Иной мир

Не Хуайсан понятия не имел, что вообще могло произойти такого, из-за чего все вокруг бы считали, что он решил ступить на Тёмный Путь. И что вообще могло привести к тому, что этот предшественник решился на это? Точно не потеря Золотого Ядра, как это было в случае с Вэй Усянем. Даже если бы что-то подобное и случилось, то это, конечно, стало бы трагедией, но только не таких огромных масштабов. А больше никаких идей и не было. Полученная информация в голове не укладывалась, как бы того ни хотелось. Это так логично всё объясняло, но создавало ещё больше вопросов. И Не Хуайсан снова упёрся в уже привычный для его жизни тупик: ответы снова искать было не у кого. Раньше он наивно полагал, что стоит ему выбраться за пределы Пристани Лотоса, как сразу же найдёт человека, который с радостью, да даже не с радостью, а хотя бы просто расскажет, что здесь происходит. Но, выбравшись из резиденции Юньмэн Цзян, столкнулся с тем же самым, но в других стенах. И идти к Лань Сиченю, как мужчина подозревал, было просто бесполезно. Результат будет таким же. Но нужно было отдать Лань Цижэню должное, к своему делу он подошёл с осторожнностью и ответственостью. И когда в следующий раз Не Хуайсану решили сыграть какую-то мелодию, это была не песнь очищения. Что-то другое, что не действовало на него так травматично, а ещё, похоже, неплохо успокаивала бушующий в голове ураган и даже совсем немного нервы. Жаль, что во избежание пагубного влияния эту мелодию ему играли довольно редко. За две недели пребывания здесь после того инцидента музыку сыграли лишь трижды. В остальном лишь уделяли внимание духовным практикам и изучению энергии. И если с первой частью Не Хуайсан ещё был готов мириться, считая это довольно утомительным, но крайне полезным, то вторая часть пришлась ему совсем не по душе. Он чувствовал себя каким-то подопытным без всякой возможности сбежать отсюда. Конечно, ему хотелось разобраться с тем, что с ним происходит и вовсе не хотелось навсегда быть привязанным к Гусу тем, что те могут его исцелить, когда потребуется помощь, но хотелось, чтобы они разобрались с этим как-нибудь сами, без его участия. Но в целом, если отбросить все эти мелочи, было даже неплохо. И чувствовал, как постепенно его меридианы укрепляются, а внутренняя энергия становится всё спокойнее и послушнее. По крайней мере, та часть, которая была подвластна мужчине. Эта ночь в Облачных Глубинах выдалась на удивление холодной. Давно таких ночей Не Хуайсан не видел. И уже ярко представлял, как завтра утром его снова поднимут в такую рань и потащат туда, на холод. А глаза меж тем закрывались. Разморенный теплом одеяла мужчина проваливался в сон.

***

Слишком громко. Слишком людно. Слишком сумбурно. Любой другой решил бы, что уже не сбежать, не спастись. Но ему сбегать из, казалось бы, безвыходных ситуаций не впервой. Да, рана не до конца зажила, и передвигаться было не слишком удобно, а этого места он не знал, но всегда можно было спастись. Этот урок уже давно был очень хорошо усвоен. Вот только кто-то внезапно со спины схватил его, зажимая рукой рот, и утащил куда-то в сторону, подальше от чужих глаз. Это была небольшая почти что заброшенная деревушка. Идеальное место для того, чтобы скрыться и залечь на дно. Но и здесь ведь достали! Нашли! Но как нашли?! И сейчас, пытаясь вырваться из чужой хватки, юноша размышлял над тем, где же они умудрились оставить следы, которые привели остальных сюда? Переулок, в который его затолкали, был крайне тесным. И подумалось то, что его сейчас поставят на колени и снесут голову, которую принесут кому-нибудь из глав кланов, скорее всего Цзинь Гуаньшаю, за весьма щедрое вознаграждение. Вот так и закончится его жизнь. Не сказать, что счастливая и беззаботная, не такая, как бы хотелось… Но юноша не чувствовал ни страха, ни злости. Только лёгкая досада и сожаление, что всё вышло так глупо. Вот только его развернули за плечи, и юноша столкнулся лицом с Вэй Усянем. Поражённо замер. В груди что-то всколыхнулось. То ли беспокойство за друга зашевелилось, то ли было просто неожиданно видеть его здесь. — Надо бежать отсюда, — тем временем заявил Вэй Усянь, а юноша уже хотел было открыть рот и что-то сказать, но его резко оборвали: — Не время для препирательств. Выскажешь мне всё, когда будем в безопасности. — Ты зачем сюда пришёл? — от растерянности даже как-то позабылось, что изначально он хотел разозлиться. — Я же сказал тебе уходить! — Тебя спасать, дурья твоя голова! Если за тебя это не сделать, то ты сам ничего и не предпримешь. — Я в полное в состоянии сбежать, — возразил юноша, скрестив руки на груди. — Ага, в состоянии, — с сарказмом ответил Вэй Усянь. — Слушай, твоё состояние сейчас оставляет желать лучшего. Тебя и так время от времени находят, а сейчас уж… — Я в такие моменты вынужден принимать огромное количество различных решений, не могут же все они быть правильными! — выпалили тот, стараясь найти хоть какое-то оправдание своей очередной оплошности. Он устало привалиться к стенке. По правде сказать, юноша уже прекрасно понимал, что толку от этих побегов вообще никакого. Его находят. Не всегда, но каждый раз такие облавы очень качественные. Кто-нибудь всегда сдаст за приличное вознаграждение. И снова приходится бежать. А он начинает выбиваться из сил. Уже не может продолжать в том же темпе и с тем же успехом, как и раньше. Теперь его находят намного быстрее, чем это было до. Он был загнан в угол, а сейчас напротив него стоял его лучший друг, уже давно готовый разделить с ним его участь. И выглядел так решительно, словно нет ничего такого в его действиях. На секунду юноша прикрыл глаза, соображая. Откуда-то издалека почудился запах гари — в деревне начался пожар. Шум от толпы разъярённых заклинателей приближался. Времени было очень мало. — А теперь послушай сюда, — он резко оттолкнулся от стены и вмиг оказался прямо перед Вэй Усянем. — Не вмешивайся в это. Не порть свою репутацию среди глав кланов, пока у тебя есть такой шанс. Мой брат, может быть, тебя и защитит, но это не спасёт, если против тебя ополчится весь мир. У меня есть план действий. Мне больше не требуется чья-то помощь. А тебе следует в ближайшее время отречься от меня, иначе ты рискуешь потерять слишком многое. — Что ты задумал?! — У нас нет на это времени. А сейчас мне нужно поскорее убраться отсюда, пока… В переулке показались первые заклинатели из той толпы. Чёрт. Теперь придётся бежать как сумасшедшему, чтобы уйти от этой погони. А сейчас бежать так быстро он не может. И даже арфы рядом нет, чтобы призвать мертвецов и хоть как-то всех отвлечь. Вот только внезапно около горла юноши оказался меч — Вэй Усянь даже в этом тесном переулке сумел его ловко вытащить. — Не подходите, иначе убью его я, и вы не получите ни единой монеты из вознаграждения! — крикнул он. — Ты что творишь? — спросил юноша, почти не двигая губами и чувствуя, как его медленно тянут назад. А заклинатели действительно послушно остановились и в напряжении вглядывались в эту картину. Пытались понять, не обманывают ли их. И пытались прикинуть, получат ли они деньги, если убьют свою цель не они. — Беру тебя в заложники, чтобы выбраться отсюда. Так что будь так добр, не мешай, — также тихо ответил Вэй Усянь. И юноша перевёл взгляд обратно на толпу. И чуть не оступился, заметив там высокую фигуру в фиолетовых одеждах. Что-то внутри внезапно всколыхнулось. Такое родное и почти что забытое. И он никак не мог оторвать взгляд от лица Цзян Ваньина, усталого и измученного, впиваясь в него взглядом, словно боясь хоть на секунду выпустить из виду.

