Иной мир

Не Хуайсан не знал, сколько они вот так простояли, обнимая друг друга так, словно они были чем-то очень ценным, сокровенным, тем, что ни в коем случае нельзя отпускать, чтобы не потерять. А может, так казалось только ему одному? Было даже хорошо прижиматься к кому-то, словно бы безоговорочно доверяясь, не ожидая удара в спину, не пребывая в бесконечном напряжении. И чувствовать, понимать, что это его доверие не напрасно, что человек рядом даже не допустит такой кощунственной мысли. Не Хуайсан поднял голову, желая взглянуть и удостовериться, что Цзян Ваньинь испытает такую же гамму эмоций и ему вовсе не всё равно на происходящее. Как-то незаметно для себя только сильнее сжал руку, смотря на его лицо, от которого почему-то оказалось так трудно отвести взгляд. Вроде бы черты нисколько не поменялись, но всё равно казались такими очаровательными, что хотелось любоваться вечно. Как-то неожиданно для себя осознал, что одну руку уже даже почти протянул, чтобы коснуться щеки Цзян Ваньина. Видимо, из-за этого жеста и того обилия благодарности и даже нежности, которая плескалась во взгляде Не Хуайсана, на лице Цзян Ваньина отразилось что-то вроде смущения и замешательства. Смотришь на него так, словно он весь твой мир. От этого Не Хуайсан вздрогнул и сделал резкий шаг назад, боясь услышать ещё какую-нибудь фразу подобного содержания. Этот чёртов двойник даже не потрудился убраться куда подальше! От происходящего внезапно стало как-то совсем неловко. Если до этого в душе было полное спокойствие и настоящий прилив какого-то сладостного чувства, то сейчас Не Хуайсану хотелось куда-нибудь деться, лишь бы больше не смотреть на Цзян Ваньина. Как можно было так необдуманно вешаться ему на шею? Говорить подобные слова? Стоило мужчине так совершенно неожиданно и беспричинно отшатнуться, как Цзян Ваньинь тут же подумал, что что-то не так, — может, ему снова плохо? — потому на всякий случай прижал Не Хуайсана ближе к себе. И стоило ему это сделать, как в голове тут же вспыхнуло осознание того, что только что произошло. Так они и стояли, прижатые друг к другу, чувствуя растущую неловкость и смущение от этой ситуации. Кажется, теперь им обоим хотелось закопаться под землю, чтобы избежать этого позора. От этого Не Хуайсану стало чуть легче. Теперь хоть не один от этого чувства будет мучаться. Он так и не понял, кто же первый сообразил отступить, но уровень общей неловкости это никак не снизило. Он бы даже сказал, что наоборот, ведь теперь им приходилось беспокойно бегать глазами во всему вокруг, чтобы случайно не посмотреть друг на друга. — Извини, я перешёл черту, — пробормотал Не Хуайсан, находя в кармане веер и тут же раскрывая его. Лучше было прямо сейчас отгородиться, иначе всё могло стать ещё хуже. — Нет, вовсе нет, — поспешно начал Цзян Ваньинь, но, похоже, понял, как именно в данном контексте всё это выглядит, потому поспешил добавить: — Не переживай. Я понимаю. Не Хуайсану не слишком сильно хотелось узнавать, что же он там понимает. Но в тоже время было интересно, думают ли они об одном и том же: о том, что не было никаких сожалений, что эта черта была пересечена? Разве что было жаль, что он так просто поддался на провокации двойника и испортил этот момент. Такой замечательный момент… Следом пронеслась мысль, что он не должен так думать. Как минимум, потому, что сейчас точно не до этого. Сейчас так много других дел. Например, появившийся Мэн Яо, который явно замыслил что-то недоброе, его компаньон и этот демон, а вместе с ним, по если верить сказанному, есть и второй, и, кажется, он не менее опасен. А ещё, как Не Хуайсан может думать о таких вещах, если теперь даже не уверен, что это его собственные чувства? Его душа и душа двойника так часто сталкивались, что всё могло легко спутаться, верно? — Нам стоит вернуться, — сказал Не Хуайсан, не желая ещё больше забредать в дебри своих мыслей и в итоге прийти к самому нежелательному ответу. Правда, следовало бы для начала выяснить, какой ответ ему не понравится больше: то, что это его чувства или всё-таки нет. — А тебе стоит всё объяснить, — напомнил Цзян Ваньинь. Кажется, несмотря на объятие и всё последующее, не позволил