Не брошу

— Господин Накахара, девочку возьмёт под опеку тётя, — устало, потирая переносицу, сказал Фукудзава. Откидываясь на спинку кресла, он спокойно наблюдал за радующимся врачом. — Отдел тщательно проверил место её жительства, образ жизни, убедился в надёжности этого человека. А вот, кстати и она, — кивая в сторону открытой двери, указал на невысокую девушку с длинными чёрными волосами. — Добрый день, — приветливо улыбалась. За её спиной стояла счастливая Ая. Девочка подбежала к рыжеволосому и крепко обняла его. — Спасибо Вам большое! Тётя Аканэ позаботится обо мне, — ещё шире улыбнулась юная леди. — Я рад, малышка. — Огромное спасибо, — поклонилась девушка. — Дядя, вы же будете меня навещать? — с надеждой посмотрела в голубые глаза Ая. Аканэ кивнула. — Конечно, Дазая звать? — подмигнул врач. — Да! Он мне шоколадку обещал, обязан вернуть, — подмигнула в ответ девочка. Накахара шёл домой с чувством выполненного долга и облегчения. Стоит признать, к девочке он за несколько дней сильно привязался. Да и Осаму, наверное, тоже. — Жаль, что он не пошёл, но сеанс у Сакуноскэ не отменишь... Надо будет его вкусненьким побаловать, — с ещё большим одухотворением бодро шагал Чуя, мыча простенькую мелодию. — Дазай, скажи, — шатен приготовился слушать психотерапевта, — как ты себя чувствуешь последнюю неделю? Парень откинулся на кресло, крепко сжимая чашку чая. Под размеренное тиканье часов, он вспоминал недавние события, невольно усмехаясь. — Окрыленность какая-то, что-ли? — Хорошо, с чем она связана? — чиркая ручкой по листу, поинтересовался врач. — Просто события радостные, и человек, готовый меня поддержать в любую минуту, всегда рядом со мной. Ода посмотрел в светлое лицо пациента и выдохнул. — Отлично. Думаю, стоит поднять тему семьи. Не зря говорят, что всё оттуда. Есть ли у тебя планы и какие? — М-м, я планирую навестить тётю. Понимаете, она мне очень родной человек, заменивший отца и мать, которые, извините за выражение, на меня болт клали. По-другому это не назвать. Хочу поговорить с ней, прежде чем отправиться к родителям. Я понимаю, откуда растут ноги, и желаю расставить все точки над "и", — чуть отпив из чашки, немного агрессивно сказал Дазай. — Ясно, что насчёт личного фронта? Сакуноскэ ещё при первом, так сказать, пристрелочном, сеансе заметил, что Осаму часто упоминает Чую в разговорах, держит его за руку и тепло на него смотрит. Сейчас же шатен чуть жмётся и сжимает кулаки. — Дазай, я всё пойму и приму, — доверительно кивнул психотерапевт. — В тот раз я приходил со своим парнем — Чуей. И с ним у меня намного улучшилось состояние. Есть ради кого жить и ради кого стараться. Смотрю на него: такого хрупкого и маленького, сразу затискать хочется, только ему не говорите, — усмехнулся риелтор, замечая лёгкую улыбку в ответ. — Не скажу, думаю, ему это не понравится. Что касается остальных отношений, как ты себя чувствовал с другими людьми? — Если вспомнить, то влюблённость проходила на первой же неделе. Потом до меня доходило, что это всё не то. Были и хорошие девушки, которые оставались верны до самого разрыва, честь и хвала им. Мне даже жаль, что пришлось с ними порвать. Я не мог справиться с апатией, просто забивал на личную жизнь. А потом всё по новой. Из-за этого я боялся, что с Чуей будет то же самое, и не торопился, сколько можно было терпеть, с предложением встречаться, — глоток чая смочил пересохшее горло и немного успокоил. — Скажи, почему ты отталкивал от себя партнёров? Что было не так? — Сакуноскэ специально не стал договаривать "с тобой или с ними". — Когда я впадал в отчаяние — это было часто на фоне неудач, даже мелких оплошностей, — я не мог заставить себя что-либо делать. На работу ходил разбитый, понимал, что без неё никак, поэтому заставлял себя. Не было сил на переписки и свидания, а многие настаивали. Редко, но я всё же ходил. Неудобно до сих пор, что не смог пересилить в себе лень, — шатен опустил глаза в пол, оперевшись локтями о колени. — Дазай, — Ода отложил письменные принадлежности, глядя на пациента, — один из признаков депрессии — так называемая тобой лень, или апатия. Действительно, в таком состоянии человек через