Иной мир

Поездка в Гусу была довольно напряжённая больше в моральном плане. Цзян Ваньинь словно бы только и ждал, когда Не Хуайсан предпримет попытку сбежать, раз уж получилось выбраться за пределы Пристани Лотоса. Но тот ничего не делал. Тихо сидел в одной карте с Цзян Ваньином и молча ждал, когда же это всё закончится. Вообще, мужчина бы непременно попытался сбежать хотя бы просто для галочки, как один из увеселительных моментов этой поездки, но ещё ранним утром перед самой поездкой выпил лекарства, которое всё ещё было отвратительным на вкус. Так что теперь от этой бесконечной тряски в карете начинало тошнить. Потому приходилось тихо сидеть с прикрытыми веками, надеясь, что это когда-нибудь закончится. И мужчина сам не заметил, как провалился в сон. Не Хуайсану снова снился Мо Сюаньюй. На этот раз он ни в чём не обвинял. Лишь безумно смеялся и говорил, что мужчина получил то, что заслужил. Что смерть была бы слишком лёгким наказанием за все его проступки. Почему-то после лицо Мо Сюаньюя начало расплываться, становится всё более и более неразличимым, потом начали виднеться и какие-то новые черты лица. И оказалось, что это был дагэ. И тогда Не Хуайсану начали вещать о его абсолютной никчёмности, бесполезности так, словно это был тот самый день, когда Не Минцзюэ был в ярости, после чего у него случилось отклонение Ци. Мужчина резко распахнул глаза, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце. На улице уже был день. Не Хуайсан совершенно не знал, когда примерно они должны были приехать, но предполагал, что закончится эта поездка только поздним вечером. И чем прикажете себя занять на всё это время? С собой у них не было даже книг. Он перевёл взгляд на Цзян Ваньина, который смотрел в окно, пребывая в своих мыслях и явно не страдал от такого дефицита занятий. Но за отсутствием любых других собеседников, Не Хуайсан предпочёл поговорить с ним. Всё равно никаких интересных развлечений пока что не предвидится, а чем больше они будут друг с другом говорить, тем больше шанс узнать что-то полезное. — Я тебя так и не поблагодарил, — сказал мужчина, заставил Цзян Ваньина растерянно повернуть к нему голову. — За веера. Я поэтому и пошёл тогда искать тебя. Они очень красивые. И раскрыл один из подаренных со слабой улыбкой, демонстрируя, что взял с собой, что не забыл. От этого лицо Цзян Ваньина словно бы исказилось от мимолётного приступа душевной боли, а сам он отвёл взгляд, не желая смотреть ни на веер, ни на его обладателя. — Я рад, — только и мог тихо сказать он. — Снова будем играть в молчанку? — спросил Не Хуайсан, усаживаясь так, чтобы быть всем корпусом повёрнутым к Цзян Ваньину, чтобы жертве его дальнейших расспросов было некуда спрятаться, уйти от этого взгляда. — Можем поговорить, — на удивление легко согласился тот и опередил своим вопросом, словно бы атаковал первым: — Что тебе снилось? Надо же, Не Хуайсан думал, что это его собеседник будет всячески избегать разговора, а вышло так, что теперь он сам сейчас хочет сжаться, отвернуться и не разговаривать. Однако это он начал, а значит отступать поздно. — Не самые приятные вещи, — уклончиво начал мужчина, а Цзян Ваньинь смотрел на него очень внимательно, с крайним интересом, явно не желая так просто закрывать эту тему. — Люди, обвиняющие меня во многих грехах. Я не знаю, виноват ли я так сильно, как они говорят. И действительно ли я заслужил смерти, как они считают. Может быть, я просто поступал так, как мне это казалось правильным? Может, под влиянием всех факторов у меня просто не было выбора? Или я его не видел? Я бы наверняка поступил по-другому, если бы знал как. Но это не важно. Всё это уже сделано. Но неужели это было что-то настолько плохое, чтобы желать мне смерти? Не Хуайсан выдохнул, прикрыл глаза, а губы искривились в болезненной усмешке. Конечно заслужил. Он ведь свёл человека с ума, заставил его провести тёмный ритуал, пожертвовать своей душой ради прихоти Не Хуайсана, ради того, чтобы жил другой человек, совершивший массу преступлений. Такое не прощается. Мужчина уткнулся лицом в ладони — веер был отложен куда-то в сторону. Не Хуайсан становится слишком сентиментальным. С этим нужно срочно что-нибудь делать, иначе он захлебнётся в своих слезах из-за сострадания ко всему живому. Раньше он не задумывался об этом, не маялся из-за мук совести. Хотя, раньше он не был предоставлен сам себе и не пребывал практически в полном безделии, направленный лишь на то, чтобы обдумывать всё происходящее. Раньше он был занят огромным количеством дел клана, а сейчас… — А ты сам как думаешь? — спросил Цзян Ваньинь. — Что думаю? — Может ли человек заслужить смерти? — Конечно может. Но я не понимаю, заслужил ли её я, хотя, глупо было бы говорить, что да, я ведь совсем не желаю себе такого. Но ещё я совсем не понимаю, был ли у меня какой-то другой выход. — Другой выход есть всегда, но дело больше в том, видишь ли ты его. И есть ли рядом люди, способные тебе указать его. Те, которых ты готов послушать, — голос Цзян Ваньина звучал очень тихо и как-то надломлено, а сам он по-прежнему не смотрел на собеседника. — Наверное. Может быть, ты прав, — пробормотал Не Хуайсан, не отнимая руки от лица. — С каких это пор ты признаёшь мою правоту? Мужчина не разогнулся, не поднял голову, никак не реагируя на эту шутливую подколку. Тогда, спустя почти минуту почувствовал, как кто-то медленно отнял руки от его лица. — Нет смысла себя винить в том, что ты не нашёл какой-то другой выход из той ситуации, которая для тебя словно бы в другой жизни произошла. — Да… в другой жизни… — пробормотал Не Хуайсан, всё-таки поднимая голову и смотря на собеседника. — Иногда мне кажется, что это всё не моя жизнь. Что это что-то чужое, на что я не имею никакого права. Неужели это так? И всё это знаки, что мне здесь не место. Проблемы с Ци, трупные пятна, словно я должен был бы быть мёртв. Он ведь просто ворвался в чужую жизнь. Этот Не Хуайсан был мёртв. Как его душа снова оказалась в этом теле — не забота мужчины. А это всё никакие не знаки. Всему этому можно найти объяснение. И они едут как раз за этим. Никаких знаков нет, в судьбу мужчина никогда не верил. А значит, и переживать из-за таких вещей не стоит. — Нет, забудь. Я наговорил кучу глупостей, — замотал