Иной мир

Ехали они молча. Не Хуайсан постарался отодвинуться ближе к краю, почти вжался в стену, лишь бы быть подальше от Цзян Ваньина. Тот такое странное переменчивое настроение не понимал, однако лишний раз не лез. Наверняка списывал всё на подавленное состояние, которое со вчерашнего вечера никак не проходило. А поведение Не Хуайсана действительно было связано со вчерашним вечером. И ему всё казалось, что прямо сейчас он снова услышит ехидный голос двойника. Он должен был сказать что-то вроде: “Надо же, как замечательно ты провёл черту. Теперь всё стало так ясно в ваших взаимоотношениях”. Но уже другими словами. Гордость бы не позволила повторять одно и тоже слово в слово. Суть бы осталась прежней, но была бы перефразирована. Мужчина хотел забыть о том вечере всё. А ещё лучше было бы сразу забыть весь тот день, потому что теперь было весьма затруднительно объяснить, почему вчера он целовал Цзян Ваньина и говорил про какую-то искренность, а теперь старается сделать так, чтобы расстояние между ними было как можно больше во всех смыслах. Ещё не хотелось вспоминать о том, как Не Хуайсан тем вечером просидел, прижимаясь к нему довольно долгое время, полностью запутавшийся в своих чувствах, в том, как правильно поступать, и желающий только того, чтобы всё вернулось на свои места. Он так долго играл с чувствами людей, что уже давно перестал обращать внимания на собственные и ничего не мог поделать, когда они захлестнули его с головой. Что же ему теперь делать? Как объяснить, почему вчера даже не взглянул на того, кто обрабатывал ему руку, а лишь продолжал прижиматься к Цзян Ваньину, надеясь, что, когда он откроет глаза, это всё будет лишь дурным сном, где он ещё не успел заключить сделку с дьяволом. Нет, не стоило двойника даже в мыслях так называть, мало ли какие последствия это за собой повлечёт. Насколько же плохо было Не Хуайсану, что он позволил провести ночь в своей комнате. Нет, ничего непозволительного не было. Но теперь казалось, что лучше бы оно было, так было бы куда легче объяснить своё поведение. Вот только вместо этого Цзян Ваньинь остался лишь для того, чтобы приглядеть за мужчиной. Кажется, возобновившиеся обмороки сильно его обеспокоили. Все его неловкие попытки позаботиться можно было назвать даже милыми, если не думать о том, что мужчина сам добровольно подписался на то, что происходило с ним. Он сам оказался причиной ухудшения своего состояния. И от такого не уберечь, как ни старайся. В целом, опасения оправдались. Сначала всё было вполне спокойно, а потом, со слов Цзян Ваньина, дыхание мужчины сделалось совсем тихим и очень скоро потекла кровь из носа, как это было каждый раз, стоило ему потерять сознание. И разбудить Не Хуайсана никак не получалось, что только подтверждало его состояние. Сам же мужчина снова пребывал в компании двойника, который не прекращал отпускать ехидные комментарии по поводу того, как умело Не Хуайсан провёл черту. А потом внезапно посерьёзнел, — видимо, шутить ему надоело, — и сказал, что сделать это следует побыстрее, ведь чем больше медлишь, тем сложнее будет сделать это потом. В общем, это был крайне несодержательный разговор. Единственное, что было важным, самый конец, когда двойник нахмурился и внезапно сказал, что чувствует около границ Гусу скопление тёмной Ци. От его нечисти, оказывается, всё же польза действительно была. Правда, было не совсем ясно, что делать с этой информацией, однако всяко лучше, чем сидеть в абсолютном неведении. А потом всё закончилось, и Не Хуайсан оказался на руках перепуганного Цзян Ваньина. Открыл глаза и тут же встретился с его взглядом, отчего оба и замерли на некоторое время. Последовавший разговор был коротким и неловким. Цзян Ваньинь лишь глупо спросил, всё ли в порядке с мужчиной, и сейчас наверняка корил себя за выбранную формулировку, но даже тогда Не Хуайсан воспринял вопрос правильно. Он не съязвил, только сказал, что нужно только пара минут, чтобы прийти в себя, а потом прислушался ко внутренним ощущениям и добавил, что сейчас не нужно бежать в срочном порядке за лекарствами. На этом весь их разговор и закончился. И с тех пор они не разговаривали. Каждый был занят подготовкой к отъезду, и они даже не пересекались. А теперь сидели в одной карете и не знали, что друг другу сказать. Это было даже хорошо, раз уж Не Хуайсан хотел набрать дистанцию побольше, но в то же самое время хотелось повернуться и доверить свою душу, наплевав на соглашение с двойником. Тот и повлиять на эту ситуацию на слишком сможет, а в одиночку мужчина как-нибудь со всем справится. Ему не впервой. Цзян Ваньинь не спрашивал про раненую руку, хотя прекрасно понимал, что при обычном падении так сильно её повредить никак нельзя. Не спрашивал, в чём же так сильно запутался Не Хуайсан, о чём спрашивал. Понимал, что всё равно не добьётся ответов. Но и оставлять всё это просто так он не мог. Это было не в его характере. — Хуайсан, — тихо позвал он, всё же решая попытаться. Даже если наткнётся на глухую стену, сам Не Хуайсан хотя бы будет понимать, что поговорить никогда не поздно. Мужчина же вскинул голову и опасливо посмотрел на Цзян Ваньина, не зная, чего ожидать и как уйти от вопроса, если тот окажется неподходящим. — Какую игру ты ведёшь? — Мне кажется, мы это уже обсуждали… — он тут же отвёл взгляд, понимая, что не выдержит, если задержит на Цзян Ваньине взгляд ещё хоть на несколько секунд. — Я говорю о всём твоём поведении. Ты вечно то сближаешься, пытаешься довериться, то говоришь, что ничего не произошло и делаешь вид, что тебе нет до этого дела. То целуешь меня и говоришь об искренности своих действий, а потом стараешься даже не смотреть в мою сторону. Даже сейчас. И не даёшь мне ни единого шанса тебя понять полностью. Что тобой движет? Чего ты желаешь? — Я желаю спокойной жизни, чтобы все наконец отстали от меня со своими глупыми домыслами, — раздосадовано вздохнул Не Хуайсан. — А ещё… Ещё… “Тебя, Цзян Чэн, я желаю тебя”, — пронеслось в голове, отчего мужчина зажмурился, стараясь прогнать прочь эту глупую мысль. Не до того сейчас. Сначала он разберётся со всем, что происходит сейчас, а потом со своими чувствами и тем, что с ними делать. — И опять ты мне что-то не договариваешь, — заключил Цзян Ваньинь. В его голосе не было злости или разочарования. Он принимал это как факт. Но продолжал внимательно смотреть, ожидая какого-то ответа. — Чего ты ожидаешь от меня услышать? Признания в любви? Это было слишком прямолинейно. Нельзя было так себя вести. Нужно было быть чуть мягче, спокойнее. — А разве не это ты в последнее время подразумевал своими действиями? — однако Цзян Ваньинь ни капли не смутился. Ему стало даже легче от того, что не приходится говорить завуалированно и туманно. — Цзян Чэн, не вынуждай меня говорить то, что может причинить тебе боль, — тяжело вздохнул Не Хуайсан. — И каким же образом это может причинить мне боль? — выглядел тот совершенно серьёзно, настроенный на разговор, где ему вполне чётко всё объяснят. Впрочем, мужчина был не против дать объяснение, хоть оно было лишь полуправдой. — Мы с тобой разные люди. Я ведь хочу, чтобы ты принадлежал мне весь, без остатка — душой и телом, всеми своими помыслами, — иначе буду несчастен. А ты глава клана, и не можешь дать этого мне. И не можешь потребовать этого же от меня. Потому что, несмотря на все наши желания, мы такие люди, которые никому не могут отдать всего себя. На эти слова Цзян Ваньинь ничего не ответил. Возможно, ему и хотелось поспорить, вот только понимал, что в любом случае он ничего не добьётся, потому всю оставшуюся поездку они провели в мрачном молчании. И куда лучше была бы компания двойника, чем эта гнетущая тишина. Не Хуайсан отвернулся к окну. Вокруг не было ничего подозрительного, да и двойник молчал на этот счёт. Решая оставить мысли о возможном нападении, о любой сомнительной мелочи, мужчина начал думать о том, кто же окажется на этом собрании. Очевидно, что Цзинь Гуаньшань привезёт с собой своего сына. Тогда же и промелькнула мысль, что Цзинь Цзысюань не так уж и плох, раз знал о том, что Не Хуайсан жив, но не сказал ни слова об этом своему отцу. Скорее всего должен был приехать Вэй Усянь, если с ним всё хорошо. Да и если его пропустят. Здесь у него никакого влияния, имени и поддержки. Так что, даже если он и приедет, увидеться у них вряд ли получится. Но это было даже хорошо, иначе снова польются эти бесконечные вопросы, бессмысленные уточнения. А, считая себя лучшим другом, Вэй Усянь решит залезть ещё во что-нибудь куда более личное, чем это кажется на первый взгляд. Вскоре они начали подъезжать к территории Облачных Глубин. И чем дальше они продвигались, тем шумнее остановилось