Иной мир

— Но, прошу тебя, давай вернёмся в Пристань Лотоса. Это было последнее, что произнёс Не Хуайсан, после чего комната погрузилась в тяжёлое молчание. Вообще, мужчине хотелось сказать ещё много чего, однако сил хватило только на это. Если бы начал расспрашивать прямо сейчас, то точно бы сошёл с ума от переизбытка информации и такого эмоционального всплеска. Так что остальное они могут обсудить и немного позже. Он спросит обо всём, что только захочет, попытается узнать непонятные фрагменты в этой истории, если потребуется. Но только не сейчас. — Ты хочешь вернуться в Пристань Лотоса? — наконец недоверчиво уточнил Цзян Ваньинь, как будто само это предложение было переполнено таким количеством абсурда, что становилось уже даже не смешно. — Я не думаю, что Не Минцзюэ будет так уж счастлив каждый день видеть меня в Нечистой Юдоли, — постарался беспечно пожать плечами Не Хуайсан, словно вся полученная информация не произвела на него никакого эффекта. — Да и я сам не горю желанием туда возвращаться. Нет, сейчас ему совсем не хотелось обратно в Цинхэ Не. Теперь это место не казалось ему таким заманчивым, приветливым и желанным. Теперь оно чудилось каким-то очень далёким, холодным и совершенно чужим. Чем-то, что ем никогда не принадлежало и принадлежать не может. А Не Хуайсан не имеет никакого права претендовать на своё место там. И Не Минцзюэ тоже совсем не его дагэ, а кто-то чужой, кто лишь притворяется кем-то родным. Но это не Не Хуайсану упрекать остальных в подобного рода лицемерии, ведь единственный, кто здесь притворяется и пытается сойти за своего, это он. И это именно одному ему здесь нет места. — Всё в порядке? — осторожно спросил Цзян Ваньинь. Видимо, эта безмерная печаль, чувство брошенности и одиночества отразились на лице Не Хуайсана. И он был уверен, что это его совершенно не красило, это мужчина знал прекрасно. Ещё не встретил ни одного человека, кому бы печаль и скорбь пришлись бы к лицу. Потому он тут же схватил веер и отгородился им. Хотелось бы также отгородиться и от всего остального мира, чтобы не решать те проблемы, которые создал не он. И медленно выдохнул, чтобы утихомирить все эмоции. Достаточно он сегодня настрадался. Пришла пора брать себя в руки и вспоминать, кто он такой и на что способен. — Так мы уедем? — холодно поинтересовался Не Хуайсан. — И когда же ты хочешь отправиться? — Цзян Ваньинь всё ещё не сводил с него внимательного, полного подозрения взгляда, словно пытаясь понять, не пытаются ли его как-то провести. Видимо, слова Не Хуайсана звучали настолько странно. — Думаю, посреди ночи уезжать было бы не слишком красиво, поэтому я предлагаю завтра утром. А сейчас я хочу спать. Этой ночью слишком многое произошло. Шли они в полном молчании, никто не торопился ничего говорить. По неспешно светлеющему небу можно было понять, что совсем скоро будет рассвет. Но луна всё ещё мягко освещала их путь. Как и черты лица Цзян Ваньина, делая их не такими острыми, а выражение лица не таким уж и хмурым и грубым. Вообще, Не Хуайсан совсем не считал спокойное и серьёзное выражение лица главы Цзян грубым, но знал, что такого мнения придерживаются многие, от того и думают, что он злой. Но на самом-то деле Цзян Ваньинь ведь ни капельки не злой, просто иногда не справляется с тем, чтобы выразить свои эмоции, ведь просто не умеет. Так что Не Хуайсан мог спокойно сказать, что Цзян Ваньинь совсем не злой. Вот например, несколько часов назад, когда они были на крыше дома Лань Сиченя, когда луна точно также освещала лицо главы Цзян, делая его черты куда мягче, и ещё более завораживающими. На фоне этих воспоминаний невольно в памяти появились и образы того, как аккуратно тот поддерживал Не Хуайсана за талию, как они были слишком близко, неоправданно и непростительно близко. И оба были… вполне удовлетворены таким положением дел? Мужчина был уверен, что его щёки даже заалели от подобных мыслей. Он даже чувствовал, как