë, — Осаму сложил руки на груди, хмуро глядя куда-то в ноги. — Понятно. Я пойду, время уже позднее, — девушка встала из-за стола, вымыла посуду под возмущения временного хозяина дома. Шатен вызвался проводить её. Мало ли кто ошивается на улице. Чую лихорадило.