Иной мир

"Убийца. Обманщик. Манипулятор." Не Хуайсан подумывал над тем, чтобы добавить в этот список ещё и "Бездушная тварь", но не решался лишь по причине, что разрывался, думая, что, возможно, лучше будет заменить на "бессердечная". Перед мужчиной лежал листок со списком характеристик предыдущего Не Хуайсана. И попыткой понять, кем же он являлся. После слов Цзян Ваньина о том, что это Не Хуайсан убил Вэнь Цин, весь мир словно бы перевернулся с ног на голову. В тот момент мужчине показалось, что он прямо сейчас снова рухнет без сознания. Главе Цзян, судя по потому, как он засуетился и забеспокоился, тоже так показалось. Однако мужчина лишь замер и глубоко задумался. Что вообще могло произойти такого, чтобы Не Хуайсан убил Вэнь Цин? Чтобы он вообще сунулся к кому-то из Вэней? Какая дикость. Но, тем не менее, по какой-то невероятной причине это было правдой. Спросить об этом подробнее Не Хуайсан не решился, уже заранее зная то, что Цзян Ваньинь в любом случае откажется отвечать, переведёт тему или просто проигнорирует. Всё, что угодно, но ответа мужчина не получит. По крайней мере не сейчас. Ему стоит запастись терпением и ждать, стараясь понемногу выведывать хоть что-нибудь. Не Хуайсан недовольно скривил губы, понимая, что описание, которое получилось на бумаге, очень сильно напоминало самого мужчину. Вот только по какой-то причине этот Не Хуайсан смог стать таким намного раньше и без смерти брата. И что же могло заставить юношу так быстро прийти к этому? Мужчина тяжело вздохнул и отложил кисточку в сторону, помассировал виски. В голову вообще ничего не шло. Ему была необходима третья сторона. Не тот Не Хуайсан, который находится у него в голове; и не Цзян Ваньинь, который отказывается отвечать на любые вопросы. Нужен был кто-то другой, кто был бы лояльнее и охотнее рассказал обо всём. Вот только, если смотреть на то, как ведёт себя Цзян Ваньинь, то можно было предположить, что это какая-то очень сложная и длинная история, оставившая на чужом сердце какие-то свои душевные раны. И тогда к кому же идти, у кого просить ответов, чтобы этот человек и знал, и не боялся разбередить свои душевные раны? В голову приходил только Вэй Усянь, но тот явно был где-то очень далеко отсюда. И по какой-то причине с Цзян Ваньином он не разговаривал. Сколько же вопросов, на которые так сложно найти ответы. Не Хуайсан подпёр лоб рукой, прикрывая глаза. В голову ничего не шло. На самом деле, мужчина бы многое отдал, чтобы сейчас не сидеть и не разгадывать эти загадки, а находиться где-нибудь в Нечистой Юдоли и позабыть про все странности, которые здесь творятся. Но, чтобы вернуться домой, нужно было понять, что здесь происходит и как будет относиться к нему брат, когда увидит. Мужчину нисколько не интересовало, что именно здесь случилось. Но из-за действий своего предшественника, он был лишён почти что всех тех возможностей, которые были доступны ему раньше. Не Хуайсан открыл глаза и поднял голову. Не время отвлекаться на какие-то посторонние мысли. Вот только в следующую же секунду внимание мужчины привлекло какое-то небольшое пятно на его запястье. Неужели чернилами успел заляпаться? Нет, он не припомнил, чтобы размахивал кистью как сильно, что можно было испачкаться. Потому присмотрелся получше к этому сине-фиолетовому пятну. Что-то в нём было совсем не так. И мужчина уже видел такие, но никак не мог вспомнить где именно. В голове отчётливо вставал образ брата, но стоило попытаться ухватиться за него, вспомнить детальнее, как он тут же ускользал, исчезал, оставляя Не Хуайсана потерянно сидеть, не понимая, что именно он должен вспомнить. Тогда он попытался стереть это пятно — может, действительно просто чернила? Но ничего не вышло. Оно даже не размазалось. Осталось таким, каким было. Не Хуайсан начал тереть усерднее, но это никак не помогло, лишь кожа вокруг покраснела и начала болеть. А потом в его голову наконец стукнуло воспоминание, заставившее содрогнуться. И мужчина вскочил на ноги, подлетел к зеркалу, начиная придирчиво себя осматривать. Ещё одно такое небольшое пятно обнаружилось на шее, одно на предплечье. А Не Хуайсан, смотря на всё это, стремительно бледнел. Трупные пятна. Мужчина был слишком хорошо знаком с трупным цветом кожи, чтобы не отличить их от чего-то другого. И сейчас он был готов поставить абсолютно всё на то, что это были именно они, а не что-то другое. Нет, такое нельзя ни с чем спутать. Такое врезается в память моментально. Раз увидишь — на всю жизнь запомнишь. Верить собственным глазам Не Хуайсан отказывался, ведь не было причин для того, чтобы вот так внезапно начать покрываться такой дрянью. Потому снова начал пытаться оттереть эти пятна с ещё большим усердием. Но снова ничего не выходило. Паника подкатывала к горлу, образовывая противный ком, мешающий даже вдох сделать. Как вообще такое возможно? Какое вообще когда-нибудь было? Чтобы вполне живой человек вдруг… Мужчина кинулся к выходу и попытался открыть дверь. Не особо надеялся на то, что ему удастся это сделать, но в этот раз она оказалась по какой-то причине не заперта. Какое счастье. И Не Хуайсан ринулся к той комнате, куда пару дней назад привёл его Цзян Ваньинь. Учитывая, что он не слишком следил за тем, куда именно они шли в тот раз, то сейчас задача усложнилась, однако мужчина заставил себя остановиться и глубоко вдохнуть и выдохнуть. Сейчас не время, чтобы поддаваться панике. Мало ли, что это может быть. В мире столько всего, что может казаться одним, а быть другим. А лишний страх может только ухудшить ситуацию. Да и когда вообще в последний раз мужчина поддавался панике? По-настоящему поддавался ей, боялся и метался из стороны в сторону, не зная, что делать. Даже тогда, когда весь его план начал сыпаться как карточный домик, когда Су Шэ его похитил, забрав в Башню Кои, мужчине пусть и было страшно, но никаких необдуманных действий