горит всё его лицо. Вот чёрт, он не должен сейчас думать об этом. Ни сейчас, ни когда либо ещё. Он ведь и сам сказал, что ничего не случилось не успело случиться. И это была даже не ложь. Да и сейчас есть проблемы куда серьёзнее, чем всё это. Нужно думать о важных вещах, а не о всяких глупостях. С каких это пор он стал таким чувствительным, а его эмоции начали так сильно мешать его разуму? Нет, ему точно необходим сон. Это всё явно из-за переутомления и обилия впечатлений. Конечно, после такого всплеска самых разнообразных эмоций любой устанет и захочет поскорее отдохнуть. А на следующее утро всё снова станет на свои места. Пусть это и глупая блажь, но всё же хотелось верить в её правдивость, иначе он не сможет даже уснуть. А завтра уже придумает, что делать дальше, ведь весь план совершенно точно нужно было менять, потому что прежний рассыпался как карточный домик. Раньше он стремился к тому, чтобы попасть назад в Нечистую Юдоль. И вот теперь такая возможность вроде бы даже представилась. Мужчина был уверен, что ему достаточно было просто попросить об этом, и его бы без колебаний забрали бы домой. Хотя, следуя из этого рассказа, то его бы ещё и заперли как минимум на территории резиденции, но, что было вероятнее всего, в одной комнате и вечно бы кто-нибудь да караулил, чтобы молодой господин Не не сбежал снова. А такой жизни себе Не Хуайсан точно не хотел. Не хотел быть заперт там, где точно не будет счастлив, где у него нет близких людей. Да всё ещё был этот Не Минцзюэ, но он… другой. Он по-другому смотрит, по-другому относится. Это всё не то, чего так отчаянно добивался мужчина. И что теперь ему делать дальше? Так странно. Не Хуайсаном ведь всегда что-то двигало. Сначала было желание отомстить, потом желание обрести семью вновь, потом разобраться, что за чертовщина здесь творится, и наконец добраться до брата. И теперь всё это он сделал. Часть из этих вещей не оправдала его ожиданий, но в целом каждый из этих пунктов можно было спокойно вычеркнуть. Каждый был выполнен, пускай некоторые из них в весьма своеобразной манере. Ещё утром он прекрасно осознавал, ради чего всё это, ради чего он двигался и сохранял оптимизм, остатки надежды, а теперь абсолютно всё исчезло. И совсем не понятно, куда теперь ему следовать и какую цель преследовать на этот раз. И всё об этом же думал Не Хуайсан уже лёжа в своей постели. Сон не шёл, несмотря на всю ту скопившуюся усталость. И мужчина перевернулся на спину, уставился на потолок, как будто тот мог дать ответы. Но никакого внезапного озарения, к сожалению, не случилось. Всё осталось так же, как и прежде. — Цзян… — он запнулся, не зная, какое имя выбрать, пока не решил, что может себе позволить опустить эти формальности и использовать личное имя, — Чэн? Сначала никто не отзывался, и Не Хуайсан даже подумал о том, что Цзян Ваньинь всё-таки уснул, и уже был готов отвернуться и тоже попытаться провалиться в наверняка очень короткий и беспокойный сон, как вдруг раздался его тихий голос: — Что-то случилось? — Нет, я просто хотел спросить, — мужчина привстал на локтях, чтобы получше видеть собеседника, а затем продолжил: — Что будет дальше? В том смысле, что мы вернёмся в Пристань Лотоса и..? — Будем продолжать разбираться в том, как тебя вылечить. Мне, если честно, не доставляет удовольствия смотреть на то, как ты медленно, но верно умираешь… — почему-то это предложение показалось незаконченным, и можно было поклясться, что не сказанным осталось слово “снова”. Но эти догадки мужчина озвучивать не спешил. — И всё-таки этим же будем мы заниматься не круглыми сутками. Да и не совсем мы, — ответил Не Хуайсан. — Ты будешь заниматься делами клана, а я… — А ты будешь писать картины и время от времени докучать мне, — предложил Цзян Ваньинь, начиная слабо улыбаться, будто бы в приступе ностальгии. От этого улыбнулся и мужчина. От этих слов не свалилась гора с плеч, но зато появился шанс поговорить