Не брошу

Июль закончился быстро, но жара стояла невыносимая. Остался месяц, и парни возвращаются в город. Работы, на удивление, поубавилось. Естественно, высокая квалификация врача и его познания в медицине всё же дали свои плоды. Сейчас он сидит на кухне и ждёт Дазая, который вот-вот вернётся от Сакуноскэ. Потягивая кофе из большой кружки, он невольно вспомнил, как шатен грозился выкинуть все банки с излюбленным напитком, ведь Чуя "питается только им и скоро будет похож на больного анорексией избитого жизнью человека, забывшего, что такое сон". Дверь скрипнула. Риелтор зашёл домой в приподнятом настроении, хвастливо махая какой-то бумажкой. — Привет, ну как? — обнимая парня, спросил врач. — Всё замечательно. Прошли тест — показатели стали значительно ниже. Я иду на поправку, — любовно глядя в чистые небесные глаза, приласкал нежным тенором его слух шатен. — Я рад, милый, — Накахара снова обратил внимание на бинт. — Всё спросить хочу. Почему ты руку перевязал? — А, это. Шрам ассоциируется с прошлым, а мне не очень хочется его вспоминать, — приподнимая уголок губ, ответил Осаму. — Логично. Но этот шрам был сделан во имя любви, не так ли? — усмехнулся рыжеволосый, с наивной интонацией спрашивая Дазая. — Так, — мягко провёл по шелковистым локонам и взял одну прядь в ладонь риелтор, приподнося к губам, невинно растянувшимся в улыбке. — Тогда получается, что ты не хочешь вспоминать тот день? — с толикой жалости, состроив брови домиком, пролепетал Накахара. Быстрая речь его была сравнима с порханием бабочки в такие интимные минуты, когда кроме них вокруг никого не было. Он только ему так говорил: приятным полушепотом. — Получается, не хочу, — Осаму отвечал так же тихо и ласково, подыгрывая возлюбленному в этой нелепой постановке. А ведь они оба прекрасно знали ответ, что постоянно смущал голубоглазого, на следующий вопрос. — Почему? — Потому что в тот день закончилась моя прежняя жизнь. В этой — нет места крови от собственной руки. В ней я всегда буду со своим ангелом, который меня не бросит. Не бросит ведь? — Не брошу, — затягивая в долгий трепетный поцелуй, пообещал Чуя. Ангел зарылся пятерней в тёмные волосы, делая лёгкий массаж. Дазай обвил руками его талию, прижимая ближе к себе. Не хотя оторвавшись, они ещё долго смотрели друг другу в глаза: один в глубокие карие, блестящие золотым янтарём на ясном солнце, бьющимся лучами в окно; другой в голубые, словно чистое небо, затягивающине в высь, заставляющие мечтать, вдохновляющие жить. — Голоден? — Очень, — носом утыкаясь в плечо врача, пробубнил шатен. Руки всё ещё обвивали врача. — Чай? Кофе? Меня? — лукаво подмигнув, предложил Чуя. — Сначала полноценный обед, — живот предательски заурчал, портя момент. Накахара прыснул со смеху. — А вечером тебя~. — Хах, хорошо, — пододвинулись к столу парни. — А, точно! — рыжеволосый резко повернулся. — Держи. Врач протянул маленькую коробочку и вложил в руки шатену. — М? Что это? — Открой и узнаешь, — смущённо прошептал он, за ухо заводя прядь волос. Риелтор воодушевленно посмотрел на любимого. Затаив дыхание, вслушиваясь в собственное непозволительно быстрое сердцебиение, он открыл подарок и замер. На солнце заблестели две цепочки с миниатюрными и красиво, даже мастерски, сделанными кулонами в виде половинок сердец, где тонким пошибом было выгравировано на одной части "Love", а на другой "Forever". Давящий горький ком непроизвольно подкатил к горлу. Парень бережно вытащил браслеты, сразу же надевая один на руку Чуе. Тот сделал то же самое, не обращая внимания на едва видные слезы, предательски застывшие в янтарных глазах. — Спасибо, — лучезарно улыбнулся Осаму, скрывая дрожащий голос. — Всегда пожалуйста, — крепко обнимая его, промолвил врач. — Подумал, что было бы здорово, будь у нас что-то общее. — Правильно! Все должны знать, что ты только мой и ничей больше! — выпалил шатен, смотря прямо в глаза возлюбленному. — Твои намерения как всегда серьёзны, дорогой, — чтобы умерить пыл партнёра, Накахара нежно погладил его щеку. Тот неожиданно обхватил его ладонь и поцеловал запястье. — Конечно, мой ангел-хранитель, — в улыбке читалась глубокая благодарность и крепкая привязанность. Синица выпорхнула из-за угла, нарушая идиллию двоих. Она зарылась в тёмные локоны, клювиком раскидывая прядки и прося внимания. — Голодная? Лапочка помотала головой и перепрыгнула на плечо, звонко щебеча в ухо. — На природу что-ли хочет? — предположил врач. Птичка моргнула, потопталась на месте и подлетела к двери. Мужчины переглянулись и хмыкнули, понимая намёк питомца, который, казалось, осознаёт, что хозяева устали, им не помешало бы подышать свежим воздухом и проветрить