он не совершал. Он никому тогда не позволял видеть свой настоящий страх. Только то, что в тот момент могло подходить его образу. Тогда почему же сейчас так внезапно потерял разум? Не Хуайсан остановился посреди коридора, массируя лоб. Нет, так никуда не годится. Нужно взять себя в руки. Может быть, он так сильно распереживался только из-за мысли о брате. Но здесь брат должен был быть жив, и пока что ему ничего не угрожало. Не стоило сходить с ума из-за таких мелочей. Он может держать себя в руках, это у него получается лучше всего. И влетать в кабинет Цзян Ваньина с огромными глазами испуганной лани — идея не из лучших. Лишь успокоив своё дыхание, лишь заставив себя надеть эту маску спокойствия, мужчина направился дальше по коридору. Ноги сами несли в нужную сторону, так что очень скоро Не Хуайсан оказался перед нужной дверью. Несколько секунд потоптался на пороге, напряжённо прислушиваясь, чтобы там не было никого лишнего. Так ничего и не услышав, мужчина открыл дверь. Цзян Ваньинь вскинул голову, не ожидая прихода гостей, а стоило ему увидеть Не Хуайсана, как лицо сразу ещё больше потемнело. — Дверь была открыта, — словно бы в оправдание произнёс мужчина, хотя сам не выглядел так, словно бы пытался оправдаться, скорее просто сообщал о незначительной мелочи или ставил перед фактом. — И ты решил не сбегать, а пойти ко мне? — скептически уточнил Цзян Ваньинь, аккуратно откладывая письмо, над которым работал до этого. Видимо, там было что-то такое, чего мужчине знать было нежелательно. — Я здесь не для того, чтобы ссориться, — Не Хуайсан прошёл в комнату, прикрыв за собой дверь, а после присел напротив главы Цзян. — Мне просто нужно мнение со стороны. Чистый, ничем не замутнённый взгляд на вещи. — Не нравится мне, к чему ты клонишь. И в том, что бы ты ни замыслил, я участвовать я не планирую, — отрезал Цзян Ваньинь. — У меня и в мыслях не было. Лучше скажи, на что похоже это? — и продемонстрировал одно из этих странных пятен на руке. Сначала тот рассматривал очень скептично, думая, что отвлекли его из-за какой-то мелочи, однако постепенно его лицо стало вытягиваться, приобретая изумлённое выражение. И вскоре Цзян Ваньинь совсем забылся, схватил чужую руку, поднося ближе и рассматривая внимательнее. — Я не уверен… это ведь может быть что угодно. Но это очень похоже на… — он запнулся, не решаясь закончить фразу. — Трупные пятна? Значит, мне не одному так показалось, — вздохнул Не Хуайсан. — Я вообще сомневаюсь, что ты мог перепутать это с чем-то другим, — хмыкнул Цзян Ваньинь, но сейчас выражение его лица никак нельзя было назвать хотя бы весёлым. — Это ещё почему? Что такого мог сделать предыдущий Не Хуайсан, чтобы сейчас заставить о нём так думали? Это нужно будет тоже пометить. О таком вряд ли забудешь, но лучше, чтобы вся информация была упорядочена и находилась перед глазами. Тогда будет проще подытожить всё, что он успеет узнать, и прийти хоть к каким-то выводам. Но это сейчас было не так важно. Гораздо важнее было то, что по какой-то причине на коже мужчины начали появляться трупные пятна, и он без понятия, что с этим делать. И судя по реакции Цзян Ваньина, тот с подобным либо никогда не сталкивался, либо сталкивался настолько редко, что никакой информации об этом нет и можно не надеяться, что её найдут. — Как давно они появились? — серьёзно спросил Цзян Ваньинь, решая, что все споры и саркастичные комментарии следует отложить на более спокойное время, когда всё немного прояснится. — Не знаю. Заметил их я совсем недавно и сразу же пошёл к тебе. Думал, ты позовёшь лекаря. Мне требуется помощь. И чем скорее, тем лучше. Кажется, после этих слов лицо Цзян Ваньина приняло такое изумлённое выражение, какого не принимало никогда в жизни. Неужели его так удивили слова о том, что мужчине требуется помощь? Но в этом ведь нет ничего такого, это чистая правда. И если бы он об этом не заявил сразу и без лишних хождений вокруг да около, то неизвестно сколько бы они ещё медлили и пытались бы что-нибудь выяснить. И пока Цзян Ваньинь приказывал привести лекарей, Не Хуайсан задумался. Как вообще могло произойти такое? Что могло спровоцировать появление трупных пятен? Что такого странного и необычного, нет, ещё более необычного, чем всё вокруг, произошло, но в контексте всеобщего безумия этого просто не заметили? То странное существо до мужчины пусть и дотрагивалось, но прошло уже достаточно времени, а всё это проявилось только сейчас. Значит, это не то. Следующим шёл только тот странный обморок, а всё увиденное в нём было списано на то, что голова слишком устала и ему виделась всякая ерунда, которая могла тревожить, но уж точно не претендовать что-то действительно серьёзное. Однако теперь мужчина задумывался, а не связаны ли эти события между собой? Что, если то, что он увидел, действительно душа того Не Хуайсана? Что происходит, когда две души оказываются заперты в одном теле? Может быть так, что происходящее — реакция на подобное? Чёртово незнание! Как же мужчине надоело ничего не понимать и быть на несколько шагов позади! Он ничего не мог выяснить. К Цзян Ваньину было просто невозможно подобраться. Тот словно бы выстроил вокруг себя неприступную стену, желая защититься от него одного, но при этом так сильно беспокоился. Не Хуайсан устал ничего не понимать. Он не мог ни у кого спросить. Зачем вообще всё это затеял?! Зачем полез?! Ему и так неплохо жилось! Лекарь, который пришёл несколько минут назад и теперь проверял общее физическое состояние, резко отшатнулся, испуганно смотря на Не Хуайсана, словно тот мог прямо сейчас ему как-то навредить. Цзян Ваньинь нахмурился, замечая такое поведение. — Что случилось? — спросил он, опасно покосившись на Не Хуайсана, словно ожидая чего-то плохого. — Ци господина… Ци этого господина опасно бушует. Он сейчас очень нестабилен, — пробормотал лекарь. В груди Не Хуайсана