Иной мир

Дождь лил уже шестой день. То мимолётное, но переполненное злости желание Не Хуайсана всё же исполнилось, хоть в свете последних событий он про него совсем позабыл. Уже шестой день в Пристани Лотоса царила тишина. Не в самом буквальном из смыслов, но некое затишье всё же было. Новость о том, что глава Цзян и господин Не крупно поссорились, разнеслась по всей резиденции быстрее, чем выгорели две палочки благовоний. На следующий день выяснилось, что оба всё ещё не в духе, потому лучше их лишний раз не сердить. И если Не Хуайсан ещё не вступал в открытую конфронтацию и уходил в полное игнорирование раздражающей его проблемы или же самым надменным холодным способом пытался намекнуть, что это проблеме стоит как можно скорее убраться с его глаз, то Цзян Ваньинь вёл себя куда вспыльчивее и несжержаннее в своих высказываниях. Потому слуги старались не разговаривать ни о чём подобном в присутствии кого-либо из этих двоих. И оба господина не в духе были уже шестой день. И больше не пересекались. Не желали видеть друг друга ни при каких обстоятельствах, потому даже на всякий случай завтракали в своих комнатах. Не Хуайсан больше не ходил рисовать в кабинет главы Цзян, а решил отдавать предпочтение, как он говорил, духовным практикам, потому очень редко его можно было увидеть за пределами своих покоев. Разве что когда он ходил в лечебницу за лекарствами. Да и то пару раз он сказал, что не желает никуда идти самостоятельно, потому пускай ему передадут лекарство вместе с завтраком. Первый раз такое случилось на следующий день после этой ссоры, отчего лекарь переполошился и вознамерился проверить состояние своего пациента. Но оказалось, что это был всего лишь детский каприз из-за нежелания случайно увидеть Цзян Ваньина. Во второй раз такое случилось на третий день, когда Не Хуайсан по казалось бы необъяснимой причине чувствовал себя совсем неважно. Голова болела, а в конечностях была жуткая слабость. Именно поэтому в его покои снова прибыл лекарь. Кажется, он ожидал, что это снова будет глупый каприз, но выяснилось, что состояние мужчины действительно оставляет желать лучшего. И причиной тому оказалась прогрессирующая болезнь. Трупных пятен становилось больше, и сами они только увеличивались в размере. Теперь лекарство приходилось пить дважды в день. И становилось понятно, что все эти настойки, которые ему предлагались одна за другой в поисках действенной, лишь скрывали симптомы, но никак не помогали. И, откровенно говоря, Не Хуайсана это начинало пугать. Если всё это продолжить прогрессировать, то совсем скоро разовьётся до таких масштабов, что можно будет планировать лишь красивые похороны. И, по взгляду лекаря, мужчина прекрасно видел, что мысли этого человека не отличаются от его собственных. Тот не был уверен, стоит ли говорить о своих опасениях, что эта болезнь может оказаться смертельной, но всё это читалось в его обеспокоенном взгляде, нервных действиях. Но единственное, что оставалось, лишь ждать и надеяться, что что-то случится, что предотвратит его смерть. В последнее время он вообще чувствовал себя как-то странно, но не мог никак дать этому описание. Как и не мог понять, к кому же идти для того, чтобы рассказать об этом и поделиться своими тревогами. Никого не было. Оставалось лишь один на один продолжать изучение этой маски. Не Хуайсан прекрасно понимал, как всё это выглядит со стороны: он вторил, что его предшественнику следовало всего лишь избавиться от тёмного артефакта, и жизнь бы наладилась, а сам не мог этого сделать. Не понимал почему, но что-то внутри щемило каждый раз, когда мужчина пытался это сделать. И сам понимал, что это тревожный звоночек, но единственный, кому он мог это рассказать, в таком случае оказался бы прав в том, что Не Хуайсан не стоит доверия. Неужели этот единственный раз на горе Луанцзан мог так сильно на него повлиять, что теперь никак не избавиться от маски? Кажется, мужчина повторял ошибки своего предшественника. Который, кстати, не желал больше появляться. Пообещал, что ещё продолжит их разговор, но так и не появился, тем самым лишив Не Хуайсана последнего собеседника. Теперь он был готов говорить даже с двойником, лишь бы хоть как-то скрасить скуку. А если он случайно разберётся в самом себе, то будет совсем замечательно. Но никто не появлялся. Не Хуайсан покрутил артефакт в руках. — Ну и почему ты молчишь? — больше он обращался к двойнику, что засел в его голове, но ведь в маска заключалась частичка чужой души, тогда почему бы не поговорить с этим проклятым артефактом? — Обещал мне разговор, и молчишь. Не думаю, что у меня сейчас самое стабильное состояние, что ты не можешь перевернуть всё в свою пользу. А та ссора с Цзян Чэном? Тогда ни о каком духовном равновесии и речи идти не может. Тебе хотелось повеселиться, смотря на это? Ну что ж, теперь веселье закончилось. Ответом ему послужило молчание. Не Хуайсан прикрыл глаза и сильнее сжал маску. Оставалась ещё проблема с Мэн Яо с его планами. В честь чего он вообще решил захватить Поднебесную? Такие вещи по щелчку пальцев не происходит. Разве что проснулись отцовские гены идиотизма и желания покрасоваться, что вряд ли. Ему бы поговорить с Мэн Яо, тогда бы сразу всё понял. Всего один разговор, неужели он так много просит? Он даже попытается взгляд сделать дружелюбнее, а не такой, словно желает ему поскорее удавиться. Но с этим помощи ждать тоже не стоило. В конце концов, всё зависело только от него, а не от этой глупой вещицы и ещё более глупого двойника! Маска полетела на стол, а Не Хуайсан потёр лицо руками. Ему срочно нужно было собраться и начинать думать головой, а не заниматься самокопанием на почве ссоры. А ещё ему нужно было снова наладить отношения с Цзян Ваньином, иначе ничего хорошего не случится. Ему нужно было вернуть расположение. Скажет, что просто сильно вспылил, потому что устал, что слишком много всего навалилось. Ему нужно было расположение и покровительство хотя бы одного человека на случай, если его существование раскроется. А оно, скорее всего, раскроется, потому что это только блажь, что выйдет долго скрываться. Тем более, что Мэн Яо совершенно точно скоро начнёт предпринимать какие-то действия. Значит, нужно поскорее обзавестись защитой, ведь будет куда лучше, если Цзян Ваньинь будет на его стороне, а не займёт позицию большинства. А ещё было крайне неприятно думать, что Цзян Ваньинь мог так относится к нему. И это нужно было срочно исправлять. — Господин Не, — это был кто-то из младших адептов. Он стучал в дверь и звучал немного нервно. Конечно, как иначе. В последнее время Не Хуайсан стал невыносим, потому к нему отправляли самых несчастных провинившихся в чём-то людей. Мужчина испуганно спрятал маску в рукав и постарался придать голосу невозмутимые нотки: — Проходи. — Господин Не, я не помешал? — засуетился адепт, заходя в комнату и нервно смотря на мужчину. — Стал бы я тебе разрешать войти, если бы ты помешал? — у него это как-то само вырвалось, и Не Хуайсан даже заметил, как у несчастного юноши пронеслось в голове: "Это точно тот самый господин, которого все называли мягким и приветливым человеком?" — Что случилось? — Глава Цзян просил вам передать это, — адепт поспешно протянул ему записку в конверте. Мужчина нахмурился и поколебался пару секунд, а затем всё же взял под любопытный взгляд. Первые несколько дней Не Хуайсан всегда рвал эти записки на мелкие клочки или даже не принимал их, узнавая, кто отправитель, как будто это мог быть кто-то другой. И на некоторое время даже перестал пытаться добиться хоть какого-то внимания. Но сейчас снова возобновил эти попытки. Как вовремя! Мужчина развернул записку, сосредоточенно взглянул на написанное:

Я думаю, тебе всё-таки стоит перестать игнорировать меня. Нам следует поговорить. Я в саду. Приходи ко мне.