головой он и убрал руки, только сейчас понял, что всё это время Цзян Ваньинь аккуратно придерживал его за запястья, чтобы тот не закрылся снова. — Но… — Всё в порядке, — Не Хуайсан схватил и раскрыл веер, изогнул губы в своей дежурной улыбке. Ему требовалось подумать самому обо всём этом. Этот разговор по душам был ему необходим, ведь он уже столько лет ни с кем не говорил так, даже не приоткрывал завесу своей души. И сейчас стало немного легче. Но вместе с этим долгожданным облегчением пришла тревога. Что он творит? Открывается почти что незнакомому человеку! В своё время Не Хуайсан не открывался даже Мэн Яо, а ведь тогда считал его своим лучшим другом. Мужчина зажмурился. Отлично, зарывшись глубоко в свои мысли он дошёл прямо до Мэн Яо. Что же может быть лучше? В голове никогда и никак не укладывалось имя Цзинь Гуанъяо. Было таким странным и неестественным, и пусть на публике Не Хуайсан и называл его так, но в голове навсегда осталось старое имя. Наверное, это было связано с образами, которые окутывали эти имена. Мэн Яо был лучшим другом, человеком, который всегда был рядом и во многом поддерживал. А Цзинь Гуанъяо стал кем-то чужим, отстранённым от Не Хуайсана, стал убийцей. Не Хуайсан сильнее сжал веер, стараясь переключить мысли на что-то другое. Сейчас все размышления были не слишком приятными, но эти особенно. Было даже противно думать о том, что первый год Не Хуайсан продолжал безоговорочно верить этому предателю, полагаясь во всём, думая, что его поддерживают из благих побуждений, из искреннего сочувствия. Такие люди как Мэн Яо, нет, Цзинь Гуанъяо, заслуживают смерти. Здесь всё однозначно. Не Хуайсан не сделал ничего плохого. Он лишь мстил, он лишь давал отпор. Кто знает, может быть, он был бы следующим после своего брата, узнай Цзинь Гуанъяо о том, что наследник Не не такой уж и бестолковый идиот. Не Хуайсан просто не хотел позволять ещё раз причинить себе боль. Перед глазами встало лицо Лань Сиченя. Такое сломленное, преисполненное страданием. А он что же такого сделал, чтобы расплачиваться своей личностью, тем, кому и во что он верил, ради плана Не Хуайсана? Хоть изначально в этом плане ничего подобного не было, а то решение подставить Цзинь Гуанъяо было абсолютно импульсивным из-за нежелания больше ждать часа расплаты, но даже тогда Не Хуайсан понимал, чем его ложь обернётся для остальных. В особенности для Лань Сиченя. — Мы скоро приедем? — резко спросил мужчина, отгоняя от себя все эти мысли. Ну точно становится слишком сентиментальным. Следует поменьше заниматься самокопанием. Оно ни к чему хорошему не приводит. Нужно научиться очищать голову от всего постороннего даже в моменты, когда он ничем не занят и не на чём не концентрируется. — Потерпи, дорога всё-таки долгая. Или тебе в Гусу не терпится попасть? — спросил Цзян Ваньинь, словно бы и не заметивший всех этих душевных терзаний рядом с собой. — Я похож на безумца? Меня просто утомила эта дорога. Хочу поскорее добраться. Мне кажется, после этого я смотреть не смогу на кареты, — фыркнул Не Хуайсан, с радостью поддерживая такой отвлечённый разговор. А ещё понимая, что они впервые так долго говорят друг с другом и ещё не сказали ни одной обидной колкости. Их беседа не стала похожа на препирательства двух баранов. И они не разругались. А значит, движутся в верном направлении. Что ж, уже неплохо. Ещё немного, и можно будет уповать на некое подобие доверительных отношений. — Но я надеюсь, мы не слишком там задержимся. Я не проживу в том огромном количестве правил и строгих рамок. Я изнежен этой жизнью и ни капли не сожалею об этом, — наконец заявил мужчина, прокручивая веер в руке. — Если мне станет тебя совсем жалко, то я буду приносить тебе что-нибудь из Цайи, чтобы скрасить твоё существование в Облачных Глубинах, — со слабой улыбкой решил Цзян Ваньинь. — Что значит, ты? Ты один будешь ходить, что ли? А я? Однако по одному лишь взгляду понял, что ему полагается сидеть тихо и не высовываться. Ему не доверяют, чтобы куда-то выпускать. Ему вообще не следовало надеяться на то, что его оставят без присмотра хоть на пару минут. И кто же в Гусу может выступать в роли надсмотрщика? На ум приходили лишь те варианты, которые заставляли поморщиться. Нет, он ведь так много времени провёл, пытаясь хоть немного сгладить углы в их с Цзян Ваньином общении, чтобы сейчас кто-то это всё разрушил. — Значит, ты меня бросаешь, — сделал глубокомысленный вывод Не Хуайсан. А после добавил драматизма в голос и продолжил: — Совсем одного. В Облачных Глубинах. На растерзание Лань Цижэню. — А ты совсем не изменился, — кажется, Цзян Ваньинь за всё время впервые тихо усмехнулся и широко улыбался больше одной секунды. Однако почти сразу опомнился и куда серьёзнее продолжил: — Я никуда не собираюсь уезжать. Так, время от времени, когда не смогу выдерживать правила, Лань Цижэня и пресную еду. — То есть, я выдерживать это обязан? — начал подначивать его Не Хуайсан, желая снова заставить улыбнуться. Почему-то мужчине очень понравилась эта улыбка. Он и не подозревал, как сильно скучал по ней и другим беззаботным моментам. — Это ради твоего же здоровья, — попытался парировать Цзян Ваньинь. — Да я со скуки повешусь раньше, чем моим здоровьем займутся, — быстро возразил мужчина, чувствуя, что уже ведёт этот глупый спор и по собственной прихоти, желая выйти победителем. — А что ты мне предлагаешь? Развлекать тебя всё это время? Не Хуайсан на пару секунд задумался, прижав веер к губам, а затем сверкнул глазами и довольно улыбнулся. — А знаешь, это ведь действительно интересная идея… — задумчиво пробормотал он, оценивающе смотря на собеседника. — Я у тебя сейчас веер отберу, — пригрозил Цзян Ваньинь. — Как же так! Глава великого клана опустился до шантажа! А я ведь даже ничего противопоставить тебе не могу! — в притворном ужасе воскликнул Не Хуайсан. И казалось, всё стало даже хорошо. Они разговаривали, смеялись и словно бы оказались в далёком прошлом, когда их ещё ничего не тревожило, когда они не знали о всём том, что им предстоит пережить. И больше не было никаких страшных вещей, которые бесконечно терзали душу. Вот только стоило им прибыть в Гусу и вылезти из кареты, как всё хорошее настроение быстро улетучилось. "Да вы