силу выполняет домашние обязанности и ежедневные дела, на остальное просто не хватает мотивации и энергии. Ты чувствуешь вину за своё поведение. Пробовал ли ты говорить со вторыми половинками о переживаниях? — Мы не так долго встречались, что бы я делился с ними чем-то откровенно личным, но с несколькими да. Мне говорили, что после проветривания всё пройдёт, однако ничего не проходило. И себе, и им настроение портил, — поджав губы прошептал последнюю фразу парень. — Нет твоей вины в том, что девушки не обращали внимания, обесценивали твоё состояние. И ты правильно делал, что не оставался с ними надолго, потому что кто знает, вдруг это бы только усугубило ситуацию. Но что насчёт Чуи? — мужчина снова взял ручку и пододвинул ближе блокнот. — Он от меня ничего не требовал. В основном, я проявлял инициативу: сам предлагал сходить куда-то, предлагал помочь и прочее. Для меня это стало спусковым крючком — этот человек мне симпатичен, да ещё и не давит на меня. Я стал трудиться усерднее и продуктивнее, чтобы выбить несколько выходных и провести их с ним. Но к чему вопросы о личной жизни? — Осаму выпрямился и скрестил ноги. — Понимаешь, окружение влияет на нас очень сильно: от окружения может зависеть наше время, мнение, будущее, здоровье, жизнь и так далее. В твоём случае родители были началом твоей болезни, а партнёры — его продолжением. Я сомневаюсь, что твои друзья или коллеги были полной их противоположностью, я прав? — Ода глянул на парня. Тот кивнул и поставил пустую чашку на стол. — Частично правы. Коллеги в принципе относятся ко мне как к нормальному человеку, не подозревая о моих проблемах. Друзья... Они были в детстве и подростковом возрасте, но потом наши пути разошлись, — уставившись в стену, мёртвой интонацией произнёс он. — Ясно. Что ж, ещё пара вопросов. Посещали ли тебя мысли о самоубийстве с прошлого нашего сеанса? — Нет. Но чувство вины да. — Из-за чего это чувство? — Из-за своей беспомощности. По сути... Я не могу ничего "такого" сделать. Я даже не знаю, что со мной будет в будущем, правда надеюсь на лучшее. Когда нахожусь рядом с уверенными в себе людьми, я теряюсь. Они точно знают, чего хотят, строят планы на дальнейшую жизнь, без труда общаются. Я так не могу, — тяжело вздохнул шатен, положив подбородок на ладонь. — И Накахара один из них? — И Накахара один из них. — Что насчёт рекомендаций по поводу прогулок? — Напряжение чуть-чуть уходит, в остальном то же самое. — Итак, вот что я тебе скажу. Во-первых, антидепрессанты я тебе назначать не буду. Во-вторых, я поддерживаю твою идею навестить родственников и обговорить с ними всё, что у тебя накопилось в душе. Важно отпустить обиду и выговориться. В-третьих, настоятельно рекомендую завести блокнот или тетрадь, где ты каждый день будешь записывать плюсы и минусы себя, окружения, погоды, ситуации, короче, своеобразный дневник сравнений. В-четвёртых, поговори с Чуей. Вам нужно вместе найти такие занятия, которые пойдут на пользу вам обоим и уменьшат напряжение и тревожность. Встречаемся через неделю в это же время, — кивнул психотерапевт, провожая взглядом кареглазого, бросившего напоследок короткое "спасибо, до свидания". Голубоглазый вовсю хозяйничал на кухне на протяжении сорока минут. И это он ещё бегал к соседям и собирал у них вишню около часа. Процесс приготовления настолько увлёк его, что он не заметил открывающуюся дверь, а после и скрип половиц. На обнажённую шею легли гладкие губы. — Тебе идёт пучок, я говорил? — улыбнулся Дазай, кладя руки на талию врачу. Он вздрогнул и повернул голову в бок, дабы коротко чмокнуть пришедшего в щеку. — Не говорил, но я догадывался, — усмехнулся Чуя, протирая стол от муки и разрыхлителя. — Вкусно пахнет, что готовишь? — оглядываясь по сторонам и подмечая работающую духовку, спросил Дазай. — Шарлотку с вишней, вот-вот будет готово, — кладя тряпку на край раковины, произнёс рыжеволосый. — Как прошло? — с неподдельным любопытством, подняв бровки домиком, поинтересовался он. Парни уселись за стол, поставив чайник на плиту. Осаму начал свой рассказ, всё время то и дело поглядывая на засосы, дикими кислотными цветами распустившимися на бледной