***

Не Хуайсан распахнул глаза, чувствуя, как бешено у него колотится сердце. Почему-то первой мыслью, которая пронеслась у него в голове, было: "Чёртова маска". Вот только что это была за маска, он никак понять не мог. Эта мысль внезапно появилась в его голове и плотно там осела, не желая уходить. Следующей вместе с ней пришла мысль о том, что этот сон — что-то очень важное. Что его ни в коем случае нельзя забывать. И Не Хуайсан попытался ухватиться за любое воспоминание об этом сне. Но все они стремительно ускользали от него. Взгляд серых глаз вспоминался с трудом, едкий запах гари не жёг лёгкие. Мужчина уже и не мог вспомнить, как именно ощущался этот запах. Нужно было срочно найти что-то яркое, врезающееся в память, что позволит ему запомнить о существовании этого сна, что позволит помнить хотя бы о том, что там происходило в общих чертах. И в голове всплыло воспоминание о лице Цзян Ваньина. Оно по какой-то причине глубже всех врезалось в память. И его нужно было сохранить. Быстро поднявшись, Не Хуайсан поторопился в соседнюю комнату дома. Там лежали краски и листы. Мужчина был уверен, что это была заслуга Лань Сиченя. Но, наверное, этого бы не произошло, не начни они налаживать между собой отношения, которые здорово натянулись после того небольшого срыва мужчины. И сейчас Не Хуайсан был даже благодарен Лань Сиченю. Он зажёг свечу и разложил на столе бумагу. Краски не поместились, так что их пришлось поставить их на пол. И тут же приступил к созданию наброска. Все движения были нервными и торопливыми. Мужчина очень боялся забыть всё раньше, чем нарисует хоть что-нибудь. Вот только что-то глубоко внутри противилось этому, пыталось остановить. В голове царил целый ураган из мыслей. Они крутились вокруг какой-то непонятной маски, обвиняя её в собственной слабохарактерности; вокруг этого сна, который никак не хотел отпускать. Возникали вопросы о том, что это вообще за маска. И словно бы в ответ на этот вопрос перед глазами яркой вспышкой всего на секунду предстало воспоминание одного единственного предмета. Такое яркое, что почти ослепляющее. От него Не Хуайсан даже вздрогнул, слегка пошатнулся, чуть не испортил свой набросок. Знал, что, то, что он увидел, не принадлежало ему. Но было не менее важным. И тут же бросился к остальным листам, находя не такой большой. И тут же начал зарисовывать, пока постепенно блекнущее воспоминание не ускользнуло окончательно. Резкие, быстрые, порывистые мазки были не тем, чему мужчина обычно отдавал предпочтение, но сейчас было не до эстетических предпочтений. Маска на вид была сделана не из самого дорого металла и явно не хорошей обработки. По какой-то причине металл был абсолютно чёрным, без всяких изысков. Никаких украшений не было. Разве что маленькая роспись под прорезью левого глаза. Иероглиф, означающий удачу. Обычно Не Хуайсан писал такое у себя на руке перед тем, как идти на контрольные в Гусу или что-то спрашивать у брата, зная, что он никогда не согласиться. Получив этот набросок сделанный на скорую руку, Не Хуайсан снова кинулся к картине, желая поскорее закончить и с этим. А мысли всё продолжали нестись ураганом. Что за маска? Для чего она? И почему душа начинает слабо трепетать, стоит посмотреть на рисунок? Почему сердце заходится в таком бешеном ритме? Он, кажется, забывает, как дышать. Голова сейчас лопнет от обилия крутящихся в ней мыслей. Таких хаотичных, быстрых, беспокойных. Они заглушали весь окружающий мир, создавая впечатление, что здесь — это какое-то абстрактное и совершенно безлюдное место. Чем больше мужчина пребывал в том состоянии, там сильнее начинали трястись руки. Внезапно его кто-то схватил за плечи и резко развернул к себе. От неожиданности Не Хуайсан вскрикнул. Но это был всего лишь Цзян Ваньинь, услышавший шум и понявший, что на соседней циновке никого нет. Бояться было нечего. Мужчина замер, загнанно дыша, словно бы до этого долго бежал, и смотрел на Цзян Ваньина огромными глазами. И разум понемногу успокаивался. — Что случилось? — спросил тот, внимательно смотря на Не Хуайсана и пытаясь понять, что такого могло произойти за эти пару часов, пока они спали. — Мне просто приснилось… — мужчина сделал паузу, чтобы сделать над собой усилие и вспомнить, что же ему снилось. Вот только, к его собственному удивлению, этого даже не потребовалось. Воспоминание и так приходило на ум довольно живо и ярко, а страх того, что всё может забыться было лишь страхом, не имеющим ничего общего с реальностью. — Мне просто приснился не самый лучший сон, — наконец произнёс он, решая не вдаваться в подробности. Цзян Ваньинь окинул взглядом тот бардак, который в панике навёл Не Хуайсан. Большой набросок собственного лица он заметил первым. — Мне приснился и ты, — легко пожал плечами мужчина, словно в этом не было ничего такого, хотя и сам испытывал некоторую неловкость. Всё-таки это было немного странно, если выражаться мягко. Однако виду старался не подавать. Следующим, что заметил Цзян Ваньинь, был и рисунок маски. От этого его лицо переменилось. Появилась какая-то странная смесь обеспокоенности вместе с разочарованием. А Не Хуайсан тяжело вздохнул. Опять его попытки разобраться что к чему расценили неправильно, словно бы он замышляет что-то нехорошее. Он сдвинулся чуть в сторону, заслоняя собой этот рисунок маски. Обязательно выяснит, что это такое, но немного позже. Да ещё и найти надо того, кто сможет ему что-то сказать, а не закатить глаза или разочарованно покачать головой. — Нужно проветриться, — решительно заявил Не Хуайсан. — У меня после этого сна до сих пор… У него до сих пор перед глазами стоит это лицо Цзян Ваньина, от которого словно бы начинаешь