на такую приятную тему, а значить упустить его было нельзя. — Ну если уж мне станет скучно, то поверь, тебе скучно точно не будет, — решительно заявил он и рухнул обратно на постель, почему-то не прекращая глупо улыбаться. Тот ком из страха, тревоги, чувства неопределённости и всех остальных не самых приятных эмоций никуда не делся, но заметно ослаб, позволяя теперь нормально дышать и хоть немного соображать без того панического страха. Действительно, Не Хуайсан же всё ещё может писать картины, сколько пожелает. Он ведь этим и занимался, когда дагэ ещё был жив. да, он ведь не всегда жил какими-то целями, которые выполнить было жизненно необходимо. Но с тех пор прошло так много времени, всё это затмили новые привычки, что мужчина и позабыл, что всё это было не какими-то редкими счастливыми моментами, а его полноценной жизнью. Сколько же на него всего навалилось, что он и позабыл: можно ведь проводить время так, как душа пожелает, а не утопать во всё новых и новых делах, постоянно стараясь найти для себя новое. — А сам ты чего хочешь? — тихо спросил Цзян Ваньинь, который перевернулся на бок и теперь смотрел прямо на Не Хуайсана. Он больше не улыбался и выглядел совершенно серьёзно, так, словно бы для него действительно этот вопрос являлся чем-то крайне важным. А два поблёскивающих в темноте глаза неотрывно смотрели на мужчину, от чего у него дыхание перехватывали и, несмотря на всё расстояние между ним и Цзян Ваньином, казалось, что он находится снова ужасающе близко. — Неужели уснул? — хмыкнул глава Цзян скорее, чтобы просто напомнить о своём вопросе, ведь и без того видел, что Не Хуайсан не спал и просто о чём-то задумался. — Нет, я просто… — на несколько секунд он замолчал, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить свои чувства даже самому себе. И наконец продолжил: — Я так давно гонялся за какой-то определённой целью, всегда к чему-то стремился в ущерб всему остальному, что теперь, когда всё это пропало, я понятия не имею, чего я хочу. Я не знаю, что я должен делать теперь. Я стремился к брату и стремился узнать, что здесь происходит. И узнал. О своей смерти, причастности к Тёмному Пути, о том количестве грехов, которые я совершил, хотя даже не помню об этом. И мне с этим жить. А брат… это слишком сложно объяснить. Но теперь, когда оба пункта считай, что выполнены, я не знаю, что делать дальше. Я уже не помню, что такое беззаботная жизнь. Может, это действительно просто рисовать картины днями напролёт, а может ещё что-то. Но душа ни к чему не лежит, ничего её к себе не манит. Я слишком устал, чтобы делать хоть что-то. — Ты боишься неизвестности, — заключил Цзян Ваньинь. — Теперь не понимаешь, что произойдёт завтра, и страшишься и собственных мыслей и этого завтра. — Разве этого плохо? — скорбно уточнил Не Хуайсан, понимая, что все сказанные слова — чистейшая правда. Ничего в его жизни так и не поменялось. Стоило обстоятельствам немного смениться, как он тут же начинал паниковать, не зная, что ему теперь делать. — Нет. Я тоже боюсь неизвестности. И того, что теперь ты точно целиком и полностью моя ответственность. — Ты боишься того, что теперь тебе придётся разбираться со всеми проблемами, которые со мной приключатся, или того, что я снова стану тем, кем был год назад? — на это Цзян Ваньинь ничего не ответил, но этого и не требовалось, ведь всё и без того было более чем очевидно. — Знаешь, я тоже очень боюсь этого. Что в один день ко мне вернётся память, и этот я просто исчезну, а на замену мне придёт тот, кто был раньше. Что снова все будут на меня косится так, словно я прямо на их глазах вырезал целый клан и утопил пару котят. С первым ещё можно хотя бы согласится, а насчёт второго я готов поспорить, что это клевета. Не Хуайсан услышал, как рядом раздалось фырканье. И мужчина тоже решил повернуться на бок, чтобы лучше видеть Цзян Ваньина. Тот слабо улыбался, а в его глазах искрилось что-то до этого