Надо же как вовремя. Какое счастье. Теперь он хотя бы знает, что его не отошлют прочь, если он попытается заговорить. — Принеси мне зонт, — распорядился Не Хуайсан, а через секунду сообразил, что меланхоличное не у него одного было всё это время, потому и добавил: — И верхнюю одежду для Цзян Чэна. Адепт округлил глаза, однако перечить не стал, поклонился и удалился. Через несколько минут вернулся со всем необходимым, а мужчина уже стоял в вернём ханьфу, даже успев переложить маску в тайник. Он лишь кивнул, принимая всё это из рук слуги. А после вышел на улицу, совсем забыв поблагодарить за помощь. Дождь всё ещё лил с такой силой, что на скорое улучшение погоды надеяться не приходилось. Не Хуайсан тяжело вздохнул и раскрыл зонт. Не знал, где ему искать Цзян Ваньина, потому неспешно прогуливался по всему саду, заглядывая в каждый угол, где мог бы сидеть человек, желающий побыть в одиночестве или остаться в стороне от чужих глаз, раз уж речь зашла о подобной встрече. И вскоре такое место нашлось. В самом удалённом углу сада. Туда Не Хуайсан шёл, слегка приподняв полы своих халатов, чтобы те не намокли. У него было слишком мало желания тратить силы на переодевания после этой прогулки. Цзян Ваньинь сидел на скамейке спиной к Не Хуайсану и, как и предполагалось, был без зонта и без тёплых одежд. От этого мужчина только вздохнул и направился в ту сторону. Несмотря на весь бардак в этой голове, глава Цзян временами был слишком предсказуем. Слишком погружённый в свои мысли Цзян Ваньинь даже не заметил, что кто-то подошёл. А может он после всех этих дней даже не думал о том, что Не Хуайсан всё же придёт. Вздрогнул лишь тогда, когда понял, что дождь на не него больше капает. Поднял голову, а затем повернулся, чтобы увидеть обладателя зонта. Кажется, думал, что это кто-то из слуг, потому уже открыл рот, чтобы отослать, однако увидел, кто именно стоит перед ним. И застыл не в силах произнести ни единого слова. Не Хуайсан выглядел совершенно спокойно, никаких внешних признаков злости или обиды не было. Однако не следовало так легкомысленно относится к его поведению, никогда не угадаешь, что в его голове на этот раз. — Ты пришёл, — несколько растерянно пробормотал Цзян Ваньинь. — Ты же звал, — казалось, для Не Хуайсана происходящее было чем-то совершенно обыденным. Хотя сам он на самом деле до жути волновался, что неприятный разговор может продолжится и уйти в совершенно не то русло. Мужчине же хотелось побыстрее разобраться в этом конфликте и забыть его. Глава Цзян поднялся и встал лицом к Не Хуайсану. Только сейчас заметил, что в его руке была тёплая накидка, которую тот не спешил надевать. Увидев, куда направлен взгляд, мужчина неловко прокашлялся и протянул её Цзян Ваньину. — Клану сейчас точно не нужен болеющий глава, — потом на секунду задумался и добавил, чтобы не казалось, будто он так легко всё простил: — А мне не хочется терпеть тебя по утрам в лечебнице, так что одевайся. — Неужели моё общество для тебя настолько невыносимо? — спросив это, Цзян Ваньинь чуть прищурился, внимательно смотря на мужчину. Создавалось впечатление, что он уже знает ответ на свой вопрос, но лишь хочет подтвердить свои догадки. От этого вопроса захотелось начать отнекиваться и оправдываться, нести как-то бессвязный бред. Не Хуайсан даже не мог объяснить, почему так нервничал рядом с этим человеком. Снова хотелось схватиться за веер и спрятаться за ним, но, слишком самоуверенный, он решил не брать эту безделушку с собой. Ужасная неосмотрительность, которую в будущем следует учесть и не повторять. И сейчас оставалось лишь крепче сжать ручку зонта. — Оденься теплее, иначе это надену я и потом буду наблюдать, как ты справляешься с простудой, — холодно заявил Не Хуайсан, желая увильнуть от поставленного вопроса. Ни к чему хорошему он не приведёт. — Это не ответ, — заметил Цзян Ваньинь. — Да что ты пристал с этим? — нахмурился мужчина. — Я тебе тёплую одежду принёс, чтобы ты не заболел! Как думаешь, как я к тебе отношусь?! — и тут же буквально впихнул одежду в руки, желая наконец избавиться от компрометирующего элемента, а после сделал быстрый шаг назад, словно бы он был вообще не причастен ни к чему этому. — Кто же тебя знает. Минуту назад ты говорил, что не хочешь терпеть меня в лечебнице, — насмешливо заметил Цзян Ваньинь. Он протянул руку к ручке зонта, случайно задел руку Не Хуайсана, но словно бы не предал этому значения. И лишь потянул зонт немного на себя, чтобы тоже укрыться от дождя. А у мужчины даже от этого мимолётного касания по всему телу словно разряд прошёлся. Не Хуайсан вытянулся как струна и неотрывно смотрел на главу Цзян. А что-то внутри отчаянно желало, чтобы это прикосновение длилось хотя бы на секунду дольше. — Так что же? Ты меня терпеть не можешь или всё же заботишься? Этот Цзян Ваньинь наверняка всё прекрасно понимал! И сделал всё это нарочно, чтобы затуманить Не Хуайсану мозги! Про него думает, что тот безжалостный и бессовестный манипулятор, а сам ни капельку не лучше! Пока мужчина так и стоял в полной растерянности, Цзян Ваньинь всё же накинул себе на плечи тёплый халат. — Ты просто невыносим, — заявил Не Хуайсан и отпрянул, чтобы зонт закрывал только его. — Я больше не собираюсь заниматься этой полемикой. Ты хотел со мной поговорить и явно не об этом. Всего секунда, и Цзян Ваньинь быстро выхватил зонт из чужих рук, сделал шаг вперёд, пряча от дождя их обоих. — Да, хотел. Прекрати паясничать. Я уже понял, что тебе сложно сказать, что ты беспокоился. — Я не беспокоился! — запротестовал Не Хуайсан, отступая на пару шагов. Но тут же оказался под дождём. Но меньшее, чего он сейчас хотел, это промокнуть. И сразу же вернулся обратно, тяжело вздохнул. — Закрыли тему. И следующую минуту они стояли в полном молчании. Мужчина осматривал сад, пытаясь хоть как-то унять свои мысли и почему-то слишком быстро бьющееся сердце. Не нравилось ему, куда всё это движется. И чем больше он пытался провести черту, тем более неловким он себе казался. И тем сильнее была эта странная помесь чувств. — Ладно, этот разговор действительно ни к хорошему не приведёт. Лучше поговорим о чём-нибудь другом, — легко предложил Не Хуайсан, решая, что в таком случае он будет действовать чуть более