себе забыть всё, что произошло до. То ли думал и опасался, что Не Хуайсан подобными способами попытается увести его внимание куда-нибудь подальше, чтобы избежать этих вопросов, потому не давал себе ни о чём позабыть; то ли вспомнил только сейчас, где и почему они находятся. — Но не здесь, — покачал головой тот, а затем опасливо заозирался. Но что ему могло угрожать теперь, когда он в такой компании? — В карете или уже в Пристани Лотоса. Но не здесь. Цзян Ваньинь неуверенно кивнул, беспокоясь от подобного поведения, но никак не мог понять, чего же Не Хуайсан так боится. Действительно здесь есть то, чего следует остерегаться или он просто тянет время, чтобы придумать оправдание? Однако никаких ответов раньше времени он не получит. И в полном молчании они направились обратно к карете. Голова у Не Хуайсана всё ещё немного кружилась, от чего шаг был немного не твёрдый, что значительно замедляло обоих. Значит, двойник не желал уходить в глубины сознания и предпочитал наблюдать за сим действием с первых рядов. Как жаль, что у него нет плоти, чтобы можно было быстро и доходчиво объяснить, почему так вести себя нельзя. — Обопрись на меня, — предложил Цзян Ваньинь, замечая, что мужчина сейчас не в лучшем состоянии и предлагая свою руку. На какое-то мгновение Не Хуайсан в нерешительности замер, а сердце счастливо затрепетало от предвкушения. А потом он не слишком уверенно взял Цзян Ваньина под руку, наверняка считая, что всё это просто слишком хороший сон. Идти стало гораздо легче. То ли от того, что теперь это не нужно было делать самостоятельно, то ли от такого удивительного чувства окрылённости, которое так внезапно одолело его. И разбираться в том, что из этого правда, Не Хуайсан совершенно не хотел. В моё тело вселился полный идиот. Ну почему ты вечно находишь тысячи оправданий своим чувствам, но в упор не видишь ни одного факта, подтверждающего их? — Заткнись, — как можно тише процедил сквозь зубы Не Хуайсан. Только избавился от собственных мыслей, как ещё и двойник объявился! Он же сейчас должен был сидеть и злиться на него за все те слова, тогда какого чёрта лезет сюда? Неужели, чтобы посмотреть, как же Не Хуайсан будет выпутываться из сложившейся ситуации? Чёрта с два ему, а не достойное зрелище! — Что? — кажется, Цзян Ваньинь это точно услышал, но совершенно не понимал, почему вдруг это было произнесено. И с подозрением покосился на мужчину, словно начиная в чём-то сомневаться. наверняка в наличии здравого рассудка. Люди обычно предпочитали скрывать, что разговаривают с сами с собой. — Нет, нет, ничего. Не бери в голову, — затряс головой Не Хуайсан. Головокружение исчезло спустя несколько секунд, идти стало куда проще, хоть и небольшая слабость всё же одолевала его тело. Однако даже так он не переставал держаться за Цзян Ваньина, даже ухватился крепче, боясь, что ему скажут отступить. Однако этого не произошло. Кажется, тот был совершенно не против. По крайней мере, ничего не высказал, лишь продолжал бережно придерживать, не давая упасть, хоть наверняка и сам понял, что теперь общее состояние его спутника не так ужасно, как было совсем недавно. Пока они шли, времени у Не Хуайсана было достаточно, чтобы придумать себе достойное оправдание, которое будет звучать правдоподобно. Вот только его внимание привлекло то, что в кармане его рукава лежало то, чего не должно там быть. Мужчина опустил руку, начиная аккуратно ощупывать карман, надеясь, что это всё же укроется от внимания Цзян Ваньина. Вот только сам же себя выдал тем, что сбился с шага, стоило понять, что это такое. Этот маленький демон спрятал эту проклятую маску у него в рукаве и ни слова не сказал! И что теперь было делать? Достать и продемонстрировать свою находку Цзян Ваньину? Нет, вряд ли тот будет впечатлён. Это наоборот повлечёт новые подозрения. Значит, нужно было сохранить всё в тайне и самому тихо решить, как избавиться от этой вещицы. — Всё в порядке? — Цзян Ваньинь в это время был окончательно сбит с толку и перестал что-либо понимать, смотря на испуганное выражение лица Не Хуайсана. — Да, всё… всё замечательно, — натянуто улыбнулся он, вот только какая-то потерянная задумчивость так и отражалась в его