Иной мир

Не Минцзюэ вздохнул, прикрыл глаза, чувствуя, как и у него от этого разрывается сердце. — А теперь послушай меня ты, — Не Хуайсан запрокинул голову, пытаясь успокоиться и готовясь внимательно слушать. — Ты спрашивал про Тёмный Путь? Да, ты действительно с ним связан.

***

Смерть никогда не входила в планы Не Хуайсана. По крайней мере в те планы, которые составляют на долгосрочную перспективу. Да и как вообще собственная смерть может быть частью плана? И где же тогда она должна располагаться в списке дел на день? Наверное, между душещипательной беседой с кем-нибудь очень близким и… никаких “и”. После смерти ведь ничего нет. По крайней мере, уж точно ничего хорошего для него не припасено. Вероятность, действительно чего-то милосердного что он строится, была такая маленькая, что даже рассчитывать на это не приходилось. Вот только теперь Не Хуайсан был жив. Не в том смысле, в котором привык. Его душа была в мире обычных людей, тело двигалось, и он даже не был нечистью! Вот только, ему это тело не подчинялось. И он даже подозревал, по какой именно причине это происходит. Нет, Не Хуайсан точно не горел желанием умирать. Так просто вышло. Нелепое стечение обстоятельств, порочный круг, который никто вовремя не сумел разорвать. И ни у кого не осталось больше выбора. В том числе, и у него самого. Кланы слишком медлили, чтобы выступить против Вэнь Жоханя. Может быть, выступи они хотя бы на день раньше, то всё бы изменилось, пошло бы совсем иначе, и ничего этого бы не случилось. Не пришлось бы переживать весь этот кошмар. Но все предпочитали только следить за развитием событий. И действовать пришлось, когда около границы Цинхэ Не замаячили флаги Цишань Вэнь. Вот только что теперь можно было сделать? Да, армия противника безусловно была готова к нападению. А родные войска были готовы сражаться и отстаивать свои границы, но разве мог выстоять один клан против войск империи, которую успел построить Цишань Вэнь? На помощь соседних кланов рассчитывать не приходилось, ведь они и сами прекрасно видели, что они сами довольно близко находятся к будущему месту сражения, которое может перекинуться и на их территории, потому войска нужны им самим для обороны. Цишань Вэнь не желал заключать никаких компромиссов. Потому уповать на их благосклонно было крайне глупо. У клана Вэнь было лишь желание захватить всю Поднебесную, и если ты не подашь её на блюдечке, то в твою сторону никто не кинет ни единого заинтересованного взгляда. А у Не Хуайсана было одно лишь желание защитить свой клан. Как бы он не показывал, что ему претит даже мысль о том, что однажды он может стать главой клана, совершенно не хотел терять свой родной дом и его независимость. И они с братом прекрасно понимали: как бы сильна ни была их армия, выстоять они не смогут. А если всё-таки получится, то на месте их клана будет лишь выжженная, пустыня и больше уже ни на что не годная земля, но не более. Битвы было не избежать. Их клан непременно падёт. И такие тревожные мысли нависли над всеми. Над мирными жителями Цинхэ Не, над другими кланами, которым вскоре предстояло потерять своего верного союзника. Скоро можно будет окончательно позабыть обо всех спокойных и мирных днях, можно будет прекратить мечтать о том, чтобы всё вернулось на свои места, ведь как раньше уже точно никогда не будет. И внезапно Не Хуайсан пропал. Просто бесследно исчез. Все его вещи остались на своих местах в обыденном беспорядке, словно бы их хозяин отлучился лишь на минутку и скоро вернётся. Вот только приходить назад он не слишком спешил. Его не было ни на территории резиденции, стража в остальных частях клана не видела его. И это уж точно не мог быть трусливый побег, ведь до этого юноша только и делал, что желал смерти Вэням и старался хоть как-то помочь в защите клана. Бегал и проверял, как все выполняют поручения его брата. Проверял, чтобы всё было готово к длительной обороне. А, если им повезёт, и к контрнаступлению. Он бы желал сидеть в стороне, но просто не мог. К его собственному удивлению, это оказалось выше его сил. И если бы все эти события происходили не на территории его клана, а где-нибудь подальше отсюда, то и влезать бы он не стал, оставив это всё на совести других. И наверняка бы не раскаивался бы в своих поступках и решениях. Но сейчас дело коснулось того, что ему было по-настоящему дорого, потому просто сидеть и смотреть он не мог. А значит, не мог и устроить побег. Когда перед самим сражением Не Хуайсан внезапно появился, выглядел он как-то не так. В нём что-то переменилось, что-то случилось, но никак не удавалось точно сказать, что же именно. Слишком сильное волнение, дрожащие руки оправдывались тем, что вот-вот должен разверзнуться ад на земле. А вот бегающий взгляд, который Не Хуайсан ни разу не поспел задержать на дагэ, объяснить было уже гораздо сложнее. Ещё больше Не Минцзюэ напрягся, когда его брат сказал не беспокоится, потому что теперь всё взято под контроль, что они обязательно выиграют, ведь иначе и быть не может. Не Минцзюэ особо слушать это не хотел, воспринимая эти слова, в лучшем случае, как попытки его обнадёжить, в худшем, как бредни сумасшедшего. А ему сейчас было не до пустой