неведомое. Что-то подозрительно похожее на спокойствие и даже какие-то зачатки нежности. Щёки мгновенно вспыхнули. И о чём Не Хуайсан только думает! И дело было даже не в том, что такие мысли непристойны и нетактичны, нет, на все эти глупости мужчине уже давным давно было плевать. Но нельзя же было сейчас примешивать ко всему этому чувства более глубокие, чем небольшое приятельство! В это приятельство даже не должны были входить душещипательные беседы о всём том, что тревожит их души. Но это требовалось для того, чтобы расположить Цзян Ваньина к себе. Да и начав говорить, Не Хуайсан не мог остановиться, начиная чувствовать облегчение. Но не более того! Нельзя было замечать таких сокровенных деталей и уж точно нельзя было думать о них. Один раз подумает — сразу пропадёт, ведь это заполонит его мысли. И тогда… Вот только что-то всё равно тянуло, заставляло вернуть взгляд на Цзян Ваньина. Наверное, он просто обладал каким-нибудь природным магнетизмом. Только и всего. — Не хочу больше быть одинок, — наконец решительно заявил Не Хуайсан, заставив собеседника заинтересованно на него взглянуть. — Я и без того слишком долго ощущал себя таким. В груди как будто огромная дыра, которую никак не удаётся заполнить. Я думал, может, встречусь с братом, и это пройдёт, но нет. Знаешь… кажется, стало даже хуже. Может, потому что теперь я знаю, как просто от меня могут отказаться? Повисло недолгое молчание. Цзян Ваньинь задумался, только внимательно смотрел на Не Хуайсана. А тот попросту не выдерживал такой взгляд, потому и снова перевернулся на спину. Даже не знал, что именно хотел услышать. От попыток успокоить точно станет тошно. От заверений, что от него не так уж и просто отказаться, что Не Минцзюэ не самом деле не это имел в виду и у него были какие-то свои причины для этого, мужчина бы точно расстроился только больше. — Я от тебя не отвернусь, — наконец решительно ответил Цзян Ваньинь. — Да, у тебя временами на самый простой характер, но я от тебя точно не откажусь. — А до этого, мне казалось, ты успешно шёл к этому, — совсем невесело хмыкнул Не Хуайсан. — Тогда я просто злился. И был очень растерян. И даже не думал бросать тебя на произвол судьбы, — отрезал тот. От этого по какой-то причине у Не Хуайсана сердце начало стучать немного быстрее. А в душе разлилось какое-то очень приятное тепло. До облегчения и спокойствия была ещё очень далеко, но немного легче стало. И от этого мужчина переполнился решимостью. — Тогда и я от тебя не откажусь, — заявил он, начиная слабо улыбаться. — Будем держаться вместе. — Что? — глаза Цзян Ваньина округлились. — С чего бы это тебе давать такие обещания? — Чтобы ты был спокоен, что не останешься один. Ты ведь тоже боишься одиночества, — пожал плечами мужчина, а голос его звучал спокойно и уверенно. — Какая чушь, — фыркнул тот, а потом закатил глаза. — Почему ты вообще так решил? — Потому что ты — это ты, — Не Хуайсан снова повернулся к собеседнику, подперев голову рукой. — Цзян Чэн, который всегда боялся остаться на втором плане для дорогих людей. И это не изменилось, хоть ты и надел маску самоуверенности. Но ты всё ещё очень сильно боишься этого. Думаешь, что никогда не будешь достаточно хорош, чтобы быть тем человеком, которого выберут. Не надо отнекиваться, я ведь знаю, что это правда. Всегда было правдой. И поэтому я даю тебе обещание, что не откажусь от тебя. И мы будем держаться друг за друга, чтобы нам было легче. Идёт? — Большего бреда в жизни не слышал, — после непродолжительного молчания откликнулся Цзян Ваньинь, стараясь говорить своим самым недовольным тоном, чтобы замаскировать волнение. — У тебя от недостатка сна уже в голове что-то помутилось. Так что давай спи, потому что я завтра выносить подобного не намерен. — Как знаешь. Но я своё слово сдержу. И уверен, что ты тоже, — беззаботно ответил Не Хуайсан, чувствуя, что настроение немного улучшилось от этой беседы, и повернулся на