Не брошу

Солнце медленно приближалось к горизонту, уступая место сестре, озаряющей ночь белым светом. Дазай возился с кустовыми розами: обрезал побеги, пропалывал, рыхлил почву. "Было бы неплохо собрать букет. " Разрезая стебли, Осаму пару раз укололся о шипы, но это того стоило! Пышные цветы на длинных веточках, усыпленных ярко-зелёными листочками, тесно прижались к груди, когда Чуя крепко обнял парня за шею. Они бы так и стояли, но синица решила сделать по-своему: она подлетела к шатену и клюнула того в лоб, потом то же самое проделала с врачом. — Вот же... — обиженно потирая ушибленное место, ворчит Дазай. — Бедная, кушать хочешь? — Накахара погладил птичку по чёрной шапочке и услышал довольный щебет. — Чуя~, мне больно, — состроив глазки, риелтор перебирает лепестки роз, нервно покусывая нижнюю губу. — Тебя я тоже накормлю, милый, — коротко целуя парня в щеку, Чуя принял букет, подмигнул и удалился в дом. Порядком уставший после работы на воздухе, Дазай зашёл в ванную, попутно скидывая с себя одежду. Босыми ногами ступая по холодному кафелю, шатен задержал взгляд на отражении: круги фиолетовыми, синими и тёмно-серыми плавно переходящими мазками расползлись под глазами. Надо наладить режим сна. И Чуе тоже не мешало бы. " Чуя... " — лёгкая улыбка озарила лицо. На душе сразу становится приятно, когда он произносит это имя. Запрокинув голову назад, парень глубоко выдохнул, ероша волнистые волосы. Тёплая вода уже ждала Дазая, одиноко принимая холодные капли из-под крана. Медленно погружаясь в неё, шатен потихоньку расслаблял мышцы, вслушиваясь в тишину. Чуя тем временем сидел на кресле в спальне и неуверенно крутил что-то небольшое в руках. Этим что-то оказался тюбик красной губной помады. Прикусывая кончик пальца, Накахара нахмурил бровки. " Стоит ли? "— мучил врача вопрос. — " Это как-то странно? А если он не захочет? Черт! И зачем я только купил? " Да. Наш рыжеволосый паренёк хочет разнообразия. Пока Осаму находится в ванной, Чуя на цыпочках подкрадывается к зеркалу, стоящему на прикроватной тумбочке, и быстро выкручивает немного помады. Чуть потупив, он приоткрывает ротик и делает первый мазок, легонько проводя от середины верхней губы до края. Непривычно. Даже неудобно. Но врача это не останавливает. Он немного увереннее красит остальное. Закончив с работой, голубоглазый смотрит на полученный результат и делает вывод, что для первого раза вышло слишком аккуратно. Расстегивая несколько пуговиц на лёгкой рубашке прозрачно чёрного цвета, Чуя собрал волосы в низкий хвостик. Взгляд упал на голые ноги, ярко выделяющиеся своей белизной на фоне синего комплекта постельного белья. Усмешка на лице внезапно зашедшего в комнату риелтора заставила Накахару сильно смутиться и отчитать себя за невнимательность. — Вау, Чу~, тебе очень идёт, — подходя ближе к кровати и угрожающе нависая над парнем, протянул Дазай. — Она оставляет следы? — Н-не знаю. — Сейчас узнаем, — жадно впиваясь в губы напротив, Осаму повалил любимого на кровать, нежно проводя руками под его рубашкой. Ответ не заставил себя долго ждать. Горячий язык врача размазал косметику краям губ, лицам, а после и по шее возлюбленного. Красные пятна на бледной коже риелтора перекрывали распускающиеся камелии и следы от зубов. — Редко ты проявляешь инициативу, Чу~ — Хах, не совсем честно, когда только я замазываю засосы, — лёгкая улыбка легла на щеку парня, невесомо целуя. — Мне нравится~, — Осаму расстегивает оставшиеся пуговицы на рубашке врача, вновь и вновь познавая красоту изгибов желанного тела. Ни один шрам, ни одна царапина не может сделать его хуже, правда, хотелось, что бы их вообще не было. Пальцами касаясь порезов от ножа на спине любимого, Дазай второй рукой гладил щеку, покрывшуюся лёгким румянцем. Чуя смущённо прижался к ней, обхватил ногами торс парня и глядел прямо в глубокие омуты напротив. — Чуя, ты так льнешь ко мне, будто боишься чего-то. Всё