Не брошу

Находясь уже в кабинете психотерапевта, оба сидели в напряжении, в предвкушении чего-то необычного или нового. Сакуноскэ спокойно отнёсся к присутствию коллеги, ведь для его пациента это важно. — Смотри Дазай, такая схема, — Ода быстро взглянул на Накахару, ясно давая понять, что работать он будет все-таки с шатеном. Рыжеволосый вроде как не против, — сегодня я буду анализировать твои записи в дневнике, потом расскажу общую картину, если что, поправляй. Мне нужно понять, как будем вести себя дальше: работать в том же темпе или поменять график. Кареглазый кивнул. Психотерапевт принялся за чтение. Чуя наблюдал за поведением их обоих. За 10 минут выражение лица Сакуноскэ сменилось от заинтересованности до небольшого ступора и шокированного волнения. — Кхм... Я начну. Итак, Дазай, ты чувствуешь себя менее одиноким, чем раньше, но зависим от присутствия в твоей жизни важного человека, — дождавшись положительного ответа, врач продолжил. — Твоё состояние меняется в течение дня. И, если я не ошибаюсь, ты только играешь роль счастливого человека на людях, заставляя их думать, что с тобой всё в порядке, дабы не нагружать лишними проблемами. Однако ими ты делишься с Чуей. Ода мягко посмотрел на голубоглазого. — Верно. — Ага. Дазай, ты порой не открываешься и перед ним, я прав? Немного помедлив с ответом, шатен опустил взгляд в пол. — Правы. — Почему? Ты же ему доверяешь. — Та же причина, что и с остальными. Но не думайте, что он для меня такой же, как все. Просто его загруженность на работе не позволяет мне давить на него ещё сильнее. Он против такой позиции и хочет мне помочь. — Ясно. Из-за проблем с семьёй и окружением тебе сложно быть самим собой. Ты можешь, например, поднять настроение другим и совершенно не думать о своём благополучии. Во всём выше перечисленном и заключается суть депрессии. Она у разных людей ведёт себя по-разному. Её очень трудно выявить, поэтому чаще всего люди продолжают жить с ней долгие годы, пока окончательно не ломаются. Скажи, кто из вас двоих забил тревогу? Кто настоял на обращении к психологу? — Сакуноскэ поочерёдно глядел на парней. — Я, — прервал тишину Дазай. — Могу назвать причину. — Мы слушаем, — поняв, что Накахара тоже не в курсе этой причины, Ода поменял "я" на "мы". — Это случилось после одного нехорошего случая, в котором участвовала моя бывшая и в котором пострадал Чуя. Я пару дней вообще не разговаривал и был неживой. Он пытался вытащить меня из этого сплина, но не настаивал на чем-то напряжённом. Кое-что мы все-таки сделали, и это чуть вернуло меня в реальность. Тогда я понял, что ему будет слишком сложно и тяжело вытаскивать меня снова и снова, если я опять поникну. Я понимал, что, возможно, со мной что-то не так, ещё когда заметил постоянную унылость и усталость. Так, решил пойти к психологу, но... Одному неудобно, поэтому с ним, — приятным тенором на одном дыхании проговорил кареглазый, нервно царапая руки. — Понятно. Накахара для тебя тот, ради кого ты стараешься. И, скорее всего, ты бы и дальше находился в этом всём, если бы не встретился с ним. Я это всё к чему, — психотерапевт выпрямился, уверенно глядя на пациента. — То, что мы тут сидим и постепенно раскрываем твою забитую, извини меня, личность — уже терапия. Я вижу, что тебе тяжело открыться кому-то, но ты это делаешь, считай, незнакомцу. Это огромный шаг, Дазай. Я даю тебе рекомендации, нацеленные на расслабление — прогулки, совместные занятия — для того, чтобы чувство скованности понемногу отступало. Несколько сеансов я тебя, можно сказать, изучал: поведение, мышление, эмоции, чтобы понять, как нам работать дальше. Я это говорю, потому что вижу, что тебе в какой-то степени некомфортно. Всё нормально. Если тебе и Накахаре будет удобно, можете приходить вместе для взаимной поддержки. Договорились? У шатена как от сердца отлегло. Всё, что он должен был сказать, должен был раскрыть, сделал Сакуноскэ. С надеждой в глазах риелтор кивнул, шумно выдыхая. — Очень хорошо, — улыбнулся Ода. — Продолжим? — Давайте. В этот раз беседа длилась дольше обычного. Кареглазый после неё понял, как надо действовать перед родителями и понемногу начал разрабатывать план. Врач порекомендовал ему продолжать вести дневник, чтобы, в случае чего, разобраться с внезапно возникшей проблемой. После этого дня Дазаю стало явно легче. Искренняя улыбка на его лице появлялась чаще, пусть пару раз за день, но уже прогресс, которым ему уже не терпится похвастаться психотерапевту. Чуя же начал больше времени уделять возлюбленному, даже назначил его своим временным ассистентом, в чьи обязанности входили запись клиентов на конкретное время и закупка лекарств. На удивление, риелтору нравилось. — Накахара, можно вас на пару слов? Рыжеволосый подошёл к Оде. — Да, что такое? — Зная, как Дазай вам доверяет, хочу кое-что предложить, — поправив горшок с белой орхидеей на подоконнике, сказал голубоглазый психотерапевт. — Депрессию на лёгких и средних стадиях можно вылечить не только с помощью терапии. Обычно подключают активную деятельность и правильное питание. Так вот, — "коллега" повернулся лицом к парню, — можете ли вы занять его? — Я... могу, он как раз хотел помочь мне с работой. Но почему вы говорите это мне? — Чуя искренне не понимал. Если работают с шатеном, то при чем тут он? — Понимаете, самому пациенту зачастую тяжело самостоятельно справиться с болезнью. Вы как никто другой об этом знаете. С психическими расстройствами та же схема. Я прошу вас проконтролировать его досуг, знаю, что вы ему и он вам не безразличны, со мной он не так близок... Да и в целом — вы очень красивая пара, — легко улыбнулся Ода. — Хорошо, — улыбнулся в ответ Накахара. — Чу! Чуя! — шатен махал рукой перед лицом врача. Тот дёрнулся. — Извини, задумался, — садясь на стол, опираясь ногами на стул, вернулся из воспоминаний парень. — Ясно. Тут это... Харуно пришла, — за спиной риелтора стояла девушка, пряча что-то за спиной. — Добрый день, что случилось? — Кхм... У бабушки боль утихла, она в благодарность передала вам это, — протягивая плетеную из ивы корзинку с чем-то наполненным доверху и прикрытым ситцевым клетчатым платком, сказала блондинка. — Ну что вы, не стоило! — неуверенно выставил руки вперёд, словно защищаясь, врач. Он мимолётно окинул взглядом Дазая, у которого почему-то рука, где находился шрам от пореза, была забинтована. — Она настаивает, — с улыбкой поставила корзину на стол девушка и ушла, коротко попрощавшись. Рыжеволосый медленно откинул платок. — Вау! Дазай, ставь чайник! Кареглазый хмыкнул и выполнил просьбу. — Что там? — подходя ближе к голубоглазому, поинтересовался он. — Пироги и цветы, — аккуратно перебирая лепестки синего гиацинта, ответил врач. Глянув на риелтора, он взял красную лилию и вплел в волнистые мягкие волосы. — Тебе идёт. В ответ Дазай проделал то же самое с рыжими локонами, украшая их цепочкой незабудок. — Тебе тоже, — улыбнулся шатен, невесомо целуя Накахару в лоб.