издеваетесь!" — пронеслось отчаянное в голове Не Хуайсана. Их ждал Лань Сичень со своей благодушной улыбкой. Стоило ему взглянуть на Не Хуайсана, как в глазах проскользнула настороженность, однако даже так никакой враждебности он не выказал. От этого стало как-то неуютно. И неосознанно мужчина отступил немного назад, за спину Цзян Ваньина. Видимо, Небеса рассудили, что это будет очень забавно, встреть он того человека, чью жизнь разрушил в своём мире. И там бы Лань Сичень уже ни при каких условиях не улыбнулся бы ему подобным образом. Не Хуайсан не испытывал никаких мук совести по этому поводу, разве что только изредка рассуждал об этом. В конце концов, его действия нельзя было назвать неправильными. Он сделал всё, что было в его силах, чтобы восстановить справедливость. А справедливость требовала того, чтобы и Цзинь Гуанъяо умер от руки того, от кого не ожидал этого удара. Как и Не Минцзюэ. На самом деле Не Хуайсан бы предпочёл даже общество Лань Цижэня. От него хотя бы понятно чего ожидать. Нет, сейчас и от Лань Сиченя тоже вполне ясно, чего следует ждать, но собственное прошлое напоминало о себе и заставляло ставить под сомнение абсолютно всё. И всю дорогу Не Хуайсан неосознанно старался держаться около Цзян Ваньина, подальше от Лань Сиченя. И молчал, стараясь сделаться незаметным и совершенно не участвовать в разговоре, завязавшемся между главами двух кланов. И те старались не обращать внимания на такое странное поведение внезапно притихшего мужчины, а тот чувствовал на себе их подозрительные взгляды, но решил, что ничего не хочет с этим делать. По крайней мере сейчас. Лань Сичень любезно провёл их к тому дому, в котором они поселятся, пока будут находиться в Гусу. А после сообщил, что утром сам придёт проверить их и отведёт к Лань Цижэню. Слушая это, мужчина энергично кивал, мысленно подбивая его на то, чтобы побыстрее закончить. И стоило двери закрыться, а Цзян Ваньину остаться с Не Хуайсаном, как второй сразу же облегчённо выдохнул. — У меня создалось впечатление, что ты совсем не хотел с ним разговаривать, — заметил Цзян Ваньинь. — А с чего бы мне хотеть разговаривать? У меня сейчас немного другие приоритеты, — пожал плечами мужчина. — А раньше ты всегда был не против побеседовать с ним, — для Цзян Ваньина это было напоминание, для Не Хуайсана что-то новое. Значит, и в этом мире у них были довольно тёплые отношения. Пока что-то не случилось, ведь даже Лань Сичень на него косо смотрел. Что же мог натворить его предшественник такого, что бы даже этот человек, прощающий почти все проступки и пытающийся увидеть только хорошее, так взглянул на кого-то? Да там наверняка трагедия всемирных масштабов, если не хуже. — Всё в жизни меняется. И отношения людей друг к другу тоже, — только и заметил мужчина. А затем оглядел помещение, и его губы тронула такая тёплая улыбка. — Как будто в прошлом оказался и снова на обучении в Облачных Глубинах. Разве что только теперь я не так сильно хочу отсюда сбежать. Это желание скорее просто дань прошлому, традициям… Действительно всё вокруг напоминало те беззаботные времена. Однако стоило Не Хуайсану вспомнить ещё и ту нервотрёпку из-за контрольных, как вся светлая ностальгия внезапно испортилась, а ей на смену пришла благодарность Небожителям, что он уже давно не обучается. И уже почти не боится Лань Цижэня. Создавалось впечатление, что время совершенно не затронуло это место. Всё осталось таким же, каким помнил это Не Хуайсан. Интересно, в его мире для других людей Нечистая Юдоль тоже осталась привычным и ничуть не изменившимся местом, несмотря на всё то огромное количество событий, что там произошло? Наверное, да. То ли воздух в Облачных Глубинах так действовал, то ли поездка была слишком утомляющей, а может всё сразу, но мужчина уснул моментально, стоило ему забраться под одеяло. И в этот раз ему ничего не снилось. Нет, всё-таки это воздух Гусу, который уже приступил к очищению души и разума, выдворяя всё, что мешало жить. И если бы Не Хуайсан бодрствовал, то непременно бы был благодарен за это. Но за что он точно не был благодарен, это за ранний подъём. Несмотря на то, что мужчина больше не ученик, а гость, причём больной, вставать ему пришлось рано. И нет, он не считал уступку в том, что может подняться на целый час позже, какой-то благодетелью. Нет! Он всё ещё не выспался, всё ещё отчаянно желал забраться под одеяло. Но его так безбожно разбудили и заставили собираться. Почувствовав, что сегодня весь мир настроен против него, Не Хуайсан понял, что от этого дня ничего хорошего ждать не стоит. Даже наоборот, сегодня случится что-нибудь плохое. Обязательно случится. И это даже был не привычный пессимистичный настрой, настигающий его по утрам, когда он слишком мало спал. Нет, это было самое настоящее предчувствие. В целом, так и случилось. Не Хуайсана лишили завтрака, сказав, что сейчас потребуется абсолютно чистый организм. Подавив в себе желание в отместку как-нибудь гадко пошутить, мужчина начал прикидывать, когда же, в таком случае, сможет поесть. Решил, что если всё это уж слишком затянется, то он просто разыграет голодный обморок. В том, чтобы падать без сознания Не Хуайсану равных не было. Этот навык он освоил просто прекрасно. Дальше понял, что не выпил даже лекарства, потому к общему недовольству добавилась ещё и нервозность, что в любой момент снова могут появиться трупные пятна. Всё это время из-за непрерывного принятия лекарств ничего ужасного не происходило, и мужчина даже успел расслабиться и забыть, по какой именно причине они здесь. Одно дело, когда он абстрактно больной, а совершенно другое: помнить о том, что именно с ним не так. И стоило только появиться небольшому сине-фиолетовому пятну, как в глазах мужчины начало чётко читаться: "В моей смерти прошу винить только клан Гусу Лань". Да сколько можно медлить?! Пришли они в небольшой дворик, в котором уже всё подготовили к их визиту. По крайней, мужчина так предполагал. Несколько невысоких столиков, за которые попросил сесть своих гостей Лань Сичень. На других столиках стояли по виду какие-то лекарства и лежали травы. В одном из флаконов мужчина признал и ту настойку, которую пил до этого. Видимо, Цзян Ваньинь отдал её. На другом столике находился гуцинь. Странно, Не Хуайсану