вокруг. Сначала им на пути встречались лишь небольшие группки заклинателей, а после и люди из других кланов, которые, судя по одежде, занимались не последний пост. Не Хуайсан решил не мучить себя этими любопытными взглядами. Ему хватило с самого начала парочки косых взглядов и оживлённых перешёптываний, стоило людям увидеть его в окне кареты. Потому мужчина тут же задёрнул шторы. Ему нужно было собраться с мыслями. Не Хуайсан привык быть пустым местом, не привык быть тем, на кого направлены все взгляды. Хотя даже тогда, его манеры были идеальны. И сейчас следовало вести себя точно так же. Сохранять холодный ум и ни за что не позволять даже лишней эмоции отразиться на его лица. Только спокойствие и расположение. Нужно было дать понять, что он настроен на сотрудничество для благоприятного исхода всех этих событий для обеих сторон. Хоть это и чушь полная, которую и скажет Цзинь Гуаньшань, правда, ни он, ни Не Хуайсан не будут в неё верить, но даже так требовалось показать, что он готов вести себя прилежно. Любая попытка взбунтоваться очень плохо закончится. Когда карета остановилась, Не Хуайсану захотелось забиться в уголок и не выходить к людям, которые за любой неправильный вздох готовы обвинить во всех грехах этого мира. Но Цзян Ваньинь уже открыл дверь и вышел наружу, так что отступать было слишком поздно. Мужчина услышал, как на какое-то мгновение все замолкли, а потом по толпе прокатилась новая волна обсуждений. Цзян Ваньинь уже было протянул руку, чтобы помочь мужчине выйти, вот только Не Хуайсан быстро шикнул: — Прекрати. Не стоит сейчас давать им больше поводов для сплетен и обсуждений. И это подействовало. Цзян Ваньинь лишь быстро сделал вид, что придерживал дверь, пока Не Хуайсан выходил наружу. Его холодное, отстранённое выражение лица и безразличный взгляд не позволяли никому увидеть и понять, что происходит у него на душе. Не Хуайсан лёгким, привычным движением раскрыл веер, начиная неспешными движениями обмахиваться им. Ни единого человека он не удостоил испуганным или ещё каким-нибудь взглядом, выражающим хоть малую обеспокоенность по поводу происходящего. Мало того, не было ни одного человека, на ком бы мужчина задержал взгляд дольше пары секунд. И, кажется, многие были недовольны тем, что враг, которого привели на негласную экзекуцию, вёл себя так спокойно и непринуждённо, ничего не боясь. Наверное, Не Хуайсану следовало сделать вид, что ему хоть немного жаль, показать малую толику своего волнения, но это было ещё более неразумно. Если сейчас он поддастся панике и покажет это, все наперебой начнут кричать, что раз ему есть из-за чего переживать, то на него можно что угодно повесить. Лучше сейчас приглядываться ко всему и вести себя как можно тише. Не притягивать никаких новых скандалов. С такими размышлениями он даже не заметил, как к ним подошёл Лань Цижэнь. На самом деле Не Хуайсан был даже больше рад увидеть его, а не Лань Сиченя, потому что мягкие укоры — меньшее, что хотелось слышать. Зато Лань Цижэнь не произнёс ни единого лишнего слова. Он очень устало посмотрел на эту пару, не давая обещаний, что будет их защищать при всех, но также не говоря, что полностью встанет на сторону Цзинь Гуаньшаня. В конце концов, до этого же момента он молчал и ничего не говорил, значит, шанс, что он всё ещё на их стороне, есть. Стоило им войти в большой зал для собраний, как рядом тут же очутился слуга. Выглядел он крайне нервно и опасливо поглядывал на Не Хуайсана, но никогда не задерживал на нём свой взгляд и тут же отводил, если видел, что на него смотрят в ответ. Похоже, боялся разозлить тёмного заклинателя и навлечь на себя беду. И такое поведение даже немного обидело мужчину. Приехал ведь сделать всё по-человечески, а к нему так относятся. Слуга проводил их к месту, где они должны будут сидеть. Что ж, Цзинь Гуаньшань пожелал посадить мужчину поближе к себе. Интересно, почему? Чтобы, если всё дойдёт до драки, было ближе идти или мотивы всё же были не такими приземлёнными? Усмехнувшись от собственной мысли, Не Хуайсан сознательно из двух предложенных столиков выбрал тот, что ближе к главе Цзинь, чуть закрыв собой Цзян Ваньина. Разумеется Цзинь Гуаньшань хотел надавить. Сложно спорить с человеком, который превосходит тебя по статусу да ещё и сидит под боком. Тогда создавалось впечатление, словно предаёшь кого-то своего. Вот только такие методы действовали на моралистов, на людей с высокими ценностями. Например, на Цзян Ваньине оно бы сработало, возможно, на Не Минцзюэ тоже, тут уж надо смотреть по его настроению. А у людей их типа таких высоких моральных устоев не было. Ко всему прочему сам Не Хуайсан ни во что ни ставил самого главу Цзинь и даже не слишком думал о том, какая между ними пропасть, если говорить о статусах. И суммируя всё это, можно было сделать вывод, что эта встреча уже сейчас грозилась перерасти в словесную баталию, причём такую озлобленную и витиеватую, что можно было случайно ранить своими словами даже того человека, о существовании которого не подозревал. Не Хуайсан сидел ровно. Спина напоминала натянутую струну, лицо так и продолжало выражать полное спокойствие, даже в движении веера невозможно было найти изъяны. Сейчас мужчина напоминал очень дорогую и реалистичную куклу. И совсем не напоминал того озлобленного и даже в какой-то степени испуганного юношу, которого запомнили все. — Не обращай внимания, если кто-то начнёт пытаться тебя задеть,— тихо сказал Цзян Ваньинь, понимая, что какого бы невозмутимого человека из себя ни строил мужчина, всё равно он переживал. — Они все будут пытаться тебя спровоцировать. — Я всё знаю, — ответил тот. — Поверь мне, их слова — самое меньшее, что меня заботит Но продолжить разговор им уже не удалось. Всё официальное начало Не Хуайсан пропустил мимо ушей. Все движения совершались сами собой и были вновь почти доведены до совершенства. Ещё немного, и он бы мог соревноваться с двумя Нефритами клана Лань. Он конечно бы проиграл, но вошёл в историю как человек, который смог достигнуть даже таких высот. Наблюдая за Цзинь Гуаньшанем, мужчина находил всё больше внешних сходств с Мэн Яо. И от этого чуть не покривил губы. Какой неприятный ассоциативный ряд. Когда с формальностями было покончено, Не Хуайсан тяжело вздохнул. Вот и настал час его публичной казни. На лице Цзинь Гуаньшаня играла благодушная улыбка, что можно было даже подумать, будто он собрался мирно разрешить все конфликты и привести их к благоприятному исходу. Вот только мужчине эта улыбка совсем не понравилась. К чему этот цирк, если все знают, зачем здесь собрались? — Кланы Цзян, Лань и Не, — медленно начал главы Цзинь, оглядывая эти три клана, глав которых посадил рядом с собой, — наверняка у вас была весомая причина, чтобы скрывать возвращение тёмного заклинателя. Или же это был умышленный сговор? Слово "сговор" само по себе звучало довольно угрожающе, а уж если добавить "умышленный", то приобретало самые зловещие краски. А Не Хуайсан еле удержал себя от вопроса о том, к чему же было это уточнение, если так понятно, что сговор может быть только умышленным. Мужчина встретился взглядом с Лань Цижэнем и понял, что тот испытывает такие же чувства по этому поводу. Потому взглянул на брата, который лишь нахмурился, но было невозможно понять, что же он думает. Раньше Не Хуайсану не составляло труда понять мысли дагэ, а теперь была проблема. Из-за того, что между ними пролегла пропасть из-за поступков двойника или же потому, что прошло так много времени? Цзян Ваньинь же начал нервно прокручивать кольцо на пальце, выдавая всё своё волнение. И пока по всему залу прокатился испуганный шёпот, главы кланов хранили молчание. Не Хуайсан тоже не спешил вклиниваться в этот разговор. Ему будет куда лучше, если он тихо отсидится, не привлекая лишнего внимания, скажет пару слов, когда к нему обратятся напрямую, и вот так избежит любых конфликтов. — Как только мне стало известна новость о возвращении Не Хуайсана, я немедленно пожелал его увидеть, чтобы лично убедиться в этом, — взял слово Лань Сичень. Он как всегда добродушно улыбнулся, что сам Не Хуайсан на мгновение замер и удивлённо моргнул. Этот искренний и даже в какой-то степени наивный человек в подобных ситуациях умел улыбаться вот так, и это просто обезоруживало всех, разбавляя напряжённую атмосферу. И кажется, Лань Сичень прекрасно это понимал, потому и решил воспользоваться этим. И теперь, пользуясь этой тишиной и прикованным к нему вниманием, глава Лань продолжил: — А после нашего разговора выяснилось, что младший господин Не страдает от потери памяти и от ещё одного неизвестного ни мне, ни кому-либо ещё недуга. — Надо же, потеря памяти, — задумчиво пробормотал