задыхаться. — Что до сих пор? — спросил тот, скрестив руки на груди. — Не по себе мне, в общем, — поспешно отмахнулся мужчина, боясь, что это небольшое смущение могло как-то отразиться на его лицо. — Так ты со мной? — Разумеется, — без особого энтузиазма ответил Цзян Ваньинь. — Иначе ты можешь сбежать. — Вот ещё, — хмыкнул Не Хуайсан, выглядя оскорблённым до глубины души. — Когда это я давал повод думать, что я могу сбежать? — Раньше довольно часто… — Но ведь не сейчас, — резонно заметил тот. Все эти споры стали такими будничными, что на них обращалось слишком мало внимания. — Ещё неизвестно. Может быть, стоит тебя вылечить, как ты снова исчезнешь, — и сейчас Не Хуайсан совершенно точно уловил в чужом голосе нотки печали и тоски. От этого и примолк. Всё желание как-то поддевать и дразнить, возражать и спорить пропало, оставив вместо себя какой-то неприятный осадок. А в голову Не Хуайсана лезут какие-то совсем непрошенные мысли, от которых на душе становилось ещё тоскливее. Он думал о том, что довольно часто Цзян Ваньинь его почти что отпускал. Даже до обнаружения этой неизвестной болезни мужчину не запирали в комнате. У него была свобода передвижений. И он мог сбежать в любой момент. Или просто попытаться. И в Облачных Глубинах они оба прекрасно знали, здешние замки́ его мало чем остановят. Задержат ненадолго это да, но не остановят. Они оба это знали. Но тем не менее никаких мер предосторожности не было. Не было круглосуточной охраны, которая бы сообщала о каждом подозрительном шаге и вздохе со стороны Не Хуайсана. Не было ничего, что могло бы как-то сообщить о попытке побега. Было ощущение, что раз за разом Цзян Ваньинь отпускал его, чтобы убедиться, что тот вернётся назад. Не Хуайсан в нерешительности посмотрел на Цзян Ваньина, а тот направился к двери и открыл её, выходя на улицу. Да и как Не Хуайсан мог подтвердить чужие мысли? Он ведь даже не знал, о чём мужчина думал. И поспешил следом. Прохладный ночной воздух действовал как надо, прогоняя остатки сна, а вместе с ним и той тревоги, что поселилась в душе. Ветер уносил прочь тоску, оставляя только размышления, которые, казалось, уже просто укоренились в голове Не Хуайсана. — Почему я умер? — внезапно спросил он, не в силах так долго молчать. Уж слишком много всего роилось в его голове. — В том смысле, я действительно заслужил эту смерть? Отвечать Цзян Ваньинь не спешил. Молча шёл дальше, даже не поворачивая головы к собеседнику. И Не Хуайсан даже подумал, что это один из тех вопросов, которые опять проигнорируют, сделав вид, что ничего не было. Но неожиданно Цзян Ваньинь ответил. Очень тихо и неохотно, но ответил. — Не заслужил. По крайней мере, я так думаю. Возможно, ты думал иначе. Просто, по-другому я не могу объяснить твоё поведение. Не Хуайсан с любопытством взглянул на него, ожидая продолжения, но его не последовало. Цзян Ваньинь снова замолчал и на этот раз продолжать явно не собирался. — Ну меня прибить хотели многие, — наконец пожал плечами Не Хуайсан, а затем с улыбкой добавил: — Особенно Лань Цижэнь, когда я здесь учился. — Когда ты здесь учится, тебя прибить хотел и я. Можно было вытащить тебя из неприятностей, но не неприятности из тебя, — хмыкнул тот. — Неправда. Я всегда был самым тихим, скромным… — затряс головой мужчина, улыбаясь. — Да. И правил так никаких не нарушал. И на уроке Лань Цижэня это не ты с Вэй Усянем на уроке, соорудив из бумаги какую-то сомнительную конструкцию, пускали её летать по всему классу, когда шло занятие, а вас рассадили на разные концы класса. Не Хуайсан фыркнул, живо представляя себе такую картину. И то, как бы они с Вэй-сюном чуть ли не помирали бы со смеху, стараясь только тихонько всхлипывать от душащего их хохота. Наверняка это было приятным временем. От этих мыслей мужчина расплылся в улыбке. Кажется, на него даже напала такая лёгкая тень ностальгии по тем временам, когда он здесь обучался и поддерживал Вэй-сюна в нарушении правил почти что без перерывов на сон и еду. — Быть такого не могло, — наконец покачал головой Не Хуайсан и внимательно посмотрел на Цзян Ваньина, ожидая, что тот ответит на это. И упрямо повторил: — Я был самым тихим и скромным. — Да, когда не забывал об этом во время нарушения правил, — заспорил тот. — Будешь препираться насчёт очевидных вещей? — Ну… — задумчиво начал мужчина, улыбаясь, а затем закончил таким тоном, словно делал огромное одолжение: — Может ты и прав. Но только самую малость. Цзян Ваньинь на это только фыркнул, желая показать, какую глупость сказал его собеседник. Но Не Хуайсан внезапно замер, а затем начал озираться. — Что такое? — спросил Цзян Ваньинь и напрягся. — Ты слышишь это? Какая-то мелодия. Кажется, оттуда. Не Хуайсану эта музыка показалась какой-то очень знакомой. Словно её он уже где-то слышал. Причём не один раз. Что-то в груди зашевелилось в тихом ликовании, словно бы он приблизился к своей цели, словно осталось пройти совсем чуть-чуть, сделать всего один маленький шажок, и всё будет в порядке. Цзян Ваньинь тоже прислушался. Действительно звучала очень тихая и нежная. Но стоило только отвлечься всего на секунду, как Не Хуайсан уже направился в ту сторону, желая узнать, что же там происходит. Абсолютно позабыл про чувство такта. Про то, что в чужие дела лезть не стоит. Но Не Хуайсан уже двинулся в ту сторону, и остановить его было довольно проблематично. Это было видно по его уверенной походке. — Ты куда собрался? — поспешил следом за мужчиной Цзян Ваньинь, у которого в голове моментально начали роиться нехорошие подозрения.. — Что узнать, что там, — ответил Не Хуайсан и остановился, ожидая, когда его наконец догонят. Вот только слишком быстро сообразил, что если