вспыхнуло ещё большее раздражение. Ну что такого мог натворить его предшественник, чтобы его так боялись? Если они встретятся ещё раз, мужчина немедленно вытрясет все ответы и даже не подумает над тем, чтобы хоть немного смиловаться. Эти странные косые взгляды до ужаса надоели. Все вокруг всё знают, один он… На какую-то долю секунды Не Хуайсан даже пропитался сочувствием к тем, кто пал жертвами его плана. Они ведь тоже ничего не знали и ничего не понимали, а он всегда был на несколько шагов впереди. Может он умер во время того ритуала, и теперь наступил час расплаты за всё? Теперь настала его очередь быть глупым и бесполезным, быть по-настоящему Незнайкой. Мужчина резко выдохнул, усмиряя весь свой гнев. Взглянул на до смерти напуганного лекаря, на Цзян Ваньина, который напрягся, словно ожидая нападения, и тяжело вздохнул. И почему Ци так внезапно взбесилась? "Потому что ты взбесился, А-Сан, — любезно подсказал внутренний голос. — Каким бы взрослым, спокойным и уравновешенным ты ни был в голове, это тело всё ещё принадлежит юноше, который никогда не занимался оттачиванием своих навыков". — Не смотри на меня так, — попытался выкрутиться мужчина, обращаясь к Цзян Ваньину, — мне страшно, разумеется у меня всё с Ци будет не в порядке. — Я не уверен, что именно так циркулирует энергия, когда человек взволнован, — начала было лекарь, но Не Хуайсан послал ему очень выразительный предупреждающий взгляд, заставив его замолчать. — Наша основная проблема: трупные пятна на вполне живом человеке, то есть мне, — напомнил мужчина. — У вас есть идеи, что это может быть или как это лечить? — Мне нужно ещё раз осмотреть, — пробормотал лекарь. Что ж, произошедшее вполне доходчиво объяснило, что здесь Не Хуайсан не в праве диктовать условия, что здесь он не тот, кем был раньше. А значит, нужно будет уделить как можно больше времени на оттачивание своей Ци, заняться медитациями и всем прочим. И, пребывая в этих раздумьях, мужчина не заметил, что лекарь уже ушёл, оставляя его с Цзян Ваньином. — И чего он такой нервный? — тяжело вздохнул Не Хуайсан. — Ты его пугаешь. Или ты не заметил этого? — Как я могу его пугать? Я же даже не смотрел на него. — Не знаю. Думаю, проблема в твоём прошлом. Попробуй проанализировать свои поступки. — Надо же, решил освоить злобные шутки, — миролюбиво улыбнулся Не Хуайсан, которого это всё уже перестало выводить из себя. — У тебя неплохо получается. Но всё-таки, причину всего этого нашли? Или меня придётся лечить от незнамо чего? — уловив взгляд Цзян Ваньина, мужчина тяжело вздохнул. Значит, пока что ничего не понятно. — Дай руку, я хочу проверить, что именно в твоей Ци так напугало лекаря. Вообще, Не Хуайсану начало очень надоедать то, что у него только Ци и проверяют, но ничего не говорят, словно это не его здоровье и никак его не касается. Однако ему и самому требовалось знать и понимать, что происходит хотя бы по выражениям лиц, потому что собственные познания в медицине у него были весьма посредственные. И мужчина снова протянул руку. Чужие пальцы аккуратно сомкнулись вокруг запястья. И несколько минут они провели в полном молчании. Цзян Ваньинь полностью сосредоточился на своём занятии, а Не Хуайсан скучающе изучал его лицо. Как же он был похож на того, кого помнил мужчина. Точно также хмурился, взгляд был слишком серьёзным, движения уверенными, а осанка гордой. И почему-то даже во взгляде было какое-то отражение той болезненной сломленности, которая настигла Цзян Ваньина после смерти всех близких, а после появилась снова после того, как вскрылась вся правда о Золотом Ядре. Не Хуайсан ещё успел перехватить его, встретиться до того, как Цзян Ваньинь не выдержал и ушёл в уединение. Тогда тот тоже был озлобленным, словно ждал того, что его пришли снова ранить, окончательно морально уничтожить. И в глазах была такая же неимоверная боль. И внезапно на лице Цзян Ваньина появилось выражение самого настоящего смятения. И также резко сжались пальцы на запястье, чтобы Не Хуайсан не смог так просто вырваться. — Что ты творишь? — он нервно задёргал рукой, чувствуя, что это ещё ни к чему хорошему не приведёт. — С твоей Ци кое-что совсем не так. Её слишком много. Как будто за двоих человек. Мне интересно, как ты смог добиться такого? — он дёрнул мужчину на себя, чтобы сократить расстояние между ними, чтобы лучше рассмотреть выражение лица Не Хуайсана. — Прекрати! Ничего я не делал! Почему я должен отвечать, если ты сам ничего не рассказываешь! — воскликнул мужчина, только сильнее начиная вырываться и пытаться выкрутить руку. — Как так вышло? — снова спросил Цзян Ваньинь, явно в этот раз не собираясь так просто отпускать свою жертву. — Я уже говорил, что весь ритуал пошёл не по плану, что я оказался здесь. И я сам ничего не понимаю. Почему бы нам не оставить прошлое в прошлом и решать те проблемы, которые есть сейчас? — Наша проблема — твоё молчание. Тогда Не Хуайсан на мгновение замер, а после резко подался вперёд, решая, что больше не будет церемониться, ходить вокруг да около. Он уже узнал предостаточно, чтобы знать, что говорить. И теперь был похож на хищника, приготовившегося к нападению, а не защите. — А знаешь почему ты мне ничего не говоришь? Потому что тебе больно об этом даже вспомнить. Я прав? И не важно: помню ли я всё и прошу тебя об этом, чтобы поиздеваться; или не помню ничего — тебе всё равно придётся вспоминать это. И тебе будет слишком больно. Так, что у тебя слёзы из глаз будут катиться против твоей воли. Ты боишься, что в момент рассказа не выдержишь и сломаешься. Окажешься слишком слаб и разочаруешься в себе, — голос Не Хуайсана упал до опасного шипения, теперь он не столько вырывался, сколько тянул Цзян Ваньина в свою сторону. Теперь их лица были так близко друг к другу, что мужчина мог чётко увидеть, как гнев в глазах напротив сменяется растерянностью с каким-то оттенком страха.