болтовни. Нужно было действовать, нужно было бросить всё своё внимание на военные действия, а не на душевное состояние диди. Потому он тут же приказал отвести Не Хуайсана в безопасное место, спрятать его, а лучше запереть, чтобы он не сбежал, если ему вдруг опять вздумается. А тот, на удивление, не слишком сопротивлялся этому. Вот только в глазах полыхала какая-то странная решимость. И сейчас бы, зная всё наперёд, глава Не насторожился, попытался бы выяснить, что происходит, но тогда списал это всё на самый обычный страх перед сражением, который пытались скрыть. Так делали многие, маскируя самую настоящую панику под маской уверенности в своих силах. Когда внезапно по полю сражения разнеслись звуки арфы — Не Минцзюэ мог с точностью утверждать, что это было, ведь его брат несколько месяцев назад твёрдо решил научиться на ней играть, — в груди заскреблось какое-то очень нехорошее предчувствие. И оно только усилилось, когда внезапно послышались крики, переполненные самым настоящим страхом и паникой. Кричали и воины Цинхэ Не, и Цишань Вэнь, одинаково напуганные происходящим. И они бежали бок о бок, позабыв о вражде, пытаясь спасти свои жизни. А вслед за ними устремлялись клубы Тьмы и мертвецы. По крайне мере так казалось на первый взгляд. Но, приглядевшись повнимательнее, можно было понять: нет, преследовали не всех! Не абсолютно всех без разбору! Это всё было направлено лишь на солдат клана Вэнь! И Не Минцзюэ отвлёкся всего на секунду, чтобы увидеть человека в самом простом белом ханьфу запахнутом так, как принято у покойников, который сидел и играл на арфе с самым спокойным и невозмутимым видом. Вот только его лица разглядеть было нельзя: было скрыто такой же простой, без всяких отличительных черт белой маской, из прорезей глаз которой словно бы стекали изумрудные слёзы. Прямо под цвет глаз. И эта секунда, которая была потрачена на рассмотрение неизвестного, стоила Не Минцзюэ пропущенного удара. Время словно бы замерло на пару мгновений. Все звуки пропали. В голове пронеслось отчаянное: “Я же не могу оставить А-Сана одного”. А затем время возобновило свой ход. Грохот сражения стал просто оглушающим. Но это было далеко не самым огромным потрясением, которое настигло Не Минцзюэ в тот момент. Кажется, сразу после этого удара абсолютно все мертвецы ополчились против того несчастного воина, который обзавёлся такой дерзостью, что посмел ранить главу Не. Все мертвецы начали свирепствовать ещё больше, теперь уже точно не оставляя никакого шанса на спасение. Мертвецы разрывали на кусочки своих врагов, не ведая никакой жалости, как и тот человек в белом, что ни на секунду не прерывался, наблюдая за всем с невозмутимым равнодушием, тёмная Ци, кружившая в воздухе, была словно бы даже удушающей и причиняла какой-то особый вред войскам Цишань Вэнь. Она их преследовала, не давала проходу, замедляла, чтобы мертвецы успели схватить свою жертву. И всего за какой-то час — правда, для Не Минцзюэ это время показалось мучительно долгим, ведь он всё старался пробиться к этому таинственному заклинателю, но его вечно оттесняли, — войска врага были разгромлены. Только небольшой части удалось уйти, но с полученными ранениями до помощи доберётся ещё меньше. Если, конечно, последними нотами тот заклинатель не послал своих помощников добивать беглецов. Когда-то все боялись того, что клан Цинхэ станет куском выжженной земли, но он стал самым страшным на тот момент кровавым побоищем. Победа над Цинхэ Не была одержана. Вот только это была даже не их победа. От своих ранений, от тошнотворного запаха крови и тёмной энергии, что всё ещё клубилась, носилась по улицам, выискивая спрятавшихся людей в одеждах недруга, главе клана Не стало совсем дурно. Но необходимо было держаться. Сейчас на территории его клана тёмный заклинатель, и неизвестно, что он потребует за помощь, о которой даже не просили. Музыка наконец-то стихла. Похоже, больше никого не нашлось. Мертвецы тут же безвольно попадали, переставая интересовать заклинателя. А сам он поднялся. Вокруг него до этого было плотное кольцо из покойников, не дававшее подобраться к нему хоть кому-то. Потому сейчас на заклинателе не было ни царапинки. Разве что пальцы израненные от долгой игры на жёстких струнах. Одежда всё ещё была чистой без единого пятна крови, в отличие от других заклинателей, которые вели этот бой лично. И неизвестный зашагал в сторону Не Минцзюэ. Как-то слишком нервно и торопливо для того, кто до этого сидел и степенно играл, для того собрался со всем своим величием требовать чего-то. Теперь подолы его халата запачкались, но это было меньшим, что сейчас волновало этого заклинателя. А в глазах главы Не начало рябить. Но нужно было держаться. Нужно было защитить клан и… Он покачнулся, и все вокруг заохали в беспокойства, в то время как тот заклинатель и вовсе сорвался на бег. Протянул руку, поддевая маску, снимая её. Вот только лица разглядеть уже не удалось: в глазах всё помутнело, а затем наступила кромешная темнота. Когда Не Минцзюэ очнулся, тут же, безо всяких заминок понял, что находится у себя в резиденции, в своей спальне. Правда, всё здесь пропахло сладковатым запахом различных лекарств. А рядом с постелью сидел Не