каждый раз будет вот так ждать, то они никуда не дойдут, поэтому тут же схватил Цзян Ваньина за запястье и понятно его в ту сторону, откуда доносилась музыка. — Ты что делаешь? — начал как-то слишком сильно переживать тот. — Ты слишком медленно тащишься, — невозмутимому ответил мужчина, чуть ли не срываясь на бег. — Что на тебя вообще нашло? В детство решил впасть? — А что если так? — попытался изобразить весёлую улыбку Не Хуайсан. Он завернул и замер, понимая, что узнаёт тот небольшой домик, к которому выбежал. Здесь он бывал не раз. Иногда приезжал вместе с братом навестить его лучшего друга. Во время обучения в Гусу Не Хуайсан и сам нередко забегал сюда, чтобы пожаловаться на Лань Цижэня и учёбу, которая никогда не была сильной стороной. Это был дом Лань Сиченя. Улыбка начала постепенно сползать с лица мужчины. Вот так выйти к тому, чью жизнь бесповоротно испортил. И кого здесь предпочёл сначала проигнорировать, а лишь затем пытаться что-то исправить. Благо хоть Лань Сичень играл где-то в глубине дома. — Почему ты остановился? — спросил Цзян Ваньинь, становясь рядом. И только сейчас Не Хуайсан почувствовал, что его рука больше никого не держит. Но не ответил, продолжая во все глаза смотреть на дом, откуда доносилась мелодия. Такая уютная, родная, тёплая, навевающая бесконечные воспоминания о доме. О тех временах, когда дагэ ещё был жив, когда ещё всё было хорошо и никто не ждал опасности. Когда… Не Хуайсан судорожно вдохнул, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. Взгляд затуманился от воспоминаний, стал куда более печальным, глубоким. Лицо еле заметно исказилось словно бы от какой-то боли. Зато, если в разуме царил такой хаос, на душе был полный покой. Душа тянулась к тому месту, просилась и уверяла, что стоит шагнуть в дом, как снова всё станет хорошо. — Хуайсан? — Цзян Ваньинь аккуратно тронул его за плечо, растерявшись от такой резкой смены настроения. Мужчина вздрогнул. Опомнился. Не время и не место для подобных чувств. — Хорошая мелодия. Очень красивая, — улыбнулся он, словно и не было всей этой гаммы чувств. — Хочу услышать поближе. И тут же ринулся к дому. Так просто стоять около входа было нельзя, иначе могут сразу заметить и уличить в подслушивании, если дверь откроется. Под окнами стоять тоже не лучшая затея. И Не Хуайсан довольно ловко запрыгнул на крышу. Надеялся, что если будет ближе к музыке, то наконец сможет понять, где именно её слышал и почему его сейчас так несоизмеримо тянет домой до щемящей тоски в сердце. Довольно быстро и Цзян Ваньинь оказался рядом, подошёл ближе, внимательно смотря на мужчину. — И всё-таки что-то успело случиться, — наконец произнёс он. — Что-то не так. Пропало всё твоё веселье. Ты же планировал впадать в детство. — Детство… — криво улыбнулся Не Хуайсан, а затем развернулся и чуть приподнял голову, встречаясь взглядом с Цзян Ваньином. Мужчине бы подумалось, что тот стоит как-то непозволительно близко, вот только мысли были заняты этими глупыми воспоминаниями. Требовалось срочно на что-то перевести всё внимание, пока он тут окончательно не раскис, роясь в памяти и пытаясь найти ответ. И решение этой проблемы стояло прямо перед ним. Не Хуайсан прищурился, смотря на Цзян Ваньина и начиная мягко улыбаться. — А вот теперь ты точно что-то задумал и меня в обратном переубедить не сможешь, — начал тот, делая небольшой шаг назад. — Да, задумал, — невозмутимо кивнул Не Хуайсан. А затем протянул руку раскрытой ладонью вверх. — Я могу пригласить тебя на танец? — Что?! — воскликнул Цзян Ваньинь, однако вовремя вспомнил о том, что они вообще не должны здесь находиться, и понизил голос: — Ты с ума сошёл? — Да, — уверенно кивнул Не Хуайсан, улыбаясь ещё шире и продолжая протягивать руку. — Я абсолютно безумен. Так окажешь честь? — Я не танцую, — скрестил руки на груди тот, отворачивая голову, хмыкнув. Всем своим видом показывал, как его это не интересует. И этим же себя скомпрометировал. — Где это видано? Завидный жених клана Цзян и не танцует! — в притворном шоке возмутился Не Хуайсан. И начал обходить Цзян Ваньина по кругу, пританцовывая под музыку. Обходил медленно, неспешно. Особенно сильно растягивал этот момент, проходя за чужой спиной и еле ощутимо проводя кончиками пальцев по плечам Цзян Ваньина. — Дело в том, что глава Цзян не умеет? Или может быть дело в партнёре? И Цзян Ваньинь не вытерпел. Резко развернулся, хватая мужчину за руку, чтобы тот не смог больше крутиться и выпадать из поля зрения. А тот и не планировал. — Что ты задумал? — вкрадчиво спросил Цзян Ваньинь, прекрасно понимая, что у Не Хуайсан точно есть какие-то свои скрытые мотивы. — Я всего лишь хочу потанцевать. И пытаюсь уговорить тебя… — начал было мужчина, вот только никак не ожидал, что прямо сейчас притянут ещё ближе. — Хорошо, — слишком легко согласился Цзян Ваньинь, а в его голосе будто бы звучал вызов. — Раз ты так хочешь, то как я могу отказать? И Не Хуайсан и сам не понял, что конкретно произошло, но спустя всего пару секунд он уже кружился в танце под лёгкую, нежную музыку, доносящуюся снизу. Не приходилось даже мысленно вести счёт, ноги сами двигались так, как нужно, а Цзян Ваньинь прекрасно задавал темп. И на лице мужчины проступила такая лёгкая блаженная улыбка. И довольно быстро он стал не просто ведомым Цзян Ваньином, а танцевал вместе с ним, заставляя его иногда подстраиваться под свой ритм, иногда замереть, внимательно смотря на движения. И Цзян Ваньинь смотрел, пытаясь подгадать момент, чтобы снова схватить за руку и немного сократить расстояние. Не Хуайсан был слишком занят собой, слишком сильно сконцентрировался на том, как именно он двигался, что совершенно не заметил этот