коже плечика, что слегка обнажилось из-за спустившейся лёгкой длинной футболки. Пока он говорил, Чуя успел налить по кружке чая и достать готовый пирог, ароматно пахнущий. — Вот как-то так, — вздохнул шатен, ложечкой отрезая кусочек выпечки. — Хм, мило, — улыбнулся врач, пряча глаза в столе. Риелтор приподнял бровь, пробуя шарлотку. — Чуя, это вкусно~, — чуть ли ни пропищал парень, уплетая порцию. — А... Что милого? — Гхм... Ну, во-первых, не что, а кто. А во-вторых, я не против заняться чем-нибудь вместе, — заводя за ухо выбившуюся прядь волос. Осаму застыл на несколько секунд, краснея. — Я... Эм, спасибо? Д-давай подумаем, что можем сделать! — пытаясь преодолеть смущение, заикался Дазай. — Ну, пока мы здесь, как вариант подойдёт сад. Про Лапочку тоже нельзя забывать, сто процентов прогулки на свежем воздухе. Накахара хихикнул с реакции возлюбленного и заботливо убрал крошки с уголка его рта. — И? Шатен выдохнул и поцеловал парня, нежно сминая его губы и придерживая за подбородок. — Ну и это конечно тоже, — подмигнул он. — Хм, — задумался голубоглазый, проводя языком по губам. — Действительно вкусно~. Всю следующую неделю шатен исправно вёл дневник и, к сожалению, редко выходил гулять. Чуе прибавилось работы. Каждый день выстраивалась длиннющая очередь: кто-то подвернул ногу, у кого-то судороги и головные боли, у третьего резь в желудке, у десятого обмороки, у двадцатого давление скачет. Накахара, как белка в колесе, ищет одно, даёт другое, прописывает тому, направляет в срочном порядке в больницу этого... А Дазай занимается садоводством и по вечерам ужасно уставшему парню приносит розы. Рыжий принимает с удовольствием и обязательно целует его в лоб или щеку. На что-то более интимное просто нет сил. Шатен не жалуется. Он всё понимает и надеется, что и до него дойдёт очередь, хотя знает, что может пройти вне её. — Солнышко~, — риелтор с синяком у глаза и птичкой в руке подошёл к любимому. — Меня Лапочка клюнула, — по-детски надул губы он. — Пф, за что? — синица перелетела на голову врачу и удобно устроилась там. — Я её погладить хотел, а она... — кареглазый зло зыркнул на питомца, а тот демонстративно отвернулся. — Хах, идём, я тебе лёд приложу, — хватая за руку Осаму, потянул его Накахара за собой. Приложив компресс к больному месту, Чуя нежно убрал мешающие пряди мягких волнистых волос Дазая. — Сильно болит? — с сочувствием спросил он и получил неуверенный кивок в ответ. Неожиданно шатен обнял возлюбленного и уткнулся носом в его шею, вдыхая приятный запах персика и обжигая горячим воздухом. — Прости, — обнял рыжий в ответ. — Я сильно загружен и почти не уделяю тебе внимания. А ведь мы хотели вместе заняться работой в саду или погулять, или... Голубоглазый легонько поцеловал парня в губы, постепенно углубляя. Осаму хмыкнул и прикусил краешек, чувствуя вздрог. — Мы квиты, — ухмыльнулся он, наблюдая за капелькой крови, медленно стекающей по подбородку. Врач пересел на колени риелтору, неловко отводя взгляд или, наоборот, утопая в карих глазах, так красиво переливающихся янтарным цветом. Дазай аккуратно провёл языком по укусу, слизывая кровь и немного посасывая. — Устал? — вопрос, кажется, испортил момент. Но забота о близком ему человеке для парня превыше всего. — Если хочешь, можем продолжить в спальне, — усмехнулся Накахара, ерзая на чужих ногах и постепенно уменьшая расстояние между лицами. — У тебя больше нет работы? — На сегодня я весь твой, — коротко целуя в нос и лоб, соблазнял шатена он. — Значит, я могу не сдерживаться? — ласково проводя пальцем под футболкой голубоглазого, очерчивая каждый позвонок, ухмыльнулся, лукаво сузив глаза, Осаму. Немного испугавшись, рыжеволосый чуть помедлил с ответом. — М-можешь не с-сдерживаться... — сильно смутился он, ощущая, что уже начинает возбуждаться. Дазай улыбнулся шире и, подхватив под бёдра возлюбленного, понёс его в спальню. — Однако Чуя, — мягко присел на кровать парень, — я вижу, что ты устал, и не буду настаивать на близости. Отдохни лучше хорошенько, выспись, а я пока побуду рядом. Тёплая улыбка украсила лицо риелтора. Накахара кивнул, лег на бок и обнял его за торс, постепенно засыпая.