головы. На улице всё ещё светло. Соседи стояли на дороге и болтали о своём, кто-то сидел на лавочке, кто-то куда-то спешил. Почему бы им самим тоже не прогуляться? Дазая бесят две вещи: его бывшие, звонящие по ночам и просящие сойтись вновь, и, с относительно недавних пор, повышенное внимание к персоне, идущей с ним рядом. Как оказалось, Накахаре категорически нельзя показываться на людях. Не то, чтобы шатен был чересчур ревнив, хотя нет... Он был таковым. Особенно выводил из себя тот факт, что женщины, завидев потенциального зятя, сразу начинают навязывать Чуе своих дочерей. Доходило до того, что кареглазый, незаметно для рыжеволосого, смотрел убийственным взглядом на прилипал, удачно отгоняя их от медика и себя. Можно было подумать, что Осаму просто завидует такому ажиотажу вокруг любимого, однако это совсем не так. Его иногда расстраивало поведение врача, изо всех сил старавшегося держать лицо и мягко отшивать надоед. Сегодняшний день не стал исключением. Риелтор сощурился и сверлил людей своими красными от злости глазами. Не хватало только рычания, и перед ними вылитый зверь, вышедший из дремучего леса, где, сколько существует сама планета, отсутствуют всякие намёки на счастье и радость. Прогулка не принесла удовольствия никому. Шатен надулся, как индюк, и сложил руки на груди. Голубоглазый сам сидел поникший и уставший. — Давай сделаем каминг-аут, — оглушительную тишину рассекли неожиданным предложением. — Дазай, — Чуя тяжело вздохнул, — всё не так просто. — А как просто? Их посылай, объясняй, игнорируй — толку ноль. Это же вообще ни в какие ворота! — голос сорвался на крик. — Осаму, — прохрипел рыжий. Он посмотрел прямо в глаза парню, апатично облокачиваясь на стол, — я солидарен. Но как они отреагируют? Не хочется, что бы смотрели на нас с отвращением, да и работать мне с ними ещё месяц. — Тоже верно, — обречённо вздохнул шатен, подпирая подбородок рукой. — А может просто поцеловать тебя на людях? Накахара поперхнулся воздухом. — Кхе-кхе, что ещё придумаешь? — Могу им глаза раскрыть, чтобы они наконец увидели кольцо на твоём пальце. — Слушай... А ведь кольца то я и не показывал, — вдруг осенило Чую. — И никто приставать не будет. Вот идиот, — в свой адрес шутливо бросил он. — Ай-яй-яй, Чуя~. Сам любовался им, а никому не хвастался! Как так? — иронично подстегнул кареглазый. — Плохих мальчиков надо наказывать. Осаму сейчас выглядит, как кот: ехидная улыбка, полуприкрытые блестнувшие огоньком похоти глаза, расслабленная поза. Не хватает только хвоста, игриво закручивающегося и вилявшего так, когда кот вот-вот прыгнет на свою мышку и начнёт её кусать, валять или забавно дёргать лапой. В данном случае мышка — не еда. Накахара с опаской глянул на Дазая и непроизвольно покраснел, сжавшись в стул, когда над ним возвысилась высокая фигура. Рыжеволосый, сам того не осознавая, закрыл глаза и почувствовал тёплую ладонь на щеке, плавно переходящую на шею, ключицы, грудь, бёдра... — Ты какой-то покорный, Чуя~ — Я... Просто подумал, что...— Накахара резко встал, чуть ли ни сталкиваясь лбом со лбом "кота" и тихонько пятился назад. — П-понимаешь, это ведь не т-только моя вина, — шатен пододвигается ближе и ближе. У рыжеволосого нет вариантов, куда бежать, остаётся только вжиматься в стену, невовремя появившуюся за спиной. — А чья же ещё? — мурлыкал Дазай. — Эм... Твоя? — голубоглазый понял, что ляпнул, и закрыл ладонью рот, ожидая самого худшего исхода. Риелтор замер, как только достаточно наклонился к жертве и выдвинул руку вперёд, переграждая путь к выходу. Неожиданно парень засмеялся. — Почему? — сквозь хохот поинтересовался Осаму. — Ну т-ты на людях не показываешь свои чувства... А может я только этого и хочу? — врач скрестил руки, пытаясь не показывать свою неуверенность. Этим вопросом подписал себе и своей репутации человека, которого якобы не интересуют отношения в целом, смертный приговор. Кареглазый ухмыльнулся подцепил подбородок медика пальцами, заставляя смотреть в глаза. — О, так крошка Чу хочет, чтобы я показывал свою безграничную любовь к тебе другим? ~ Могу устроить, — губы нежно коснулись чужих, запечатляя мгновение сделки дьвола и ангела. — Мгх, всё в свою пользу переворачиваешь, — недовольно с толикой шутливости во взгляде свёл брови к переносице врач. — Только ли в свою? — мягко улыбнулся риелтор. — Ну ладно-ладно, можно попробовать и этот вариант. Только без пошлостей! — грозно отчеканил голубоглазый, тыча указательным пальцем в грудь возлюбленного. — Максимум поцелуй в щеку, усек? — Пхах, усек. Чу~, ты смешной такой, когда пытаешься казаться круче, — парни наконец-то отошли от стены, садясь обратно за стол. — Тц.