долгий, глубокий взгляд, направленный на него взгляд. Не заметил, что за всё это время Цзян Ваньинь ни разу не отвёл глаз. Но это и так не спасало положения. Дыхание всё равно перехватывало, стоило Не Хуайсану почувствовать мимолётное прикосновение к своей талии. Такое лёгкое, почти что невесомое. Оно было каждый раз, стоило Не Хуайсану закрутиться в новом пируэте. Рука, подставленная лишь для того, чтобы в случае, если мужчина вдруг внезапно оступится, его можно было поймать, заставляло сердце биться чаще. Как и в те моменты, когда Цзян Ваньинь оказывался слишком близко. Это было что-то граничащее с “неприлично близко”, но эту незримую черту пока ещё никто не осмелился пересечь. Правда, они оба разрушали её всеми своими остальными действиями. По правде сказать, Не Хуайсан уже и сам не знал, где именно начинается это “неприлично” и почему сейчас к ним неприменимо это слово, учитывая весь их бестактный тактильный контакт. Чувствовал, что и сам не раз нарушал эту незримую границу, мимолётно касаясь Цзян Ваньина, оказываясь так близко, что мог почувствовать на своём лице чужое горячее дыхание. И совсем не понимал, почему ноги подкашивались, стоило встретиться взглядом. И оставалось лишь проклинать свою усталость и крайне неудобную черепицу, с которой легко было соскользнуть. Это наверняка всё из-за неё! Кажется, Цзян Ваньинь тоже предпочитал винить эту черепицу в том, что ему время от времени приходится поддерживать Не Хуайсана, ведь здесь так неудобно, ведь здесь так легко споткнуться и упасть… Хоть ничего подобного ещё ни разу не произошло. Но это глупое оправдание устраивало обоих, хоть они о нём и не договаривались. Для следующего своего действия Не Хуайсан оправдания придумать не успел, но решил обязательно сделать это немного позже. Он потянул Цзян Ваньина ещё ближе к себе, теперь совершенно точно нарушая все границы дозволенного. И на какую-то секунду они так и замерли, смотря друг на друга. Луна мягко освещала профиль Цзян Ваньина. Всего секунда, но этого вполне хватило, чтобы у Не Хуайсана, казалось, помутился рассудок. И в следующее же мгновение Цзян Ваньинь, не выдерживая этих гляделок, быстро повёл рукой, заставляя Не Хуайсана развернуться. И вот тот уже был прижат к главе Цзян спиной. И теперь все мыслимые и немыслимые границы дозволенного точно были окончательно разрушены, и то, что они всё ещё держались за руки, что вторую руку Цзян Ваньинь опустил на чужое плечо. Да это всё ещё посреди клана Гусу Лань! Не Хуайсан почувствовал, как Цзян Ваньинь склонил голову, как пряди его волос защекотали шею. И почему сердце заходилось в таком бешеном темпе, словно прямо сейчас готово было выпрыгнуть из груди? Почему дышать было так тяжело? И почему он никак не мог найти в себе силы, чтобы всё это закончить? — Тебе понравился танец? — почему-то в голосе не слышалось той насмешливости, которую изначально точно хотел вложить Цзян Ваньинь. Он ведь только ради этого всё это и поддержал, верно? От такого тихого, мягкого и раздающегося над ухом голоса по коже пробежали мурашки. На секунду Не Хуайсан даже прикрыл глаза, позволяя ненадолго потерять разум. Всего на чуть-чуть отпустить ситуацию. И этого “чуть-чуть” хватило для того, чтобы контроль полностью ускользнул. А Не Хуайсан выскользнул из чужих совершенно некрепких объятий и развернулся к Цзян Ваньину лицом. Сделал ещё один небольшой шаг вперёд, становясь почти вплотную. Плевать, он уже и так вторгся в чужое личное пространство, и от этого маленького действия хуже не станет. Казалось, и самому Цзян Ваньину не хватало воздуха, хотя они стояли на улице. Как странно. Музыка смолкла пару минут назад, но сейчас было не до этого. Сейчас исчезло всё вокруг. Всё, что не касалось их двоих. Шаг со стороны Цзян Ваньина. И их снова больше ничего не разделяло. Он вглядывался в глаза Не Хуайсана, словно бы спрашивал: “Неужели это действительно ты?” А тот ничего не отвечал. Понимал этот вопрос, но сохранял молчание, осознавая, что любым ответом всё испортит. И оба осознавали, что балансируют на краю пропасти. И если прямо сейчас не остановятся, то непременно туда упадут. Не Хуайсан запрокинул голову, чтобы лучше видеть лицо напротив. Почувствовал, как чужая ладонь легла между его лопаток. И никто против не был. Один раз. Они позволят себе одну маленькую ошибку один раз. И на этом остановятся. Может быть, поговорят. Но, вероятнее всего, просто забудут, сделают вид, что ничего здесь не было. Ни их, ни танца. Ни ошибки. Ни этой ночи. И казалось, что сейчас всё на своих местах. Они на своих местах. Не Хуайсан привстал на носочки. Сердце колотилось как сумасшедшее. Ещё чуть-чуть и остановится. Ещё чуть-чуть и расстояния между ними не останется совсем. Открылась дверь, роняя жёлтый свет от свечей на улицу, выделяя два силуэта. И Не Хуайсан опомнился, почти что отскочил от Цзян Ваньина и повернул голову, смотря на эти падающие тени. Обе были ему хорошо знакомы. Одна принадлежала Лань Сиченю, а вторая… Нет, такого быть не могло! Мужчина уже хотел сделать шаг туда, чтобы удостовериться в правдивости своей догадки, как его перехватили, оттаскивая назад, заставляя спрятаться за заднюю часть крыши. Цзян Ваньинь сел рядом и прижал палец к губам, мол, чтоб ни звука. — Спокойной ночи, — пожелал Лань Сичень, и через несколько секунд дверь закрылась и раздались шаги. Поняв, что этот гость теперь точно находится к ним спиной, Не Хуайсан чуть выглянул, желая наконец разглядеть его. И резко вдохнул. Это был его брат! Здесь! Живой! — Дагэ… — неверяще шепнул мужчина, и Цзян Ваньинь тут же зажал ему рот, снова заставляя пригнуться, чтобы их не было видно. Шаги стихли. Похоже, Не Минцзюэ остановился и