всегда казалось, что у Первого Нифрита был другой музыкальный инструмент. Словно бы уловив этот немой вопрос Лань Сичень произнёс: — В нашем клане каждый обязан уметь играть на каком-нибудь струнном инструменте. Всё остальное лишь моя прихоть. Не Хуайсан растерянно кивнул успокаиваясь. Ну хоть что-то на своих местах. Ещё через пару минут во двор вышел Лань Цижэнь. От этого мужчина немного приободрился. Наконец-то! Сейчас они быстро со всем разберутся, и одной головной болью будет меньше. Однако Лань Цижэнь, увидев Не Хуайсана, лишь больше нахмурился, явно разочарованный тем, что это всё не одна огромная шутка и этот человек действительно стоит здесь. — Господин Лань, — словно бы и не замечая, как изменилась обстановка вокруг, Не Хуайсан поклонился с миролюбивой улыбкой. Три удивлённых взгляда вперились в него, не понимая, что именно на него нашло. А мужчина словно бы и не замечал, воодушевлённый тем, что скоро насчёт одной проблемы можно будет не переживать. И первым вернул себе самообладание именно Лань Цижэнь. — Я уже ознакомлен с… твоей проблемой, — начал он. — Но хотел бы лично убедиться. Не Хуайсан только хмыкнул, мол, да, пожалуйста, и закатал рукав, демонстрируя разрастающиеся пятна. По его невозмутимому выражению лица нельзя было сказать, в какой на самом деле ужас его приводит вся эта ситуация. А спустя пару секунд, почувствовал, как кто-то аккуратно убрал его волосы, открывая шею. Похоже, даже там была эта гадость. Скосив взгляд, Не Хуайсан увидел Цзян Ваньина. Ну конечно, кто бы это ещё мог быть. И замер, боясь пошевелиться, ожидая, когда глава Цзян от него отойдёт. Дыхание словно бы спёрло, мысли исчезли, а в голове образовалась абсолютная пустота. Если так и дальше пойдёт, то мужчина умрёт через несколько минут! И даже не от этой болезни, а от банальной нехватки кислорода! Цзян Ваньинь наконец отступил, позволяя Не Хуайсану глубоко вдохнуть. — Наверное, вы ещё захотите проверить мою Ци, — спокойно заметил он, словно и не было тех нескольких секунд, на которые он лишился дыхания. Ко всему этому Не Хуайсан привык уже настолько сильно, что даже с каким-то весельем наблюдал за событиями, происходящими дальше. Мысленно делал ставки, когда же лицо Лань Цижэня примет то самое удивлённое и крайне недоверчивое выражение, когда тот примется перепроверять своё открытие. И каждый раз внутренне ликовал, в очередной раз выигрывая у себя этот спор. Наверное, это безудержное веселье отразилась на его лице, ведь Цзян Ваньинь посмотрел на него, вопросительно приподняв брови. — Странно… — пробормотал Лань Цижэнь. — Очень странно. — Как я вам и описывал в прошлые разы, — тут же кивнул глава Цзян. А Не Хуайсан резко повернул к нему голову и сузил глаза. Описывал в прошлые разы? Так значит, Цзян Ваньинь с самого начала переписывался с этим стариком, рассказывая обо всём, что происходило со здоровьем мужчины! Почему-то ему показалось это всё каким-то крайне обидным предательством. Хотя ему ничего и не обещали, не обещали держать это в тайне. Но чувство обиды всё равно укололо и заставило отвернуться от Цзян Ваньина с самым холодным выражением лица. — Нет, ещё кое-что, — покачал головой Лань Цижэнь. — Как будто твой организм старается выдворить всё тёмное из твоей души. — Тёмное? — недоверчиво уточнил Цзян Ваньинь, переглядываясь со своим учителем явно думая и терзаясь одними и теми же сомнениями, которые до сих пор были неведомы Не Хуайсану. — Звучит не очень, — заметил тот, снова привлекая к себе внимание и уже даже не надеясь на пояснение. И не получил его, чему уже даже не расстроился, в следующий раз устроит с самим собой спор и на эту тему. Может быть, такая маленькая победа сможет отвлечь от печали из-за этих вечных недомолвок? Первым решением, которое было выдвинуто, было для начала сыграть песнь очищения, чтобы успокоить Ци Не Хуайсана, часть из которой всё так же была не подконтрольна ему. К этой идее мужчина отнёсся довольно скептически, прекрасно памятуя, чем последний раз закончилось то, что кому-то из его семьи играли мелодию с подобным названием. Внимательно оглядел всех присутствующих, пытаясь по обрывочной информации определить, какие шансы того, что они желают ему смерти. Однако всё же согласился. Как будто у него был выбор. И оказалось, что ранним утром в Гусу расположиться за одним из столиков на свежем воздухе под звуки гуциня, играющего песнь очищения, было даже приятно. Расслабляюще. Первые пару минут. А потом что-то случилось. Что-то пошло не так. Совсем не так, как предполагалось, не так, как должно было. Перед глазами всё то расплывалось, то фокусировалось обратно. И каждый раз такое помутнение было ещё дольше чем предыдущее. А потом мужчину начал душить резкий приступ кашля. Мужчина по привычке прижал ладонь ко рту, а когда отнял, заметил там что-то красное. Никак не мог понять что это такое, не мог разглядеть — перед глазами всё размывалось, но теперь таким чётким, как раньше, уже не становилось. Тревога в сознании во всю орала о том, что ничего хорошего не происходит, что нужно хватать лекарство и бежать отсюда. Бежать куда подальше. Куда именно — неизвестно. Но казалось, что если сбежишь отсюда, то сбежишь и от всех остальных своих проблем. Перед глазами начало что-то мелькать. И лишь через некоторое время Не Хуайсан понял, что на привычную утреннюю картину Гусу накладывалась та картина, которая постоянно открывалась глазам мужчины, стоило ему потерять сознание. Но на этот раз она то появлялась, то исчезала, быстро сменяя всё, что Не Хуайсан видел. Сначала двойник стоял неподалёку, с интересом рассматривая мужчину. А затем направился к нему. На лице не было ни улыбки, ни печали, ни злобы. Абсолютная холодность и решительность. И вот уже в несколько секунд преодолев расстояние между ними, двойник опустится на корточки, наблюдая за тем, как у Не Хуайсана начался новый, казалось просто нескончаемый, приступ кашля. Появилось какое-то странное ощущение в носу. На языке металлический привкус. — Нет-нет-нет, так дело не пойдёт, — сокрушённо покачал головой двойник. — Ну же, борись. Тебе, пока ещё, слишком рано так просто отступаться. Ну же, соберись, — а потом замолк, замер, словно бы напрягая все свои органы чувств. — Слышишь? Тебя зовут. Надо идти. Ещё