в порядке? — Да. Это ведь не первый наш раз, — усмехнулся голубоглазый, однако понимал, что все-таки непривычно, когда дома помимо них находится ребёнок. — Милый, давай только тише. — Я буду нежнее, — носом провёл по шее шатен, попутно целуя её и плетя вьюнок красно-синих цветов, плавно обвивающий ключицы и грудь. Он уделил особое внимание торчащим розовым бусинам. Укусив одну, парень легонько крутил вторую, наслаждаясь томными вздохами сверху. Плавно проводя языком по соску, он оттянул другой, слыша тихое "ах". — Просыпается азарт, когда понимаешь, что в любой момент нас могут застукать? ~ — Оса~му, пожалуйста... Мх~ — Пожалуйста?... — издевательски повторил кареглазый, надавливая и сжимая бусинки. — Вставь уже, — рукой прикрывая красное от смущения лицо, врач отвёл взгляд в сторону лампы, освещавшей происходящее тусклым жёлтым светом. — Чу, — Дазай повернул лицо Накахары к себе и короткими поцелуями прошёлся от лба до кадыка, позже обхватывая его губами и слегка кусая. Рыжеволосый терял связь с реальностью, отчаянно ловя воздух ртом и пытаясь тихо выдыхать, но получались только стоны. Тонкими руками он обхватил за плечи любовника, поддаваясь вперёд и лениво целуя губы напротив. Внизу затянулся узел, член стоял колом, упираясь в живот Дазаю. — Только от ласк? Интересно~, — Осаму сжал одну ягодицу. Чуя прикусил нижнюю губу, запрокидывая голову назад. Шатен укусил его шею, чувствуя, как дрогнулся кадык. Один палец, предварительно смазанный любимым чуиным лубрикантом, плавно вошёл во врача. — Дазай~ммм~, — ладонь мягко скользнула по щеке риелтора. Тот прикрыл глаза и накрыл своей рукой его изящную ручку; подводя её к своим губам и слегка кусая то один пальчик, то другой, то третий... Горячее дыхание опалило чувствительную кожу. Чуя не заметил, как его растягивали уже два пальца, и охнул, когда они попали по заветной точке. — Не мучай меня... В краях голубых глаз скопились слезы, что вот-вот скатятся, блестя алмазным светом. Губы искусаны и исцелованы в кровь, появляющаяся маленькими соблазняющими капельками-рубинами. Дазаю сегодня не хочется торопить события — ему нравится эта картина. Рыжие волны рассыпались по подушке, некоторые прилипли к лицу и щечкам. — Думаю, готов! — улыбнулся шатен, удобно устраиваясь между чужими ногами. Накахара показательно закатил глаза, мол, ещё бы мне не быть готовым! Одним резким движением парень оказался внутри врача, промычавшего что-то в поцелуй, вовремя подоспевший. Дав немного привыкнуть, Осаму отстранился, ухмыляясь. — Дазай! У нас в доме как бы ребёнок, если ты не забыл, — громким шёпотом отчеканил голубоглазый. Однако после зарылся в мягкие влажные и приятно пахнущие из-за шампуня тёмные волосы актива, почувствовав, что тот собирается оставить разговоры. Толчок, ещё и ещё... Темп всё ещё медленный, но уже набирающий скорость. Шатен обнял Чую за талию, слегка приподнимая его бёдра. Теперь он действует настойчивее и жёстче. Бедный врач измял все простыни и искусал губы, не зная куда стонать, чтобы хоть как-то приглушить звук. Только рука потянулась к подушке, риелтор отбросил её в сторону под недовольный взгляд и шипение. — Гад, ах~, — головка коснулась простаты, и Накахара прогнулся в спине, царапая предплечья партнёра. — Осаму~нежнее, ох~ — Ну я же обещал, — проводя по тянущемуся к пупку члену возлюбленного указательным пальцем по всей длине, кареглазый снова замедлился и стал входить ещё более аккуратно и плавно. Тихие вздохи и полустоны — услада для ушей. — М~, Осаму, я скоро, ах~, — обильно кончая на живот, Накахара так и застыл с открытым ртом, где ещё сильнее размазалась помада. — Так много, — хихикая, Дазай вгонял в краску любимого. — Милый, посмотри на меня, — раздвигая руки, закрывавшие лицо, шатен улыбался, следя за ним. Носом коснувшись его носа, он со всей теплотой глянул в небесного цвета глаза, где всё ещё стояли слезы. — Я тебя люблю. — И я тебя, — крепко