— Ты ждёшь от меня искренности, а сам… За дверью послышались чьи-то шаги, и Не Хуайсан с Цзян Ваньином резко отскочили друг от друга как от огня. Мужчина только встряхнул рукой, радуясь, что запястье почти что не болело. И в этот же момент в кабинет вошёл лекарь с подносом в руках. Поставил его на стол, всё ещё с опаской поглядывая на Не Хуайсана, словно всё ещё ожидая нападения, а тому захотелось сказать что-нибудь в духе: "Да не съем я тебя". Благо, язык за зубами он научился держать ещё очень давно, потому лишь смотрел с непроницаемым выражением лица. — Я не уверен, но это должно хотя бы облегчить симптомы. Эту настройку нужно будет пить каждый день. И я должен буду узнать как можно больше о вашем состоянии, чтобы понять, что происходит, — голос бедолаги слегка подрагивал, однако лекарь очень старался взять себя в руки. — Отлично, — обрадовался Не Хуайсан. Если это могло помочь, то это очень хорошо. А уж если они смогут и разобраться в причинах, то это будет совсем замечательно. — Ещё что-нибудь? — спросил Цзян Ваньинь, даже не смотря в сторону мужчины, словно бы стараясь игнорировать его присутствие. — Нет, господин Цзян. Пока что на этом всё, — склонил голову лекарь, тогда Цзян Ваньинь махнул рукой, показывая, что тот может быть свободен, чем воспользовались, не мешкая. И они снова остались одни. Теперь Не Хуайсан мешкал с тем, чтобы выпить лекарство и неверно поглядывал на Цзян Ваньина, словно ожидая от него чего-то. — Я предлагаю оставить прошлое в прошлом и сделать вид, что всё именно так, как я говорю. Или хотя бы приблизительно так, — наконец произнёс мужчина, взял пузырёк с настойкой и выпил её. Как и ожидалось, вкус у неё оказался премерзкий, потому Не Хуайсан поморщился. Захотелось запить это водой, чтобы избавиться от неприятного осадка на языке, но воды рядом не было. Видимо, это лекарство нельзя было ничем запивать. Тогда он снова повернулся к Цзян Ваньину и продолжил их разговор: — Мне жаль, что одно моё присутствие причиняет тебе боль, но за всё это время я ещё ни разу нарочно ничего не сделал и не говорил. Не считая этого случая. Я вовсе не жажду вражды или чего-то подобного. Тот лишь тяжело вздохнул, ещё более растерянно смотря на собеседника. — И как у тебя получается быть таким похожим и разным одновременно? Разве такое может быть возможно? Не Хуайсан лишь неопределённо пожал плечами. Ни к чему из раза в раз настаивать на своей правде, если ему не поверили с первого раза, иначе это чревато тем, что его просто заклеймят сумасшедшим. А это не самый предпочтительный исход. Сумасшествие нужно приберечь на самый крайний случай, когда иного выхода уже не будет. — Я пойду, — сообщил Не Хуайсан, поднимаясь на ноги. Цзян Ваньинь ему в ответ лишь рассеяно кивнул, пребывая глубоко в своих мыслях. Жизнь приняла неспешный и очень приятный оборот. Не Хуайсан взялся за медитации, но при первой же попытке обнаружил некоторые сложности. Ещё не был уверен, из-за чего они появились, но точно знал, что с ними необходимо разобраться. Его душу словно бы рвало на две части. Одна послушно утихала от медитаций, а вторая никак не хотела подчиняться. Она не поддавалась успокоению, ей просто невозможно было управлять, она словно бы жила своей жизнью и вообще не принадлежала мужчине. Как с ней бороться, как заставить её подчиняться, Не Хуайсан не знал, хотя очень старался понять. Но каждый раз все попытки разбивались о новые и новые неудачи. Пару раз мужчина порывался пойти к Цзян Ваньину и попросить помощи, но останавливал себя, понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. И продолжал свои безуспешные одинокие попытки снова. Немало расстраивал тот факт, что, несмотря на все многочисленные походы к этому слишком нервному лекарю, никакого прогресса достичь так и не удалось. Они по-прежнему не знали, что вообще происходит с Не Хуайсаном, что заставляет его из раза в раз покрываться трупными пятнами и что не так с его внутренней энергией. Как раз переизбыток внутренней Ци и способствовал тому, что мужчина прикладывал ещё больше усилий в самосовершенствовании. У него не было возможности уйти в уединение, однако, учитывая все обстоятельства, он почти что был в нём. Его редко кто навещал, а с Цзян Ваньином он пересекался только в лечебнице. Тот слишком переживал, чтобы Не Хуайсан не сбежал. А мужчина прекрасно осознавал, что и обычное количество Ци бывает слишком опасным, взять хотя бы его брата к примеру, а что уж говорить про количество будто бы за двоих, да ещё и совершенно непослушную. Это почти что держать рядом с собой очень опасного и непредсказуемого зверя, который может наброситься в любой момент. И если Не Хуайсан не научится в скором времени управлять своей внутренней энергией не ровен час, как случится отклонение Ци. Подобное поведение несколько настораживало Цзян Ваньина, однако Не Хуайсан не мог его осуждать. Он и сам бы невольно напрягся и начал бы приглядывать, если бы вдруг человек, воротивший раньше нос от всего подобного, сейчас бы со всей серьёзностью занялся самосовершенствованием. Но уже то, что тот не лез с излишними вопросами и подозрениями несомненно радовало. Не Хуайсану требовалось немного времени, чтобы придумать, как быть дальше и что именно сделать, чтобы завоевать доверие и заставить открыться. Но каждый из вариантов с лёгкостью разбивался. Цзян Ваньинь явно не желал говорить. По крайней мере с тем Не Хуайсаном, который был здесь сейчас. Для того, чтобы понимать, как действовать, требовалось знать хотя бы немного из общей истории своего предшественника и главы Цзян. Где-то в исписанных листах — ворочаясь по ночам, не в силах уснуть, не Хуайсан поднимался, зажигал свечу и писал, пытаясь собрать всю полученную по крошкам за день информацию, пытался сопоставить и надеялся, что хоть в этот раз ему повезёт и он придёт хоть к чему-то, — лежал небольшой клочок бумаги с одним