слишком рано оставаться здесь. И внезапно всё пропало, а сам Не Хуайсан почувствовал жуткую слабость в теле. Кто-то его аккуратно придерживал, позволяя привалиться к себе из-за полного отсутствия сил, и приобнимал за плечи. Почувствовал, что к носу осторожно прикасалась какая-то ткань. Приподняв голову, Не Хуайсан увидел Цзян Ваньина. Надо же, ничего не меняется. Потом повернул голову и увидел Лань Сиченя, сидящего напротив и сосредоточенно проверяя Ци мужчины. — Как будто часть твоей энергии взяли и попытались вырвать из твоего тела, — произнёс он, искренне недоумевая, что же именно пошло не так. Вот только это стало финальной точкой. Песнь очищения. Что-то случилось с его Ци. И это были вполне закономерные вещи. Прямо, как и в тот раз. И с него уже достаточно. Он сыт по горло всей этой ерундой. Не Хуайсан тут же выдернул руку, холодно смотря на Лань Сиченя и чувствуя, как в груди клокотал гнев. — Довольно, — резко заявил мужчина и попытался подняться, вот только Цзян Ваньинь удержал его на месте. — Ты что творишь?! — Хочу уйти отсюда, — злобно ответил Не Хуайсан. — С меня хватит. Сговорились и решили убить меня? — и после этих слов вперил полный ненависти взгляд в Лань Сиченя, словно это всё был только его коварный план. — Что ты несёшь?! — воскликнул Цзян Ваньинь, искренне недоумевая, откуда вообще эти бредовые идеи взялись в чужой голове. — Хочешь сказать, я не прав?! Убери от меня свои руки! — мужчина сделал ещё один рывок, и его наконец-то отпустили. Платок, который до этого так заботливо прижимали к его носу, полетел на землю. На ткани стали видны кровавые пятна. Не Хуайсан был уверен, что выглядел он не лучшим образом, вот только сейчас ему было совершенно не до этого. Мужчина подскочил на ноги, чуть пошатнулся, но удержал равновесие. Окинул всех злобным, яростным взглядом. И направился к тому столику, где находились лекарства. Схватил тот флакон, из которого Не Хуайсан обычно пил. Мужчина тут же откупорил крышку и одним глотком опустошил всё содержимое, даже не поморщившись. А затем развернулся и направился прочь с этого дворика. Сам не знал, куда именно идёт. Главное, чтобы подальше отсюда. А потом, желательно, вообще сбежит из Облачных Глубин. Направиться в Нечистую Юдоль, встретиться с братом. Учитывая его вспыльчивый характер, то добиться всех ответов будет проще простого. Сказать пару нужных фраз, и Не Минцзюэ сам начнёт обвинять, перечисляя всё, что натворил Не Хуайсан. Долго побыть в одиночестве ему чести не выпало. Довольно быстро мужчину нагнал Цзян Ваньинь. — Куда ты собрался? — спросил тот, попытавшись перехватить Не Хуайсана, но тот, проявив неестественную настойчивость как для себя, так и для человека, только что пережившего нечто подобное, снова отбрыкнулся и одарил своего попутчика самым презрительным взглядом. — Не знаю, — холодно и к тому же совершенно честно ответил мужчина. — Но с вами всеми я знаться больше не хочу. Ты обещал, что я буду в безопасности, а я чуть не умер! — Мы и сами не поняли, что произошло. Самым худшим исходом, который только мог быть: в твоём состоянии ничего бы не изменилось. — Но, как видишь, изменилось! По вашей чёртовой вине! — со всей своей ненавистью вскричал мужчина, вкладывая в эти слова все эмоции, что бурлили у него внутри. И после этого Не Хуайсан внезапно осёкся, понимая, что сейчас очень напоминал себе своего брата с такой же вспыльчивостью и желанием рубить с плеча. Да, насчёт Цзинь Гуанъяо в тот раз он был прав, но разве можно было хоть в чём-то обвинять Лань Сиченя? Просто мужчина моментально нашёл схожие моменты в произошедшем сейчас и с братом, и пришёл к неутешительному выводу: его ждёт такая же судьба. Слишком резкое решение. Слишком глупое. Опрометчивое. Он просто испугался. И жутко устал от всего, что происходит вокруг. От своего незнания, от каких-то непонятных вещей, которые постоянно с ним происходят. Устал. Совершенно по-человечески запутался во всём из-за этой глупой усталости. Эта мысль оказалась такой ошеломляющей, что мужчина на несколько секунд оцепенел. А потом медленно опустился на корточки, обхватывая голову руками. В любой другой бы ситуации не позвонил бы себе так сильно потерять лицо, но сейчас… сейчас уже это было бессмысленно. — Что же я несу… — пробормотал он. — Я, наверное, сошёл с ума. — Хуайсан, — от такой резкой смены эмоций Цзян Ваньинь моментом растерялся, — ты… — Я запутался. Я всё испортил, — на мгновение мужчина зажмурился, надеясь, что, когда откроет глаза, снова будет у себя дома, всё будет как раньше. Пусть даже на посту Верховного Заклинателя, пусть даже без брата. Но дома. Но этого не произошло. Он всё ещё был в Облачных Глубинах, всё ещё сидел на земле, схватившись руками за голову с почти сдавшими нервами. Ничего не изменилось. — Пойдём, тебе надо умыться, — послышался голос Цзян Ваньина, на который мужчина не отреагировал, продолжая так сидеть, смотря куда-то в пустоту. — Зачем, зачем я всё это затеял? — растерянно спрашивал он у самого себя, но не получал ответа. — Решил, что всё получится? С каких это пор у меня, Незнайки, может получиться что-то стоящее? Пальцы зарылись в волосы, окончательно портя всю причёску. Плевать. На всё плевать. Он хотел домой. Он был готов пожертвовать всем, чем угодно ради этого. Даже если это будет дом без дагэ. Всё равно. Там у него было всё. Он всё понимал, всё знал. Как он мог вообще пожертвовать всем этим ради неизвестно чего?! И вроде понимал, что со всеми поступающими проблемами был в силах разобраться, только нужно чуть больше времени. Однако непрекращающееся чувство тревоги пожирало изнутри. Окружало Не Хуайсана, не давая ему свободно и спокойно вдохнуть. Ощущение, словно он где-то оступился. И сделал это уже после того, как провёл этот ритуал. Не мог сказать точно, когда именно это началось, когда тревога стала его верной попутчицей. Но что-то было не так. И мужчина чувствовал, как пытается балансировать над этой пропастью, а риск падения возрастает с каждой лишней секундой, проведённой в таком состоянии. Хотелось рассказать кому-то надёжному, хотя бы на несколько секунд спрятаться от этого в чужих объятиях. Ему бы хватило и пары секунд, чтобы потом продержаться ещё несколько лет. Но было некому рассказывать. Все, кому