другой бок. — Спокойной ночи. — Спокойной… — тихо пробормотал Цзян Ваньинь. Вот только он сам глаза не закрыл. Так и продолжал смотреть на Не Хуайсана. Боялся, что тот почувствует этот взгляд. Но тот никак не двигался и совсем скоро послышалось размеренное дыхание. Похоже, действительно устал так сильно, что уснул настолько быстро. Цзян Ваньинь не спрашивал, что именно тот узнал. И не спрашивал, что происходило в голове Не Хуайсана, когда на него свалилась вся правда. Не спрашивал о подозрительно покрасневших глазах. Но внимательно слушал всё, что он говорил сейчас. Казалось, эта беседа действительно очень сильно нужна была ему, словно бы он долгие годы хранил всю эту боль в себе, пока в один момент не перестал сдерживать её. И Цзян Ваньинь был рад, что с ним наконец-то делятся своими переживаниями. Было приятно осознавать, что ему доверяют настолько, чтобы рассказать что-то подобное. Это означало, что он далеко не последний человек в жизни Не Хуайсана. Может быть даже ближе, чем то место, которое он в нынешних обстоятельств сам себе отвёл. И в полной тишине Цзян Ваньинь сначала медленно сел на постели, внимательно смотря на мужчину. Сейчас было не до сна. Оставались ещё кое-какие незаконченные дела, если они так хотят так спешно и безо всяких проблем уехать отсюда. И с ними нужно было разобраться в скорейшем времени. Он ведь пообещал Не Хуайсану, что завтра утром они направятся в Пристань Лотоса. А значит, сделает всё, чтобы это свершилось. Цзян Ваньинь поднялся на ноги и уже было направился к двери. Вот только замер, сделав всего один шаг. А затем снова взглянул на мирно спящего Не Хуайсана. Подошёл ближе, стараясь уговорить себя, что не испытывает ничего, за исключением, разве что, лёгкого раздражения. И взял за края одеяла и поправил его так, чтобы получше укрыть мужчину. Даже немного подоткнул одеяло, чтоб уж наверняка. Ну в самом же деле, не оставлять его так. Ещё не хватало, чтобы ко всем его проблемам со здоровьем прибавилась и глупая простуда. И лишь после этого Цзян Ваньинь покинул дом. А Не Хуайсан резко выдохнул. Не спал, лишь пытался уснуть. А потом боролся со своим сердцем, которое билось, как ненормальное. А в груди царил такой ураган из чувств и эмоций, среди которых даже время от времени проглядывались благодарность и радость от такой заботы. Но теперь что в душе, что в голове мужчины всё было кувырком. Ему действительно требовалось поспать, а не лежать и думать о том, чтобы глава Цзян поскорее вернулся. Это ведь так глупо. И так на него не похоже. Надо просто уснуть. А утром они уже направятся обратно в Пристань Лотоса, где будет спокойно и безопасно. Не Хуайсан только больше укутался в одеяло, а с его губ почему-то не сходила такая лёгкая и счастливая улыбка. *** Коротко попрощавшись, рано утром они покинули Облачные Глубины. Вообще, это прощание показалось Не Хуайсану очень странным. Он крайне вежливо и сдержанно попрощался с Лань Сиченем. Поблагодарил Лань Цижэня за помощь. И уже был готов поскорее убраться отсюда, вот только Цзян Ваньина внезапно остановили. — Ты же помнишь о нашем разговоре? — уточнил Лань Цижэнь, нахмурившись. Ему явно не нравилось такое быстрое, спешное отбытие. Действительно они этой ночью обсуждали всё, что тот думал по этому поводу. Про то, что Цзян Ваньинь слишком легко поддаётся на просьбы и уговоры Не Хуайсана, хотя это может быть опасно. И что увозит из Гусу Лань, где в экстренной ситуации Не Хуайсана успеют сдержать. Цзян Ваньинь всё это пусть выслушал, однако прислушиваться не стал. Лишь пообещал, что не будет позволять внушать себе невесть что. И что, если что-то случится или возникнут подозрения в мотивах Не Хуайсана, он обязательно привезёт его обратно. — Я всё помню, — неохотно отозвался он. — Спасибо, что помогли оказать небольшую помощь. — О чём это он? — с видимым любопытством спросил Не Хуайсан, когда они оба сели в повозку. — Не важно. Не забивай себе голову