Цзинь Гуаньшань, намеренно давая всем остальным прочувствовать, что эти слова звучать как очень плохое оправдание. — Я хочу кое-что добавить, — внезапно встрял Цзян Ваньинь, вызывая у Не Хуайсана тяжёлый вздох. Ну почему нельзя было сидеть тихо и не привлекать внимания? — Недавно эти воспоминания вернулись, но… Внезапно Цзинь Гуаньшань поднял руку, призывая к молчанию, и воззрился на самого мужчину. По его хитрой улыбке и блеску глаз можно было уже сразу заявить, что его будущей жертве придётся очень несладко. Точнее пришлось бы, занимай это место озлобленный девятнадцатилетний двойник. Не Хуайсан закрыл веер и положил его на стол, словно говоря о том, что он ни капли не нервничает, а ещё таким образом он словно убирал преграду между ними, говоря, что он сейчас открытая книга и ему нечего скрывать. И он был уверен, где-то глубоко в сознании практически каждый интуитивно воспринял этот жест именно так. Вот только выражение лица и прищур глаз почти в точности повторяли Цзинь Гуаньшаня, перенята была даже эта излишняя самоуверенность. Единственное, что их отличало, это улыбка, которая у Не Хуайсана не такой открытой, чтобы заметил её только один человек, которому она предназначалась. И если у всех остальных создавалось впечатление, что Не Хуайсан сейчас без всяких колебаний готов так просто сдаться и позволить впиться себе в шею, то Цзинь Гуаньшань видел, что тот где-то за спиной прячет нож, готовый молниеносно вонзиться в противника, стоит тому подобраться достаточно близко для этого и возрадоваться своей почти наступившей победе. — Почему же сам молодой господин Не молчит? Всё-таки вся эта ситуация касается непосредственно его самого, мне казалось, он должен один из первых рассказывать всё, как было, и защищать своё доброе имя, — несмотря на вежливый тон и милые речи, сам Не Хуайсан мог поклясться, что услышал в голосе снисхождение, а в конце даже самую настоящую насмешку! Вот только абсолютное большинство присутствующий, дай им слово, не постеснялось бы в своих выражениях, так что для них все эти слова выглядели актом высшего милосердия. — Боюсь, — тяжело вздохнул Не Хуайсан, принимая условия этот театра, — моё доброе имя уже давно уничтожено. И виноват в этом только один человек… — быстрый и красноречивый взгляд был послан Цзинь Гуаньшаню, словно он указывал на настоящего виновника, а после мужчина снова продолжил: — Я сам. Все мои действия были крайне неосмотрительный. Я не понимал, на что себя обрекаю, и не желал слушать других людей, которые старались мне открыть глаза. Я не думаю, что я тот человек, который после этого заслуживает права бороться за своё доброе имя. В голосе слышалось так много сожаления, что даже Цзян Ваньинь взглянул на него с удивлением, не веря, что рядом с ним сидит тот самый человек, которого до этого момента никогда всплывшее прошлое не заботило на таком глубоком эмоциональном уровне. Ему всегда казалось, что Не Хуайсан рассматривал все свои прошлые поступки с точки зрения того, как теперь они отразились на комфорте его жизни и не более. Так что же из того, что он показывал, было правдой? — Я здесь лишь потому, что поступил ваш приказ, и не ехать было бы жутко некрасиво, ведь в таком случае я бы подставил главу Цзян, чего я бы себе никогда не простил, — голос звучал спокойно, а сам мужчина смиренно опустил голову. Он ведь тоже может играть роль довольно милого человека, чьи поступки будут не вписываться в общий уклад от того и казаться куда правильнее и возвышеннее. Например, сейчас он ни сказал ни единого слова о раскаянии, зато его поза и манера речи сделали всё за него, и наверняка у большинства людей теперь возникло неловкое чувство, что они пытаются повесить грехи на чистого душой человека. И исподлобья посмотрев на одного из людей сидящих подальше и уловив на его лице нужную эмоцию: замешательство и неуверенность, пусть они и не были так заметны, — Не Хуайсан решил продолжить действовать, пока произведённый им эффект сохранялся. — Но если вы желаете услышать ответы на ваши вопросы непосредственно от меня, я постараюсь ответить вам на всё, что попросите, — мужчина вновь поднял голову и тут же перевёл взгляд на Цзинь Гуаньшаня. До этого лицо Не Хуайсана скрывали волосы, и он мог сколько угодно играться с голосом, теперь же приходилось подключать ещё и мимику. И для любого стороннего наблюдателя его лицо выражало неподдельную тоску, граничащую с чувством вины. И только один человек прекрасно видел, насколько холоден взгляд этих глаз. В них не было ни страха, ни покаяния. — Надо же, как легко ты решил сотрудничать, — это и был наводящий вопрос, они оба это понимали, и от ответа будет зависеть их дальнейшая тактика поведения. — Я лишь осознал свои ошибки и хочу стать достойным человеком, — сказав это, Не Хуайсан тут же поджал губы. Переиграл. Слишком сильно переиграл. Это звучало очень слащаво, и требовалось срочно сказать что-то ещё, чтобы отвести фокус внимания остальных, с Цзинь Гуаньшанем в любом случае не получится это сделать, на другие слова, чтобы покаянный образ не рассыпался на мелкие кусочки прямо сейчас. — Да и зачем мне отказываться, если мы здесь собрались лишь для выяснения всей ситуации, потому что не могли разобраться в ней до этого? Сюда так и просилось язвительное "верно?", но так вести себя было нельзя. Зато глава Цзинь тоже определённо почувствовал, какое окончание должно было быть у этого вопроса, однако лишь благодушно улыбнулся, как улыбаются маленьким наивным детям. Но от него наверняка не укрылась первая часть фразы, которая почти полностью выдавала всё прикрытие Не Хуайсана. Хоть мужчина всё это делал лишь для того, чтобы у остальных было меньше поводов его в чём-то обвинить, но в открытую конфронтацию с Цзинь Гуаньшанем вступать пока что было нельзя. — Так значит ты потерял память, но недавно она вернулась. Как же так вышло? И Не Хуайсан рассказал весьма сжатую версию тех событий, включая и покушение в первую ночь, но, разумеется, умолчав обо всех ссорах и попытках объясниться. А в рассказе про гору Луанцзан упомянул человека, который показался ему знакомым, странного демона и своё безвыходное положение. Слегка приукрасил опасность, чтобы оправдать то, что он прибегнул к тёмному пути, но пара судорожных вдохов, нервного молчания между предложениями и пары раз, когда он терялся в словах, хватило, чтобы убедить всех в том, что это было огромное потрясение. — Ноги меня сами вели, я просто бежал. Всё тело двигалось само по себе, и я нашёл арфу. Не знал, как на ней играть, но пальцы сами в точности знали, что нужно делать. Да и если бы я не защитился так, то не сидел бы здесь, — а самому Не Хуайсану подумалось, что многие бы предпочли, чтобы он здесь не сидел, а лежал и дальше мёртвым и никому не нужным телом. — И я могу гарантировать, что я использовал лишь столько, сколько потребовалось бы, чтобы отбиться от атаки и дать главе Цзян понять, где меня искать. Всего пара нот не моли дать такой сильный отклик. Возможно, эта аномальная вспышка тёмной Ци связана с чем-то другим? Например… с тем существом, что я столкнулся в первую ночь. Я бы не назвал его очень слабым, — в конце концов, никто не мог с точностью определить, где конкретно был выброс энергии, так почему бы не спихнуть всё на этого демона? А затем Не Хуайсан удивлённо округлил глаза и уставился на Цзинь Гуаньшаня. — Тот человек, которого я видел, напомнил мне вас! Не один в один, но был похож. — Может, кто-то сменил облик специально? — тут же предложил Цзян Ваньинь, хотя выглядел он, мягко говоря, ошарашенно. Однако это действительно была первая мысль, которая пришла ему в голову, стоило услышать эти слова. — Тогда аномальные скачки можно списать на это, — заключил Лань Цижэнь, внимательно смотря на Не Хуайсана и стараясь понять, к чему тот ведёт. — Смена облика требует огромных сил. А сам мужчина сидел крайне довольный произведённым эффектом. Он уже сделал шаг в сторону того, чтобы вывести на сцену Мэн Яо и сделать его главным злодеем. Оставалось, чтобы он где-нибудь показался и проявил себя в скором времени. И Не Хуайсана не мучили никакие угрызения совести. За весь свой рассказ он не сказал ни слова лжи. Разве что где-то что-то утаил, а где-то немного замудрил. Но ведь даже самое сильное заклинание, призывающее говорить только правду, можно обмануть, стоит говорить подобным образом. Стоит заставить себя самого верить в сказанное. — А что же у вас за болезнь? — поинтересовался Цзинь Гуаньшань. Сразу становилось понятно, что тот лишь хотел узнать все слабости, чтобы знать, на что давить. — Боюсь, все мои слова будут крайне расплывчатыми, — покачал головой Не Хуайсан. — Моим лечением занимался лекарь из Юньмэн Цзян