Не Хуайсан мог довериться, и то не слишком охотно, остались в том мире. Он собственноручно отдалил себя от них. Это его вина. Это не были муки совести. И не чувство тотального одиночества. Это был самый настоящий страх, смешивающийся с невероятной тоской. Не Хуайсан жалел. Жалел о каждом чёртовом принятом решении. Жалел о том, что ничего уже не в силах изменить. Он больше не может вносить коррективы в происходящее. Больше он не занимает ведущую роль. Он сам сделал всё для того, чтобы потерять всё то, что он имел. — Поднимайся, — уже повелительным тоном сказал Цзян Ваньинь, смотря на Не Хуайсана и по его виду всё больше опасаясь, как бы тот не потерял рассудок. Вот только тот даже не слушал. Думал о том, что теперь у мужчины просто не было выхода. Не было выбора. Он сам загнал себя в эту ловушку. Как же это глупо… У Не Хуайсана вырвался нервный смешок, который заставил его попутчика ещё более взволнованно посмотреть на него, убеждаясь в своих опасениях. Однако мужчина наконец опомнился, понял, где и перед кем находится. Ради чего всё это. И тут же взял себя в руки. Поднялся на ноги и невозмутимо посмотрел на Цзян Ваньина, словно только что вообще ничего из ряда вон не произошло. — Это была минутная слабость. Я испугался, — незамедлительно объяснился мужчина, чувствуя себя крайне неуютно под этим внимательным взглядом. Однако ничего в его лице или позе не выдало этого. — И всё-таки тебе нужно умыться. У тебя всё лицо в крови, — настороженно сказал Цзян Ваньинь, наблюдая за каждым движением Не Хуайсана. И всю дорогу они провели в молчании. Внезапно до мужчины дошло, что за всё это время он не встретил ни одного постороннего не потому, что шли уроки, а потому что это была запрещённая ко входу часть Облачных Глубин. Та, в которую никому лишнему попасть было нельзя. Он прекрасно помнил, как они безуспешно пытались с Вэй-сюном придумать, как же туда пробраться. Но у них никогда ничего не получалось. Один раз их даже словили, и после этого с нарушением правил Не Хуайсан на некоторое время завязал. Потому сейчас рассматривал всё с огромным любопытством, огромными глазами ребёнка, чья мечта всё-таки сбылась. Архитектура, конечно, здесь практически ничем не отличалась от всей остальной части Облачных Глубин, однако сам факт того, что Не Хуайсан смог оказаться здесь, немного радовало. Не поднимало моральный дух, нет, но слегка приободряло. Однако это дело быстро наскучило. Всего через пару минут оказалось, что здесь действительно ничего не отличается от другой части клана Лань, просто сюда могут попасть непосредственно члены семьи или специально приглашённые гости. — Мне здесь не особо рады, — заметил Не Хуайсан, надеясь, что хоть так ему объяснят причину подобного поведения. — Я не уверен, что хоть кто-нибудь тебе будет рад, — коротко ответил Цзян Ваньинь, смотря за тем, чтобы мужчина от него не отставал и не свалился где-нибудь по дороге. — Даже Лань Сичень хоть и старается строить из себя человека добродетельного, но излишняя настороженность его выдаёт. — Это я заметил, — хмыкнул тот. — Он вёл себя очень странно. — Когда ты его увидел, вёл себя не страннее, — заметил глава Цзян. — Что? А как я должен был себя вести? — Какая-то выборочная у тебя амнезия, — подозрительно заметил Цзян Ваньинь, на что получил лишь неопределённое пожатие плечами. — Ты должен был его доброжелательно поприветствовать, как будто вы хорошие приятели. А не прятаться мне за спину. — Я просто сразу почувствовал исходящее от него недоверие и решил сразу спрятаться за чью-то сильную спину, — заверил его Не Хуайсан, активно закивав головой, стараясь убедить, что дело только в этом. Слишком боялся, что ему не поверят и продолжат пытаться добраться до правды. Несколько секунд Цзян Ваньинь смотрел на него попросту ошарашенно, а затем запрокинул голову, рассмеявшись. — Говоришь такие глупые вещи с таким серьёзным лицом. Это просто уморительно, — наконец заключил он. — В мире одни критики, — недовольно вздохнул Не Хуайсан, стараясь скрыть, что и на его губах проступила улыбка. Нет, он не будет над собой смеяться! Он, между прочим, придумать объяснение своему странному поведению пытался! Но даже хорошо, что это всё восприняло как намеренную попытку плохо пошутить. И наконец мужчина и сам выдохнул, слабо улыбнувшись. Ладно, он поддастся на это мимолётное и крайне глупое веселье. Всего один раз. Нет ничего плохого в том, что он всего на пару минут забудет обо всём, что он должен успеть сделать до того, как случится что-нибудь непоправимое. Не Хуайсан думал об этом, когда они оказались у одного из водоёмов. Думал об этом, умываясь. А затем посмотрел на Цзян Ваньина, стоявшего поодаль и терпеливо ждавшего. И подумал, что небольшое веселье действительно не повредит. Они оба явно устали находится в бесконечном напряжении и замешательстве от ситуации, устали анализировать её, пытаясь найти логичные объяснения. Требовалась небольшая разрядка для головы. Особенно если ему здесь только девятнадцать, и абсолютно вся жизнь впереди. — Цзян Чэн, — позвал он. — Подойди сюда. — Что уже случилось? — тот смерил Не Хуайсана подозрительным взглядом, однако подошёл. — Присядь, — на лице не отражалось ни одной эмоции, лишь предельная серьёзность. Понимал, что стоит ему даже просто улыбнуться, как все его планы пойдут прахом. Поколебавшись пару секунд Цзян Ваньинь всё же присел рядом. — Как думаешь, — медленно начал Не Хуайсан, — правда, что люди говорят? Ну, то что в Гусу Лань даже вода имеет целебные свойства? И откуда всё это пошло? Это же даже не клан целителей. Тогда почему все решили, что здесь можно вылечить тело и душу? — Потому что это самый дисциплинированный клан, относящийся к своему состоянию с особым трепетом? — предположил Цзян Ваньинь, расслабляясь и переставая беспокоиться, что разговор может зайти куда-то не туда. — Но в этом же нет ничего сложного. В смысле, следить, как минимум, за своим внутренним состоянием. Да, бывают исключения. Но в основном вся суть клана Лань заключается в большой опоре непосредственно на совершенствование духа. Они могут знать, что делать, если проблема внутри человека. Но они ведь не являются панацеей от всего. — Этого и абсолютно чистой репутации хватило для того, чтобы все дружно решили, что