решительно, забыв про собственные глупые запреты. Заодно и, может быть, наконец разберётся в себе. И тут же подхватил Цзян Ваньина под руку. — Давай прогуляемся. Слишком холодно просто стоять на одном месте. На секунду глава Цзян остолбенел, но никак не прокомментировал это и не попытался высвободиться. Похоже, решил, что позже узнает, чем же на этот раз руководствовался этот человек. И они двинулись вперёд. — Я слышал, что ты до этого времени неплохо ладил со слугами. Они говорили, что ты очень добрый и жизнерадостный, — заметил Цзян Ваньинь, от чего мужчина фыркнул. — Ну на твоём фоне я, может быть, и казался таковым, — весело отозвался Не Хуайсан и повернул голову к нему, одарив лёгкой улыбкой. — Хочешь, и тебя научу? Главное только мило улыбаться и благодарить даже за мелочи. Или поддерживать какую-нибудь светскую беседу. Тут главное не слишком сильно пропускать мимо ушей и кивать вовремя. Всеобщую любовь заслужить слишком легко. — Это… это неправильно, — с сомнением протянул Цзян Ваньинь. — Мне бы не хотелось, чтобы мою любовь пытались заслужить только подстраиваясь под меня, кивая, слушая и делая вид, что заинтересованы, когда на самом деле нет. — И как ты только удерживаешься на должности главы клана? Чтобы поддерживать хорошие отношения с другими кланами в идеальной ситуации нужно быть очень хорошими друзьями. Но со всеми не подружишься, поэтому нужно обладать и такими навыками. И в общении с другими людьми тоже неплохо использовать. — И даже если это полезно, не значит, что правильно. — В этом твоя проблема. Ты слишком открытый в своих эмоциях. Слишком порывистый. Это не всегда плохо, иногда это бывает даже очаровательно. Но ты такой со всеми. Если ты в скором времени не отрастишь панцирь, за которым сможешь прятаться, то очень скоро разочаруешься в слишком многих вещах. — Говоришь так, словно сам нечто подобное пережил, — на эти слова Не Хуайсан лишь криво улыбнулся. — Но позволь мне тогда тоже сказать кое-что. Твоя проблема в том, что ты слишком скрытный. Я тебя никогда не понимаю. Ты говоришь и показываешь одно, а потом делаешь что-то совершенно другое, всё оказывается совершенно не так. Твои чувства можно узнать только тогда, когда тебя довести до пика. Но даже так я никак не могу угадать, что у тебя в голове. Эмоции и мысли это ведь совершенно разные вещи. — Не надо угадывать. Почему бы тебе просто не спросить? — тихо спросил Не Хуайсан, понимая, что Цзян Ваньинь прав. Он всегда старался хранить как можно больше секретов особенно, если человек очень близок к нему. — Я же уже говорил: твои слова всегда подразумевают что-то другое. — Я могу пообещать, что в этот раз я буду совершенно искренним, — мужчина остановился, Цзян Ваньинь следом за ним. И внимательно взглянул в глаза напротив. — Ты можешь спросить всё, что только пожелаешь. Я скажу. Кажется, в правдивость этих слов не до конца верили и сомневались. Но Не Хуайсан не торопил. Он терпеливо ожидал, когда же взвесят все за и против, чтобы понять, нужен ли этот разговор, нужно ли задавать вопросы. — Почему так стараешься понравится всем в этом клане? Почему ты ведёшь себя так? — осторожно спросил Цзян Ваньинь. Не знал, сколько вопросов ему позволят ему задать, но не хотел задавать то, что его сейчас мучает, так внезапно. Это было бы слишком резко и очень неправильно. — Я знаю, что здесь многие думают, что я очень открытый и жизнерадостный человек. Но я не всегда такой добрый, как может показаться. У меня тоже есть тёмные стороны, и все это знают. Знают про другие, не те, что принадлежат этому мне, но даже про тёмное заклинательство пока не спрашивают, хотя из-за этого меня и опасаются. Я веду себя максимально дружелюбно и много улыбаюсь. Веду себя так, как все. Но только в моём случае это актёрское мастерство. Я очень часто не хочу улыбаться, когда встречаю их, не хочу задавать им вопросы, не хочу смеяться над их шутками, не хочу смотреть им в глаза, мне, если честно, вообще плевать на них. Но раз мы сейчас в одном клане, и я застрял с ними надолго, а от них зависит моя жизнь, то нужно притворяться таким же, как они, чтобы никто не начал лезть туда, куда не надо. Стоит кому-то узнать, что тебя что-то тревожит, как они начинают любопытно лезть, стараясь всё узнать. Нравится людям всегда выгодно. Повисла тишина. В душе Цзян Ваньина поселилась какая-то смутная тревога, а Не Хуайсану казалось, что он наговорил слишком много лишнего, слишком много личного. Но он обещал быть искренним. И это обещание собирался сдержать, даже если потребуется забраться в самые дебри своей души и вытащить на поверхность то, о чём знать и вспоминать не хотелось. — И что же, ты точно также пытаешься заслужить и мою любовь? — этот вопрос прозвучал ещё более неуверенно, чем предыдущий. — Нет. Я всегда тебя внимательно слушаю. И я всегда с тобой слишком открыт. Куда больше, чем со всеми остальными людьми. Куда больше, чем должен, — последнюю фразу Не Хуайсан еле слышно прошептал. На секунду в его голосе даже почудилось сожаление. — Почему? Почему именно со мной ты ведёшь себя так? — Потому… — он замялся, а затем рассмеялся, вот только было что-то в этом смехе такое нервное, а зрительный контакт был прерван. — Потому что я с самой первой встречи уже начал вести себя слишком открыто. Уже слишком поздно пытаться закрыться в себе и притворяться, верно? — Хуайсан, — тихо и сосредоточенно позвал его Цзян Ваньинь. — Да? — мужчина изо всех сил старался выглядеть невозмутимо. — Ты обещал быть искренним, — напомнил тот. — Ладно, да, — тяжело вздохнул Не Хуайсан и опустил голову, собираясь с мыслями. — Я знаю, что ты обо мне думаешь. Я всё вспомнил, я всё знаю и теперь попробую соблазнить тебя, заручившись таким образом твоей поддержкой. Нет, в каком-то смысле это правда, мне действительно нужна твоя поддержка. Мне нужно, чтобы хоть кто-то был рядом, когда я один против целого мира, которому ничего плохого не сделал и не собираюсь сделать. Это… это безумно сложно так долго быть совершенно одному без единой возможности как следует выговориться, отвести душу. Когда единственное, что может помочь, вино, да и то это не самый верный вариант, ведь неизвестно рядом с кем от этого может развязаться язык. И никому нельзя рассказать правду, потому что твоё