единственным: “Возлюбленные?” Это объяснение было таким простым, так хорошо ложилось на поведение Цзян Ваньина, так хорошо всё объясняло. Было потрясающе правдоподобным. И Не Хуайсан с радостью бы принял такое развитие событий, ведь это помогло бы продвижению дела. Но его всё ещё терзали смутные сомнения насчёт того: не ошибся ли он? Что за безумие должно было произойти, чтобы самый холодный и немеренно далёкий от любых романтических отношений человек мог начать встречаться с ним? Точнее с тем Не Хуайсаном. Но на данный момент эти маленькие уточнения дела не меняли. А ещё получившийся вывод оказался слишком деликатным. Если попробовать придерживаться тактики, которой соответствует этот вывод, то слишком легко всё испортить. Если он неправ, то больше никогда не вернёт расположения Цзян Ваньина. Если прав, то достаточно будет одной единственной ошибки, чтобы весь его обман вскрылся. И думая об этом, Не Хуайсан направлялся в свою комнату в сопровождении лекаря. Его тоже не стоило пытаться о чём-либо спрашивать. Тот путь и перестал так сильно бояться, но всё ещё жутко нервничал и отказывался отвечать на любые вопросы, никак не связанные со здоровьем. А это немало расстраивало. В общем, пока что мужчина оставался ни с чем. Но он обязательно придумает, как справится с молчанием Цзян Ваньина и собственным незнанием. Справится можно со всем, главное приложить ещё немного усилий. Вот только все мысли моментально вылетели из головы, стоило мужчина войти в комнату. На столе, где до этого в небольшом творческом беспорядке лежали ценные записи, теперь ещё покоилось и несколько вееров. А ещё небольшая стопка бумаги, рядом с которой стояли краски и кисти. Сомнений в том, кто же именно выступил инициатором такого подарка не было совершенно. Подойдя ближе, Не Хуайсан убедился, что ни один из вееров не является белым. Видят Небожители, после всего случившегося мужчину уже тошнило от белого. Все веера были красивыми и изысканными. Именно такими, какие всегда любил Не Хуайсан. Рядом нашлась записка, которую было решено незамедлительно прочитать. Всё-таки надеялся на то, что найдёт там подсказку, почему же Цзян Ваньинь решил так расщедрится. Однако никаких объяснений не нашёл. Только лишь: “Понятия не имею, что тебе нравится теперь, но без веера ты же жить не можешь. И занять себя тоже чем-то надо.” Не Хуайсан усмехнулся. Что здесь, что в его мире Цзян Ваньинь никогда не умел просить прощения и сглаживать конфликты. Следующим пришло осознание одной немаловажной детали: узнав о том, что Не Хуайсан больше не предпочитает выглядеть, как выглядел в тот период, чтобы он ни значил, Цзян Ваньинь решил попробовать то, что было до. А раз это понравилось, значит, до какого-то определённого момента между мужчиной и его предшественником не было практически никаких различий. Тогда что же могло послужить той самой точкой отсчёта? Должен же был быть какой-то переломный момент. Не вечно же этот предшественник был таким, что заслужил абсолютное недоверие. Нет, сначала он сумел заслужить это доверие, стать важной частью жизни Цзян Ваньина. И лишь потом что-то пошло не так. Иначе бы тогда глава Цзян убил бы его на месте без всяких разговоров и выяснений причин. Значит, что-то случилось. И это не смерть брата. Мужчина взглянул на стол и решил, что было бы неплохо поблагодарить за этот подарок. А заодно можно будет аккуратно спросить про политику, про окружающую обстановку. Может быть, он получит ответы на эти вопросы и найдёт в них ещё подсказки? Шанс был очень маленький, но хоть что-то лучше, чем совсем ничего. Вот только Цзян Ваньина не обнаружилось в кабинете. И где же тогда тот мог быть? Бегать по всей Пристани Лотоса — идея очень энергозатратная и крайне глупая. В своих действиях всё ещё следовало соблюдать осторожность. Нужно было хорошенько подумать. Если этот мир отличался, но не слишком сильно, то нужно было постараться вспомнить такое место, где всегда можно было бы побыть наедине со своими мыслями, но и куда бы пошёл Цзян Ваньинь. Даже тот, который здесь. Как жаль, что Не Хуайсан не был ознакомлен с архитектурой Пристани Лотоса от слова совсем. Единственное, что пришло в голову: Храм Предков. И потому направился туда, надеясь, что его первая же догадка будет верна. Не Хуайсан прекрасно знал, что в Храм Предков не может заходить тот, кто не принадлежит клановой семье, без разрешения или веской на то причины. Пользовался этим постоянно в первые месяцы после смерти брата, чтобы спрятаться от всего мира и пожалеть себя и свою жалкую судьбу. В общем, развлечения у него были так себе. Однако основные переживания сейчас были совершенно не об этом. Гораздо больше волновало то, что за такое своевольное посещения такого места могли настигнуть последствия. Меньше всего мужчина любил сталкивать с последствиями. И именно за это так любил находится в тени — тогда на тебя не возлагают никакой ответственности. По весьма отрывочным знаниями Не Хуайсану удалось найти Храм Предков за вполне короткий срок: с третьей попытки. Около него никого не было. Похоже, Цзян Ваньинь разослал стражу даже вокруг, чтобы точно никто не мог помешать его приступам самоанализа с элементами самообвинений. Ведь зачем ещё приходят за помощью к предкам? Люди приходят в моменты полного отчаяния, когда уже не знают, что им делать дальше, когда не могут рассчитывать на чужую помощь. Вошёл в Храм Не Хуайсан совершенно беззвучно, не желая тревожить ни мёртвых, ни Цзян Ваньина, который всё-таки оказался здесь. Однако чужое присутствие он всё же уловил, потому развернулся. Мужчина слабо улыбнулся ему и раскрыл веер, один из тех, которые как раз лежали на столе, и уже открыл было рот, чтобы сказать слова благодарности, как вдруг его внимание привлекла именная табличка. Она отличалась от всех остальных, была чуть более простой и стояла пусть и не в самом углу, но несколько