всякими пустяками, — небрежно отмахнулся Цзян Ваньинь. И в следующие же несколько минут поездки уснул. Оно и не удивительно, учитывая, что тот не ложился в то же время, что и Не Хуайсан. Ушёл. А когда вернулся, мужчина уже не знал — сам уснул. Но был более чем уверен, что вернулся Цзян Ваньинь не слишком быстро. Потому Не Хуайсан предпочёл не тревожить его лишний раз и лишь уставился в окно, наблюдая за неспешно сменяющимися пейзажами и медленно восходящим солнцем. Удивительно было то, что мужчина слишком поздно лёг спать, слишком рано поднялся, но по какой-то причине чувствовал себя вполне бодрым. И в душе царила какая-то давно позабытая лёгкость и счастье. Пока ещё не всеобъемлющее, пока ещё не хотелось широко улыбаться и вести себя совсем не подобающе наследнику великого клана. Но достаточная, что Не Хуайсан спокойно откинулся на обшитую какой-то приятной на ощупь тканью, продолжая слабо, но искренне улыбаться. На самом деле, он очень боялся, что после этой встречи с братом и того, что выяснилось, мужчину заберут в Нечистую Юдоль и запрут где-нибудь, не желая слушать и веря, что он — самое настоящее вселенское зло. Боялся, что окажется: до этого его времяпрепровождение было вполне беззаботным. Вот только никто не спешил его забрать, кричать на него, говоря, что он возвращается домой. Это одновременно приносило и облегчение, и чувство растерянности. Будучи избалованным до мозга костей Не Хуайсан привык, что за ним вечно бегают, какую бы он ерунду не натворил. А сейчас так просто отпустили. Это было странно, необычно и немного расстраивало. Приходилось напоминать, почему он должен был радоваться, что его так просто отпустили. Вообще, в этой истории не хватало ещё очень многих деталей. Но теперь выяснить их было задачей довольно простой, так что лишний раз тревожиться на надо было. Хоть прямо сейчас бери и спрашивай. Ну или через несколько минут, когда Цзян Ваньинь проснётся. А сейчас мужчина улыбнулся, смотря на то, как передние пряди упали на чужое лицо и теперь забавно подпрыгивали, когда повозка оказывалась на небольших кочках. И каждый раз эти пряди проходились по носу Цзян Ваньинь, щекоча и заставляя поморщится. От этого Не Хуайсан тихонько хихикнул, прикрыв улыбку веером. И мужчина уже было протянул руку, чтобы поправить чужие волосы, вот только быстро понял, что именно творит, и тут же дёрнулся в обратную сторону, даже вжался в угол, стараясь набрать как можно больше дистанции. Да ему по рукам за такое надавать надо! Потому Не Хуайсан отвернулся, чтобы больше не думать о всякой глупой ерунде, которая начинала лезть в голову, стоило посмотреть на Цзян Ваньина. А значит, нужно было смотреть куда угодно, но не в ту сторону. — О чём задумался? — от этого вопроса мужчина чуть не подскочил и не вскрикнул от испуга. Просто не ожидал, что глава Цзян уже проснётся. — Я?! Да так, о пустяках, — сначала отмахнулся Не Хуайсан, а потом понял, что это его шанс начать задавать вопросы. Оставалось надеяться, что он нигде не ошибётся. — А как твоя сестра? — Яньли? Да вроде бы всё в порядке. По крайней мере, она ни на что не жалуется. Недавно они с Цзинь Цзысюанем объявили, что ждут ребёнка, — пожал плечами Цзян Ваньинь с таким видом, словно в его словах не было ничего необычного. И чего он так спокоен? В любой другой ситуации он был уже давно коршуном кружил вокруг несчастного наследника Цзинь, проверяя, чтобы "этот напыщенный индюк не навредил мой сестре". А сейчас… — Не беспокоишься? — аккуратно уточнил мужчина. А после поспешил пояснить свой вопрос, чтобы он не звучал чересчур странно: — Всё-таки твоя сестра одна в другом клане. Меня бы это, наверное, немного пугало. — С ней же Цзинь Цзысюань, так что всё в порядке. Или ты бы не стал доверять лучшему другу? — усмехнулся Цзян Ваньинь. Лучшему другу? Не Хуайсан чуть не рассмеялся от абсурдности происходящего. Как же всё здесь запутанно. И это тоже следует обдумать хорошенько, ведь