Не брошу

Расстались с тётей ненадолго. Она обещала сама навещать племянника и поддерживать с ним связь. Домой приехали уставшие и счастливые, хоть и попали под ливень. Как только они перешагнули порог, Накахара чихнул. — Пхах, ты так мило чихаешь, — посмеялся Дазай. — Апчхи, — чихнул ещё раз врач. — Не дай бог простыть, у меня работа. — И обещание~, — обнял горячими руками риелтор его. — Помню-помню... — шмыгнул носом и пошёл переодеваться, оставляя Осаму разбираться с багажом, щедро собранным и добавленным тётей. Наши голубки переехали в квартиру к Накахаре, поскольку именно она находилась ближе всего к больнице, где он работал, и недалеко от агенства Дазая, которому приходилось топать минут 20 до неё, если не больше. Синичка радостно поприветствовала хозяев и потерлась о щеку шатена, намекая на то, что уже проголодалась. Погладив её по чёрной шапочке, парень насыпал зёрен в клетку и положил кусочек мяса. Лапочка слетела с плеча и жадно вцепилась в еду. — Чу~, всё хорошо? — кареглазый переоделся и вошёл в комнату, замечая покрасневшее лицо и тяжёлое дыхание у возлюбленного, который так и просидел в мокрой одежде на диване. Парень потрогал его лоб и недовольно цыкнул. — Температура поднялась. Тебе надо переодеться в сухое. — Осаму, раздень меня, — жалобно смотрел в глаза врач, держа шатена за рукав футболки. В голубых глазах блестели слезы, а приоткрытый ротик и лицо с румянцем только придавали картине пикантности и чего-то возбуждающего. — Ох, Чу~, ты не представляешь, как сейчас выглядишь, — усмехнулся риелтор. Он снял с медика ветровку, аккуратно расстегнул костюм и рубашку, оголяя светлую кожу. Дальше было сложнее. Он стянул с рыжеволосого брюки и усадил на кровать, укрывая тёплым пледом. — Посиди здесь, я принесу чай. Врач не контролировал свои действия. Всё было, как в тумане. Он сжался клубочком в диван, укутавшись по нос в тёплый чёрный плед, так приятно пахнущий одеколоном Дазая, который из-за болезни не чувствовался совсем. Через минуту вошёл и шатен, держа в руках кружку с горячим напитком с мёдом и лимоном. Он сел рядом с больным, протянул ему градусник и вновь куда-то удалился. Рыжеволосый сквозь мыльную завесу и титаническую слабость, валящую на диван, засунул прибор под мышку и хлебнул чай. Риелтор появился с чем-то красным в руках. Этим чем-то оказался вязаный длинный свитер. Вдобавок к нему ещё добавились шерстяные носки. — Солнце, приподнимись, пожалуйста, — с заботой сказал кареглазый,забирая пропищавший градусник. Врач послушно выполнил просьбу и дал себя одеть в тёплые вещи. — Теперь пей чай. — Не хочу, — упрямо буркнул парень, пряча лицо в коленях. — Ну Чу~, ты же, как никто другой, знаешь, что необходимо пить много горячего. Я и таблетки принес, — шатен пытался уговорить возлюбленного, но не получалось. Тот твёрдо решил стоять на своём. — Чуя~, — парень шепнул в ушко, — если ты сам не сделаешь, я могу помочь. — Ты же заразишься, — слегка приободрился Накахара, видимо, понимая, каким образом ему решили помочь. — Я сам. — Жа~ль. Но тебе всё равно надо пить, тем более, — ткнул на экранчик прибора, Дазай, — у тебя 38,8. — Нда, теперь ещё и больничный оформлять. До конца выходных точно не очухаюсь, — переборов себя, начал пить чай Чуя. Во рту не было намёка ни на сладость мёда, ни на кислость лимона. Только горький вкус и обжигающая вязкость. — Главное — что бы ты поправился, — убирал за ухо рыжую прядь Осаму. — Слушай, а почему вы с тётей не общались всё это время? — чтобы не заснуть, нашел тему для разговора парень. — После того, как я переехал от родителей, я сообщил тете об этом и на всякий сказал адрес. Она хотела приехать, но я тогда ещё устроился на работу