начал озираться по сторонам — услышал это и попытался понять, откуда шёл звук. А Не Хуайсан сидел, не дёргаясь. Понимал, что сглупил. Сейчас ему нужно было лишь немного времени, чтобы подготовиться к разговору самому и придумать, как именно этот разговор провести. Всего лишь. Наконец-то он так близок к своей цели! И Не Минцзюэ снова пошёл. Звук его шагов всё удалялся. Нужно лишь узнать, где он живёт. И не нужно совершать поспешных действий. Стоило шагам окончательно стихнуть, растворившись где-то в ночной тишине, как Цзян Ваньинь тут же отпустил мужчину. Вот только в его сторону даже не смотрел. Никто не знал, сколько минут они вот так просидели в полном молчании. Каждый думал о чём-то своём, том, что гложет именно его. И именно Цзян Ваньинь первым прервал эту тишину. — То, что произошло… — начал он, пытаясь правильно подобрать слова. И Не Хуайсан вспомнил о том, что живой брат, не единственное, что успело случиться. И от этого сразу же начал проклинать свою бедовую голову. Ну как он позволил всему этому зайти так далеко, когда в его планы не входило даже то, что на его предложение согласятся? Как глупо, как неосмотрительно. Что он натворил? На секунду мужчина прикрыл глаза, прогоняя от себя обрывки воспоминаний. Думать об этом — не лучшее, что он мог сейчас сделать. — Ничего и не случилось, — наконец он нашёл в себе силы беспечно пожать плечами. — Не успело. А значит, и говорить не о чем. На это Цзян Ваньинь кивнул. Не слишком уверенно, поколебавшись несколько секунд, явно теряясь от того, как же у Не Хуайсана всё легко. А тому просто некогда было думать ещё и об этом. Нельзя забивать себе голову каким-то важным делом и перемешивать его с чем-то очень эмоциональным и отвлекающим. Нужно разбираться по порядку. Сначала брат, потом самоанализ и оценка с нравственной стороны своих поступков.

***

Тихий стук в дверь, разорвал тишину дома. Гостей Не Минцзюэ не ждал, да и не знал, кто мог к нему прийти. С Лань Сиченем он разошёлся чуть больше часа назад, так что тот прийти не мог. Но больше никого и не было. Тогда кто? Не Минцзюэ никогда бы не назвал себя убеждённым параноиком, однако свою саблю взял. В Гусу опасности ждать не стоит, но меры предосторожности соблюдать нужно всегда. И пошёл к двери. Ожидал увидеть кого угодно. Даже Лань Сиченя — может, действительно что-то случилось? Даже покойнику бы не удивился так сильно. Хотя, в каком-то смысле именно покойник и предстал на его пороге. Не Хуайсан стоял, беспокойно вертя веер в руке. От былой уверенности не осталось ни следа. Хотя, у кого бы она была, если бы он пошёл… — Э, привет? — спросил тот, прерывая ход мыслей Не Минцзюэ. — Ты жив, — то ли вопрос, то ли утверждение, он сам ещё не понял этого. А затем нахмурился, понимая, кто именно стоит перед ним. И чего следует ожидать от этого гостя. — Поразительно, правда? — криво усмехнулся Не Хуайсан, а затем заметил, как его брат только сильнее сжал руку на рукояти сабли. И от этого лицо моментально помрачнело. — Давай без поспешных решений. Я здесь только за тем, чтобы поговорить. Не знаю, что ты успел надумать, но я не сделаю ничего из этого. Клянусь. Несколько секунд Не Минцзюэ смотрел на него, пытаясь понять, чего вообще следует ожидать. Зачем вообще приходить к нему, зная, чем всё это закончится? Да ещё и с такими высокопарными речами, обещая, что зашёл только за разговором. Вот только какой у них мог состояться разговор после всего случившегося? Не Хуайсан же в этот момент чувствовал, как сильно стучит его сердце. И боролся с собой, удерживая себя на месте и не давая сразу броситься к брату. И сколько же безмерной радости пришлось спрятать за маской спокойствия, когда Не Минцзюэ всё же отступил, пропуская его внутрь. Вот только смотрел всё так же недоверчиво, ожидая во всём этом какого-то подвоха. — Хоть один раз не так дёрнешься… — предупреждающе начал он. — Да, я знаю, — кивнул мужчина, быстро проходя внутрь. Цзян Ваньинь лёг спать, ни о чём не подозревая. И воспользовавшись этим, Не Хуайсан выскользнул из дома и пошёл на поиски брата. Это оказалось задачей куда проще, чем он предполагал. В такое позднее время в гостевых домах свет горел только в одном. Оставалось лишь успеть до того, как Цзян Ваньинь заметит пропажу и поднимет на уши всех вокруг. Времени было в обрез, Не Хуайсан это прекрасно понимал, однако очень надеялся, что за это время успеет разобраться всеми появившимися делами. Решил действовать сейчас, боясь, что завтра брат уже уедет. И безмерно злился на Лань Сиченя, что тот не рассказал про приезд Не Минцзюэ. Не Хуайсан сел напротив брата, который по-прежнему внимательно изучал, подмечая малейшие изменения во внешнем виде, поведении. — Не верится, да? — уточнил мужчина. — Ты не можешь находиться здесь, ты же… — Мёртв. Был, да, — он поджал губы и развёл руками. — Как бы иронично это не звучало, но есть вещи, над которыми я не властен. — О ну да, разумеется, над смертью ты не властен больше других, — с сарказмом ответил Не Минцзюэ. — Как ты смог вернуться? — Понятия не имею. Это не моих рук дело, — покачал головой Не Хуайсан, а про себя добавил: “Отчасти”. — Я не знаю, что случилось, что могло заставить меня вернуться. Более того, можешь мне конечно не верить, но я ничего не помню. Не знаю, что случилось, как я умер. Я узнал о том, что был мёртв, совершенно случайно от Цзян Ваньина. Не Минцзюэ хмыкнул, выражая весь свой скептицизм по отношению к словам брата. — Решил разыграть потерю памяти? Думаешь, это тебя спасёт? — Для того, чтобы просить о спасении, я должен знать, почему я об этом прошу. Но я вынужден собирать информацию по крупицам, пока все вокруг отказываются говорить мне хоть что-то. Давай