там где изменялась одна существенная деталь, непременно менялась другая. А пока нужно срочно выкручиваться и придумать ответ на этот вопрос. — Мой лучший друг — Вэй Усянь. Я при всём своём уважении к нему, доверять бы свою сестру не стал, — заметил Не Хуайсан, заставив собеседника понимающе улыбнуться и кивнуть. — Я бы Вэй Усяню тоже доверять не стал, — легко согласился Цзян Ваньинь, за что получил возмущённый взгляд и рассмеялся от этого. — Так ты всё-таки действительно не знаешь, где Вэй-сюн или просто тогда не хотел мне об этом говорить? — на всякий случай уточнил мужчина. — Не знаю. Зачем мне это? О нём действительно очень давно не было никаких новостей, так что я не уверен даже, что с ним всё в порядке. Но в любом случае, нам нельзя позволять ему узнать, что ты здесь вполне живой, иначе он пойдёт штурмом на Пристань Лотоса, думая, что ты здесь пленник в самых ужасных условиях… — С чего бы ему так думать? — живо поинтересовался Не Хуайсан. — Потому что он привык видеть во мне лишь плохое. По крайней мере, по отношению к тебе точно, — немного раздосадовано ответил Цзян Ваньинь. Мужчина замолчал, не зная, что ответить на такие слова, чем и воспользовался глава Цзян, продолжая: — Нам вообще лучше постараться по максимуму избежать утечки информации. И без того получается, что три из четырёх глав великих кланов знают, что ты жив. И ещё Цзинь Цзысюань. — Он тоже знает?! — лицо Не Хуайсана вытянулось от удивления. — Разумеется. Он был первым, кому я рассказал. Я не знал, что делать, и сразу же написал ему. Он чуть не приехал выяснять отношения и проверять, какого чёрта ты воск… вернулся и с чего это полез ко мне, а не к своему другу. — В общем, сейчас моё положение довольно шаткое, — заключил мужчина, а потом невесело хмыкнул: — А я хотел хоть пару недель пожить спокойно. — И поживёшь, если не будешь никуда лезть и ничего не делать из ряда вон выходящего. — И под этим ты имеешь в виду Тёмный Путь? — уточнил Не Хуайсан. Тут же уловил немного болезненный взгляд, который и послужил для него ответом. — Обещаю, что по своей воле ничего такого я не сделаю. Буду сидеть тише воды, ниже травы и рисовать картины, расписывать веера и не давать тебе заскучать. Он широко улыбнулся, стараясь показать весь свой жизнерадостный и оптимистичный настрой, пытаясь успокоить и себя, и Цзян Ваньина. Старался не думать о том, что если предшественник сможет побороть его, то всё вернётся к тому, с чего началось. К Не Хуайсану в роли злодея, который сеет смерть, боль и разочарование. Цзян Ваньинь несколько секунд смотрел на эту улыбку, а после отвернулся с таким видом, словно бы не мог поверить в услышанное, как будто Не Хуайсан не мог сказать ничего подобного. — И всё-таки спасибо тебе, — наконец тихо произнёс мужчина, вот только взгляд поднять не осмелился. — Я и не подозревал о том, как на самом деле мне нужна была та беседа. А ещё я рад, что мы наконец всё прояснили и больше нет никаких глупых недопониманий. — Мне тоже это нужно было, — кивнул Цзян Ваньинь. — Хоть ты узнал далеко не всё, но раз уж теперь мы договорились на сотрудничество… — Не Хуайсан запнулся, задумался, а потом уже менее оживлённо спросил: — Если ты узнаешь, кто причастен к моему воскрешению, что ты сделаешь с этим человеком? — Если говорить откровенно, то понятия не имею. Для начала бы узнать, как он это сделал и какие у него мотивы. А потом принимать решения. Мало ли, кто это может быть. Даже ты сам, успевший что-то сделать перед своей смертью. Конечно, учитывая все обстоятельства, шанс весьма маленький, однако после всего случившегося я уже ни в чём не уверен полностью. — Я бы тоже не удивился такому развитию событий, — хмыкнул Не Хуайсан. И без того было понятно, что предыдущий Не Хуайсан был личностью довольно тёмной с огромным количеством скелетов в шкафу, так что вполне естественно, что в какой-то момент тот мог предвидеть подобный исход и обзавестись парой-тройкой