слово всё равно ничего не стоит и никто тебя не поддержит. Это такое страшное одиночество, что некому даже уткнуться в плечо и… и разрыдаться как последний раз, потому что уже нет сил терпеть всё, что происходит вокруг. Я знаю, что я не смогу скрываться вечно, что мне снова придётся это пережить. И мне нужна поддержка, мне нужен такой человек. Мне нужен… ты. Не Хуайсан замолк и потупил взгляд. Нет, он точно поплатится за то, что открыл душу нараспашку. Прошлый раз, когда он так милосердно кого-то пустил, этот человек убил его брата. Но Цзян Ваньинь ведь совершенно не такой, значит и опасаться нечего. Вот только никак не получалось поднять взгляд. И потому решил пойти на опережение. Решил не дать снова задать вопрос, потому заговорил сам, принимая прежний невозмутимый вид, словно бы секунду назад не был ужасно уязвим, и взглянув в глаза Цзян Ваньину: — Раз уж мы так говорим, то могу я потребовать искренности и от тебя? — последовал неуверенный и сосредоточенный кивок. Не знал, чего именно ему ожидать, потому и беспокоился. — Если бы я не узнал о том письме, если бы тебе действительно что-то показалось слишком подозрительным, ты бы… сделал это? — внезапно спросил Не Хуайсан. Это был самый неожиданный вопрос, о котором Цзян Ваньинь и помыслить не мог. Не Хуайсан тоже хотел прояснить некоторые моменты, понять, как много работы потребуется ему для того, чтобы заручиться поддержкой и доверием этого человека. — Ты не подумай, я не ищу новый повод для ссоры. Мне действительно… важно это знать. — Если честно, я бы и сам хотел знать ответ на этот вопрос. Хоть я и пообещал, но никогда не был уверен. Если бы я это не сделал, то всё могло бы закончится хорошо или обернуться катастрофой. А если бы сделал, то точно потерял бы тебя, — голос Цзян Ваньина слегка подрагивал от волнения. И никто не разрывал зрительный контакт, смотря в глаза напротив словно загипнотизированные. В голове Не Хуайсана родилась сотня мыслей. И от каждой перехватывало дыхание. Каждая была безумнее предыдущей, но нравилась куда больше. Они стояли слишком близко друг к другу, неприлично. Но почему-то хотелось сделать ещё один шаг, чтобы окончательно уничтожить расстояние. — Хуайсан? — тихо спросил Цзян Ваньинь, обеспокоенный таким долгим молчанием. — Кого ты боишься потерять? Меня или того, кто был до меня, кого ты всё ещё надеешься вернуть? — голос упал до еле различимого шёпота. Не Хуайсан прекрасно понимал, что это совершенно неправильно ставить его перед подобным выбором, но в голове была такая отчаянная уверенность, что он должен это знать. Он имеет на это абсолютное право. Потому что если ответом будет именно он… глаза как-то странно заблестели. — Ты тоже обещал быть искренним, — напомнил мужчина. — Того человека я уже давно безвозвратно потерял. А ты всё ещё здесь. Он! Нужен именно он, Не Хуайсан! Именно тот человек, который совершил так много ошибок, кто хранит так много тайн. До этого момента Не Хуайсану все их отношения напоминали ситуацию, где два клана находились в состоянии войны и никак не могли остановиться. Но теперь внезапно все эти ощущения исчезли. Они не враждовали друг с другом, его просто старались понять и уберечь, вот только на все эти действия накладывался оттенок прошлого. И Не Хуайсан не сводил с Цзян Ваньина взгляд, словно боялся, что если отведёт хоть на секунду, всё это взаимопонимание, вся эта искренность между ними исчезнет. Однако на него не стоило слишком долго смотреть. Можно было влюбиться. Мужчина протянул руку, аккуратно коснувшись щеки Цзян Ваньина. Знал, что собирается совершить огромную ошибку, но соблазн был слишком велик. Секундное промедление. И Не Хуайсан перестал колебаться. Он потянулся, прикрывая глаза, и накрыл губы главы Цзян своими. И все его следующие движения: то, как он опустил руку на плечо Цзян Ваньина; как придержал зонт от падения, положив свою ладонь поверх чужой руки и слегка сжав, — были мягкими, ласковыми, но в них не было робости, сомнения нет, они наоборот были полные решимости, уверенности. И Цзян Ваньинь, довольно быстро придя в себя, ответил на этот поцелуй. Одной рукой обнял Не Хуайсана, притягивая его ближе к себе. Не слишком уверенно провёл по его спине. Кажется, больше сомневался не в своих действиях, а в реальности происходящего. Мужчина сильнее сжал чужое плечо, цепляясь за него из последних сил. Чудилось, что, стоит Цзян Ваньину ещё раз позволить себе такую вольность как так беззастенчиво водить руками по его спине, как колени Не Хуайсана тут же подогнуться. Следовало немедленно прекратить это безобразие, хоть это и было очень сложно — целовался глава Цзян довольно хорошо. Это не было похоже на робкий мальчишеский первый поцелуй. И это было вполне естественно. Наверняка он с двойником успели многое опробовать. Эта случайная и такая простая мысль неожиданно отозвалась уколом ревности, что тут же отразилось на поведении Не Хуайсана. Поцелуй стал более глубоким, жадным. Мужчина прижался ещё ближе к Цзян Ваньину, чтобы окончательно укрепиться в мысли, что всё это происходит именно с ним и прогнать весь бред, который лез в голову. Разумеется, такая перемена в настроении и поведении никак не могла укрыться от Цзян Ваньина. Пришлось первым прекратить это. И вот Не Хуайсан стоял в полной растерянность и во все глаза смотрел на него, не понимая, что же пошло не так. Его лицо удерживали за подбородок, чтобы он не смог отвести взгляд, отвернуться, и Цзян Ваньинь всё силился понять, что же произошло, для чего же всё это было сделано. Они одновременно открыли рот, собираясь что-то сказать, как внезапно услышали шаги. Из-за плеска воды, стоило только наступить в лужу, сразу было понятно, что этот человек приближался к ним, потому пришлось отступить друг от друга на расстояние, которое можно было бы счесть приличным, хотя после случившегося ни одни из действий им приличным не казалось. Теперь они постыдно прячутся, как любовники, которых никогда не должны застать вместе. — Глава Цзян! Глава Цзян! — это не был мальчишеский голос, значит, это не какое-то рядовое поручение, а что-то очень серьёзное, ведь в иной ситуации доставлять информацию он бы послал молодого адепта, который и так слонялся без дела. И если секунду назад Не Хуайсан хотел