и времени просто-напросто не было ни на гостей, ни на себя. Она подумала, что я слишком занят, и не стала навязываться ко мне. Потом я лишь изредка ей звонил, а после совсем перестал. Я извинился перед ней. Некрасиво получилось, — приобнял рыжего риелтор, тяжело вздохнув. — Она человек понимающий, сказала, что не обиделась, ей было жаль, что она не смогла меня уберечь от родительской жестокости. Так что сошлись на том, что мы квиты. — Грустная история. Казалось бы, такой близкий тебе человек, и ты, под прессом болезни, отдалился даже от неё... — шатен вздрогнул. — Чуя, ты как всегда проницателен. Да, возможно, депрессия тоже повлияла на моё отношение к другим. Не хочется верить в то, что она стала одной из причин моей сепарации от Асами. — Тебе завтра в офис? — К сожалению. Но я ненадолго, постараюсь вернуться до обеда, — поцелуй в лоб обжёг губы шатена и успокоил рыжеволосого. — Эй, да ты спать хочешь, — усмехнулся Дазай. — Не хо-, — на этом моменте врач зевнул, — чу. Честно, — он пытался бороться с сонливостью. Потер глаза и попытался сконцентрироваться на определенное точке. — Эм... А может фильм глянем? — Чу~, ты можешь спокойно засыпать. Почему сопротивляешься своим желаниям? — Я хочу побыть с тобой ещё немного, — положив голову на плечо кареглазого, сквозь слабость пробубнил Накахара. — Мне кажется, что болезнь раскрывает твои потребности. — Хех, всё возможно. Врач заснул крепко. Он не подозревает что его возлюбленный сейчас гладит шелковистые яркие волосы, изредка целует в щеки и лоб, зная, что может заболеть, обнимает, прижимая к своей груди, и улыбается, как дурак, сам не осознаёт, почему так счастлив. Может из-за того, что пробудет с Накахарой все выходные и будет о нём заботиться? Да. Из-за милого выражения лица медика сейчас? Точно. Из большой любви к нему? Однозначно. Чуя проснулся один на кровати. Дазай ушёл на работу и налил чай, достал жаропонижающее и градусник, только что засунутый под мышку. Аппетита так же не было, но пить надо. Ощущение пустоты в комнате холодной тишиной давила на больного, укутавшегося в плед. Свитер, казалось, совсем не согревал, а носки только мешали ногам свободно перемещаться под пушистым покрывалом. Надо хотя бы умыться. Не хотя откинув его, рыжеволосый, пошатываясь, пошёл в ванную. В зеркале сразу же отразился бледный парень с покраснениями у носа и глаз. Вода немного взбодрила его, но не до конца. Свитер был велик, то и дело постоянно намокали рукава, наровившие сползать с тонких рук, несмотря на всё усилия Чуи закатать их повыше. Бесит. Ковыляя, Накахара дошёл до кровати и плюхнулся в неё, снова закрывая глаза. Чай так и остался нетронутым вместе с чувством пустоты и зябкой прохлады. — Дорогой, — тряся за плечо врача, звал шатен. — М? — Чай выпей, пожалуйста. Извини, что бужу, но тебе надо для выздоровления, — прошептал он. Голубоглазый приподнялся и поднёс кружку к губам. Напиток только разогрели, поэтому он всё ещё горяч. Глоток и чувство наполненного желудка, несмотря на то, что парень со вчерашнего дня ничего не ел. Накахара посмотрел на чай, потом на Дазая и так жалостливо, состроив бровки домиком. Шатен усмехнулся и взял кружку в руки. Отхлебнув немного, он приблизился к лицу Чуи и поцеловал, вливая напиток ему в рот. Тому оставалось только глотать. — Гад, — недовольству врача не было предела, зато риелтор был более чем доволен. — Ты заболеешь. — И я надеюсь, что ты будешь проявлять ко мне заботу~ — А вот сам виноват! Обойдешься! — надул губы рыжеволосый и скрестил руки на груди. — Ну Чуя~! Я ж о тебе беспокоюсь! — повиснув на шее парня, проныл шатен. — Ты такой сладенький, невозможно удержаться, чтоб не поцеловать! — Эй! — кареглазому