Гусу может вылечить от всего. Не Хуайсан вздохнул и набрал в ладони воды из озера. А потом пробормотал: — Значит, вода без целебных свойств. Посмотрел на Цзян Ваньина. Всего на секунду встретился с ним взглядом. Показалось, что в глазах напротив всего на мгновение пронеслось какое-то озорство. Но сейчас было, но до того, чтобы разбираться, что показалось, а что — нет. И Не Хуайсан резко направил руки на лицо собеседника, желая брызнуть ему в лицо. Но Цзян Ваньинь то ли ожидал этого, то ли обладал слишком хорошей реакцией, потому что тут же отвёл эту подлую атаку от себя. И теперь Не Хуайсан сидел не так уж и сильно облитый водой, но с крайне уязвлённым самолюбием. — Неужели ты думал, что на мне это сработает? На мне! — воскликнул Цзян Ваньинь, не зная возмущаться ему или смеяться. — Сколько тебе вообще лет? Эй! Ты что делаешь..? А Не Хуайсан тем временем снова наклонился к озеру и провёл рукой по водной глади, формируя волну побольше. И выдернул руку из воды по направлению к теперь уже сопернику. Явно собирался отомстить за столь подлый ход, несмотря на то, что и сам до этого поступил не лучше. И теперь, смотря на такого же слегка промокшего и уязвлённого Цзян Ваньина, рассмеялся, довольный собой. И вот уже глава великого клана, самый серьёзный человек, приемник госпожи Юй, потянулся к воде, пытаясь сдержать смех, чтобы отомстить своему обидчику. Не Хуайсан, почувствовав, что вообще зря это начал, ведь ему не выйти сухим из воды во всех смыслах этого выражения, тут же попытался остановиться Цзян Ваньина. Ещё несколько минут они потратили, катаясь по всей поляне и заливаясь смехом и успевая перемешивать его с ругательствами и угрозами. После чего устало отползли друг от друга. Точнее это Не Хуайсан сказал, что сдаётся, но ещё обязательно отомстит. Но он предпочитал думать, что его противник и сам бы сказал что-то подобное. — Мне кажется, Облачные Глубины на нас плохо влияют, — наконец сказал мужчина, сумев перевести дух. — Каждый раз оказываясь здесь, мы умудряемся дурачиться и нарушать правила с таким видом, словно их вообще не существует. Судя по выражению лица Цзян Ваньина, тот действительно забыл, что здесь установлены правила, запрещающие громкий смех в том числе. И Не Хуайсан от такого ошеломлённого лица напротив рассмеялся только больше.. — Знаешь, а вообще я рад, — заявил он, не прекращая улыбаться и чувствуя на душе такую лёгкость, какую не ощущал уже давно. — Мы в кои-то веки не ссоримся и не смотрим друг на друга, ожидая подлый удар в спину. — После такого я точно буду ожидать подлый удар в спину, — сначала шутливо заявил собеседник, а затем внезапно понял, что Не Хуайсан прав. И что время, проводимое с ним может быть не таким уж и тягостным. Подумав об этом, лицо Цзян Ваньина помрачнело, словно в его голове снова начали роиться ненужные подозрения. И Не Хуайсан вздохнул, поднимаясь на ноги. — Пойдём, лично я после всего очень устал и хочу отдохнуть. А тебе ещё предстоит извиниться перед всеми за моё поведение, — легко заявил мужчина, протягивая Цзян Ваньину руку, чтобы помочь встать на ноги. Тот сначала растерянно взглянул на руку, удивлённый тем, что такое вообще произошло. А затем поднялся на ноги сам, делая вид, что не было никакого жеста со стороны Не Хуайсана. Мужчина тут же почувствовал себя крайне неловко. Понял, что он перешёл какую-то негласную черту. Слишком рано, слишком поторопился. Они уже давно не ученики Облачных Глубин и до тех приятельских отношений, что у них были раньше, им ещё очень далеко. От этого Не Хуайсан потупил взгляд, спрятав руку за спину и пытаясь прогнать какое-то странное чувство разочарования и обиды. Ну уж нет, ему не девятнадцать, чтобы обижаться на такое. Просто… Просто ему на мгновение показалось, что рядом появился человек, который рад ему. На кого с лёгкостью можно положиться. Что он больше не один. Очень глупо. *** Это был один из самых утомительных дней, какие только бывали у Лань Цижэня. С самого утра встретил покойника. И как только Не Хуайсан смог вернуться к жизни? Он вполне обладал сознанием, что могло указать только на очень мощное и тёмное воздействие. Вот только выглядел он абсолютно живым, если бы не начинал покрываться трупными пятнами. Но даже с этим можно было справиться. Но это не было основной проблемой. Проблемой было то, что Не Хуайсан действительно был жив. Не казался, а именно был. У Лань Цижэня не было намерений попытаться изгнать Не Хуайсана как живого мертвеца или ещё что-нибудь в этом духе. Его нужно было оставить в живых, чтобы понять, кто приложил руку, кто постарался над его возвращением сюда. Однако песнь, по какой-то причине, сработала не так, как должна была. На секунду Лань Цижэню даже показалось, что прямо сейчас Не Хуайсан упадёт на землю бездыханным телом. Но тот держался. Обвинил всех в попытке его убийства, а после прошёл прочь. И после этого Лань Цижэню пришлось идти на уроки. Пришлось снова проводить занятия в окружении этих бестолковых учеников, которые плевать хотели на правила его клана. И прокручивать в голове произошедшее утром. Нет, он был более чем уверен, что Не Хуайсан достаточно умён и понятлив, чтобы не попытаться выйти за пределы территории или просто попытаться сбежать. Но слишком беспокоился о том, чтобы даже так этот гость не натворил глупостей. Прекрасно понимал, что Не Хуайсана мало что может сдержать, если тот твёрдо вознамерится действовать. И заходя в свой дом, Лань Цижэнь уже предвкушал отдых. От навалившихся проблем, от бесконечно галдящих детей. Но, протянув руку к двери, понял, что она уже была не заперта. Просто прикрыта для вида. И учитель тут же нахмурился. Прислушался, однако никого лишнего не услышал, как будто никого там и не было. И Лань Цижэнь открыл дверь, готовясь защищаться. Но никто не напал. Тогда он зашёл в дом, оглянулся, прошёл внутрь. И напротив своего рабочего стола увидел мирно сидящего Не Хуайсана. Прямая, гордая осанка, абсолютно спокойное выражение лица, а взгляд выражал какую-то скуку. Сейчас, в отличие от того, как он вёл себя утром, Не Хуайсан был похож именно на того, кто умер год назад. Не было похоже, словно у него потеря памяти. И чего же ради этот маленький демонёнок пришёл к нему? На ум приходили только самые неприятные