и глава Лань вместе с Лань Цижэнем. Так что, только они могут знать какие-то подробности. Я же лишь знаю только то, что никому до сих пор неизвестно, что это такое. И ему совершенно не было жаль, что он так подло подставил клан Лань. Сейчас, чем меньше внимания будет направлено на него, тем лучше. Люди сочтут, что он не делал ничего такого, чтобы привлечь внимание и как-то взбунтоваться, показать ту сторону, которая царствовала год назад. И единственное, что будет в головах заклинателей, когда они будут вспоминать эту встречу, тихую покорность и миролюбивое поведение. Но тем не менее расслабляться не стоило. В любом случае они всё ещё вернуться к нему, и от этого никуда не деться. Сейчас нужно было лишь придумать, как действовать дальше и понять, в какую сторону Цзинь Гуаньшань склонит все эти показания. В то же самое время нельзя было выдохнуть, радуясь тому, что внимание на нём не сконцентрировано. Нет, все всё равно продолжали время от времени смотреть на мужчину. А тому нужно было сделать вид, что ему ужасно неловко от того, что теперь такое большое количество людей знает информацию о его болезни. Да, это было весьма некстати, ведь тогда шансы каждого на отчаянный шаг возрастают, теперь все вокруг знают, как проще всего давить на Не Хуайсана. Но даже такую ситуацию он сможет перевернуть в свою пользу при правильной расстановке фигур и расчёте сил. Нужно вспомнить, какие первые мысли были у Цзян Ваньина, когда только началось их знакомство. Что было? Нужно срочно вспоминать! Теория о том, что это не Не Хуайсан, а кто-то другой, замаскировавшийся под него. Хоть оно было так близко к истине, сейчас это не то, что нужно. Что же ещё? Рассказ Лань Цижэня тем временем неумолимо приближался к середине. Нужно было соображать быстрее. Признаться, устраивать мозговой штурм и одновременно с этим сохранять выражение лица глупого и растерянного юноши, чью личную информацию сейчас так грубо выставляют напоказ было немного сложно, но Не Хуайсан в целом справлялся. Может, от главы Цзинь оно не укрылось, но главное в этом вопросе оставалось мнение и симпатии большинства. Так что же было ещё? Сумасшествие? Нет, это звучит как запасной вариант, если не хватит аргументов, чтобы обвинить во всех грехах. Тогда можно будет сказать, что он тронулся умом и его необходимо запереть для его же блага. Ночь покушения! Тогда, защищаясь, Не Хуайсан слегка переусердствовал, из-за чего меридианы в его руках повредились. И тогда одним из первых предположений Цзян Ваньина было, что Не Хуайсану требовалось, чтобы ему оказали помощь, потому что сам он ничего не мог поделать. И сейчас становилось понятно, куда всё это движется. Кажется, сейчас мужчина был готов отблагодарить Цзян Ваньина за всё это недоверие. Осталось только придумать, как выкрутиться из этого. На это у него будет ещё немного времени, пока его будут обвинять. — Действительно весьма странный недуг, — на этих словах Цзинь Гуаньшань бросил взгляд на мужчину, а тот лишь сконфуженно отвёл взгляд, словно бы ему было неприятно внимание к своей персоне в подобном ключе. — Непонятный. Даже неясно поддаётся ли он лечению или лекарства просто скрывают все симптомы. Тут без посторонней помощи никак не обойтись, — и Не Хуайсан мысленно возликовал. Он оказался прав! — И смотря на всю эту ситуацию, я могу предположить, что единственное, для чего ты сунулся к главе Цзян, это чтобы тебя вылечили. Но, разумеется, никто бы тебя не принял, если бы ты всё помнил и был тем же человеком. Пришлось придумать эту глупую историю про потерю памяти, чтобы тебя оставили и начали приглядывать, а после занялись твоим здоровьем. Да и ведёшь ты себя совсем странно. Так, как бы ты ни за что бы себя не повёл. Особенно, если бы воспоминания вернулись. Ты слишком спокоен. Где-то с минуту стояла полнейшая тишина, а Не Хуайсан поражённо смотрел на главу Цзинь. Что ж, такого переплетения тот явно не ожидал. Да уж, прошлый Не Хуайсан точно повёл бы себя куда горделивее. Вот только у мужчины всё ещё оставался козырь в рукаве. Самый беспроигрышный вариант, который практически никогда его не подводил. Брови приподнялись, губы сомкнулись, начиная дрожать, как и подбородок. А потом Не Хуайсан выпалил таким сдавленным голосом, что казалось, будто он вот-вот разрыдается: — А вы попробуйте умереть! Если… если вы думаете, что это также, как и уснуть, а потом просто внезапно открыть глаза и остаться без последствий, то это не так! Но таким как вы никогда не понять тех боли и страха, что я испытал там и когда очнулся! И думаете, это никак не отражается на человеке?! Конечно после такого я изменился! А кто бы не поменял свои взгляды?! — резко Не Хуайсан схватился за веер и прикрыл им своё лицо, жмурясь и отрывисто дыша, как дышат люди, которая стараются сдержать рвущиеся наружу рыдания. Так было всегда: кто громче плачет — тот и прав. Значит, он невинная жертва. Правда, у самого Не Хуайсана в глазах не было ни слезинки. Но правильно расставленные акценты отводили от этого внимание. Левой рукой мужчина подпирал лоб, словно бы от невообразимой тяжести, а на деле прикрывал глаза от полного зала зрителей, что при длительном наблюдении заметили бы обман. Веером он тоже прикрывал лицо казалось бы искажённое от страданий, но дрожащая рука заставляла этот аксессуар качаться из стороны в сторону, отвлекая этим мельтешением от всего остального. А дрожащие плечи и тяжело вздымающаяся грудь только дополняли этот страдальческий образ. — Глава Цзинь, я прошу, прекратите ваши нападки! Мы ведь здесь собрались для выяснения всех обстоятельств, а не для новых обвинений, которые могут оказаться беспочвенными! — голос, сказавший это, был таким уверенным и показался мужчине очень знакомым. И все перевели взгляды в ту сторону. Пользуясь тем, что все отвлеклись на этого человека, Не Хуайсан тут же начал растирать веки, чтобы они выглядели покрасневшими, словно он действительно только что был на грани слёз. И лишь после этого поднял голову. По голосу было понятно, что этот человек сидел не так уж и далеко, а учитывая, что он не был одним из “провинившихся”, значит, пользовался уважением у Цзинь Гуаньшаня. И не найти этого человека было довольно трудно по нескольким причинам: во-первых, все взгляды были устремлены на него; во-вторых, это был Вэй Усянь. И со всех сторон разом послышались шепотки: — Господин Вэй? Это же господин Вэй! — Но почему он здесь? Он ведь никогда не ходит на такие мероприятия! — Точно! Я слышал, что его совершенно не интересует политика. — Это такая честь: встретиться с ним! — Не знаешь, что с ним стало, говоришь, — почти не двигая губами и прикрыв рот веером, спросил Не Хуайсан, покосившись на Цзян Ваньина. — Я бы сказал, и ты бы тут же помчался его искать, зная вашу дружбу. А мне подобные риски были ни к чему. По крайней мере, они были рисками, когда про него заходила речь, — постарался сохранить спокойствие тот, но мужчина прекрасно видел, как Цзян Ваньинь расстроился. Правда, неизвестно из-за чего. То ли из-за того, что его обман раскрылся, то ли из-за того, что теперь придётся терпеть Вэй Усяня, который снова начнёт мнить о себе невесть что. — Так кто же он здесь? — снова задал вопрос мужчина, оценивающе разглядывая юношу, на которого были направлены все взгляды. — В основном бродячий заклинатель. Но очень много изобретений для облегчения ночных охот, защиты домов и прочего принадлежат ему. Потому никогда не составляет труда его найти. Его везде с радостью принимают, — неохотно ответил Цзян Ваньинь. Не Хуайсан кивнул. Значит, этот Вэй Усянь никак не отличался от того, что был в родном мире мужчины. Такой же любопытный и изобретательный. — Сейчас существуют более серьёзные темы для разговора. Например, как вышло, что Не Хуайсан вернулся к жизни? Разумеется, он не мог провернуть такое самостоятельно, ведь был мёртв… — Вы намекаете на сообщников? — снисходительно уточнил Цзянь Гуаньшань, радуясь, что ему только помогают. Вэй Усянь хотел сказать про каких-нибудь настоящих заговорщиков, но ситуация опять перевернулась. И потребовалось срочно брать всё в свои руки. — Не было никаких сообщников, — тихо отозвался Не Хуайсан. Он потерянно смотрел куда-то перед собой и вертел в руках веер. Выглядел он так, словно его заставили окунуться в самые ужасные воспоминания. — Я тогда был совершенно один. Я никому не доверял. Каждый, как мне казалось, приближался ко мне только чтобы предать. И в самом конце я уж точно не думал ни о каких сообщниках, которые могли бы вернуть меня к жизни. Стал бы я тогда доверять доверять кому-либо такую ценную вещь, как своё тело, свою жизнь? — Хотите сказать, что не было не единого человека, кто бы тебя сопровождал? — создавалось