Не брошу

Время 4 часа дня. Рыжеволосый спит, как убитый. Дазай тем временем сидел за столом на кухне, изредка поглядывая на распахнутую дверь спальни, из которой отлично виден врач. Взяв ручку, он принялся мелким почерком выписывать симптомы, проявившиеся у него за эту неделю. Опустошение Чувство вины Слезливость Бессонница Отказ от еды Недавно парень забился в угол в ванной и дал волю эмоциям. Вспомнились те самые дни в изоляции, дни, когда мальчик лишний раз боялся дышать, когда единственное, что было в голове, это твоя бесполезность. Дазай испытал это вновь. Он просто не понимает, зачем нужен кому-то, за что его любить. Ему нужны конкретные аргументы. Думая об этом всю неделю, он практически не ел, закинув в топку пару бутеров и выпив кофе, чтобы не свалиться в обморок и не доставить лишних проблем врачу, и не спал, буквально дремля пару часов, а потом бесцельно лежал в кровати или ходил туда-сюда по дому. Осаму почувствовал ком в горле. Откинув в сторону тетрадь и ручку, он запрокинул голову назад, дабы не разреветься прямо здесь. Но слеза всё же скатилась по левой щеке, а за ней и вторая, и третья, и десятая. Потолок казался размытым в воде порошком, в котором неожиданно появилось рыжее пятно. — Осаму? — Я... — Тише, — обнял голубоглазый Дазая, покачиваясь из стороны в сторону, — для начала успокойся, потом расскажешь, хорошо? Шатен кивнул. Вслушиваясь в частое сердцебиение врача, кареглазый пришёл в себя, обнимая в ответ. Подняв заплаканные глаза, устремив взгляд в чистые голубые, он всхлипнул. — Я готов. Накахара потянул его на себя, уводя в спальню. Врач сел на кровать, приглашая прилечь и риелтора. Тот положил голову ему на колени, залезая с ногами на постель, словно боясь подкроватного монстра, которым обычно пугают непослушных детишек. — Чуя, прости за такую картину, — горько усмехнулся парень. — Ничего страшного, — ласково улыбнулся голубоглазый, ероша шоколадные волосы. — Что заставило тебя грустить, м? — Так одиноко стало... Камень на душе какой-то. — Мне не надо было тебя оставлять... — рыжеволосый прошептал в самое ухо, грустно вздыхая. — Извини. — Нет-нет! Ты ни в коем случае не виноват! Это я! Я... — Ты? — врач прервал парня. — Ты виноват в том, что поддался грусти? Ты виноват в том, что я уделял тебя мало времени? Осаму, — Накахара погладил риелтора по плечу, — ты ни в чем не виноват. Я тебя ни за что не брошу, ведь просто обожаю. Дазай молчал, осмысливая ситуацию. "А ведь Чуя в какой-то мере прав. " — Но если мне нельзя оставаться в одиночестве, как нам поступить? — Что-нибудь придумаем... — Чуя, — Дазай поднялся, смотря ему прямо в глаза, — за что... За что ты меня любишь? Голубоглазый замер, ища нотку юмора в голосе собеседника или намёк на шутку в лице. Но он ничего там не увидел. — Осаму, за то, что ты есть, — хмыкнул он, наблюдая за одиноко скатившейся слезой. — Но... — Послушай, — обхватив ладонями красное лицо возлюбленного, продолжил медик. — Если ты сейчас скажешь, что это не аргумент, я тебя всерьёз ударю. Осаму, ты вытащил меня из эмоциональной ямы, при этом страдая от призраков прошлого, постоянно тебя преследовавших. Ты до последнего стараешься ради нас и нашего будущего, помогаешь мне и физически, и морально; спас мне жизнь, всегда находишься рядом, когда это надо. Ты потрясающий! Мне очень повезло, что я тебя встретил. И я хочу помочь тебе тоже! Хочу отблагодарить тебя за то, что ты сделал для меня, поэтому шагни мне навстречу: не закрывайся в себе и не терпи боль. Помнишь, ты мне сказал жаловаться, если мне будет плохо? Так вот, делай это тоже. Я буду знать, что важен тебе, — нежно стерев дорожки незастывших слез большим пальцем, Накахара заворожено смотрел в янтарные глаза. — Да, обязательно, — лёгкая улыбка ободрила обоих. — Тогда... Я буду помогать тебе с работой, чтобы у нас было больше времени? — Я не против. Пообещай мне одно, — сжав чужие пальцы, сказал врач. — Ты навсегда запомнишь, что я тебя люблю и ни за что не брошу! Понял? — Понял, — подмигнул Дазай. — Обещаю. — Ну вот и отлично! Тебе завтра к Сакуноскэ? Я с тобой! — А... Да, завтра. Если хочешь... — Конечно, хочу! Ты там зажатый сидишь, наверное, — по-дружески стукнул локтем в бок шатена Чуя и улыбнулся. — Ну... Не сказал бы. Я же агент по недвижимости. Мне нужно быть более раскрепощенным перед людьми, поэтому проблем не возникает, однако... Всё равно неуютно, — неловко усмехнулся парень, глядя на