поодаль, словно бы и не должна была здесь находится. Вот только всё равно была перед глазами, что показывало её значимость для Цзян Ваньина. И на этой табличке было написано посмертное: "Не Хуайсан" Мужчина застыл, а улыбка начала медленно сползать с его лица. Почему здесь стоит поминальная табличка с его именем? Такие таблички только у умерших. Тогда почему же..? Неужели его предшественник умер? Но от чего? Не Хуайсан невольно отступил на пару шагов назад, не отрывая взгляда от таблички. Может быть, его глаза просто обманывают? Может быть, там какое-то другое имя? Нет, это было совершенно точно его имя. Когда-то ещё очень давно он, будучи шестилетним мальчиком, свалился с дерева — упал плашмя, прямо на живот. И он до сих пор помнил то ужасное мгновение, пока к нему не возвратилась способность дышать. И вот теперь, смотря на эту именную табличку, он почувствовал то же самое: перехватило дыхание, закружилась голова…. оглушённый, он ловил воздух ртом. — А-Сан, это… — начал было взволнованный Цзян Ваньинь. А-Сан? Его только что так назвали? С чего бы это вдруг? Кажется, Цзян Ваньинь говорил ещё что-то, оказавшись прямо перед Не Хуайсаном. Он держал мужчину за плечи, вот только тот ничего не слышал, только шум собственной крови в ушах, словно бы ушёл под воду. Уже знал, что за этим последует. Ноги ожидаемо подкосились, когда в глазах всё начало двоится и кружится, а затем темнеть. Не Хуайсан чувствовал, как его настойчиво зовут, продолжая поддерживать, не позволяя упасть.

***

На самой вершине горы, как и полагалось, бушевал сильный ветер, и казалось, что, если недостаточно твёрдо стоять на ногах, он унесёт, скинет в ту пропасть, что была за спиной. Вот только даже так Не Хуайсан совсем не чувствовал холода. Снова не было никаких физических ощущений. И снова чуть поодаль стоял двойник, скрестив руки на груди внимательно смотря на мужчину. Терпеливо ждал, когда тот придёт в себя после такой резкой смены обстановки. — Значит, ты умер? — наконец тихо уточнил Не Хуайсан, не сводя глаз с двойника, словно бы боясь, что тот может напасть. Однако двойник не спешил этого делать. — Представляешь так в жизни бывает, — хмыкнул он. — Как именно это случилось? — Переживаешь, что это твоё появление могло мне так навредить? Неужели боишься запачкать свою совесть? Думаю, её уже ничто не запятнает сильнее, чем оно есть, — улыбка двойника стала похожа на оскал. Не Хуайсан никогда бы не стал так улыбаться, отчего промелькнули мысли о том, что всё это лишь притворство. — Не тебе меня в чём-то подобном обвинять. Ты же смог заставить Цзян Чэна так к тебе относится. Так что я, по сравнению с тобой, просто святоша. — Ты ещё ничего не знаешь, чтобы разбрасываться подобными заявлениями. — Вернёмся к нашему вопросу. Как ты умер? — вернул их разговор в нужное русло Не Хуайсан. — Тебе пока ещё слишком рано узнавать об этом. Это испортит всё впечатление обо всём, что ты узнаешь дальше, — покачал головой двойник, приближаясь к мужчине. — Зачем тебе всё это? Если ты умер, то какая уже разница? Или есть способ вернуть тебя к жизни? — нахмурился Не Хуайсан, отступая на несколько шагов. — Хочешь вернуться? — Нет, я, пожалуй, пока что воздержусь от такого щедрого предложения. Но, предполагаю, способ есть. Думаю, мы оба думаем об одном и том же способе, — двойник кинул едва заметный, просто мимолётный взгляд на пропасть, что простиралась в опасной близости к Не Хуайсану. Мужчина сначала замер, а затем быстро отошёл в сторону. Верил, что этот двойник не столкнёт его, но меры предосторожности соблюдать нужно было. Они думали об одном и том же: если столкнуть одного из них в эту пропасть, то он исчезнет навсегда. Этакая аллегория на гору Луанцзан, с которой никто никогда не возвращался живым. По виду двойника можно было с уверенностью предположить, что тот не позволит так просто избавиться от себя, что не в его планах так просто исчезать, но и убивать Не Хуайсана он не планировал. Тогда какие же мотивы он преследует? — Надо же, ты в замешательстве, — съехидничал тот. — Хотя, теперь тебе не привыкать. Или, может быть, попробуешь снова что-нибудь узнать от меня? — Как в прошлый раз? Нет, спасибо. Неприятный осадок остался, — миролюбиво улыбнулся Не Хуайсан, вот только в свой тон постарался вложить как можно больше всего, чтобы двойник понял, как сильно он всем своим поведением не нравится собеседнику. — Почему я падаю в обмороки? — Теряешь контроль, — ответил так, словно бы это объясняло всё на свете. — Значит, та Ци, которая мне не подчиняется принадлежит тебе? — уточнил мужчина. — Разумеется. Чья же ещё? Как бы ни прискорбно это сообщать, но обе наши энергии воспринимают друг друга как нечто чужеродное. И даже если бы мы хотели сотрудничать, они бы старались уничтожить друг друга. Вдвоём в одном теле им слишком тесно. И стоит тебе потерять контроль, как я использую это для наших с тобой встреч. Уж извини мне этот маленький каприз, — двойник обворожительно улыбнулся. — Мне слишком скучно здесь одному. Не пойми меня неправильно, это довольно интересно наблюдать за твоими попытками разобраться что к чему. Я бы даже сказал, что они весьма похвальные. Я бы, конечно, в некоторых местах кое-что подправил и кое о чём подумал под другим углом, но в целом очень даже ничего. Я думаю, это из-за того, что я лишь сторонний наблюдатель, а значит рассуждаю на холодную голову. В отличие от тебя — непосредственного участника. И я бы на твоём месте размышлял точно так же. — Если я потеряю контроль, ты сможешь перехватить управление телом? — Не Хуайсан не позволял увести себя и свои мысли подальше от этой темы. От этого двойник раздосадованно цокнул языком. — Думаю, да. При определённых условиях, разумеется. Но ладно, не будем заставлять Цзян Чэна ждать, иначе он начнёт беспокоиться, не умер ли ты. А лишняя опека нам с тобой не нужна, верно? — улыбнулся двойник.