и пугающие варианты. Заметив то, что кто-то пришёл, мужчина встрепенулся и повернул голову. Увидев Лань Цижэня, Не Хуайсан тут же миролюбиво улыбнулся, вопреки всем опасениям. Но от этого стало ещё тревожнее. — Учитель Лань, прошу, не беспокойтесь, — даже не потрудился подняться, лишь махнул рукой, словно бы приглашая Лань Цижэня сесть за стол. Как будто это тот был у Не Хуайсана в гостях, а не наоборот. — У меня к вам весьма серьёзный деловой вопрос да и только. И я бы хотел, чтобы как минимум его подробности, а лучше и всё его содержание, осталось в тайне от Цзян Чэна. Лань Цижэнь поколебался всего пару секунд, но затем всё-таки сел напротив, внимательно смотря на Не Хуайсана, боясь упустить любое его движение из виду. И казалось, что из глубины этих глаз на него смотрел кто-то другой, кто-то более взрослый, разумный и расчётливый. — И что же это за вопрос? — спросил учитель. — Предположим, существует некое тело. Тело живого существа, разумеется, — начал Не Хуайсан издалека. — Это существо… по некоторому стечению обстоятельств умирает. А другое такое же существо, но проживающее в своём мире, проводит некий ритуал. Он был нацелен на одно, но по какой-то невероятной причине это существо попало в мёртвое тело первого. Пока что звучит вполне безобидно, насколько вообще может так звучать нечто подобное, — мужчина понизил голос, начиная выглядеть мрачнее. — Но что, если в этом теле будут находиться сразу две души? И истинного хозяина, и переселенца. И ещё одна деталь: тело несколько месяцев было мертво. На непродолжительное время комната погрузилась в молчание. Лань Цижэнь внимательно осматривать Не Хуайсана, пытаясь оценить правдивость его слов. Видел, как тот одновременно похож на себя и словно бы вообще другой человек. — Хочешь сказать, что ты… — Не я. Некое тело. Не стоит этому давать личность, иначе отношение к этой личности могут помешать ответить, — покачал головой мужчина, сцепил руки в замок и поставил на них подбородок. — И как вы думаете, что будет происходить с этим телом? — Личности внутри… него, очевидно, будут вести между собой борьбу, — начал рассуждения Лань Цижэнь. — Но почему за такой большой промежуток времени с телом ничего не случилось? — Не знаю… — пробормотал Не Хуайсан, задумчиво смотря перед собой. — Может, был кто-то, кто всё это время поддерживал тело в хорошем состоянии? И это наводит нас на мысль, что… — Кто-то желал воскрешения тела и первой личности. А второй стал лишь жертвой обстоятельств… И, вероятно, спас мир от огромной катастрофы. — Но есть ещё кое-что. Теперь тело никто не поддерживает. И оно стремится к тому состоянию, в котором должно быть. А ещё первая личность, которой следовало бы вернуться в поток жизни, но она продолжает цепляться за тело, тем самым усугубляя его состояние. — И в таком случае песнь очищения будет пытаться избавиться от того, что этому телу не принадлежит. То есть, от второй личности, — заключил Лань Цижэнь под удовлетворённый взгляд собеседника. — И так вторая личность оказалась жертвой обстоятельств. Она не может избавиться от первой, тем самым избавив себя от смерти, что наступает на пятки, и не может вернуться домой. Она вынуждена пытаться понять, что происходит вокруг неё, когда все отказываются говорить, — Не Хуайсан сощурил глаза. — И всё же, я не могу тебе ничего сказать, — покачал головой учитель, уже понимая, зачем пришёл сюда мужчина. — Не верите? Когда все факты указывают на это? Тогда давайте вернёмся к истории с потерей памяти. — Всё указывает на это, я прекрасно понимаю. Как и моя интуиция. И я подумаю, что с этим можно сделать. Но не более, — отрезал Лань Цижэнь. — Но вместе с этим я пообещал, что ни слова не скажу. — Что? Кому? — на секунду Не Хуайсан замолк, а затем раздосадовано выдохнул. — Цзян Чэн, ну конечно. Кто же ещё. И чем же он вас купил? — Боюсь, ты забыл, что в Гусу не так высоко ценятся деньги, чтобы можно было так просто купить чьё-то расположение. Да и в нынешней ситуации при всём желании у тебя не получится меня переманить, даже если бы такой вариант был бы возможен. А Цзян Ваньинь знает, что ты здесь? — Разумеется, нет. Иначе он бы тоже был здесь, — пояснил мужчина, судорожно думая о том, что бы такого предложить взамен. — И я очень рассчитываю вернуться до того, как он проснётся. Что он вам пообещал за ваше молчание? Не Хуайсан наклонился ближе и как раз вовремя, чтобы заметить всего на секунду, отразившуюся на лице вину. Несколько мгновений мужчина размышлял, откуда же этой вине вообще взяться. Однако, довольно быстро сопоставив факты в единое целое, подавил в себе желание выругаться. — Гусу Лань. Клан, знаменитый тем, что уже является антонимом словосочетания "Тёмный Путь". То, чем обычно возвращают людей к жизни. Весьма специфической жизни, я бы сказал. Да и "жизни" уж какое-то слишком сильное слово. И Цзян Чэн привёз меня сюда, чтобы меня вылечили, а после заперли здесь, потому что моё воскрешение непосредственно связано с Тёмным Путём. Но молчание… думает, что, если я узнаю, что случилось раньше, то решу, что это всё было неплохой идеей и возьмусь за старое? А ещё вы говорили о мировой катастрофе. Я пока ничего не упускаю? — Прекрати, — попытался прервать его Лань Цижэнь, но всё бесполезно. — Вы меня останавливаете, значит, я прав. Поездка в Гусу, воскрешение, Тёмный Путь, мировая катастрофа… — он разгибал пальцы. — Всё это приводит к мысли, что… — Убирайся отсюда! — это был один из тех редких случаев, когда учитель позволял себе повысить голос. — Я был тесно связан с Тёмным Путём и всеми его атрибутами, а вы пообещали помочь положить этому конец любым безобидным способом, — заключил Не Хуайсан и поднялся, чувствуя на себе полный гнева взгляд. — Уж не знаю, какие безумства я вытворял. Имею лишь некоторое и весьма смутное представление о том, что могло быть. Но поверьте, проблема не во мне, а в том, кто желал воскрешения этого тела. Спокойной ночи, учитель Лань, — и, поклонившись, мужчина покинул дом и направился туда, где жил сам. Всё сказанное было лишь наугад, но попало точно в цель, судя по реакции Лань Цижэня. И что могло заставить Не Хуайсана, того, кто лишний раз боялся даже вдохнуть не в той компании, стать на такую дорогу? Чёрт, вопросов появилось только больше.