прилетел подзатыльник. Голубые глаза сверкнули яростью. — Чуя~, какой ты злой, — наигранно обиделся риелтор и приблизился к уху больного, — и непослушный. А непослушных надо наказывать~. Холодные руки вызвали табун мурашек, пробежавших по горячему телу. Врач отстранился и выгнул бровь, смотря на любимого. — Мне ещё раз повторить? Ты за-ра-зишь-ся! — Но вирус уже летает по квартире... — шатен замолк, понимая, что Накахару не переубедить. — Эх... Я понял. Пойду суп куриный приготовлю, — лицо Дазая выражало прискорбное умиротворение. Добрая улыбка и смиренный взгляд вполне удовлетворили врача. Чуя снова зарылся в плед и сжался в комочек. Ему, конечно, было приятно внимание парня; он не хотел прерывать его, но здоровье возлюбленного у медика на первом месте. На душе лежал камень. Рыжеволосый желал близости, как кошка во время течки, или хотя бы объятий, таких тёплых и нежных. Дазай сейчас поставил вариться курицу. Сев за стол, он думал над словами голубоглазого и пришел к выводу, что, во-первых, Накахара парня опекает и защищает от болезней, а во-вторых, все-таки надо быть немного сдержанней, тем более Чуя сейчас не в том состоянии. За час, пролетевший, как 5 минут, был готов куриный бульон. Закинув туда лапшу, шатен решил проверить больного. Глянув из-за угла комнаты, кареглазый увидел спящего Чую. Парень улыбнулся и ушёл обратно на кухню. — Чуя, скажи "А!", — поднося ложку супа к губам врача, сказал радостный Дазай. — Я сам могу, — выпив содержимое ложки и придерживая её зубами, взял в руки тарелку с едой. Долго он не решался съесть ещё немного. Осаму ждал просьбы, с каждой минутой улыбка становилась всё шире. — Покорми меня... — пробубнил больной. — М? ~ Что-что? — издевался шатен. — Покорми меня, — громче повторил Накахара и смущённо передал тарелку обратно. — Умница, — начал вливать суп ложку за ложкой в рыжего Дазай. Когда тарелка опустела, Чуя отвёл стыдливо взгляд и отвернулся от возлюбленного. — Меня так умиляет твоё поведение, Чуя~. Ты готов помогать другим, но сам не любишь просить о помощи, — обнимая парня, мурлыкал кареглазый. Не хватает только хвоста, обвивающего Накахару. — Я... Просто... Переживаю за твоё здоровье. — Я это понял, солнце~, — целуя в висок врача, сказал он. Чуя повернулся к Дазаю, придерживая на плечах плед, и провёл ладонью по гладкой щеке, смотря в янтарные родные глаза. — Ты же на самом деле хочешь этого, я прав? — немного наклонился к Накахаре парень. Чуя смолчал. Вместо ответ последовал нежный и чувственный поцелуй, немного нелепый и совсем не глубокий. Осаму глупо улыбался, отвечая невпопад и забавляясь с реакции возлюбленного, который активно пытался подстроиться под него. Вскоре ему это надоело и от прикусил губу Дазая, который ойкнул и засмеялся. — Так тебе и надо, — нахмурился Накахара. — Ладно-ладно, прости, — целуя снова Чую, извинился парень. На этот раз было немного настойчивее и страстнее. Языки то и дело сплетались в жарком танце, щекоча нëбо, оглаживая мягкие стенки щёк. — Тц, — Накахара покраснел и размяк. — Я ещё хочу... Простое предложение дало зелёный свет Дазаю, так бесстыдно набросившегося на больного. Он повалил возлюбленного на кровать и целовал до тех пор, пока у Накахары не появилась одышка и капельки слез у краёв глаз. — Всё Чуя, тебе отдыхать надо, — Дазай не на шутку забеспокоился о возлюбленном, который закашлялся и стал горячее. Рыжеволосый слегка расстроился, но согласился и поудобнее положил голову на колени Дазаю. Кольцо поблескивало на безымянном пальце и осчастливило обоих парней. Приятными касаниями Осаму смущал и усыплял Чую, как тогда летом в высокой траве среди красивых цветов и рядом с журчащей речкой.