глазах. И всю остальную дорогу они проделали в полном молчании. Каждый обдумывал своё, им было совсем не до разговоров. Лишь когда они оказались в карете и отъехали на небольшое расстояние, эта мёртвая тишина и гнетущая атмосфера начали рассеиваться. — Если тебе было страшно, то зачем было убегать? — тихо спросил Цзян Ваньинь. Похоже, эти сказанные в порыве эмоций слова засели глубоко в его голове. От этого Не Хуайсан смутился. Ему следовало получше следить за тем, что вылетает из его рта! Ну как ему только ума хватило сказать нечто подобное?! Даже если он в этот момент именно так и думал, даже если и сейчас продолжал так думать! Нельзя же говорить подобные вещи так легко и открыто, такая откровенность может ещё аукнуться. — Я думал, ты побежишь за мной. Я останавливаюсь, оборачиваюсь, а тебя нет, — пробормотал Не Хуайсан, борясь с желанием спрятать лицо в ладони и не поднимать головы до самого конца их путешествия. Может, тогда он сольётся с общим интерьером и про него забудут? — Я и побежал, но просто упустил из виду один раз, и потому мы с тобой пошли разными путями, — голос Цзян Ваньина звучал как-то виновато, что совсем не понравилось его собеседнику. Именно Не Хуайсан всё это заварил, а теперь ещё других людей заставляет винить себя в этом, куда это годится?! Это было слишком даже для него, а ведь совести у мужчины осталось не так уж и много. Даже меньше, чем могло показаться на первый взгляд. И будь на месте Цзян Ваньина кто-нибудь другой, он бы не повёл себя так чутко. — Не стоит себя винить. В конце концов, это я не подумал и бросился туда, ожидая, что ты успеешь за мной, когда не понимаешь, куда же я побежал, — поспешил успокоить его Не Хуайсан и даже слегка улыбнулся, чтобы немного разрядить обстановку. — Не стоит так сильно переживать. Главное, что мы оба в порядке. — И всё же, куда ты побежал? — спросил Цзян Ваньинь, хотя по его виду можно было сказать, что он очень боится услышать ответ. Боится, что сказанное будет попыткой соврать, чтобы прикрыть попытку возвращения к старому. Или, что он честно признается в этом. Было даже неизвестно, какой вариант был бы хуже. Отлично, этот вопрос всё же был задан, а у него даже оправдания не было. Совсем забыл об этом, думая про маску. Пришлось импровизировать на ходу. — Я увидел одного человека. Он вроде бы показался мне очень знакомым, но что тогда он здесь делал? Я… я знаю, что это может прозвучать безумно, но у меня сложилось впечатление, что я знал его, и знал, что это не самый хороший человек, — и снова решил действовать по тактике "если не верят в мою правду, тогда я скажу ложь, которую за неё и примут". — И, кажется, я был даже прав. Он и его… друг? Я не знаю, кто это был. Они обсуждали, как установить власть над Поднебесной с моей помощью. С помощью того, что я тёмный заклинатель, вернее сказать. У меня даже есть одна теория… нет-нет, о ней ещё нужно подумать прежде, чем говорить, — он покачал головой и взглянул на Цзян Ваньина, пытаясь понять, как тот относится к сказанному. Тот смотрел с лёгким сомнением, — правда, Не Хуайсан был уверен, что он прячет все свои эмоции, чтобы не отпугнуть своим абсолютным недоверием, — но единственное, что он уточнил, было: — Тебе он показался знакомым? — Да. Я его раньше не должен был видеть, но… может, в загробной жизни? В каком-нибудь персональном аду? — Не Хуайсан попытался усмехнуться, но вышло у него очень криво и неестественно. Потому он поспешил перевести тему, чтобы не видеть направленного на себя какого-то странного болезненного взгляда. — Потом нужно будет вернуться за той арфой. Она слишком долго пробыла на могильниках и пропиталась тёмной энергией, чтобы сейчас оставлять её просто так. Нам её нужно будет уничтожить. Точнее, нужно будет уничтожить тебе. Я не хочу оказываться рядом. Иначе… — слова о том, что иначе двойник снова сможет найти лазейку, и случится что-нибудь непоправимое, никак не смогли преобразоваться во что-то менее подходящее на бред сумасшедшего, потому Не Хуайсан просто зажмурился. — Нет, я просто не могу быть рядом. Иначе что-нибудь обязательно случится. Цзян Ваньинь растерянно кивнул, не ожидая подобного поворота. Вот уж чего он не мог