Хуайсан. Один локоть поставил на колено, подпирая щёку, а второй рукой барабанил пальцами по ноге, отбивая какой-то одному ему известный ритм. Сгорбился, смотрел куда-то в стену, слишком уж углубившись в свои мысли. И вроде был даже спокоен. И, самое главное, цел. Почти. Лицо Не Минцзюэ потемнело, когда он заметил, что пальцы его брата были изранены, будто бы он играл на каком-то струнном инструменте. Все раны были хорошо обработаны, вот только это никак не улучшало ситуацию. Мысли были заняты не физическим здоровьем и благополучием брата, а тем, на что это всё походило. Но это ведь не могло быть… Если это так, то… Глава Не попытался сесть. Это шевеление моментально и привело Не Хуайсана в себя. Юноша сразу же выпрямился и внимательно посмотрел на брата. — Лежи, иначе раны снова откроются, — тихо попросил он, а заметив взгляд, направленный на его пальцы, тут же сжал руки в кулаки. И с самым невозмутимым видом продолжил: — Ты так пролежал половину дня. Не так уж и много, как могло было бы быть, но ты здорово меня напугал. Вообще, по виду Не Хуайсана не скажешь, что до этого он себе места не находил от бесконечных переживаний за дагэ, но Не Минцзюэ сейчас это заботило меньше всего. Разобраться с тем, что же там думал и чувствовал его брат, можно было и немного позже. А сейчас нужно было выяснить более важные и насущные проблемы. — Тот заклинатель, — начал он, заставив Не Хуайсана отвести взгляд, — тёмный заклинатель, это был ты? — Тебе сейчас нужно отдохнуть, а не забивать себе голову всякими мелочами, — пробормотал юноша, прекрасно понимая, что сейчас тему перевести не удастся, но хотелось хотя бы попробовать. — Сейчас можно ничего не бояться. Никто не нападёт. — Это был ты? — упрямо повторил Не Минцзюэ, не желая так просто отступать. Кажется, был готов хоть весь день повторять этот вопрос, пока не добьётся вразумительного ответа. Все эти неловкие паузы, попытки не смотреть в его сторону, сделать вид, что ничего такого не происходит и просто перевести тему уже сами по себе служили ответом. Но нужно было услышать это лично. Чётко и точно. На несколько секунд повисла тишина. Не Хуайсан ничего не говорил, даже не смотрел в сторону брата и продолжал упрямо сжимать руки в кулаки. А затем выпрямился, повернул голову к Не Минцзюэ, смотря на него с той решимостью, которой до этого не было и в помине, и твёрдо заявил: — Зато мы отбились. Я же сказал, что мы обязательно выиграем. Хочешь сказать, что это того не стоило? Этого было более чем достаточно, чтобы понять ответ. И от этого Не Минцзюэ слегка побледнел. Был напуган тем, что сделал его брат, но в жизни бы не признался в этом даже самому себе. Потому предпочёл перенаправить весь свой страх в гнев. Что делать с гневом он уже прекрасно знал, а вот бояться за своих близких он не привык и не хотел. — Ты хоть подумал о том, что может случиться?! Подумал о том, что с тобой будет?! С твоей душой?! Разве тебя так воспитывали?! Что вообще творится в твоей… — Разве моя душа ценнее нашего клана? — тихо спросил юноша. И пусть его голос звучал негромко, но очень твёрдо, что заставляло слушать, пока он говорит. — Я знаю, что я трус, каких ещё поискать, но не настолько же, чтобы отступиться от клана тогда, когда ему нужна помощь. И не тот, кто готов сидеть в стороне и наблюдать, как мой родной дом превращается в самые настоящие руины, о которых через пару десятков лет никто и не вспомнит. И я тоже не слишком горю желанием жить по указке Вэней. Тогда Не Минцзюэ растерял все свои слова. Забыл о том, что хотел сказать, как накричать и отругать. А его брат воспользовался этой заминкой и быстро выскользнул из комнаты, сказав лишь то, что никуда сбегать не собирается и будет в саду. Так и оставил брата в одиночестве трястись от своего бессилия. И где же глава Не допустил ошибку? Что сделал не так, воспитывая младшего брата, что тот решил встать на Тёмный Путь? Нет, конечно цели весьма похвальные, Не Минцзюэ ожидать не мог, что его брат попытается встать на защиту клана, что не будет отсиживаться в стороне. Но ведь пути достижения оказались излишне радикальные. Никто так не воспитывал его. Никто не закладывал в его голову такие дурные мысли. Тогда откуда они там взялись? Кто вообще мог надоумить на такое? Через два дня с Не Хуайсаном всё же удалось поговорить. Слишком плодотворным этот разговор назвать было нельзя, однако он дал чёткое представление о том, что юноша зашёл слишком далеко. И что сам не понимал этого. Не понимал, что не просто пересёк черту дозволенного, а ушёл далеко за её пределы. И глава Не больше понятия не имел, как достучаться, как докричаться до своего брата, как дать понять, что ему пора остановиться, пока не стало совсем поздно. — Поэкспериментировал и достаточно, — заявил Не Минцзюэ, скрестив руки на груди и наблюдая за тем, как Не Хуайсан заботливо кормил своих канареек. — Что? — отвлёкся тот, выглядя растерянно, словно бы даже не понимая, о чём пойдёт этот разговор. — Ты о чём? — О Тёмном Пути, о чём же ещё, — хмуро ответил тот. — Нашему клану больше ничего не угрожает, пора бы отступиться. Иначе пути назад может уже и не оказаться. — Клан Вэнь ещё не уничтожен, а значит опасность есть, — заупрямился