обнимая Дазая, Чуя поцеловал его в лоб. Пересев на колени к парню, он взял помаду и подвёл к его губам. Тот не стал сопротивляться, покорно подставляясь под тюбик. Рыжеволосый зачарованно водил им, подмечая гладкость губ; красные следы на лице и шее, нещадно размазанные на засосах; тёмные мазки под полуприкрытыми глазами, какие были и у него самого. Последний месяц дался тяжело, особенно последняя неделя. Мужчина спал плохо: часто вставал по ночам, бродил по квартире, ходил на кухню, дабы выпить успокоительное или снотворное. А с переездом в дом по вечерам прогуливался по саду, любуясь обильно политыми им же самим розами. Единственный раз, когда он смог выспаться, был как раз после их секса. Однако какой ценой!.. Но если так подумать, Дазай не сделал ему неприятно, уж тем более больно. Накахаре нравилась его необузданная страсть к нему, его трепетное отношение и преданность. Накахаре нравился Дазай. Накахара искренне любил Дазая. — Так смирно сидишь, — хмыкнул рыжеволосый, очередной раз делая красный мазок на губах возлюбленного. — Перерыв не помешает перед вторым заходом, — подмигнул парень, гладя его поясницу и спину. Голубоглазый немного смутился, заканчивая с макияжем и завороженно глядя на любимого. Тот аккуратно приподнял врача и насадил на стоящий член, вводя медленно и полностью. Чуя ахнул и уткнулся лицом в плечо риелтору, обхватывая руками его шею. Пытаясь подстроиться под темп партнёра, он тяжело дышал и поджимал пальцы на ногах. В паху снова затянулся узел — рука непроизвольно потянулась вниз, всё же организм требует разрядки, но у кареглазого своё мнение на этот счёт. Дазай завёл руки любимого себе за спину, а сам ласкал возбуждённый орган Чуи, заставляя его двигаться самому и протяжно мычать от удовольствия. Осаму шипел и рычал, подобно зверю, желающему полностью владеть самкой, в нашем случае "самцом", хотя от девушки Накахару сперва не отличишь. Голубоглазый во всём был элегантный и изящный: каждое его движение, каждый кивок или плавное вздымание груди во время вздоха, лёгкое растягивание края губ в улыбке; воздушная походка, быстрая и одновременно практически бесшумная. Даже тихий стон мог мгновенно вызвать напряжение в штанах у шатена. — Чего лыбишься? — Чую немного пугала такая похотливая гримаса. Дазай хохотнул и поцеловал того в щеку, интенсивнее двигая бёдрами. — Прости, просто ты занимаешь все мои мысли, — толчок и шипение рыжего, — ах~, Чуя~, мне слишком хорошо с тобой, — ещё толчок и громкий стон. — М~, Осаму~, — Накахара не мог говорить, только мычать и ахать. А риелтору именно это и надо. Последние движения, оба без сил падают на кровать, тяжело дыша. Грудь прерывисто вздымается, стук сердца глухо отзывается в ночной тишине. Дазай прикрыл глаза, чувствуя лёгкое прикосновение ладони ко лбу. — Чу~, — аккуратно приподнимаясь, парень достал салфетки из тумбы и нежно принялся вытирать живот возлюбленного, вздрагивающего от щекочущих и ласковых действий. — Может пройдёмся? — Если встану, — усмехнулся рыжий. — Я тебя на руках понесу, — подхватил его Дазай. Закончив с "уборкой", парни проверили крепко спящую девочку в соседней комнате, закрыли дверь и пошли вдоль дороги, ярко освещаемой фонарями белым светом. — Хочешь поговорить? — зевнул Накахара, поежившись и поправив длинную дазаевскую кофту на молнии. Ночью прохладно. Шатен уговорил накинуть на рубашку тёплую вещь, аргументируя тем, что трахнет ещё разок, но уже на улице. — Да, я думал, что может съезжу к тёте. Мы с ней давно не виделись, — приобняв за плечи слушателя, засунул вторую руку в брюки риелтор. — Отпустишь? — усмехнулся он. — Хах, езжай, конечно. Думаю, тебе это пойдёт на пользу. Но... Ты же не только за этим меня на улицу вытащил, — кинул мимолётный взгляд на парня врач. Немного помолчав, кареглазый развернул его к себе и легонько чмокнул в лоб. — Чу~, я могу раскрыться тебе в полной мере, так? — получив кивок, Дазай