разозлиться на этого человека, то теперь ему пришлось признать своё поражение и отпустить, становясь чуть позади Цзян Ваньина. Клан всегда должен был стоять на первом месте. Это было непреложной истиной даже для мужчины, который и главой быть не хотел, а что уж говорить про ответственного Цзян Ваньина. В его случае все клановые дела уж точно выигрывали любым любовным утехам. — Глава Цзян, вот вы где! Я вас обыскался… — начал было слуга, повернувший в эту часть сада, но замер, запнулся на полуслове, видя подобную компанию. Неужели эти двое больше не в ссоре? Или он пришёл как раз, когда происходило новый виток выяснения отношений, и сейчас угодит под горячую руку? И почему они выглядят так… сконфуженно, словно случилось что-то из ряда вон? — Что-то стряслось? — Цзян Ваньинь прервал этот поток размышлений, и слуга забеспокоился ещё больше. — Да. Тут… тут такое дело, — он внимательно всё обдумал и решил, что не хочет быть тем, кто приносит дурные вести так прямо, потому сказал: — У меня письмо от Лань Цижэня. И тут же протянул конверт. Цзян Ваньинь быстро взял его, понимая, что случилось нечто поистине ужасное. В последнее время он не надеялся на хорошие новости, но и не ждал плохих. — Можешь идти, — кивнул Цзян Ваньинь, смотря на конверт и пытаясь угадать, что же там находится. Наверняка то, что перевернёт абсолютно всю его жизнь. — Я думаю, — начал Не Хуайсан, когда слуга удалился, — нам лучше открыть это в кабинете, где не будет лишних глаз и ушей. Мало ли что там такое, — а поймав на себе странный взгляд, поспешно добавил: — Но если я и есть эти самые лишние глаза и уши, то я уйду. Ты только меня до самого здания проведи или зонт мне оставь, а сам иди, его всё-таки я принёс, чтобы не намокнуть. — Нет, я просто удивлён, что ты заинтересован. Ещё вчера был готов последними словами называть, а сейчас готов разбираться с клановыми делами вместе со мной, — ответил Цзян Ваньинь, и они двинулись в сторону здания. Каждый молчал, думая о своём. Не Хуайсан думал о том, что действительно мог бы всю жизнь посвятить тому, что был бы здесь, рисовал и помогал бы разбираться с делами этого клана, когда было настроение или когда ба он видел, что его общество просто необходимо. Здесь было так спокойно, тихо и размеренно. А ещё здесь был Цзян Ваньинь, которому он и хотел помогать. — Цзян Чэн, — тихо позвал Не Хуайсан, решая, что сейчас лучшее время, чтобы разрешить хотя бы малую толику их недопониманий, потому что потом точно будет не до этого. — Насчёт того, что только что произошло… — Ничего не было, верно? — как-то горько усмехнулся тот, припоминая, что мужчина постоянно любил делать вид, что ничего не произошло и обсуждать им нечего. — Нет, я хотел сказать, что я ведь пообещал тогда быть с тобой абсолютно искренним, — ответил Не Хуайсан, смотря куда угодно, но не на самого Цзян Ваньина. — Но лучше бы нам это обсудить немного позже. Я просто хотел сказать, что на этот раз нам есть, что обсуждать. И тут же поспешил дальше, выходя из-под зонта, несмотря на то, что собирался не мокнуть под дождём. Но после всего случившегося это казалось наименьшей проблемой. А проблемы только начинались. Это Не Хуайсан понимал, сидя в кабинете главы Цзян. Пока Цзян Ваньинь раскрывал письмо и внимательно его читал, мужчина безумно нервничал. Даже начинало казаться, что от этого волнения ему не хватит воздуха. Абсолютно всё давило. Ничего хорошего ждать не стоило. Здесь ему никогда не везло, значит и сейчас тоже такого не случится. И судя по тому, как Цзян Ваньинь нахмурился, а затем кинул какой-то нервный взгляд на мужчину, всё было гораздо хуже. — Что там такое? — засуетился Не Хуайсан. — Там что-то про меня, я прав? Не томи, рассказывай, я тоже переживаю! Цзян Ваньинь смерил его внимательным взглядом, словно пытаясь оценить, какие будут последствия, если он расскажет. Хотя, рассказать в любом случае бы пришлось, ведь всё это действительно напрямую затрагивало Не Хуайсана. — В тот день, когда ты сбежал, многие заклинатели заметили аномальный всплеск тёмной энергии. Кланы Лань и Не долго сомневались и вели переговоры, пытаясь понять, связан ли как-то с этим или это что-то другое. И, придя к решению, что это ты, подумали о худшем варианте. И информация о том, что ты жив теперь обнародована, — Цзян Ваньинь начал нервно покручивать кольцо на пальце, а мужчина замер. Обнародована? Что ж, к этому всё и шло. Он прекрасно понимал, что не сможет жить вечно в тени, когда-нибудь эта информация всё равно бы стала известной. Даже удивительно, что это произошло сейчас, а не раньше из-за того, что какой-нибудь слуга-недотёпа проболтался кому не надо. Не Хуайсан себя готовил к этому, но почему-то сейчас ему было страшно. Теперь весь мир знает о нём, и все настроены против него. А он даже не может доказать, что сейчас он совершенно другой человек в самом буквальном смысле. Это произошло именно сейчас, когда жизнь начала налаживаться, когда появилось чуть больше времени на то, чтобы задуматься о собственных чувствах, а не на проблеме адаптации и расположения других людей к нему. Почему что-нибудь случалось именно тогда, когда начинало казаться, что сейчас он заживёт спокойной и приятной жизнью? А теперь совсем непонятно, как всё повернётся дальше. Из-за своих глупых чувств у него даже Цзян Ваньином не получается вертеть как вздумается, а что уж говорить про огромную толпу заклинателей, которую нужно заставить поверить, что он не просто не представляет угрозы, но ещё и направить весь их гнев на кого-нибудь другого. — И ещё кое-что, — прервал этот поток размышлений Цзян Ваньинь, — из-за этого нас с тобой ждут на собрании в Облачных Глубинах. Это приказ завуалированный под очень вежливую просьбу от Цзинь Гуаньшаня. Если это приказ, выходит, глава Цзинь Верховный заклинатель. Но почему тогда собрание проводится не в клане Цзинь? На это была только одна причина… Не Хуайсана хотят там запереть. Значит, Цзинь Гуаньшань не уверен, что его люди способны удержать этого тёмного заклинателя. А ещё как всегда не хотел подставлять свой клан под удар. От этого человека ничего другого и не ожидалось. Но всё же самое главное здесь это его страх. На нём можно сыграть. Только очень осторожно, чтобы не слишком переусердствовать, иначе