юноша, забывая о своих птицах и поворачиваясь к брату. — А если узнают и остальные кланы, опасности будет ещё больше. — Не узнают, для этого у меня и есть маска. Чтобы избежать подобных ситуации. А как только это всё закончится, я сразу же прекращу! — Прекратить надо сейчас. И, пока Цишань Вэнь напуганы и не знают, какой шаг сделать следующим, нужно собраться с остальными кланами и обсудить, что делать дальше. Обсудить альянс. А не бросаться против целого клана в одиночку, вооружившись оравой мертвецов! — А что если ничего не получится?! Что если такая помощь всё же пригодится?! — Не пригодится. И такой помощи точно не примет Гусу Лань, потому откажется вступать с нами в альянс. А нам позарез нужны союзники, — отрезал Не Минцзюэ, которому всё меньше и меньше нравился их разговор. Уж слишком настораживало то, что его брат так сильно против того, чтобы просто отказаться от вещи, которая способна разрушить абсолютно всю его жизнь. Так не должно было быть. — Плевать я хотел на Гусу и другие кланы и что они там примут! Я защищаю свой клан! Себя и тебя! — воскликнул юноша, явно не понимая, как так можно не понимать столь простых истин. — А Юньмэн Цзян? — уточнил глава Не, внимательно следя за реакцией брата. — Что? — растерянно переспросил он, теряя весь свой пыл и уверенность. — На Юньмэн Цзян тебе тоже плевать? На Цзян Ваньина? От этого Не Хуайсан как-то стушевался, растерялся. Опустил взгляд, как-то тупо смотря перед собой, чувствуя себя загнанным в тупик, из которого ему никак не удавалось найти выход. Теперь был в полнейшем смятении и явно не знал, что ответить. Отступил на несколько шагов, полностью теряясь в своих мыслях, эмоциях. — Я же не… Я не… — Не говорил подобного? Нет, говорил, — покачал головой Не Минцзюэ, внимательно смотря на Не Хуайсана и надеясь, что хоть это подействует отрезвляюще, приведёт в чувства. Вот только чувствовал, что ни к чему хорошему это не приведёт. Это уже сейчас ни к чему хорошему не приводило. И чем дольше это будет продолжаться, тем хуже. — К чёрту! Я всё равно буду в маске, не буду в клановых одеждах. Кто вообще узнает, что этот тёмный заклинатель это я? А после падения клана Вэнь всё вернётся на свои места. Таинственный заклинатель, помогавший в войне против Цишань Вэнь, просто растворится, исчезнет окончательно. Это я тебе гарантирую. Вот только как всё могло вернуться на свои места, если личность Не Хуайсана всё же была раскрыта? Сначала всё действительно шло так, как и было запланировано. Юноша никуда не лез, только издалека наблюдал за ходом сражений, чтобы успеть, если что-то пойдёт не так, вмешаться. Конечно, Не Минцзюэ был против и такого, однако Не Хуайсан слишком твёрдо стоял на своём, что спорить с ним было просто невозможно. И с каждым новым днём глава клана Не всё меньше и меньше узнавал своего младшего брата. Временами ему хотелось схватить Не Хуайсана за плечи и затрясти, задавая один и тот же вопрос: “Что ты сделал с моим младшим братом?!” Вот только, даже если бы он так сделал, в ответ бы получил лишь недоумевающий взгляд и такой растерянный, не понимающий ответ: “Но это же и есть я, ты о чём?” Не Минцзюэ оставалось лишь уповать на то, что после того, как закончатся все эти военные действия, его брат избавится от всего, что было связано с тёмным заклинательством. Вот только та битва, исход которой должен был стать решающим для всей военной кампании в целом, действительно переменила абсолютно всё. Правда, затронула она не только политические, но и межличностные отношения. Это была самая отчаянная битва на памяти Не Минцзюэ. И самая жестокая. Казалось, ещё немного, и они все утонут в крови, которая лилась рекой. Но как бы все они ни старались, даже совместными усилиями победить клан Цишань Вэнь оказалось задачей крайне сложной. И в какой-то момент глава Не понял, что его клан и кланы союзников начинают оттеснять. Из-за этого в голове панически забилась мысль о том, что сейчас его диди обязательно решит вмешаться. Почему-то казалось, что сейчас это самая отвратительная идея из всех возможных. Может быть, подожди Не Хуайсан немного, всё бы закончилось хорошо и совсем по-другому, не пришлось бы потом разбираться со всей этой массой последствий. Но тот не вытерпел. Надел маску, схватил арфу и ринулся к полю боя, благодаря себя за то, что додумался заказать музыкальный инструмент из более лёгких материалов. И всё даже начиналось довольно хорошо. Раздалась мелодия, поднялись мертвецы и ринулись к толпе заклинателей, на помощь клану Не и тем, кто выступил на его стороне. Вот только что мог подумать любой из них, увидев толпу мертвецов, мчащуюся на них? Разумеется, то, что Цишань Вэнь окончательно, сошли с ума и, лишившись всех человеческих качеств, отчаялись до такой степени, что прибегли к помощи тёмного заклинательства. И что тот, кто сейчас играет на арфе и так старательно прячет своё лицо, союзник клана Вэнь. Не Хуайсан же, следуя своей излюбленной тактике, окружил себя кольцом из мертвецов, чтобы никто из врагов не мог его ранить. Но в то же самое время мертвецам запрещено было атаковать тех, кто не из клана Вэнь. И, как оказалось, это был огромный просчёт. Кощунственное упущение, которое