колени. — Естественно. Ты же вспоминаешь то, о чем хочешь забыть, но с этим надо работать, — вздохнул врач, кидая короткие взгляды то на лампу, то в окно, то на Дазая. — Мне кажется, скоро об этом не придётся думать. Скоро всё решится, — оптимистично настроен шатен. — Но... Я могу тебе помочь забыть об этом сейчас и заставить думать только обо мне, — лукаво улыбнулся голубоглазый, кокетливо проходясь пальчиками по плечу возлюбленного. — Охохо, как эгоистично с твоей стороны, — подхватил Дазай, сокращая расстояние между их губами. — Да я смотрю, ты не против моего эгоизма, — хватаясь за майку риелтора и ложась на кровать, потянул парня на себя. — Ты же знаешь, когда дело касается этого, я готов ублажать тебя до тех пор, пока ты не охрипнешь, выстанывая моё имя, — впиваясь в манящие губы, прошептал шатен. Рыжеволосый промычал в поцелуй, закидывая руки за шею любовника, а ноги скрестив на его спине, не оставляя между телами пустого пространства. Становилось жарко. Скинув с себя майку, Дазай принялся жадно покусывать кожу внутренних сторон бёдер парня, покорно раздвинувшего уже голые ноги, которые минуту назад прикрывали треники, сейчас одиноко валявшиеся на полу. Чуя дышал прерывисто, вздрагивая от каждого прикосновения горячего языка к чувствительным местам. — Ах! Нежнее, — крикнув от болезненного укуса, тотчас же простонал он, сминая подушку над головой и прогибаясь в спине. — Ох, малышу уже не терпится? ~, — проведя ладонью по бугорку, растягивающему боксёры, промурлыкал риелтор. — Ну же! Я жду ответ~ Кареглазый сжал член врача, хитро наблюдая за его красным лицом и маленькими капельками в уголках голубых глаз. — Мм~Пожалуйста! Я же сейчас кончу, — откинул голову назад Накахара. Мольбы о помощи дополняли действия медика. Он смущённо потянул шрамированную руку к тому месту, безмолвно прося продолжить плавные, но быстрые движения. Дазай хмыкнул, приспуская бельё. Носом провёл по изгибу шеи, надрачивая любимому, который изо всех сил старался не стонать громко, прикусывая нижнюю губу. — Чуя, прошу, — заботливо целуя в висок, прошептал шатен и поднёс два пальца к его рту, — не сдерживайся. Дай услышать твой голос~ Врач смиренно выполнил просьбу, кусая костяшки и фаланги, обильно смачивая слюной. Дазаю явно понравилось, раз он решил ускорить темп ласк и оставить ещё парочку засосов и укусов на тонкой коже шеи. Кадык то и дело поднимался и опускался, как только слюны становилось слишком много. Часть стекала на щеки и капала на постель. Накахара откашлялся, как только начал задыхаться. Кареглазый убрал обе руки, нависая над любовником, мявшем простынь над головой и сжавшем ноги. Всё лицо было красное и мокрое от слез, слюны и поцелуев. — Осамуу~, — нетерпеливо ерзая, позвал рыжеволосый. — Я не могу больше! — Сейчас, милый, — приспуская длинные шорты, успокаивающе погладил бёдра риелтор. Голубоглазый почувствовал чуть болезненный толчок и прилив энергии, с каждой секундой нарастающей. Как только Накахара готов был кончить, из него неожиданно вышли, поставили в коленно-локтевую позу и резко вошли вновь, сжимая плоть на основании и мучительно оттягивая желанную разрядку. Врач почти кричал от удовольствия, охотно поддаваясь и подставляя чувствительные места умелым рукам, блудливым губам, исцеловавшим, кажется, всё, что только было перед глазами похотливого и до безумия страстного любовника, опалявшего сладкими речами красные уши. Медные локоны растрепались, придавая какого-то дикого и необузданного шарма бесстыднику. Руки голубоглазого держали сзади так, что он грудью упёрся в кровать и щекой прижался к подушке. — Осаму~, быстрее, — темнело перед глазами. Ещё чуть-чуть и оба с громким горланным стоном замирают на месте. — Чу~, ничего не болит? — приведя и себя, и парня в порядок, поинтересовался шатен. — Нет, — "звёздочкой " растянувшись на постели лицом вверх, облегченно вздохнул медик. Ему тоже стало как-то спокойно после разговора и секса. Дазай упал рядом с ним, неловко касаясь его пальцев своими. — Нам надо выспаться перед сеансом. Да и мешки под глазами надо хоть немного убрать. Тебе особенно, — с заботой произнесённые слова заставили врача усмехнуться и повернуть голову к обратившемуся. — Выспимся, — гладя верхнюю сторону ладони шатена, мило улыбнулся Накахара. — Чу~, я говорил, что ты похож на ангела? Вопрос смутил голубоглазого до румянца на щеках. — Так вот знай теперь, — подмигнул риелтор своему "ангелу".