продолжил. — Я бы хотел, что бы ты присутствовал на моих сеансах у Сакуноскэ. — Я не против, но учитывай ещё и мою работу. По возможности, я тебя поддержу. Но к чему ты? — Мне всё равно тяжело открыться кому-то незнакомому... — неловко почесал затылок Осаму. — Понимаешь, с тобой была другая ситуация. Ты, во-первых, мне сразу приглянулся, в романтическом смысле, во-вторых, я не думал, что увлечение, которое я пытался скрыть, перерастёт в любовь, и открылся тебе. Я не думал, что мы вновь встретимся. Так и останемся врачом и пациентом. — Ну и ну. То есть, — Накахара резко остановился и пристально посмотрел в глаза напротив, — ты, если бы я тогда не ответил взаимностью, мог бы просто отказаться от меня? Даже не пытался бы мне понравиться? Врач заметно погрустнел, не зная от чего: то ли от мысли, что возможно тем вечером в больнице их отношения прекратились бы, не успев начаться, то ли от того, что напрягшийся и испуганный сейчас Дазай готов был по непонятным пока причинам терзаться дальше не только от депрессии, но и от неразделённой любви. — Чуя, — глубокий вдох и выдох. Шатен крепко обнял парня. — Конечно бы пытался! Я не хотел торопиться, чтобы не делать больно ни тебе, ни мне, чтобы не давать ложных надежд, ибо из-за своего состояния я могу охладеть к чему-либо или к кому-либо. Я рад, что мои чувства оказались взаимны, я счастлив, находясь рядом с тобой, Чуя. Положив подбородок на плечо риелтору, рыжеволосый умиротворенно улыбнулся и обнял в ответ. — Я тоже счастлив, Осаму. На самом деле... — парень отвёл взгляд в сторону, отрываясь от возлюбленного, — на самом деле я никогда бы не подумал, что буду так стоять и обнимать кого-то... После смерти сестры я замкнулся в себе сильнее и... мне не удавалось сблизиться хоть с кем-то в целом. Спасибо, что помог выбраться из ямы. На хрупкие с виду плечи плавно легли широкие ладони, длинные пальцы легко сжали их, а невесомый поцелуй отпечатался на носу, где еле видно проскользнул румянец. Накахара обхватил предплечье Дазая, притягивая к себе и аккуратно водя ноготком по шраму от лезвия. Уткнувшись лицом ему в грудь, он бросился в танцующий огонь любви, движущемуся в такт умеренному сердцебиению. — Потанцуем? — элегантно подавая правую руку, предложил шатен. Чуя зачарованно, как-то неосознанно, протянул руку в ответ, тут же чувствуя, как чужие пальцы переплетают ее, а на талии появился небольшой вес. Ладонь легла на плечо риелтору, и они оба стали двигаться по запыленной дороге, кружась в такт слышимом только им музыке. Левая нога отступила назад — Осаму опрокинул любимого, придерживая за спину, и коротко чмокнул вытянутую тонкую ручку, а после игриво провёл указательным пальцем по правому бедру вытянутой ноги. Раз, два, три... Мысленный счёт; через каждые 9 единиц обязательно следует ласка. Чуя притянул к себе кареглазого и жадно впился в губы, зарываясь пятерней в непослушные волны. Поцелуй вышел коротким, но ярким и сладостно болезненным из-за парочки укусов. Раз, два, три... Дазай оставляет багрово-синий засос на шее врача, наслаждаясь его полустоном и шипением. Раз, два, три... Накахара резко разворачивается спиной к партнёру, кладёт его руки себе на талию и медленно обхватывает их пальцами, нагло ухмыляясь и смотря вверх: в бездонные карие глаза. После он снова разворачивается и целует его ладони. Раз, два, три... Осаму вновь двигается плавно, слушая музыку в своей голове. Раз, два, три... Чуя тоже её слышит. Он кладёт голову ему на грудь, прикрывая глаза, покачиваясь из стороны в сторону. Эта ночь была невообразимо тиха и прекрасна. Ни одного постороннего шума, только шуршание песка и мелких камешков под обувью, редкие нежные стоны и вдохи. Они танцевали около часа, пока совсем не выбились из сил. Благополучно добравшись до дома, ими было принято решение лечь наконец-то спать под восходящее солнце и наивно пробивающиеся сквозь пурпурное небо первые его лучи.