запасных планов, чтобы вернуться. Возможно, что-то пошло не так, потому воскрешения удалось добиться не сразу, а потом вообще появился кто-то из абсолютно другого мира,тем самым нарушив все возможные планы. Нет, это точно не так, иначе бы этот предшественник давно бы попытался избавиться от чужой души, но тот предпочитал только наблюдать за развитием событий и, казалось, чего-то дождался. Понять бы ещё чего. Внезапно Не Хуайсан заметил какое-то движение между деревьев и тут же подвинулся ближе к окну, пытаясь понять, кого именно увидел. Это совершенно точно был кто-то очень похожий на человека. Какая-то нечисть или действительно кто-то живой? Снова какое-то шевеление. На этот раз фигуры оказалось две. И одна из них показалась мужчине смутно знакомой, и он почти перегнулся через окно, пытаясь разглядеть. По лесной дороге ехали они медленно, чтобы не угодить в какую-нибудь выбоину на полной скорости, потому и пытаться что-то разглядеть было не так уж и сложно. Но, как назло, никого больше не показывалось. — Что-то случилось? — обеспокоенно уточнил Цзян Ваньинь. — Да… да, — растерянно кивнул Не Хуайсан, уже собираясь сесть обратно. А спустя секунду снова увидел ту фигуру. И теперь всё-таки заметил лицо. От этого мужчину будто бы даже парализовало. Он не мог ни пошевелиться, ни вдохнуть. Только поряжённо смотреть, как фигура вновь скрывается между деревьями, удаляясь вглубь леса. “Нет, нет, нет. Это не может быть он. Если это он, тогда…” — мысленно убеждал себя Не Хуайсан, а в горле пересохло, руки начали подрагивать. Но никаких сомнений быть не могло, это совершенно точно был Мэн Яо с присущим ему хитрым блеском глаз. — Останови повозку! — воскликнул Не Хуайсан, понимая, что если не поторопиться, то этот маленький дьявол сбежит. И неизвестно, что он натворит в этот раз, как теперь испортит его жизнь. И его требовалось догнать и узнать, что тот задумал. А он наверняка что-то задумал, ведь порядочные люди в полном одиночестве по лесам не шатаются. — Что? Что случилось? — ещё больше начинал переживать Цзян Ваньинь, не понимая, что происходит, что могло послужить причиной столь бурной реакции. Он уже хотел протянуть руки и схватить Не Хуайсана, затащить его обратно в повозку, чтобы тот не перегибался через окно, чтобы наконец обратил внимание на него и всё объяснил. Но мужчина уже не слушал и не обращал внимание. Весь мир сузился до одного конкретного человека. Мэн Яо внезапно вызвал такой сильный панический страх, какого Не Хуайсан даже не ожидал. И подумать не мог, что теперь у него напрочь отшибёт все мозги. И он воспользовался тем, что повозка ехала достаточно медленно, чтобы можно было спрыгнуть прямо на ходу. Правда, от этого споткнулся и чуть не рухнул на землю, но даже на это времени не было, так то пришлось удержать равновесие. Нельзя упустить Мэн Яо, иначе это может обернуться страшными вещами. В прошлом мире тот был главой клана, а после Верховным Заклинателем и деться от всеобщего внимания никуда не мог, был как на ладони, потому за ним было легко следить. А теперь… теперь нужно было спешить, ведь неясно, когда ещё можно будет его встретить. Кажется, повозка затормозила, и Цзян Ваньинь бросился вслед за мужчиной, пытаясь дозваться и понять, почему вдруг тот предпринял попытку побега. Что такого могло случиться? А Не Хуайсан убегал всё дальше и дальше, не слыша вокруг себя ни единого звука, ускоряясь каждый раз, когда замечал фигуру своего злейшего врага, вскоре начало колоть где-то под сердцем из-за того, что тело не привыкло к таким долгим нагрузкам. Но мужчина отказывался сбавлять шаг, ведь это грозило страшными последствиями. Он так и бежал, превозмогая боль и усталость в теле, пока наконец не понял, что местность леса постепенно сменялась. Дорога начинала подниматься вверх, деревья редели, а те, что встречались, были какими-то высохшими. И внезапно Не Хуайсан осознавал, что находится совсем рядом с горой Луанцзан.