всё обернётся против самого Не Хуайсана. Но стоит остановиться вовремя, как проблема с этим человеком будет решена. И, как следствие, проблема и с остальными кланами. Например, заставить бояться кого-то другого. Мэн Яо. Точно! Теперь, когда всей Поднебесной известно о том, что Не Хуайсан жив и должен будет прибыть в Облачные Глубины, Мэн Яо наверняка направится туда же и будет поблизости, чтобы было больше возможностей осуществить свой план. Нужно будет лишь заставить его показаться, как все обвинения Не Хуайсана перестанут быть голословными. Но… неужели гора Луанцзан находится в такой близости, что и другие кланы могут заметить если там произойдёт внезапный всплеск тёмной энергии? Нет, такого точно быть не может. Значит, здесь ещё что-то другое замешано. И это уже следовало узнавать у самого двойника. Ну ничего, с ним Не Хуайсан ещё выйдет на связь, в этом он не сомневался. Способ найдётся. — Хуайсан? — неуверенно позвал его Цзян Ваньинь, видя, что тот погрузился в свои мысли и никак особо не реагирует на эти новости. Тогда-то мужчина и поднял голову, слабо улыбаясь, будто пытаясь обнадёжить, заверить, что всё будет в порядке. — Когда мы должны будем туда отправиться? — спокойно спросил он. — Завтра. Не Хуайсан на это тяжело вздохнул. Они ведь только-только вернулись, и опять туда надо ехать в строгом порядке. Ну за что это ему? Тем более, что Облачные Глубины — последнее место, куда он хотел возвращаться. Был готов даже в Цинхэ Не поехать. Но ладно, это лишь маленькая неприятность. В конце концов, всё лучше, чем пребывание непосредственно в самом Ланьлин Цзинь. — Ну раз приказ, значит, ехать мы должны. В конце концов, мы с тобой вполне честные люди, которым нечего скрывать, — усмехнулся Не Хуайсан, решив, что сейчас лучше всего будет отшутиться. Да и в самом деле, что Цзинь Гуаньшань может ему сделать? Ничего серьёзного. По крайней мере не при всех, иначе потеряет лицо. Нужно лишь не давать лишних поводов в чём-то себя заподозрить или обвинить, и тогда к мужчине не будут лезть. И эту неприятную встречу всех тех, кто его явно недолюбливает, он как-нибудь переживёт. А значит нужно внимательно следить за всеми своими чувствами и эмоциями, чтобы они не затуманили ему разум. А такое вполне возможно, если он повезёт с собой маску. Оставлять этот артефакт здесь Не Хуайсан не был намерен. Это была слишком важная вещь, чтобы она оставалась без присмотра. Да и если где-то около Облачных Глубин будет находиться Мэн Яо, шансы на успех в переговорах с ним возрастут, если у мужчины будет эта вещь. А впитавшая так много силы, она не подпустит таких демонов слишком близко к себе, если этого не пожелает её хозяин. Идеальная защита на случай, если Цзян Ваньинь по какой-то причине будет отсутствовать. Кажется, Не Хуайсан совершал ошибки своего предшественника. Ведь если эту маску найдут, то все подозрения в его сторону только усилятся и от этого уже невозможно будет отвертеться. Не поможет даже Цзян Ваньинь, если он ещё к тому моменту будет продолжать ему верить. Но ведь мужчина не собирался ей пользоваться. Так, лишь просто хранить под боком на всякий случай да и только. Ничего страшного. Просто защита от демонов и гарантия собственной целостности в случае переговоров. Не Хуайсан ведь совершенно не такой, как этот сумасшедший… Или такой же? Легко поддаётся влиянию, почти не сопротивляется воздействию, а лишь ищет себе оправдания и предпочитает считать весь мир угрозой. Как поразительно. Они оба, пройдя два абсолютно разных жизненных пути пришли к одному и тому же. Им обоим пришлось противопоставить себя всему миру. Правда, один действовал открыто и не заботясь ни о чём, а второй не покидал своего места и предпочитал делать всё самостоятельно, никому не доверяя, боясь, что любое его неосторожное слово в обратном случае тут же будет доложено Цзинь Гуанъяо. У них обоих не было ни единой причины доверять миру. И у них обоих в какой-то момент в руках оказался этот артефакт… — Мне кажется, ты слишком обеспокоен, — раздался голос Цзян Ваньина. Не Хуайсан, забывший, где он находится и что он не один, вздрогнул от испуга и поднял несколько затравленный взгляд на него. — Просто думаю, чем всё это может вообще закончится, — наконец отозвался мужчина. Это даже не ложь. В последнее время он действительно почти не лгал Цзян Ваньину напрямую. Либо говорил не всё, либо не говорил вообще ничего. Какое замечательное решение проблемы, Не Хуайсан был уверен, что за это ему ещё придётся расплатиться огромной ценой. — И всё? — уточнил тот, не отрывая взгляда внимательных глаз от мужчины. То ли Цзян Ваньинь был сегодня на удивление проницательным, то ли продолжал слишком заботиться. В любом случае, это сильно не нравилось мужчине. Ему приходилось врать этому человеку глядя прямо в глаза. А сделать это было очень сложно. — Да. А с чего бы мне думать ещё о чём-то? — улыбнулся Не Хуайсан, и на этот раз улыбка вышла у него вполне естественной. С каждым разом обманывать его удавалось всё лучше и лучше. Но потом его лицо померкло. Неправильно всё это. К нему относятся с такой теплотой и заботой, а он отвечает только ложью, а потом ещё смеет что-то о доверии говорить. Но ведь прямо сейчас перед ним сидит Цзян Ваньинь, готовый, кажется, выслушать и простить любую оплошность, защитить от всего и помочь разобраться с последствиями. Нужно сказать. Очень нужно сказать, чтобы там, в Облачных Глубинах, Не Хуайсан был не один, чтобы у него был союзник, которому он может безоговорочно доверять. — Хотя знаешь… — просто сказать о наличии маски и где она лежит. Попросить забрать и спрятать её. А потом уже всё объяснить чётко и понятно. Не допускать ошибок другого человека. — Что такое? — Цзян Ваньинь забеспокоился. Не Хуайсан и так вёл себя слишком странно, погружённый в свои мысли, так ещё и это молчание затягивалось. Мужчину явно что-то терзало, но по какой-то причине он не осмеливался сказать, что именно. Не Хуайсан поднял голову и тяжело вздохнул. Сейчас на его смотрели с беспокойством и желанием помочь, и было просто ужасно представлять, как в один миг этот взгляд похолодеет, как больше ничего подобного нельзя будет увидеть, как всё это сменится презрением и извечным недоверием. Нет, мужчина так не мог. Будет