***

Вокруг царила тишина. Конечно, если прислушаться, можно было услышать такой далёкий плеск воды. Но кроме него никаких звуков не было. Абсолютная тишина и идиллия. Не Хуайсан приоткрыл глаза. Оказалось, он находился в своей комнате, и кроме него здесь никого не было. Ни Цзян Ваньина, ни кого-либо ещё. Мужчина не знал, как он здесь оказался. Было одно предположение, и он был уверен, что оно верное. Подтверждало его то, что на столе лежал тот веер, который обронили в Храме Предков, когда Не Хуайсан потерял сознание. Было даже хорошо, что сейчас он остался один. Теперь можно было спокойно подумать, потому что тем для размышлений скопилось достаточно. Мужчина аккуратно сел на кровати. Обнаружил, что в этот раз никакая слабость по телу не разливалась. Была только небольшая сонливость. Что ж, уже неплохо. Значит, эти обмороки никак не отражаются на его здоровье. И что же он имеет? Его предшественник умер. Как именно — неизвестно. Возможно, из-за появления Не Хуайсана. Такое возможно? Мог ли мужчина уничтожить чью-то душу, переместившись в это тело. Или, раз не уничтожить, то травмировать достаточно сильно, чтобы самому обустроиться здесь. Нет, тогда бы этот предшественник был бы зол, желал отмщения. По крайней мере, сам Не Хуайсан точно бы желал. А значит, при первой же догадке о том, как можно выдворить непрошенного гостя, попытал бы удачу и воспользовался бы этим. Тем более, что они выяснили: Не Хуайсан не может прикоснуться к двойнику без видимых для себя последствий, а вот самому двойнику на это совершенно всё равно. Это тоже следует записать в скопившиеся вопросы. А ещё ему следует усерднее заниматься самосовершенствованием, иначе все эти обмороки только участятся. А может быть, этот двойник найдёт некую лазейку и перехватит контроль. А это нежелательно. Пусть пока что он ничего не делает, предпочитая наблюдать, это совершенно не повод, чтобы расслабиться и начать доверять ему, воспринимая как союзника. Союзники имеют одну очень плохую привычку: предавать в самый нужный момент. Возникал вопрос: стоило ли рассказывать Цзян Ваньину о том, что он видит, падая без сознания? Или это только усложнит и без того запутанное положение дел? Как же всё это сложно. Требовался кто-то, с кем можно поговорить. Кто-то достаточно умный с горой опыта за плечами, чтобы если не помочь, то хотя бы как-то поддержать. Ему нужен дагэ. Не Хуайсан прикрыл глаза, поддаваясь этой мысли, от которой в груди всё так болезненно сдавило. Не Минцзюэ же был жив, был где-то в Нечистой Юдоли и для него, как и для всех остальных, его младший брат был мёртв. И у Не Хуайсана сейчас нет возможности оказаться рядом с ним, сказать, что жив. Он уже представлял, как тяжело его брату. Прекрасно знал своего дагэ, чтобы понять, что тот никогда и никому не покажет то, что у него на самом деле на душе, никому не откроется. Или Не Хуайсан просто перекладывал модель своего поведения на брата, желая убедить себя, что по нему горюют также сильно, как и он сам? И он даже не мог узнать, что из этого правда, потому что встреча с братом в данных условиях для него была просто несбыточной мечтой. Горло болезненно сдавил ком. Хватит думать об этом. Если Не Минцзюэ сейчас жив, то не стоит думать о чём-то подобном. Если Не Минцзюэ жив, то его ещё можно спасти, а значит не следует думать о том, что случилось или может случится. Но мысли продолжали вертеться в голове, не желая останавливаться. Внезапно Не Хуайсан ощутил такое сильное желание оказаться дома, где всегда спокойно и надёжно, где можно в любой момент заболтать дагэ всякой ерундой, если перед этим нигде не провиниться. А если успел, то лучше спрятаться как можно быстрее и не вылезать, пока стены резиденции не перестанут дрожать от крика брата. Не Хуайсан слабо улыбнулся, вспоминая то далёкое и, оказывается, совершенно беззаботное время. Ему безумно хотелось назад. Открыв дверь, Цзян Ваньинь так и застал мужчину: сидящего на кровати с прикрытыми веками и каким-то странным выражением лица. Вроде бы и боль, но почему-то губы изогнулись в улыбке. Не Хуайсан сразу открыл глаза, вскинул голову, смотря на пришедшего. Улыбка померкла, от чего и помрачнело лицо Цзян Ваньина. — Хорошо, что ты пришёл в себя. Я уж боялся, что случилось что-то ужасное, — наконец сказал глава Цзян, проходя в комнату. — Как ты себя чувствуешь? — Что было с моей Ци, пока я был без сознания? — спросил мужчина, решая оставить более волнующий его вопрос на потом. Будет лучше, если он сначала выяснит всё остальное, а потом будет узнавать про более жестокую правду. — Ничего, о чём стоило бы беспокоиться. Она бушевала, но в пределах нормы, — ответил Цзян Ваньинь, внимательно смотря на собеседника. — Это единственное, о чём ты хочешь поговорить? Твоя Ци? Не Хуайсан хотел огрызнуться, но попросту не нашёл в себе силы, чтобы сделать это. Тяжело вздохнул и отвёл взгляд. Собирался с духом, чтобы спросить. Ведь если окажется, что его опасения — правда, то на руках будет кровь ещё одного невинного человека. А очередные ночные кошмары Не Хуайсан точно не перенесёт. — Так значит… — он запнулся, старательно выбирая слово, пытаясь как можно