требовалось брать на заметку, чтобы учиться на своих ошибках. Хорошо, что Не Хуайсан прекрасно умел это делать. Цзян Ваньинь, первым обнаружив, где именно находится этот тёмный заклинатель, тут же помчался туда, пряча свой меч в ножны и активируя Цзыдянь. Мертвецы перед главой Цзян расступились, но тот на это едва ли обратил внимание, в пылу сражения не замечая ничего странного и всё равно атакуя их, чтобы они не напали первыми. И вот уже Цзян Ваньинь стоял напротив заклинателя. Его руки замерли около струн. Изумрудный цвет глаз исцез, оставляя привычный зелёный. И что-то в этом показалось главе Цзян очень знакомым. Но он никак не мог понять, что же именно. Да и времени разбираться, кого же ему напомнил очевидный злодей, не было. Мелодия стихла. Мертвецы остановились, не понимая, что им делать дальше без приказов, которые до этого раздавались без всяких перерывов. Прозвучал свит Цзыдяня, рассекающего воздух. Никто даже воскликнуть не успел, как хлыст ударил по маске, заставив её расколоться на части. Осколки маски разрезали щёку заклинателю. А удар Цзыдяня ошпарил кожу и заставил отшатнуться от арфы. И заклинатель прижал руки к лицу, шипя от боли. — Покажи своё лицо! Кто ты?! — воскликнул Цзян Ваньинь, готовый ударить ещё раз, вот только этого не потребовалось. Не Хуайсан вскинул голову, а в уголках его глаз от сильной боли скопились слёзы. И он смотрел на Цзян Ваньина, не смея отвести взгляд и произнести и звука. Никто бы уже и не вспомнил, сколько все простояли в оцепенении, не зная, что сказать и что делать дальше. А Не Минцзюэ был готов открутить брату голову при первой же возможности. Ну просили же не лезть раньше времени, присоединяться только в самом крайнем случае. Разве это всё было похоже не крайний случай?! Но отступать и делать вид, что ничего не было, уже слишком поздно. И вот после громогласной победы над кланом Цишань Вэнь все наперебой начали обсуждать, что же делать с Не Хуайсаном. С одной стороны, он стал последователем Тёмного Пути, с другой же, он им всем помог. У самого предмета обсуждения не было даже сил, чтобы выслушивать это. И, пока всё вокруг пытались решить его судьбу, он устало сидел, подперев щёку рукой и мечтал лишь о том, чтобы тихонько сбежать к себе и отдохнуть. А с новым днём и новыми проблемами он разберётся уже потом, когда наберётся сил. Вот только разобраться так и не получилось. Сначала были споры кланов о том, кому какие земли отойдут. Потом о том, как ловить всех предателей, которые переметнулись на сторону Цишань Вэнь, и самих сбежавших из этого клана. И Не Минцзюэ расслабился. Как и его брат. Их не интересовали ни первое, ни второе. И из-за того, что все были заняты этими разборками, они решили, что все уже о них успели позабыть, что теперь никому не будет никакого дела до этого. Вот только в разгар очередного ожесточённого спора Цзинь Гуаньшань миролюбиво предложил отложить этот вопрос ненадолго и обсудить: что же всё-таки делать с тёмным заклинателем, о котором они успели так неудачно позабыть. Всем и без того было прекрасно понятно, что его попросту не устраивало то, что появился кто-то могущественный, кто в состоянии угрожать его власти. Хотя у Не Хуайсана ничего подобного и в мыслях не было. Но кого это заботило? Моментально из обычной тени своего брата он превратился в подозрительного человека, не заслуживающего никакого доверия. Сейчас по его милости пал Цишань Вэнь, а потом, кто знает, на какой клан он нацелится. И явно никакой управы на него не найдётся. С этого момента всё окончательно полетело под откос. И теперь, вернувшись на территорию Нечистой Юдоли, Не Хуайсан всё ещё не планировал отступаться, видя теперь уже в клане Ланьлин Цзинь угрозу. Они ведь могли пойти на них в любой момент, мотивировав это тем, что лишь пытаются защититься от тёмного заклинателя, представляющего опасность. И им будет не важно, прекратил ли Не Хуайсан практиковаться в этом или нет. Абсолютно всё можно было вывернуть в свою пользую, найти союзников, которые поддержат, когда твоя репутация почище, чем репутация твоего врага. — Я тебя всю твою жизнь защищал, — продолжал настаивать Не Минцзюэ, очень надеясь, что ему всё же удастся достучаться до брата, ведь иначе придётся действовать бескомпромиссным методами, что внесёт только больший раздор, чего очень не хотелось — Думаешь я сейчас вдруг с этим не справлюсь? — Сейчас весь мир против меня. Как бы ты того ни хотел, ты не сможешь выстоять против всех, — покачал головой Не Хуайсан. Наверняка и сам прекрасно понимал, в какую ловушку сам себя загнал, но почему-то совсем не хотел из неё выбираться. Не принимал ничьей помощи и не пытался этого сделать самостоятельно. — А ты как будто выстоишь! — хмыкнул глава Не, уже не зная, как донести до младшего брата абсурдность всех его идей. Казалось, уже никто не сможет этого сделать. Время от времени приезжал Цзян Ваньинь, преследуемый теми же целями, что и Не Минцзюэ. И первый визит главы Цзян закончился громогласной ссорой с Не Хуайсаном и позорным изгнанием Цзян Ваньина из покоев наследника Не. И после этого опасную тему они либо вообще не затрагивали, осторожно обходя её, либо обсуждали, но гораздо тише, чем в первый