впечатление, что Цзинь Гуаньшань был рад, ведь словил Не Хуайсана на серьёзной ошибке. — Если бы рядом был хоть кто-то, может быть, под конец я бы не стал совсем безумен, — пробормотал мужчина, вынимая из воспоминаний всю ту боль, что испытывал двойник за это время, и глаза наконец начали блестеть под подступающих слёз. — А как же те люди, что были убиты мечом, но явно в то же самое время, что и другие люди мертвецами? — Меч принадлежал мне, — эта глупая ложь слетела с губ раньше, чем Не Хуайсан успел подумать. Впрочем, это было даже хорошо. В таких вопросах промедление могло показаться странным и навредить. — Вы владеете таким оружием? — Постольку-поскольку, — неопределённо повёл плечом Не Хуайсан и взглянул на Цзинь Гуаньшаня. Лицо всё ещё выражало скорбь, но вот в глазах читался немой вызов. Осмелишься ли ты у всех на глазах попросить продемонстрировать свои навыки юношу, которого до этого замучал и уже дважды довёл до слёз? Если да, то в конкурсе зрительских симпатий перевес станет явно на стороне Не Хуайсана, а если уж и Вэй Усянь вступиться, то до победы останется небольшой шаг. — Глава Цзинь, проявите благоразумие, — настаивал Вэй Усянь. — Все сбиваются с правильного пути, но у Не Хуайсана ещё есть шанс вернуться на верную дорогу. Прошу, прекратите это давление, иначе он снова начнёт видеть в вас врага. Надо же, а он всё ещё пытается донести свою точку зрения мирным путём. Вот только совершенно не учёл того, что Не Хуайсан с Цзинь Гуаньшанем сразу же обозначили друг друга как врагов. Взывать в подобной милости уже было немного поздно. Но благородные порывы Не Хуайсан оценил. — Не стоит забывать, что и в молодом господине Не мы все тоже боимся увидеть врага, как это однажды случилось — осадил его глава Цзинь. — И если уж его помыслы действительно так чисты, как вы оба об этом говорите, то почему бы ему не избавиться от той странной маски, сильнейшего артефакта? Почему бы не передать его нам, чтобы все поняли, что ты окончательно отступил прошлое? — глаза хищно блеснули. Цзинь Гуаньшань выжидал следующего шага Не Хуайсана, чувствуя своё превосходство и наслаждаясь этим полным смятения взглядом. — Но… маска же была утеряна. Даже я не знаю, где она находится. Тогда я был не в себе, — с каждым новым словом, с каждой секундой все движения мужчины казались всё более и более нервными. — Я… я тогда был совершенно не в себе, — глаза круглые от испуга, кажется, от собственных воспоминаний о том, что он натворил за это время. — Конечно не в себе. Я ранил дагэ. Я слишком много всего натворил. Я… я не помню, куда дел маску… — Ты лжёшь! — кажется, ему надоел этот спектакль, потому пришлось повысить голос, чтобы немного подогнать мужчину. Вот только тот воспользовался этим, и теперь его резкая смена эмоций не выглядела так, словно он снял маску, что и было на самом деле, а так, будто у него на самом деле случился срыв от такого огромного количества давления. Он точно не собирался останавливаться на полпути и показывать, кто он на самом деле. Нужно идти до последнего. — Даже если бы и так, я бы вам всё равно её не отдал! Я бы отдал её клану Цзян, в меньшей степени доверил бы своему клану. Клан Не… они и так страдают от искажений Ци. Я бы доверил клану Лань. Никто бы не сомневался в них. — Кажется, ты забываешь, кто здесь враг, а кто друг, — холодно заметил Цзинь Гуаньшань. — Нет! Я… — и внезапно ощутил слабость в теле. Нет, не из-за двойника. Дело было в болезни. Но нельзя было так просто отступать, обращая внимание на такие мелочи. — Это здравый смысл. И все здесь прекрасно понимают, что вы бы использовали этот артефакт в своих целях! Но… Внезапно в ушах загудело. Перед глазами всё начало расплываться. Кажется, тебе пора отдохнуть. — Что? — растерянно пробормотал Не Хуайсан, не в силах сфокусировать свой взгляд хоть на чём-нибудь. — Хуайсан? — где-то над ухом раздался обеспокоенный голос Цзян Ваньина. Но шёл он словно через толщу воды. Ещё пару слов, и ты бы наговорил слишком много лишнего. Да, поселил бы во всех сомнения насчёт Цзинь Гуаньшаня, но тогда бы борьба ожесточилась. Сейчас лучший момент и лучший способ отступить на время. Все будут видеть, что ты действительно болен и проникнуться куда большим сочувствием. — Кровь! У него кровь! — выкрикнул кто-то из того огромного количества заклинателей. У кого кровь? У Не Хуайсана? Он поднёс пальцы к носу и отрешённо взглянул на капли крови, оставшиеся на них. Ему нужен был платок… Потом об этом позаботишься. Кто-то движется к территории Облачных Глубин из Цайи. Это не кто-то из наших знакомых, но энергия у него зловещая. И я точно тебе скажу, что это не кто-то из моей нечисти. Движется он довольно быстро, так что будь осторожен. От этой новости мужчине стало совсем тревожно. Усиливало это состояние то, что все вокруг внезапно столпились около мужчины, стараясь разглядеть, что с ним происходит. Чёрт возьми, ему и так плохо, а сейчас ещё и от этой толпы отбиваться? Перед глазами всё кружилось, что никак не удавалось понять, что выражают лица людей. Они настроены против, обеспокоены или не испытывают ничего кроме отвратительного любопытства, за которым сразу же последует равнодушие? Кто-то потянул его за плечи, заставляя откинуться назад. Разумеется, это был Цзян Ваньинь. И ощутив эту поддержку, плечи Не Хуайсана немного расслабились. Он откинулся, позволяя себя защитить от всех нападок. И плевать, кто что подумает. Рядом очутился Лань Цижэнь и аккуратно взял мужчину за руку, желая измерить его пульс, понять, что сейчас происходит с его энергией. Прошлый раз на него так повлияла песнь очищения, а сейчас видимых причин не было. И закатал рукав, открывая всем взор на трупные пятна, покрывавшие руку Не Хуайсана. Все вокруг в одночасье ахнули, не веря своим глазам. Кажется, думали, что это всё выдумки, чтобы разжалобить их. И тут же стали перешёптываться. Любопытство разгоралось, и мужчина начинал чувствовать себя какой-то диковинной зверюшкой, на которую все собрались поглазеть. От этого стало совсем плохо, и Не Хуайсан резко отдёрнул руку, опуская рукав и прижимая её к груди. Достало. Как его всё достало! А теперь я тебя оставлю. И мир перед глазами перестал кружиться. Зато дыхание осталось загнанным. Хотелось спрятаться от этой огромной толпы. Внезапно перед ним присел Вэй Усянь. Выглядел он слишком обеспокоенно. Конечно, для него всё это не было такой обыденностью. — Хуайсан, ты слышишь меня? — неуверенно спросил он, понятия не имея, что именно сейчас произошло с его другом. — Слышу, — голос звучал очень устало, но кивки были активными. Кажется, он просто устал от всего этого внимания, а сейчас ещё одному человеку нужно было объяснять всё своё состояние заново. Не Хуайсан почувствовал, как руки Цзян Ваньина легли ему на плечи, чему совершенно не хотелось сопротивляться. Наоборот от этого чувство тревоги проходило. Казалось, что теперь он точно под самой неприступной защитой. Но всё же мужчина был не в силах оторвать взгляд от Вэй Усяня. Это лицо, этот голос. Он уже даже почти позабыл всё это. Прошло больше тринадцати лет их последней встречи. Пусть в том мире Вэй Усянь и вернулся, заняв тело Мо Сюаньюя. Но всё же с каждым днём черты лица друга размывались всё больше, а голос забывался. И теперь это вызвало такой сильный диссонанс. Мужчину словно бы отбросило в прошлое, где у них всё было хорошо, где единственной проблемой была внезапная контрольная у Лань Цижэня. И захотелось разрыдаться от облегчения. Вэй Усянь, в те времена ещё лучший друг, был рядом, значит, им все трудности нипочём. Но ведь дела на самом деле обстояли совсем иначе. — Почему… ты на меня так смотришь? — неуверенно спросил Вэй Усянь, совершенно не понимая, что может означать этот взгляд. В нём было столько неверия, что он верно должен был с того света вернуться, чтобы произвести такой эффект. Но единственный, кто здесь вернулся с того света, это Не Хуайсан, это на него полагалось так смотреть. — А ну разойдитесь, — где-то сбоку прогремел голос Не Минцзюэ, выводя мужчину из оцепенения. — Не на что здесь смотреть. Я бы на вас посмотрел, если бы вас окружили такой толпой. Это приводило в чувства. Точно. Он же в окружении стольких людей. А совсем рядом Цзинь Гуаньшань. И каков будет его следующий ход? Приставить слежку под видом охраны, убедив всех, что это необходимо, ведь коварный тёмный заклинатель может сбежать. Один раз он ведь уже сбегал, нужно будет следить в оба. Наблюдать за всеми, кто часто появляется около Не Хуайсана, чтобы понять, кто именно призван докладывать обо всех передвижениях и контактах. Пока мужчина раздумывал, его дагэ уже разогнал всех. Не без помощи Вэй Усяня, на которого смотрел с каким-то