действовать по первоначальному плану, а потом как-нибудь избавиться от маски, пока никто не будет видеть. — Я и за тебя беспокоюсь, — наконец произнёс он. — Все меня ненавидят, а ты меня укрывал. Нападки будут направлены и в твою сторону. Из-за меня пострадает твоя репутация. И будет страдать, если ты продолжишь меня там защищать. От этих слов Цзян Ваньинь заметно расслабился и тут же поспешил успокоить мужчину: — Это меньшее, о чём тебе стоит переживать прямо сейчас. С этим я и сам прекрасно справлюсь. — Хорошо, если так. Но будь аккуратнее во всех своих высказываниях. У тебя слишком вспыльчивый характер, так что прошу, следи за языком. По крайней мере при Цзинь Гуаньшане и его людях. Хорошо? — получив утвердительный кивок, Не Хуайсан улыбнулся и поднялся на ноги. — Что ж, тогда я спокоен. А теперь я, пожалуй, пойду. Думаю, тебе нужно успеть ещё много чего сделать до нашего отъезда. И прежде чем ему успели возразить, мужчина покинул кабинет, направляясь в свои покои. Теперь менять что-то слишком поздно. Значит, нужно будет вести себя сдержаннее, иначе чувства точно затуманят голову, и Не Хуайсан натворит бед. Но оставалось ещё кое-что важное: разговор с тем, кто это всё и начал, а теперь сидит и отмалчивается. Неужели думает, что всё это обойдёт его стороной? Ну уж нет, Не Хуайсан так просто это не оставит! Потому что больше не осталось никого достаточно близкого. Но ведь двойник никогда не отвечал, так почему же ему делать это сейчас? Но если Не Хуайсан останется один, вся битва уже заранее будет проиграна. Он не сможет противостоять всем в одиночку. И исход будет очень печальным. Если только мужчина не прекратит всё это раньше, не дав приблизиться подобному развитию событий. Ах, если бы только был способ вернуться домой и сделать вид, что ничего не случилось. Зайдя в комнату, он прикрыл дверь и тут же бросил в пустоту: — Нам нужно поговорить. Мы оба знаем, что из-за воздействия маски ты сильнее, а я не в лучшем состоянии, так что не надо прикидываться немощным. Его гордая осанка, холодный взгляд и такое же выражение лица, тон — от всего создавалось впечатление, что мужчина не просит, а приказывает. Однако ответом на такое заносчивое и высокомерное поведение была лишь тишина. — Думаешь, можешь меня игнорировать? Думаешь, ты единственный, кто здесь имеет право хоть на что-то? Сейчас я тебя очень разочарую, — Не Хуайсан прошёл вглубь комнаты и остановился ровно на месте, где была спрятана маска. Тут же почувствовал, как в груди что-то всколыхнулось. — Да, правильно беспокоишься. Сейчас судьба этой вещицы зависит только от меня. Как и судьба этого тела. Кто знает, может, я просто вернусь в свой мир и всё? Тогда все мои муки закончатся. Не Хуайсан медленно, даже величественно, прошествовал к столу и взял оттуда спицу для волос. Покрутил её в руках. В голове не было ни единой лишней мысли, зато во всех движениях чудилась холодная решимость. И от этого волна какой-то чужеродной паники только усилилась. — Пока я владею этим телом, я могу делать с ним всё, что захочу. Чья душа в этом теле, тот здесь и хозяин! — и Не Хуайсан занёс руку для удара. Но испуганный, ожидавший худшего двойник уже было решил, что этот удар станет смертельным. Спица, зажатая в кулаке, направлялась куда-то вниз, к животу, и в этот же момент в глазах всё поплыло. Мужчина пошатнулся, но это его совершенно не остановило. Если он прекратит, то остановиться может и двойник. До потери сознания оставались считанные секунды, и он планировал потратить их с пользой. Внезапно руку обожгло такой сильной болью, что из глаз брызнули слёзы. И в тот же момент весь мир потемнел.

***

Двойник стоял с растерянным выражением лица, явно не понимая, как так получилось. Стоял, во все глаза смотря на Не Хуайсана, который в свою очередь держался довольно невозмутимо. Так они сверлили друг друга взглядом ещё около минуты, но терпение закончилось первым у двойника. В его глазах мигом разгорелся огонь, а руки сжались в кулаки. — Какой ты гад! Ты закрыл от меня своё сознание, все мысли, оставил только чувства и то их контролировал! Я думал, ты собирался себя убить! А ты… ты… — закончить он так и не смог, задыхаясь от возмущения. — Надо же было тебя как-то выманить. Пришлось пойти на небольшие жертвы. А ты испугался и даже не сообразил, что моя рука — именно то место, куда я целился, — улыбнулся Не Хуайсан, наконец-то чувствуя своё превосходство над этим мальчишкой. Такое расположение, мысли, поведение — всё было сделано специально, чтобы напугать этого человека и заставить его наконец явить себя. — Как жаль, что у меня нет тела, иначе я бы тебя проучил! — воскликнул тот. — Мы оба не умеем сражаться. Вряд ли бы хоть кто-то из нас кого-то проучил. Прекращай кричать, я действительно хочу просто поговорить, — говоря это, мужчина отступил на шаг назад, боясь, как бы он не попал под раздачу из-за всплеска эмоций двойника. От этого и так ветер усиливался. — Не указывай мне, что делать! Вечно тебе хочется, чтобы тебе все подчинялись, чтобы всё было по-твоему! Даже с Цзян Чэном ты так! Хочешь, чтобы он делал всё, что ты попросишь, защищал тебя, но сам чистотой и искренностью намерений не отличаешься. Целуешь его, почти признаёшься в чувствах, но упорно не доверяешь ему! Ты так хочешь любви, но вокруг тебя сплошные секреты. А там, где нет секретов, ты просто его отталкиваешь! Ты уверен, что боится потерять он именно тебя, а не того, кого ты создал? — казалось, в этот момент двойник ругал одновременно и Не Хуайсана, и себя самого за все свои прошлые поступки. — Да что ты знаешь..! — воскликнул Не Хуайсан, чувствуя, что нашли его уязвимое место. — Слишком много я знаю! Если ты думаешь, что дальше что-то измениться, то глубоко заблуждаешься. Я слишком хорошо знаю себя, а значит и тебя, потому что ты не отличаешься. Ты не изменишься. Погрязнешь в собственной лжи… — Заткнись, я не за этим пришёл! — Плевать мне, за чем ты там пришёл! Ты пользуешься человеком, который искренне старается тебя защитить и помочь всем, чем может. Даже я не опускался до такой низости. Скажи, в твоих глазах хоть кто-нибудь заслуживает доверия? — А в твоих?! — крикнул Не Хуайсан, начиная жалеть, что вообще затеял этот разговор, эту встречу. — Сам ото всех шарахался