раз. И каждый раз Цзян Ваньинь, покидая Нечистую Юдоль, выглядел очень расстроено, разочарованный в себе и своих силах. Потому что он в очередной раз не смог раскрыть Не Хуайсану глаза на то, как же на самом деле обстоят дела. А если уж это не смог сделать Цзян Ваньинь, то у других и подавно не было ни единого шанса. И с каждым днём понимание этого становилось всё ярче и ярче. И это очень угнетало Не Мицнзюэ. С каждым новым днём он всё отчётливее понимал, что придётся переходить на какие-то более жёсткие меры, чтобы хоть как-то разрешить эту ситуации. — Хуайсан, — как-то печально вздохнул глава Не, заставив брата недоверчиво покоситься на него. Не нравилось ему, куда всё это шло. А тот тем временем продолжил с ещё большим сожалением: — Ты не оставляешь мне выбора. — Ты что задумал? — засуетился Не Хуайсан. Уж слишком решительными в то же время расстроенным, даже виноватым выглядел его брат. А тот вместо ответа тут же подхватил арфу, стоящую около стены и быстрым шагом направился к выходу. — Ты что творишь? — воскликнул юноша, подскакивая на ноги. Но прежде, чем он успел подбежать к брату, тот уже вышел из комнаты, заперев дверь и лишив Не Хуайсана всякой возможности побега. От арфы необходимо было избавиться. Может быть, тогда его брат образумится? Потому Не Минцзюэ старался не слушать, как Не Хуайсан колотил руками по двери и осыпал всё вокруг проклятиями. Чего глава Не не учёл, это того, что его брат ведь тоже рос в Нечистой Юдоли и тоже был прекрасно осведомлён о различных потайных ходах. Не Минцзюэ не знал, как именно Не Хуайсану удалось сбежать из комнаты, но дальше было дело за малым, так что юноша в резиденции задерживаться не стал и пропал уже через неделю, не оставив после себя даже какой-нибудь короткой записки. Он не забирал арфу, видимо, знал, где можно заказать ещё одну довольно быстро и не вызвав никаких подозрений. Неизвестно как, но новость о побеге молодого господина Не тут же разлетелась по всей Поднебесной, что дало клану Цзинь назвать его тем, у кого совесть точно не чиста, иначе, зачем сбегать. А раз Не Хуайсан сбежал, то он больше не подчиняется клану Не и теперь нет никаких способов воздействия на него, отчего он представляет огромную угрозу для всех остальных. И вот так Не Хуайсан из просто подозрительного человека, который не заслуживает доверия, превратился в самого настоящего врага номер один. А ещё через пару недель стали известны случаи, когда находили сбежавших из клана Цишань Вэнь или дезертиров. Правда уже погибших не лучшей из смертей. Кого-то обнаружили истерзанными мертвецами, кого-то убили самым обычным мечом. Не Минцзюэ понять не мог, откуда в этой истории взялся ещё и меч? Меча у Не Хуайсана никогда и не было, а саблей пользоваться он не умел, несмотря на все старания его брата, который отчаянно желал, чтобы диди всё-таки освоил клановое оружие. Да тот и не забирал свою саблю из резиденции, так что уж точно не мог ею воспользоваться. Примерно тогда и началась самая настоящая охота за головой Не Хуайсана. И пусть многие были рады, что тот сейчас делал за них всю грязную работу, всё же опасались, как бы они не оказались следующими. И ничего не могло переубедить людей в том, что бояться им нечего. Все умело сказанные слова Цзинь Гуаньшаня плотно оседали в головах людей, не желая покидать их. И теперь Не Минцзюэ и сам был занят тем, что носился вместе со всеми, пытаясь найти Не Хуайсана. Вот только он, в отличие от всех остальных, делал это не из желания убить его, а из желания защитить, спрятать, запереть где-нибудь, чтобы тот больше не подвергал себя опасности и чтобы никто не смог ему навредить. Но никогда нельзя было угадать, куда в этот раз направится Не Хуайсан, где на этот раз предпочтёт осесть. Его вообще практически никто не видел, но становилось совершенно не понятно, как же тогда он это всё проворачивал. Для того чтобы узнать, где скрываются все те, за кем он охотился, необходимо было общаться с людьми или, как минимум, находится в толпе, чтобы подслушать. Но тогда бы его мигом заметили, а значит, в этой истории явно был замешан кто-то ещё. Несколько раз юношу всё же находили. Несколько раз два брата из клана Не вступали в сражение, в котором Не Хуайсан явно не только защищался. Отсюда и пошли слухи о том, что Не Хуайсан из-за Тёмного Пути настолько голову потерял, что теперь не различает друзей и врагов и готов убить каждого, кто к нему приблизиться. Это, конечно же, опровергалось тем, что как-то он ведь скрывался в различных поселениях, не перебив там всех. И тогда юноше с превеликой радостью приписали ещё и статус братоубийцы, что давало ещё больше оправданий для его убийства. Положение дел было скверным, это понимал любой здравомыслящий человек. И с таким положением дел во время этих сражений Не Хуайсан никогда не поддавался на уговоры брата, всё время удачно сбегая. Было непонятно: то ли он просто не хотел, то ли не верил ни единому слову. И снова всё начиналось по кругу. Через месяц таких догонялок появился артефакт, от которого веяло тёмной энергией сильнее, чем от чего-либо, что раньше встречал Не Минцзюэ. Это была железная маска, которую теперь можно было увидеть на Не Хуайсане на каждом