лёгким презрением. С чего бы это? Неужели до сих пор злился, что тот задержал его на горе Луанцзан? И Не Хуайсан уже почти успокоился, когда рядом с ним оказался глава Цзинь, снова возвращая прежнее волнение. Теперь, когда здесь не было, так сказать, никого лишнего он даже не стал утруждать себя тем, чтобы присесть около своего больного гостя, справиться о его самочувствии. — Когда я решал устроить собрание сразу же, как все приедут, я не знал о вашей болезни, — хоть его тон и был учтив, Не Хуайсан там отчётливо слышал холодное равнодушие. — Но, кажется, для вас это оказалось слишком утомительно. Могу заверить, что в следующий раз, ради вашего же блага, я приму это во внимание. А сейчас желаю вам хорошо отдохнуть. Они оба прекрасно понимали, что это будет не во благо Не Хуайсана, а для того, чтобы сохранить репутацию, ведь теперь всё выглядело так, словно злой и бездушный глава Цзинь довёл свою жертву чуть ли не до критического состояния. Теперь он не будет допускать своих ошибок. Ему нужно, чтобы в следующий раз Не Хуайсан был в идеальной форме. — Благодарю за вашу участливость, — кивнул мужчина. Любой мог услышать в этом тоне уважение, но Не Хуайсан нисколько не сомневался, что тот, кому эти слова адрестовывались, сумел распознать в них яд. Казалось, что этот обмен любезностями закончился всего пару секунд назад и Цзинь Гуаньшань только ушёл, как кто-то внезапно потянул мужчину за руку, заставляя его подняться, и поддержал на всякий случай, чтобы он не упал. Это был Вэй Усянь, который сказал, что он слишком давно не виделся со своим лучшим другом, кинул неодобрительный взгляд на Цзян Ваньина, а после повёл Не Хуайсана в сторону. Им нужно было обсудить очень многое. И мужчина мысленно старался настроить себя на возможный разговор. На любое его развитие. — Ты как? В порядке? — спросил Вэй Усянь, стоило им удалиться достаточно, чтобы их перестали слышать. — Да. Такое часто случается, я уже привык, быстро прихожу в себя, — кивнул Не Хуайсан, наблюдая как друг нахмурился. И потому тут же поспешил разрядить обстановку: — Но ты меня, без сомнения, спас. Если бы ты меня оттуда не увёл, меня бы на части поспешил разорвать Цзинь Цзысюань. Я слышал, что он был не в восторге, когда только узнал, что я вернулся. А сейчас представилась бы возможность побеседовать один на один. — И как же давно он знал? — настороженно спросил юный заклинатель. — Похоже, с самого начала. По крайней мере, так сказал Цзян Чэн, — лишь потом он запнулся, думая о том, что слишком просто рассказывает о том, что говорил ему этот человек, а что нет, и использует подобную форму этого имени. И Вэй Усянь некоторое время ничего не отвечал. Только задумчиво шёл дальше, время от времени поглядывая на своего некогда лучшего друга. А потом расслабленно улыбнулся. — Так выходит, из глав и наследников всех четырёх кланов только Цзинь Гуаньшань ничего не знал? — сказав это, он усмехнулся. — Вот это да. Он думает, что только три клана от него скрывали и плели интриги, так сказать, а на деле ещё его собственный сын… Если он узнает, его удар хватит! — Только без распространения информации! Об этом знаем только я и… глава Цзян. Так что если это всплывёт, мне точно несдобровать. Так что это только между нами, — попросил Не Хуайсан. — Да не вопрос, — легко отмахнулся Вэй Усянь. — Мне не впервой хранить твои секреты. Кстати, спасибо, что не сказал о том, что я путешествовал с тобой. Не то чтобы мне важна моя репутация, но ты, кажется, пытался позаботиться обо мне и уберечь. Это приятно. И их разговор перетёк в мирное русло. Они обсуждали всякие мелочи, смеялись, всё было так хорошо, как будто они очутились в прекрасном прошлом. Хоть где-то этот мир его не разочаровал. В конечном счёте Не Хуайсан так расслабился, что перестал следить за дорогой. Вот только чем дальше они шли, тем меньше людей вокруг становилось. Оказавшись в одном из коридоров, где не было ни единого человека и царила тишина, мужчина начал немного нервничать. Они же разговаривали о всяких мелочах, зачем же уходить туда, где нет ни души? Однако старался не подавать виду, что что-то не так. Не Хуайсан старался продолжать так же беззаботно разговаривать, когда Вэй Усянь перед одним из поворотов слегка отстал. Мужчина завернул за угол первым и тут же услышал звон клинка, который доставали из ножен. Моментально обернулся, и меч тут же оказался около его горла. А юный заклинатель больше не выглядел таким спокойным и расслабленным, как это было всего пару секунд назад. Это ещё в честь чего?! Сердце мужчины билось так быстро и сильно, что казалось, будто оно вот-вот проломит ему грудную клетку. В голове возникало сотня невозможных сумасшедших теорий. А голова внезапно опустела. Вот уж от кого он не ожидал подобного. И это было очередное напоминание, что нельзя здесь расслабляться, пока этот человек не заслужит стопроцентное доверие. Не Хуайсан приподнял руки, словно сдавался, и примиряюще улыбнулся. — Давай перейдём сразу к делу, — по его тону можно было понять, что ни на какие уступки он не настроен. — Кто ты такой и где настоящий Не-сюн? Мужчина замер. Неужели так просто он понял, что человек, стоящий перед ним, не его друг, а кто-то скрывающийся под его личиной? Будь проклята наблюдательность Вэй Усяня. Нужно было догадаться, что всё именно так и случится! — Поначалу я, конечно, списывал странности твоего поведения на то, что ты притворялся перед Цзинь Гуаньшанем, но, во-первых, ты никогда не был настолько талантливым актёром, чтобы вытворять подобное. Во-вторых, ты всё ещё вёл себя странно, — пояснил тот, считая причиной этого обескураженного лица то, что этот странный человек всё никак не мог понять, как его вычислили. Не Хуайсан попятился назад, стараясь увеличить расстояние между ним и клинком. Но лезвие неотступно следовало за ним. — Послушай, здесь одно огромное недоразумение и история, в которую ты вряд ли поверишь, — начал мужчина, отчаянно продумывая все возможные пути отступления. — Я действительно Не Хуайсан, просто… Меч рассёк воздух и оказался почти вплотную к шее, что теперь любое неосторожное движение могло навредить. Не Хуайсан даже дышать боялся, хотя от паники только и хотелось вдыхать как можно глубже. — Не надо мне рассказывать сказки про то, как тебе отшибло память, или про то, как смерть меняет людей, — в глазах Вэй Усяня была такая решимость, которая очень пугала. — Смерти здесь этой личности желают очень многие. И меня не заподозрят. Так что тебе лучше начинать готовить правду. — Ты не дал мне договорить, — выпалил Не Хуайсан. — Давай ты уберёшь от меня меч, и мы поговорим в спокойной обстановке. В конце концов, неизвестно, кто ещё захочет сюда заглянуть. И никто на эту картину сдержанно не отреагирует. И я всё тебе объясню. Обещаю. Вэй Усянь нехотя убрал меч обратно в ножны, а мужчина смог спокойно выдохнуть хоть на пару минут. Но они наткнулись на новую проблему: он отказывался рассказывать всё прямо здесь, боясь, что их подслушают и доложат Цзинь Гуаньшаню, а тот непременно вложит всем в головы, что Не Хуайсан рехнулся. Нужно было разговаривать хотя бы не в коридоре, где может пройти каждый. Тогда было решено направится в гостевые покои Вэй Усяня. они были обустроены довольно хорошо. Без всяких излишков, но при этом скудной обстановку назвать было нельзя. И только теперь Не Хуайсан почувствовал себя в относительной безопасности, хоть и понимал, что она абсолютно мнимая. Если бы было желание, послушать их разговор могли даже здесь. Но стены всё равно внушали чувство безопасности. От барьеров вокруг себя всегда становилось немного проще и спокойнее. И сев за небольшой столик, Не Хуайсан внимательно взглянул на того, кто лишь притворялся его другом. Наверное, было неправильно думать, что Вэй Усянь его в чём-то обманул, потому что не вёл себя так же, как друг из его мира. Но всё равно мужчина почему-то чувствовал себя обманутым. — Я клянусь тебе в том, что всё, что я тебе сейчас скажу, чистейшая правда. Не считай, будто я выдумываю или, того хуже, сошёл с ума, мне этот и без тебя хватило, — серьёзно попросил он, пока Вэй Усянь садился напротив. — Даже интересно, что ты за историю приготовил, — но, несмотря на эти слова, выглядел так, словно искал подвох в каждом слове. Не Хуайсан тяжело вздохнул и всё-таки принялся за свой рассказ. На этот раз от начала своего пути, как он захотел провести один ритуал, который пошёл не по плану, и дальше. Всё совершенно честно. Это была не та история, аккуратно обыгранная, с правильно расставленными акцентами, как для Цзинь Гуаньшаня. Без единой утайки. Включая предшественника, который плотно засел в голове, не желая убираться оттуда и с котором они на время заключили