я начну с того, что выяснил. Тёмный Путь, верно? Я в этом как-то замешан, да? — голос звучал очень решительно, так что сейчас Не Хуайсан был совершенно не похож на себя из тех времён, но Не Минцзюэ не выглядел особенно удивлённым, значит, всё шло, как надо. — Убедительно играешь. Вот только я не верю. “Ещё один”, — с раздражением пронеслось в голове у мужчины. — А на кой чёрт мне тогда было побеждать смерть спустя почти год после моей кончины? И как я мог это сделать, будучи мёртвым? И зачем мне тогда сидеть здесь и пытаться поговорить с тобой, а до этого не предпринять ни одной попытки побега от Цзян Ваньина? — на это глава Не снова недовольно хмыкнул. — Что опять не так? — Откуда мне знать, что ты задумал. Никогда не угадаешь, что в твоей глупой голове на этот раз! На несколько минут они замолчали. Разговор шёл совсем не так, как планировалось. Не Хуайсан рассчитывал на то, что его снова будут игнорировать и пытаться уйти от разговора, но не учёл, что брат всегда предпочитал спорить и ругаться, что препирался до последнего. Потому вздохнул. — Мы не с того начали, — произнёс мужчина. — Я тебе расскажу, а ты слушай и не перебивай, — эти слова были встречены лишь мрачным молчанием, но Не Хуайсан расценил это за разрешение продолжить. — Первое, что я помню, как я очнулся на горе Луанцзан. Абсолютно один и в траурных одеждах. Не знал, куда идти, потому решил просто спускаться до ближайшего поселения. И забрёл в лес, где меня и нашёл Цзян Ваньинь. На мои вопросы он не отвечал. По крайней мере, исчерпывающего и вразумительного ответа я от него не добился. Зато смог выяснить, что умер. И умер почти что год назад. Я не помню что происходило до, не знаю, что происходит сейчас, но я помню промежуток между. Теперь Не Минцзюэ смотрел на него заинтересованно. Всё ещё не доверял и не слишком верил всем сказанным словам, но начал слушать куда внимательнее. На это Не Хуайсан и рассчитывал. Если мало кто верит в эту глупую правдивую историю, то почему бы немного не изменить её, добавив того, во что всё-таки могут поверить? — Я, наверное, попал именно туда, куда заслужил: в свой собственный ад, — и замолчал, не зная, как преподнести информацию. В голове это казалось легко и просто, взять и рассказать, но сейчас, смотря на брата, горло сдавливало, а глаза наполнялись слезами. — Что ты видел? — неуверенно спросил Не Минцзюэ, не понимая, чем может быть вызвана такая реакция. — Тебя убили, клан остался на мне, а твой убийца остался под боком. Сначала все думали, что это обычное искажение Ци, вот только мне всё это казалось чем-то подозрительным и неправильным. А этот убийца когда-то был твоим названным братом. Твоим и брата Сиченя. И он оставался рядом. Получил всё, чего желал. Должность главы клана Цзинь, потом должность Верховного Заклинателя. А я пытался управлять кланом. У меня не было ничего. Никакой хорошей поддержки. Мне оставалось лишь бессильно наблюдать за этим, не зная, как доказать его вину. И в попытке отомстить за тебя я сделал слишком много вещей, которые не терпят прощения. А по итогу… — на несколько секунд Не Хуайсан замялся, набираясь в себе сил. — А по итогу остался совершенно один, ловя косые взгляды тех людей, которые знали о том, что я натворил в порыве мести. Он почувствовал, как по его щеке стекает что-то влажное, как падает на ткань ханьфу. Как всё размывается от пелены слёз, застилающей взор. Он опустил взгляд, закрывая веер и сжимая его, чувствуя, что ему нужно было за что-то ухватиться, найти опору хоть в чём-то. — Прости, — тихо пробормотал Не Хуайсан, напрочь забывая, что разговаривает с живым человеком, а не собственным братом, — что выжил только я. И я старался оставаться сильным, — теперь слёзы катились безостановочно, а любые попытки их стереть с лица делали зрелище ещё более жалким. — Но если честно, мне ужасно одиноко. Я ненавидел возвращаться домой и часами рисовал в саду даже зимой. Прости, дагэ, — наконец-то нашёл в себе силы посмотреть на брата, начиная от этого нервничать ещё больше. Пытался продолжить, но каждый раз, делая вдох, лишь всхлипывал и сразу же поджимал губы, стараясь успокоить себя. — Знаешь… я даже немного… ненавидел тебя. Ты оставил меня одного. И не возвращался, хотя я умолял, звал тебя во время ночных кошмаров и продолжал так глупо ждать. Ты же не забыл меня? — кажется, это стало последней каплей, и теперь рыдания прерывались лишь на то, чтобы сделать короткий вдох. Но по-прежнему боялся отвести взгляд. Боялся, что тогда Не Минцзюэ исчезнет снова. И больше не будет шанса его найти. Почти неразборчиво Не Хуайсан выдавил из себя: — Я так скучал, дагэ. И тут же согнулся в три погибели, обнимая себя за плечи и захлёбываясь в новом приступе рыданий. Совершенно не заботился о том, как это выглядит со стороны. Он наконец-то получил возможность высказать всё, что было у него на душе. И не абы кому, не портрету, не ещё чему-то, а своему брату, который сейчас наверняка сидел и смотрел на него, как на умалишённого. И наверняка не верил ни единому слову, считая это великой актёрской игрой. — Забери меня, — всхлипнул Не Хуайсан. — Я хочу назад в Нечистую Юдоль. Я хочу домой. Я так устал ничего не понимать. Почему все игнорируют мои вопросы? Почему рядом какого-то всеобщего блага я должен оставаться в неведении? Не Минцзюэ вздохнул, прикрыл глаза, чувствуя, как и у него от этого зрелища разрывается сердце. Не только от него, но и от последней просьбы брата. От воспоминаний. И теперь выговориться нужно было ему. — А теперь послушай меня ты, — Не Хуайсан запрокинул голову, пытаясь успокоиться и готовясь внимательно слушать. — Ты спрашивал про Тёмный Путь? Да, ты действительно с ним связан.