сражении. Она была расписана какими-то талисманами, значения которых никто не знал. Лишь пару раз, застав юношу врасплох, удавалось увидеть его без маски. И никто не был уверен, откуда же взялся этот талисман, что обладает такой огромной силой. И сражения стали ещё ожесточённее. Тогда и были нанесены первые ранения братьев Не друг другу, что только подтвердило слухи. Наверное, тут было бы в пору горько рассмеяться, но тогда Не Минцзюэ было совершенно не до смеха. Его мысли были слишком заняты тем, не убил ли он своим ударом брата. Тот ведь никогда не отличался физической силой или мощью Золотого Ядра, так что обычный удар, который мог бы перенести любой заклинатель, мог стать для юноши смертельным. Тем более, что сейчас вокруг Не Минцзюэ крутилась целая орава лекарей, которые взволнованно проверяли его, боясь, что его ранение может оказаться хуже, чем могло показаться. А вот рядом с Не Хуайсаном никого подобного не было, кто бы мог ему помочь, вылечить и выходить. И вскоре после этого случая нашлось то поселение, в котором юноша скрывался на этот раз. Похоже, из-за своего ранения не было достаточно времени на то, чтобы обдумать свою тактику и хорошо скрыться, не привлекая внимание. Из-за этого его так быстро нашли. Он был жив, даже мог ходить, вот только из-за недавнего ранения это всё давалось ему с большим трудом, так что побег был почти что невозможен. Однако Не Хуайсан пытался. Заворачивал в различные переулки, ловко отрываясь от погони и давая себе фору в пару секунд. Тогда-то и вмешался Вэй Усянь, приставив меч к горлу лучшего друга. Этот юноша никогда не нравился Не Минцзюэ своим слишком дерзким поведением и такими же идеями. Но диди всегда слушал его с немым восхищением, да и ничего пока что этот Вэй Усянь не сделал, чтобы пытаться оградить Не Хуайсана от общения с ним. А теперь тот, кто смел называться лучшим другом, приставил меч к горлу юноши. А потом поползли слухи о том, что бывший наследник клана Не с комфортом обосновался на могильниках. Тогда весь пыл заклинателей на время остыл. Неужели они сунутся туда, где полно мертвецов, которые беспрекословно подчиняются Не Хуайсану, ради того, чтобы попытаться убить его? И Цзинь Гуаньшань прекрасно это понимал. Потому довольно быстро от него поступил приказ о щедром вознаграждении при поимке врага, он конечно прибавил, что в случае сопротивления можно пойти на любые меры. А это было равносильно не озвученному приказу убить юношу, однако все сомневались в том, что получат такие большие деньги, как если бы доставили Не Хуайсана живым. Однако все об этом забыли, стоило ступить на Луанцзан и увидеть армию мертвецов. Не Минцзюэ старался пробиться через них к своему брату. Старался опередить остальных заклинателей, прекрасно понимая, чем обернётся всё это. Вот только на пути встал Вэй Усянь, крепко сжимая меч. Снова этот чёртов мальчишка, который не знал, куда лезет! Главе Не не понимал, в чём именно состоял план этого юноши, ведь тот не слишком много атаковал, предпочитая исключительно защиту и переходя на более грубые меры, чтобы немного оттеснить противника в сторону. Но ничего более не было. Никакой ожесточённости, обвинений или ещё чего-то. Ни единого косого взгляда. Лишь какое-то непонятное сожаление и вина. И музыка арфы в какой-то момент просто стихла. Безо всяких объяснений. Не раздалось никаких победных криков, как если бы тёмного заклинателя убили. Мертвецы продолжали атаковать, выполняя последний приказ, сражение продолжалось. Оба замерли, напряжённо вслушиваясь. Почему вдруг Не Хуайсан перестал играть? Это могло значить только одно: с ним что-то случилось. И оба сорвались с места. Вэй Усянь моментально потерялся в толпе, прекрасно зная, куда следует бежать, чтобы добраться до лучшего друга и проверить, всё ли с ним в порядке. А вот Не Минцзюэ не знал, куда ему следует направиться, а единственного проводника потерял в толпе. Потому подоспел только к тому моменту, как Цзян Ваньинь с очень бледным и ничего не выражающим лицом поднялся с земли, неотрывно смотря на чьё-то тело, лежащее около его ног. Было и без того понятно, кто это такой, вот только Не Минцзюэ всё равно бросился туда, желая убедиться, что это его брат. Что это именно он сейчас лежит запачканный кровью, без единого ранения, но почему-то и без дыхания. Однако это был Не Хуайсан. Только что клан Не лишился наследника, а Не Минцзюэ — брата. Он уже не слишком сильно помнил похороны. Да, если уж говорить откровенно, не хотел их запоминать, потому сразу же после них предпочёл запереться у себя и напиться до беспамятства. Не Минцзюэ обрывками помнил, что тогда Цзян Ваньинь вроде бы ещё даже неплохо держался. Или старался сделать вид, что всё именно так. А ещё помнил, как до этого до хрипоты спорил с Цзинь Гуаньшанем о необходимости по-человечески похоронить тело, в то время как глава Цзинь настраивал на том, что тело необходимо было сжечь, чтобы больше не допускать ничего подобного. Чтобы Не Хуайсан не восстал мстительным мертвецом, по силе которому не будет равных. А через неделю тело Не Хуайсана похитили. И Не Минцзюэ был глубоко убеждён, что это всё дело рук клана Цзинь, во только доказать ничего не мог, а те всё отрицали.