перемирие. А Вэй Усянь внимательно слушал. Редко когда перебивал и делал это лишь за тем, чтобы уточнить какие-то моменты, которые казались ему слишком запутанными. Но ни разу не поставил слова мужчины под сомнение. По крайней мере вслух. И после этого рассказа повисла тишина. Не Хуайсан опустил взгляд, ожидая вердикта. Понимал, что его не убьют. Сейчас все те эмоции поутихли, да и после этого рассказа тоже Вэй Усянь оказался немного сбит с толку. А затем всё же спросил, вот только в голосе его слышался еле различимый, только зарождающийся, гнев: — Значит, Не-сюн где-то там, в твоей голове? Он всё ещё здесь? А Цзян Ваньинь решил, что новый вариант не хуже? Что так даже лучше? — его кулаки сжались. — Цзян Чэн заслужил чего-то хорошего в этой жизни. Тебе следует признать, что вернись тот Хуайсан, ничем хорошим это бы не закончилось. Он бы продолжил истязать души близких ему людей и свою собственную, — холодно заметил мужчина. — Всё бы закончилось также, как и в прошлый раз. — И поэтому его нужно задвинуть на второй план?! — И не дать натворить глупостей, — возразил не Хуайсан. С глупостями он и сам неплохо справлялся. — Если я однажды всё же покину это тело и вернусь домой, он окажется в жизни лучше, чем та, что он покидал. Если у меня всё получится, то у него будет любимый человек, признание в обществе, здравый рассудок и всё то, что он потерял, — вот только казалось, что он сам не рад этим словам. Не рад тому, что в один день может покинуть это всё и вернуться туда, где вечно одиноко, от того и так холодно. — А если я не смогу вернуться домой и останусь здесь, разве я не заслуживаю счастливую жизнь? Вот только в голове всё стояли образы того, как его место занимает кто-то другой. с таким же лицом, телом и голосом. Но совершенно чужой человек, который будет пользоваться всем тем, что создал Не Хуайсан с таким огромным трудом. Что этот чужак будет рядом с Цзян Чэном. Внутри всё вскипело от злости. Похожий укол ревности был вчера, только сейчас он был в разы сильнее. И наверняка двойник сейчас смеялся над ним. — Думаю, — сказал Не Хуайсан, поднимаясь, — мне лучше уйти. Тебе нужно многое обдумать. А мне понять, как действовать дальше. Ему действительно хотелось как можно скорее убраться отсюда. Это была ещё одна до боли разочаровывающая встреча. — Хуайсан, — позвал его Вэй Усянь, когда мужчина почти добрался до двери. Тот сразу замер, выжидая, что за этим последует. — Я к тебе ещё приду. Сейчас мне действительно нужно многое обдумать. Но почему-то я всё ещё вижу в тебе своего друга. Может, потому что у тебя его тело. А может, потому что ты похож на него чем-то. Не Хуайсан остолбенел. Неужели всё не настолько плохо? Неужели у него ещё есть шанс на то, чтобы обзавестись старыми знакомствами и заручиться поддержкой некогда близких ему людей? — Я буду ждать, — слабо улыбнулся мужчина, а после всё же покинул покои, решая, что лучше всего вернуться к себе, ведь Цзян Ваньинь наверняка начнёт волноваться, если не обнаружит его на месте. Ещё бы знать, где именно располагаются его покои. В том же месте, где и прошлый раз или же его решили переселить? Оставалось только бродить по коридорам, предаваясь своим меланхоличным мыслям об этой встрече и время от времени вспыхивающей странной смеси чувств, стоило вспомнить Цзян Ваньина. И так пока Не Хуайсан не наткнулся на какого-то слугу. Тот был, кажется, испуган, а затем вскинул голову и выдохнул от облегчения. — Молодой го-господин Не, — от волнения немного заикался. А может от страха, что испытывал, оставшись один на один с тёмным заклинателем. И вся его речь звучала очень нервно. — Как же хорошо, что вы нашлись. Мне было приказано проводить вас в ваши покои, а вы куда-то пропали. Мужчина постарался дружелюбно улыбнуться, хотя после всего это было очень трудно. — Какое счастье, я ведь тоже только собирался туда идти и понял, что понятия не имею, где они находятся. Буду очень рад помощи. — Господин, вы только не гневайтесь, но мне ещё приказано было постоянно следовать за вами… Не Хуайсан лишь вздохнул и кивнул. Это то, чего как раз следовало ожидать. Но очень странно, что за ним приставили следить такого пугливого человека. Выходит, что где-то рядом находится ещё кто-то сильнее, готовый в случае чего прийти на помощь товарищу. И где же мог прятаться этот заклинатель? Или он должен был подойти немного позже, чтобы не вызывать подозрений своим присутствием. Да, наверняка всё именно так. Это нужно будет обсудить с Цзян Ваньином. Пусть тот тоже будет начеку и внимательно следить за всеми, ведь нельзя исключать, что шпионить будут за всеми, кто хоть как-то начал фигурировать в этом инциденте. Но тот всё не приходил. Сначала Не Хуайсан думал, что тот просто пытался разобраться со всем бардаком, но даже если бы пришлось поговорить с главой Цзинь с глазу на глаз, а потом обсудить план с кланом Лань и Не, это бы не заняло так долго! Дело клонилось к вечеру, но дверь так и не открывалась. В покоях помимо мужчины находился ещё и слуга, который оказался до ужаса надоедливым. Не Хуайсан даже не знал почему, но всё раздражало в поведении этого человека. Может, потому что он пытался подумать о Цзян Ваньине, а этот человек всё говорил. Пытался продумать план действий, а он снова говорил и сбивал с мыслей, не давал сосредоточиться. Говорил о каких-то глупостях, но его вопросы всегда были такими, что на них нельзя было ответить односложно. А ещё он не давал и шагу самостоятельно ступить. Стоило только заикнуться, как он тут же подал лекарство. Наверняка рассчитывал на то, что некогда избалованный и давно не видевший такого уважения наследник клана оценить все эти действия. Вот только Не Хуайсан уже давно привык к самостоятельности во всех подобных вопросах. Будучи главой клана, самое большее, что он позволял слугам, помогать переодеться. Все те времена, когда он бессовестно пользовался услужливостью людей, уже давно ушли. Зато на их место пришло понимание, что гораздо больше вещей он мог бы делать гораздо быстрее, если бы делал их один. И это раздражало до жути. Но ничего против мужчина не говорил. Было немного стыдно обижать чувства человека, который лишь отчаянно желал выполнить приказ, чтобы получить побольше денег и, кто знает, на что их потратить. Может, даже на что-то хорошее. Всё же не стоило грести всех, кто прислуживает Цзинь Гуаньшаню, под одну гребёнку. И Не Хуайсан даже постарался не слишком расстраиваться, когда заметил, что тот отвернулся, стоило через некоторое время после приёма лекарства закатать рукав, чтобы проверить, действует ли оно. Это не удивительно, ведь мало кому захочется смотреть на трупные пятна, расцветающие синим на коже вполне живого человека. Вскоре начало темнеть, и тогда же слуга предложил мужчине пойти наконец отдохнуть после тяжёлого дня. Кажется, понимал, кого тот ждёт, но, видимо, был уверен, что Цзян Ваньинь не придёт. А ещё, как предполагал сам Не Хуайсан, причина была в том, что сам слуга выбился из сил за день и больше не мог так присматривать за мужчиной. Он говорил куда меньше, чем до этого, от того и появилась возможность всё обдумать. А после окончательно сдался, попросил прощения и удалился. Стало гораздо тише, и можно было выдохнуть с облегчением. Наконец-то есть шанс спокойно обо всём подумать. Вот только в уставшую голову не лезло ни единой подходящей мысли. Все попытки придумать план тут же рушились, ведь поток сознания тут же уносил всё не в то русло. Никак не получалось сконцентрироваться на том, что надо, за то, о чём думать не хотелось, прочно засело в голове. И где только Цзян Чэна носит? Был бы здесь, уже давно можно было поговорить о всяких пустяках и не забивать себе голову всем тем, что ему совершенно не нужно. Сколько Не Хуайсан помнил, за всё пребывание в этом мире он не мог собрать себя по кусочкам, боялся будущего ровно так же, как и настоящего, испытывал сильнейшую тревогу и мечтал о том, чтобы вернуться домой. Эти мысли вечно проскальзывали в его мыслях, пусть и не нарочно. Но только рядом с Цзян Ваньином они отступали. По крайней мере, в большинстве своём. Только рядом с ним получалось расслабиться и говорить кучу всяких глупостей, спорить и вести себя совершенно непринуждённо. Единственное, чего Не Хуайсан боялся рядом с ним, это потерять доверие и, как следствие, потерять самого Цзян Чэна. И от этого в груди что-то беспокойно зашевелилось. Оно вообще не имело отношения к двойнику. Просто… просто мужчине стало вдруг страшно, что на его чувства не ответят в полной мере. Что в нём всё ещё пытаются увидеть двойника, несмотря на все слова и заверения об обратном. Не Хуайсан горько улыбнулся. Это же надо так попасть. Он, мастер сложных