как от огня, не позволяя никому ни помочь, ни побыть рядом, а теперь смеешь обвинять меня! Хочешь сказать, что всё это больно, обидно и несправедливо? То, как я собираюсь поступить и поступаю по отношению к Цзян Чэну и нам с тобой? Да! Я сам это прекрасно знаю. Но сейчас другого плана нет. — У тебя вообще нет плана! — Именно поэтому мне нужен ты! Для этого я хотел поговорить! Сейчас на кону стоят две жизни: твоя и моя. Поэтому нам нужно объединиться. Мы ведь оба прекрасно понимаем, что хотят сделать с нами в Облачных Глубинах. Нам нужно действовать слаженно, — двойник посмотрел на мужчину так, словно впервые его видел. — Ты ведь научился проникать в моё сознание. Ты и так всё видишь и слышишь. А в критической ситуации можешь сделать так же, как сделал на горе Луанцзан, чтобы мы могли переговариваться. — О, это будет очень мило, когда ты начнёшь разговаривать сам с собой, — озлобленно усмехнулся двойник. — Хотя, может, они увидят, что ты действительно сумасшедший и просто не отвечал за свои действия, а значит все обвинения можно снять? — Не думаю, что они будут такими щедрыми. Но ты ведь сможешь слышать всё, что я думаю. Значит, говорить вслух мне не потребуется. Так почему бы нам не заключить временный альянс? А как только этот кошмар закончится, снова вернёмся в состояние войны. Идёт? — Выходит, тогда мы должны будем открыть друг другу все карты, связанные с нашим общим делом, — холодно заметил двойник. — Никаких тайн. — Совершенно никаких тайн, если этого требует дело, — легко согласился Не Хуайсан, ведь секунду назад подумал о том же самом. — И реши уже наконец, что делать с Цзян Чэном. Не ходи вокруг да около, играя в горячо-холодно из-за того, что время от времени поддаёшься чувствам, — высокомерно бросил юноша. — Не тебе меня осуждать. Я и сам прекрасно понимаю, что там свои эмоции лучше не показывать. Но это сейчас не самое главное. Каким образом все вокруг могли узнать, что это я, точнее ты, был причиной аномальной вспышки темной энергии? — Не Хуайсан внимательно взглянул на него, надеясь, что сможет заметить, если тот решит соврать. — Небольшая цепная реакция. Часть призванных мной мертвецов должна была разбудить другую нечисть, которая бы была близка к ней, и так всё дальше и дальше. Если уж какой-то самонадеянный выскочка решил, что может с моей помощью занять место на троне, то я должен знать обо всех его передвижениях. И мои мертвецы на территории каждого клана. Стоит им заметить этого человека, как я тут же узнаю об этом. Возможно, небывалая активность нечисти и послужила той самой причиной беспокойства. — Хочешь сказать, — взволнованно начал Не Хуайсан, — у тебя глаза даже в Облачных Глубинах? Умно, но сделано всё очень неосмотрительно. — Мои возможности, твои навыки и общие мозги всё решат. Главное, не поступать опрометчиво и вразрез плану, — двойник мягко улыбнулся, и мужчине почему-то показалось, что эта улыбка не предвещает ничего хорошего. И мир перед глазами стало расплываться, Не Хуайсан почувствовал, что теряет равновесие, а двойник, заметив это, решил задать последний вопрос: — А что же насчёт Цзян Чэна? — А что с ним? — Какой тактики ты всё-таки будешь придерживаться? Но Не Хуайсан так и не ответил, колеблясь между двумя вариантами. Отношения… нет, ему ведь сейчас совершенно не до них. Нужно провести черту.

***

Когда Не Хуайсан более менее пришёл в себя, понял, что лежит он на чём-то мягком. А открыв глаза, обнаружил, что расположился на коленях Цзян Ваньина. Тот, заметив, что мужчина пришёл в себя, засуетился. Рука жутко болела, и Не Хуайсан попробовал её сжать, но тут же поморщился и сдался. — Не надо, не напрягай её. Скоро придёт лекарь и всё обработает, — тут же сказал Цзян Ваньинь. Мужчина на это растерянно кивнул и принялся подниматься. Чувствовал, как его поддерживают, боясь, что он снова может упасть. И чем дольше это продолжалось, тем больше он понимал, что провести черту ему просто не под силу. Нужно было выиграть ещё немного времени, чтобы всё обдумать. — Твоя рука… Что здесь произошло? — кажется, эта тема безумно волновала Цзян Ваньина, учитывая, как испуганно он смотрел. — Я… я, наверное, поранился, когда падал, — это было крайне нелепое оправдание, но под таким взглядом Не Хуайсан просто растерялся. — Я слышал, что твоё состояние ухудшилось, но не знал, что вернулись и обмороки, — пробормотал тот. — До этого ничего подобного не происходило очень долгое время. Но, видимо, это действительно связано с тем, что болезнь прогрессирует, — мужчина замолк, опустил голову. Ему действительно ведь становилось хуже. Теперь двойнику даже не требовалось, чтобы мужчина был в шатком душевном состоянии, чтобы провернуть что-то подобное. Хватало одного желания и отсутствие слишком сильного сопротивления. — Но в целом это не так страшно, — заставил себя улыбнуться Не Хуайсан. — Главное, чтобы я упал без сознания, когда меня будут обвинять в чём-то, а ты должен успеть подхватить, чтобы я головой не стукнулся. И тогда все будут знать, что надают на, возможно, смертельно больного! — но увидев, как помрачнело выражение лица Цзян Ваньина, мужчина тяжело вздохнул. — Неудачная шутка, согласен. — Не будут они ни в чём тебя обвинять. Ты ведь сейчас не придерживаешься пути тьмы, значит, всё будет хорошо, — попытался обнадёжить тот, на что Не Хуайсан только слабо кивнул. Ситуация складывалась скверная. Двойник был прав. Абсолютно всё это ложь, тайны и непонятные игры. И он никак не может из этого выбраться. — Хуайсан, — осторожно позвал Цзян Ваньинь, — ты сегодня весь день сам не свой. Я же вижу, что тебя что-то терзает. Расскажи мне. И мужчину накрыло такой волной стыда и вины, что пришлось сделать судорожный вдох, чтобы как-то с этим справиться. — Да… да, ты прав. Вообще-то я… — кивнул он. Нужно сказать про маску. Или просто сказать, что на самом деле его очень тревожит болезнь и вероятность смерти. Или сказать, что он слишком переживает из-за этого всеобщего собрания. Что нужно сказать? Как правильно поступить? И Не Хуайсан привалился к Цзян Ваньину боком, зажмуриваясь и утыкаясь куда-то в изгиб шеи. — Так запутался. Цзян Чэн, я так сильно запутался. Я не знаю, что мне делать. Скажи, как мне правильнее поступить? Я сам уже не знаю. Не понимаю.