***

— Не помню, — хрипло пробормотал Не Хуайсан, держась за голову и зарываясь пальцами в волосы. — Ничего этого не помню. Что же я такое натворил? Не Минцзюэ больше не смотрел на брата, переживая не слишком приятные эмоции от этих воспоминаний. Теперь им обоим было не до того, чтобы разбираться в отношениях и приходить к какому-то компромиссу. По правде сказать, Не Хуайсану теперь вообще не хотелось ни в чём разбираться. Силы иссякли окончательно. Лучше было бы жить в блаженном неведении, когда ещё казалось, что всё решится легко и просто, когда казалось, что ситуация не так сильно запущена. А теперь… О Небеса, сколько же всего он наворотил! Сколько же допустил ошибок! И теперь нужно со всем этим разбираться, хотя он не имеет ни малейшего понятия, как. — Как же… как же я мог..? — продолжал растерянно бормотать Не Хуайсан. Это же всё чистейшее безумство. Такого же просто быть не может. А затем медленно поднял голову на Не Минцзюэ, который за всё это время не проронил ни слова. Вот только и сам Не Хуайсан замолчал. А что ему надо было говорить? Что вообще он мог сказать в этой ситуации? Внезапно предстало очень чёткое осознание: это был не его старший брат, нет, это был какой-то совершенно чужой, сторонний человек, которому он не мог довериться, которому не мог пожаловаться или порыдать на плече. Как глупо, Не Хуайсан так долго гнался за мечтой снова увидеть брата и поговорить с ним, чтобы прийти к такому умозаключению, к такому исходу. И от этого горько рассмеялся. Неужели, единственное, чего он заслужил, это оставаться в одиночестве, бегая от одного желания к другому, но, достигая их, так и не получить душевного покоя и чувства удовлетворённости? Не получить ничего хорошего от этой жизни? Напротив него сидит совершенно чужой человек, переживший так много, чего не знает Не Хуайсан, но всё равно смеет тянуться к нему, считая, будто бы это его старший брат, обладающий таким же жизненным опытом. Глупо и совершенно неправильно. И так несправедливо. Несправедливо по отношению к ним обоим. Они оба хотели спокойной жизни. Хотели, чтобы их брат был жив. А в результате они получили совершенно чужого человека, который сидел перед ними, но упорно пытались в нём увидеть кого-то родного. Как глупо. Глупо просто до невозможности. Занятый всеми этими мыслями мужчина даже не заметил, как Не Минцзюэ ушёл. Наверняка пошёл к Лань Сиченю выяснять, когда же случилось, что Не Хуайсан вернулся и как долго клан Гусу Лань об этом знал. Вот только самому Не Хуайсану было совершенно не до этого. Как много он натворил, как многим жизнь испортил, что теперь даже пожаловаться некому. А затем внезапно понял: это ведь не он. Он ничего из этого не делал. Всё это его предшественник! Это из-за него у Не Хуайсана такая жалкая, просто отвратительная судьба! Это всё из-за него! Мужчина резко поднялся и кинулся к ближайшему зеркалу. Опёрся руками о стол, который стоял рядом, с яростью смотря на своё отражение. А то отвечало точно такими же эмоциями. С точно такими же красными от слёз глазами. Он знал, что плакал некрасиво. Да и вообще, есть ли вообще люди, способные плакать с красивым выражением лица? Если он встретит такого, то непременно настучит веером по лицу, чтобы исправить это досадное недоразумение — А ну выходи! — крикнул Не Хуайсан, стукнув руками по столу. Отражение повторило за ним. Ничего не произошло. — Выходи, чёрт бы тебя побрал! Почему ты появляешься в самые неподходящие моменты, а когда ты действительно нужен, не желаешь показываться?! Мне нужно с тобой поговорить! Выходи — я тебе сказал! Но ничего. Голова не закружилась, никаких изменений не последовало. Ничего, что бывало обычно перед обмороком. От этого мужчина начал раздражаться только больше. В отчаянии стукнул ещё несколько раз по столу, но это ничего не дало. Зато силы окончательно иссякли. Больше не хотелось ничего бить или как-то ещё вымещать весь свой гнев на двойника, за абсолютную несправедливость. Не Хуайсан медленно осел на пол, начиная всхлипывать. Он уже просто не знал, что думать. Как теперь выпутываться из этой ситуации? Он просто хотел домой, хотел как-нибудь вернуться в свой мир и ничего более. А ведь раньше он просто хотел к брату, а в итоге оказался здесь. Теперь не у кого попросить помощи. Некому выговориться, рассказать про все свои терзания. Его вроде и окружали люди, но никому из них он ничего не мог рассказать. Не доверял. Он недостаточно близок с любым из них для того, чтобы открывать такую сокровенную информацию, чтобы рассказывать про то, что же творится у него в душе. Чтобы отчаянно цепляться за кого-то, надеясь, что он ему поможет. И что же ему теперь делать? Он остался совершенно один во враждебной обстановке, заточённый в теле бессердечного тёмного заклинателя, чья душа проживает по-соседству в этом же теле. И кто здесь может помочь? И что ему делать? Как сбежать, спрятаться от того, кто буквально является частью тебя? Как избавиться от него? Вот только, даже если он избавится от этого двойника, то это никак не решит оставшихся после него проблем. А проблем там скопилась огромная куча. И нужно было что-то с этим в срочном порядке делать, пока эта куча не накренилась и не упала, придавив собой Не Хуайсана и лишив его тем самым дыхания. Хотя, казалось, он уже сейчас задыхается, не в силах совладать со своими эмоциями. И что же ему делать? Он не привык стоять против всего мира в одиночку да ещё и в открытую это демонстрировать. Он привык действовать в тени, оставаясь ни при делах. И как же ему теперь поступать? Мужчина глубоко вдохнул, крепко зажмурившись. Для начала перестать реветь. Сейчас не время и не место. Так быстро пронеслась в голове Не Хуайсана подобная мысль, но при этом так плотно осела. Действительно. Нужно прекращать плакать. Сейчас это никак не поможет делу. Он обязательно найдёт выход из всего этого, главное только набраться терпения и не отвлекаться на что-то постороннее. Мужчина уже решал казалось бы безвыходную ситуацию, и всё было в порядке. А значит, справится он и сейчас. Нужно было только успокоиться, собраться с мыслями и подумать. Подумать логически. И Не Хуайсан вытер слёзы. Ещё несколько минут ушло на то, чтобы остановить рвущиеся наружу всхлипы. Потом. Он обязательно подумает о всех тяготах своей жизни потом, когда они будут казаться менее обременяющими. А сейчас у него и других проблем по горло. И он сел за стол. Для начала нужно было вернуться в Пристань Лотоса. Как бы того ни хотелось признавать, но там мужчина чувствовал себя в большей безопасности, нежели здесь. После этого нужно было объясниться перед Цзян Ваньином и наконец потребовать разговора наравне. Узнать дополнительные детали, о которых по каким-то причинам не знал Не Минцзюэ. И лишь после этого делать какие-то новые выводы. И на основе этого принимать решения. Да, именно так он и поступит. Резко распахнулась дверь, а на пороге показался Цзян Ваньинь. И почему-то от этого факта Не Хуайсан испытал сильное облегчение. Словно увидел кого-то, рядом с кем можно было расслабиться.