***

Проснувшись, Цзян Ваньинь понял, что рядом нет Не Хуайсана. Что его нет нигде в доме. И судя по всему, нет уже довольно давно. Чёрт возьми, так и знал, что нельзя оставлять его без присмотра. Без дополнительной охраны. Нельзя было давать так много свободы. Но ведь он не мог так просто сбежать с Гусу, верно? Иначе, это было бы известно уже всем. Значит, он ещё где-то здесь. И куда мог пойти тёмный заклинатель, которому отшибло память, но который ведёт себя слишком подозрительно и который знает о тех вещах, о которых знать не мог при потере памяти? Цзян Ваньинь взглянул на рисунок маски, который только подтверждал что с этой историей всё не так чисто. Нет, из-под охраны Гусу Не Хуайсан вряд ли убежит, значит, время ещё есть. И не долго думая, он взял лист и поднёс его к свече, смотря на то, как бумагу постепенно поглощает пламя. Лучше было избавиться от этого прямо сейчас, чтобы больше оно не появлялось ни перед его глазами, ни перед чьими-либо ещё. Не Хуайсана обычно рано из постели не вытащишь, так что уж точно не утренняя увеселительная прогулка. Тогда что? Куда он мог пойти? Что вообще могло случиться такого, что надоумило человека, до этого тихо сидевшего и не пытавшегося ничего сделать, внезапно куда-то исчезнуть? Что в последнее время было такого из ряда вон выходящего? Ничего. Только прошлая ночь, но о ней сил думать не было. Ни о своём нравственном падении. Ни о… Не Минцзюэ. Они же увидели главу Не. А учитывая те странные вопросы, которые задавал Не Хуайсан, когда они ещё были в Пристани Лотоса, то всё становилось на свои места. Если Не Хуайсану действительно отшибло память, то он побежит искать защиты у своего брата. А если он всё прекрасно помнит, то… Цзян Ваньинь вылетел из дома, направляясь к Лань Сиченю с требованием рассказать, где же живёт сейчас Не Минцзюэ. Вот только самого главы Не в том доме не обнаружилось. Зато сидел Не Хуайсан с отсутствующим выражением лица и подозрительно покрасневшими глазами. Даже не обернулся, чтобы узнать, кто пришёл. Скорее всего, и без того прекрасно понял. — Где он? — забеспокоился Цзян Ваньинь. — Где твой брат? — Он не скажет о том, что я жив, если ты об этом, — безжизненно ответил мужчина. А после всё-таки повернулся. Посмотрел на главу Цзян. И что-то изменилось во взгляде. Появилось что-то такое странно-болезненное. — Где он? — с нажимом повторил тот, стараясь игнорировать своё сердце, умоляющее остановиться, попытаться выяснить, что произошло и не рубить с плеча. — Ушёл куда-то, — пожал плечами Не Хуайсан, вот только довольно быстро сообразил, чем вызвано такое оживление, потому добавил: — Я его и пальцем не тронул, если ты об этом. — Зная тебя… — он осёкся, понимая, что его слова сейчас всё равно будут сказаны лишь в воздух. — Зная меня, мне бы даже не пришлось касаться его, — закончил фразу Не Хуайсан и поднялся на ноги. — Я хочу спать. Я очень устал. Он уже сделал несколько шагов к выходу, как Цзян Ваньинь схватил его за плечи и взглянул в глаза. — Что ты сказал? — взволнованно переспросил он, надеясь, что хоть в этот раз мужчина не будет строить из себя идиота и сразу поймёт о какой именно его фразе идёт речь. — То, что если бы я захотел, то мне не пришлось бы даже дотрагиваться. И то, что находится рядом со мной — огромный риск, верно? — глаза снова наполнились слезами. Не Хуайсан не так сильно переживал из-за полученной информации, однако огромное количество других переживаний сделали своё дело, и теперь всё это его просто добивало. — Я всё знаю. Про Тёмный Путь. Про то, что я натворил. Про… наши отношения. Цзян Ваньинь замер, стремительно бледнея. А затем нахмурился. — Если уж забываешь, то забывай всё, не мучь других, — решил, что проще и безболезненнее для себя самого выбрать тактику нападения. — Не помню я ничего. Но того, что рассказал дагэ, вполне хватило, чтобы составить общее впечатление, — встретившись со скептическим взглядом Цзян Ваньина, мужчина уже нисколько не удивился. — Можешь мне не верить, но, прошу тебя, давай вернёмся в Пристань Лотоса.