подумать, так это того, что единственное, зачем Не Хуайсан попросит позже вернуться за арфой, это чтобы её уничтожить. Правда, сам Не Хуайсан это искренним и благородным намерениями назвать он точно не мог. Это было, по меньшей мере лицемерно и малодушно, ведь прямо сейчас в рукаве находилась маска, про которую он так и не сказал. И в ближайшее время не собирался. Сам не понимал, почему. Каждый раз, когда порывался это сделать, слова застревали в горле, а в груди просыпался страх. Не Хуайсан не понимал, откуда именно этот страх взялся. Нет же ничего такого в том, чтобы рассказать о своей находке и… попросить забрать и уничтожить? Но это слишком ценная вещь. Да и наверняка сможет помочь в поисках Мэн Яо, если он так гоняется за тёмный заклинателем. Не Хуайсан запустил руку в волосы, пытаясь собраться с мыслями и понять, что же такое с ним творится? Этот странный иррациональный страх и нежелание расставаться с тёмным артефактом. Нужно было срочно избавиться от этой маски, иначе случится что-нибудь плохое, как случилось с его предшественником. — Что-то не так? — спросил Цзян Ваньинь, видя, что Не Хуайсана явно терзают какие-то переживания. — Нет, всё в порядке, просто… — нет, ему всё ещё не верили. Он не походил на человека, у которого всё в порядке. нужно было срочно отвести внимание на что-нибудь другое. Значит, придётся рискнуть всем. И ещё более растерянным голосом мужчина сказал: — На горе Луанцзан кое-что действительно случилось. Моя память… она вернулась, — всё-таки сказал Не Хуайсан, решив, что нельзя скрывать абсолютно всё и хоть что-то нужно рассказать. Может быть, чуть позже всеобщее знание даже пригодится ему. — Ты всё вспомнил?! — в голосе послышалась самая настоящая тревога. — Да, воспоминания вернулись, но это так… они словно бы принадлежат другому человеку, а не мне. Я всё помню, но никак не могу соотнести это с тем, кто я сейчас. Я всё знаю, но не могу никак всю свою личность свести к этому, потому что это не я, — Не Хуайсан устало выдохнул, не понимая, как правильно будет описать то, что он испытывает. И потому сдался: — Нет, не важно. — Мне важно, — внезапно заявил Цзян Ваньинь. — Значит, ты всё вспомнил. Как всё началось и как ты..? — по резкому и красноречивому взгляду тот сразу всё понял и не стал заканчивать предложение. — И что же теперь? Что ты намереваешься делать с этой информацией? — Я не знаю. Честно, не знаю. А что я могу с этим сделать? Разве что принять как данность. Что ты на меня так смотришь? — на секунду Не Хуайсан замер, пытаясь понять, почему же на него смотрят так внимательно и с таким недоверием. А потом прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. — Тысячу раз говорил, что не собираюсь на на тёмный путь становится. И этот случай мало что поменял. Цзян Ваньинь ничего не ответил, лишь продолжал смотреть, оценивая риски. Тогда-то терпение лопнуло. Не Хуайсан ощетинился и придвинулся ближе к стенке, подальше от Цзян Ваньина, враждебно смотря на него. — Не веришь мне? Ну и ладно, обойдусь и без твоего доверия. Чтобы ты знал, сегодняшний случай на горе был единственным способом отделаться от того демона и дать тебе понять, где меня искать. И большего мне не требовалось. Понял меня? Это уничтожило всю мою жизнь. Из-за всего, что случилось, единственный способ, который мне показался верным, это наложить на себя руки, окончательно лишив себя всего. Но даже если бы этого не произошло, то от моей жизни мало что осталось. Единственное, для чего мне это было нужно, для защиты. Мне претит этот чёртов тёмный путь. Так что не смей на меня думать в подобном ключе. — Наложить на себя руки? — удивлённо повторил Цзян Ваньинь, будто из всего этого монолога выловил только это. — Да, — огрызнулся он, решив, что в таком случае будет давить на эту болезненную точку, чтобы от него отстали. — Выпил яд перед последним сражением, чтобы умереть на месте и не стать чьим-то выигрышем. Разговаривая на эту тему Не Хуайсан чувствовал себя крайне неуютно. Всё-таки это не его касалось, не он должен был это рассказывать и выражать своё недовольство. Однако и отмалчиваться он не мог. Прекрасно видел, какие эмоции испытывает его двойник, так что мог