планов, держащий огромную цепочку событий под своим контролем, внезапно пал жертвой собственных чувств. И не просто пал, а сделал это потому, что до этого умудрился запутаться в них. И теперь каждая попытка выбраться затягивала его только больше. В последнее время вся сдержанность Не Хуайсана была полна сладострастия. И всё это время он мучил себя немыслимыми запретами лишь для того, чтобы падение было в разы ярче. И сейчас он был готов перестать бороться и позволить себе рухнуть в эту невозможную пелену из собственных чувств, от которых перехватывало дыхание. Поддаться им наконец, пока они не уничтожили его изнутри. И в эту самую минуту дверь отворилась. Мужчина перевёл взгляд на незваного гостя, и щёки тут же залились румянцем. Не Хуайсан буквально подскочил на ноги, заставив удивлённо взглянуть на себя. — Мы пытались придумать, как действовать дальше, и немного засиделись. Поэтому я так поздно, — попытался оправдаться Цзян Ваньинь, явно чувствуя себя не очень от того, что должен был прийти куда раньше, а не бросать мужчину здесь, где теперь всё кишит людьми из Цзинь. — Сначала думал не идти, ведь могу разбудить, от потом подумал, что лучше бы заглянуть. Особенно учитывая то, что с тобой в последнее время творится. А ты ещё даже и не думал спать. — Да, — кивнул Не Хуайсан, как-то оробев от мысли, что о нём так беспокоились. И от тех мыслей, что до сих пор остаточной витали в голове. — Я тебя ждал. И как-то внезапно все слова закончились. Хотелось сказать одновременно так много, но при этом при каждой попытке голова опустевала. — Хуайсан, — тихо позвал его Цзян Ваньинь, замечая, что тот снова погрузился в свои мысли. Но выглядел как-то странно. Немного обеспокоенно, но было что-то ещё, что никак не удавалось понять. — О чём ты думаешь? — О тебе, — без задней мысли ответил тот и сразу же замер. Эта фраза стала и казнь его и спасением. Теперь нельзя было никак отвертеться, уйти от темы или перевести во что-то другое. И это было хорошо, ведь он хотел этого. И плохо, ведь всё ещё одолевали сомнения насчёт правильности всех его действий. Но мужчина уже так устал сомневаться. — Ты помнишь наш разговор в карете? Цзян Ваньинь даже забеспокоиться не успел, решив, что всё сейчас свернёт не в ту сторону. Он успел только кивнуть, и этого хватило, чтобы Не Хуайсан оказался вплотную, обнял за шею, целуя. Так беззастенчиво и упрямо, словно всегда был в праве делать нечто подобное. Словно всегда делал подобное. Вот только в голове уже начали роиться сомнения. Которые тут же разлетелись, стоило Цзян Ваньину обнять мужчину, отвечая на поцелуй. И во всех его движениях можно было заметить уверенность. Может, не в своих действиях, но в том, что после этого он точно заставит того признаться, что же происходит. Но Не Хуайсан решил пойти на опережение. Он всего на секунду разорвал поцелуй, да и то сохраняя дистанцию между их губами лишь в пару сантиметров, и прошептал: — Дай мне пару минут, и я скажу тебе всё. И тут же утянул Цзян Ваньина в новый поцелуй. И действовал он ещё напористее. И с каждой секундой ему всё больше казалось, что ему попросту не хватает всего этого. Ни этих объятий, ни пламенных поцелуев. Больше не хотелось этих недомолвок, больше не хотелось пытаться отстраниться. Не Хуайсан ведь уже давно провёл черту, а всё это время лишь колебался на границе, мучая и себя, и Цзян Ваньина. А сегодня твёрдо вознамерился её пересечь и забыть о её существовании. С него хватит этих глупых ограничений, которые он сам себе выдумал. Руки сами заскользили по плечами, губы начали целовать шею, спускаясь всё ниже к ключицам. — Хуайсан, — тихо позвал Цзян Ваньинь, крепче сжимая руки на его талии. И тот сразу же замер. Поднял голову, внимательно смотря в глаза напротив, словно бы гипнотизируя. И они оба молчали некоторое время, не в силах отвести друг от друга взгляд. — Если ты хочешь, чтобы это прекратилось, тебе достаточно и слово… — начал было мужчина, решив, что дело в этом. — Нет-нет, я просто… захотелось позвать тебя по имени. И он положил руку Не Хуайсану на затылок, заставляя того замереть и внимательно выжидать, что же будет дальше. Теперь Цзян Ваньинь стал инициатором поцелуя. Такого долгого и чувственного, что мужчине показалось, будто ещё немного, и он сойдёт с ума от этого. И чем дольше это всё продолжалось, тем больше казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из грудной клетки. Внезапно Не Хуайсан прервал это сладкое наслаждение и замешкался всего на пару секунд, а затем обхватил лицо напротив ладонями и зашептал: — Я действительно желаю тебя. Я желаю тебе каждой частичкой своей души. И я готов отдать тебе всё, что у меня есть. Я готов отдать себя тебе. — Ты же не такой человек, — насмешливо припомнил его прошлые слова Цзян Ваньинь, явно желая узнать, какую же реакцию это вызовет. Наверняка рассчитывал, что тот окажется смущён, вот только в глазах Не Хуайсана промелькнул хитрый блеск. Мужчина сжал подбородок Цзян Ваньина, притягивая его лицо ближе. Может он и не умел доверять посторонним свои мысли, но был готов научиться этому. Он был готов сделать всё. Но это он успеет сказать потом. Сейчас нужно было действовать чуть более решительно. — Глава Цзян, — на губах играла полуулыбка, глаза были чуть прищурены, — скажите, а какой же я тогда человек? Тот даже растерялся от подобного вопроса и совсем упустил из виду, как чужие руки скользнули вниз, ловко развязывая пояс. Не Хуайсан выглядел уверенно и невозмутимо. Его щёки пылали, но, кажется, не от смущения, а от чего-то другого. Того, что заставляло его глаза блестеть, тянуться за новым поцелуем, так и не дождавшись ответа. На самом деле им обоим было наплевать на этот ответ. Сейчас их волновало только то, что происходит. Весь мир перестал для них существовать. И среди всех этих поцелуев вперемешку с небольшими шагами мужчина даже не заметил, как они уже оказались около кровати, на которую он и толкнул Цзян Ваньина. А тот, ни секунды не медля, притянул Не Хуайсана к себе на колени. Тот чувствовал себя вполне комфортно в таком положении, нисколько не засмущался и продолжал действовать уверенно. Он подставлял шею под поцелуи, когда того требовал Цзян Ваньинь, и слегка прикусывал его губы, когда сам этого хотел. Ещё пара минут, и мужчине подумалось, что верхние одеяния слетели с него как-то уж слишком быстро. В его голове даже почти промелькнуло слово "неприлично", но абсолютно всё испарилось в тот момент, когда ладони Цзян Ваньина легли на бёдра и чуть сжали их. Единственное, что смог Не Хуайсан, это резко вдохнуть. И в голове внезапно так опустело. Больше не было никаких сомнений, норм морали. Был лишь один человек, с которым хотелось провести ночь. А после и целую жизнь. Он посмотрел своим замутнённым взглядом на Цзян Ваньина. А тот был не лучше. Кажется, сейчас они оба не слишком соображали. Но всё ещё точно знали, чего хотели, потому Не Хуайсан принялся стягивать с плеч, на которых секунду назад лежали его руки, фиолетовый халат. И почувствовал огромное удовлетворение, когда и Цзян Ваньинь оказался в одних лишь нижних одеяниях. А потом Не Хуайсана подхватили под бёдра и перевернули, и вот он уже лежал спиной на постели, смотря на нависшего над ним главу Цзян. Такого умопомрачительно красивого, что ему действительно было грех не отдать себя. И оказавшись без одежды, мужчина чувствовал себя так беззащитно. Что-то внутри тревожно кричало об этом. Но наконец-то этот голос стал слишком тих, чтобы сейчас его услышать. А все беспокойства разбивались о доверие к Цзян Ваньину. Тот точно не сделает ничего, о чём следовало бы переживать и бояться. Целовались они куда придётся. В губы, в шею, в уголки губ. Казалось, на лице уже не осталось места, где не побывали чужие губы. Волосы Не Хуайсана уже разметались, а лента Цзян Ваньина грозилась вот-вот развязаться. Мужчина тихо шептал заветное имя, наслаждаясь каждый раз, когда произносил его, пока сам Цзян Ваньинь старался как можно аккуратнее подготовить того к проникновению. А тот не дёргался, не пытался сдвинуть ноги и закончить всё это, выказывая доверие, хоть это и было сложно. Не Хуайсан чувствовал постепенные толчки, и дыхание сливалось ещё больше. Но он начинал растворяться во всём этом наслаждении, постепенно расслабляясь и отпуская все оставшиеся тревоги. Он выгибался, позволяя водить руками по своему телу. Да и сам любил время от времени проводить пальцами по позвоночнику Цзян Ваньина, найдя там его слабое место, от которого тот всегда судорожно вдыхал, на секунды теряя себя в пространстве. Тихие стоны раздавались в комнате. Настолько тихие, что снаружи бы их никто не услышал. И это хорошо, ведь предназначались они только друг для друга.