аккуратнее выбрать, что хочет сказать. Однако довольно быстро сдался и на выдохе спросил: — Так значит, я умер? — Да, — осторожно ответил Цзян Ваньинь, внимательно наблюдая за реакцией. — Ты не помнишь? — Когда это случилось? — Почти год назад. Десять с половиной месяцев прошло, если быть точнее. И Не Хуайсан с облегчением выдохнул. Значит, это не он. Он тут совсем не причём. Но как же тогда тело сохранялось все эти месяцы до его появления? И почему же душа прошлого Не Хуайсана всё ещё здесь, в теле, а не ушла в мир иной? Появилось только больше вопросов. Мужчина почувствовал, как в груди начало вскипать раздражение, перемешанное с вселенской усталостью. Он ведь просто хотел счастливо жить, а не решить какие-то непонятные головоломки, чтобы… Чтобы что? Внезапно в голове стразом вспыхнула новая мысль: а если он здесь умрёт? Он вернётся в своё тело в том мире или уйдёт с концами? Если он вернётся, то это это можно будет ещё как-то пережить, справится с поражением. Но если умрёт… Видимо, Не Хуайсан даже побледнел, учитывая, как забеспокоился Цзян Ваньинь. А мужчина взглянул на него. Несколько секунд обдумывал свой дальнейший план. Сейчас ведь Цзян Ваньинь верит. Конечно верит, ведь не думает, что хоть кто-то может разыграть столь правдоподобный обморок. Не Хуайсан, конечно, мог, но в качестве алиби выступала ещё и Ци, с которой тоже всё было не совсем нормально. Всё указывало на то, что мужчина был без сознания. А ему даже притворяться не пришлось. Но гораздо важнее сейчас то, что сейчас всё выстраивалось как нельзя лучше. И упускать такой момент — верх кощунства. Не Хуайсан повалился на кровать с тяжёлым вздохом. — Ничего не понимаю. Вообще ничего не помню, — пробормотал он словно бы самому себе. — Как я мог умереть? Это же… это же полный бред. Старался не смотреть прямо на Цзян Ваньина, однако боковым зрением заметил, как тот сначала дёрнулся, словно желая поддержать как-то, а затем выпрямился, печально смотря на мужчину. — Мне жаль… — Я умер! И был мёртв почти что одиннадцать месяцев. За это время могло случиться столько! Я бы мог… чёрт, да за такое время даже Тёмный Путь освоить можно, — беспечно сказал Не Хуайсан, как его резко прервали: — Прекрати. Не говори так. Слова Цзян Ваньина звучали резко и как-то очень болезненно, а сам он отвернулся. — Не желаю ничего про это слышать. Не Хуайсан растерялся. Что-то случилось. Опять в этом деле замешан Тёмный Путь. И опять Цзян Ваньинь от этого пострадал. Вот только, в чём же причина на этот раз? Снова Вэй Усянь? Но он же жив, путешествует, если верить словам главы Цзян. А может, поэтому и путешествует? — Как думаешь, — тихо спросил мужчина, переводя тему, — эти трупные пятна из-за того, что я всё это время был мёртв? — Я не знаю, но вполне возможно, — голос больше не звучит так резко, Цзян Ваньинь явно рад смене темы разговора. А потом добавил: — Мы отправимся в Гусу. — Что?! — воскликнул Не Хуайсан. — Нет! — Это ещё почему? — подозрительно сощурился тот. — А почему мы должны туда поехать? — Тебе требуется помощь. Люди просто так не возвращаются из мёртвых, люди просто так не забывают почти всё и с твоей внутренней энергией не всё в порядке. И я думаю, только в Гусу нам помочь и могут, — здраво рассудил Цзян Ваньинь. — Именно! Люди просто так не возвращаются из мёртвых! Мы оба прекрасно знаем, благодаря чему они оказываются живы. А что, если моё состояние, моя жизнь, связана с этим? А Гусу Лань — клан, вечно истребляющий Тёмный Путь во всех его проявлениях, — Не Хуайсан судорожно вдохнул, сделал огромные и до одури напуганные глаза. — Встань ты на моё место. Я внезапно оказался в таком положении. Знаю многое и одновременно с этим не знаю ничего. А потом внезапно выясняется, что вообще был мёртв кучу времени! А теперь ты хочешь отвезти меня, скорее всего, на верную смерть, — голос мужчины дрогнул, а сам он внезапно опустил голову, словно больше был не в силах смотреть на собеседника. И очень тихо, еле различимо произнёс: — Мне страшно. На несколько секунд Цзян Ваньинь замер, просто смотря на Не Хуайсана, поражённый такой вспышкой эмоций, тем, что ему так внезапно открылись. Хотя, после всего случившегося, это и неудивительно. Вот только теперь казалось, что Не Хуайсан того и гляди расплачется. Ему страшно. Похоже, ему с самого начала было страшно, но он всё храбрился, не желая этого показывать. Мужчина почувствовал, как ему на плечи опустились чужие ладони, аккуратно сжали ткань. — Я не дам им тебя убить. Если обнаружится, что жив ты благодаря Тёмному Пути, мы тут же уедем. И дальше будем разбираться сами. Но если всё не так, то дополнительная помощь не будет лишней, — голос Цзян Ваньина звучал подозрительно мягко и успокаивающе, но сейчас Не Хуайсану было не до этого. Он получил то, что хотел: его будут защищать до последнего, а ещё глава Цзян теперь точно чуть больше расположен к нему, чем было раньше. — Пообещай, — тихо потребовал мужчина. — Обещаю, — согласился Цзян Ваньинь, понимая, что это единственный способ заставить Не Хуайсана куда-то поехать, не вызывая лишних проблем. Вот только что-то в его тоне заставляло верить, что своё обещание он выполнит.