предположить, что его собственные слова прозвучали ещё довольно мягко и очень вежливо. — Это… — хотел что-то сказать Цзян Ваньинь, вот только никаких утешений не требовалось. Уж точно не этому человеку. Все эти утешения нужны были раньше совершенно другому Не Хуайсану. И тот бы их получил, если бы не рвался куда-то вперёд, а задержался ненадолго с людьми, которые его ценят. — Довольно, — он вскинул руку, не желая себя втягивать во всё это больше необходимого. Хотя теперь он был во всём этом больше кого-либо другого. — Не стоит обсуждать это. В конце концов, я нахожусь здесь, а не в могиле. Так что не стоит излишне переживать. Не спорю, что я допустил много ошибок, и то было одной из них, но сейчас у меня есть способ всё исправить. — Хорошо, но всё же, если ты захочешь это обсудить… — Цзян Чэн, — резко прервал его Не Хуайсан, — прекрати носится со мной. Иначе есть шанс потерять себя самого. Я взрослый человек, который прекрасно может оценить, когда ему требуется помощь и разговор по душам. Сейчас на меня уж точно ничего не воздействует, и ничего моё сознание затуманить не может. И это снова была настолько бессовестная ложь, что пришлось даже отвернуться к окну, чтобы не чувствовать себя ужасно от того, что он лжёт, смотря в глаза человеку, который ему хочет верить. Да, ему не требовались эти душещипательные разговоры с перерывами на рыдания в плечо, их уже было достаточно, но тем не менее вещь, представляющая большую угрозу была рядом. Возможно, он повторит чужую ошибку. А возможно, справится и ещё что-нибудь узнает. Но был абсолютно уверен, что если почувствует или ему укажут на какие-то странные изменения, тут же избавиться от этого артефакта. И, сидя в своих покоях, Не Хуайсан держал эту маску в руках, совершенно не понимая, почему она ещё с ним. Как она могла помочь и навести хоть на какую-то нужную мысль? И он уже даже пару раз порывался выкинуть её куда-нибудь в воду, но каждый раз замирал у двери, не в силах перешагнуть порог. И лишь крепче сжимал маску. Ходил вперёд-назад по комнате, размышляя над происходящим. Он прекрасно понимал, что самым верным решением будет избавиться от тёмного артефакта, но что-то внутри болезненно стонало так, что всё сдавливало, дыхание перехватывало, и уверенность в правильности решения как-то проходила. Может, тогда стоило хотя бы сказать Цзян Ваньину? Нет, эта идея ещё хуже предыдущей. Тогда он лишится и маски, и доверия, которое они установили с таким огромным трудом. Конечно, можно объяснить, почему Не Хуайсан так долго и сильно колебался, но всё же даже это могло всё испортить. Так что у него просто не оставалось выбора. Кажется, тем же самым себя оправдывал его предшественник. И именно поэтому стоило избавиться от маски и в панике бежать за помощью, а не делать тайник из половиц, чтобы маску было сложнее найти. В конце концов, нельзя было выбрасывать эту вещь просто так. Если его ценят как раз из-за этой маски, если он поэтому нужен Мэн Яо, то её следовало сохранить. Так больше шансов, что враг её не найдёт по нелепой случайности. И что если встреча состоится, то шансы что-нибудь узнать, чтобы улучшить понимание ситуации, возрастут, ведь у него будет какой никакой статус. Становилось ясно, что это именно Мэн Яо и ещё один человек выкрали тело. И наверняка поддерживали хорошее состояние переливанием Ци. Возможно, пару раз даже слегка перестарались, ведь никаких шрамов на теле не было, а ведь он был ранен, и все пальцы были в порезах. Но сейчас никаких шрамов не было. Ещё и демонов как-то к этому делу приплёл. Не Хуайсан уж не знал, как тот это сумел сделать, но в таланте точно не сомневался. Другое дело, что он за это пообещал. Тот второй юноша мог быть другом и просто следовать безвозмездно или планировал разделить власть. Тиммиморе они могли пообещать… может быть, тело Не Хуайсана, когда они его сдвинут с главенствующей роли? Ведь когда ещё удастся полакомиться человеком, который воскрес? А вот Сянь-лю — кажется, его звали именно так, — неизвестно, что можно было пообещать, чтобы он был удовлетворён и согласился. За окном темнело. Был слышен тихий очень отдалённый плеск воды. И Не Хуайсана так неожиданно прошибло воспоминанием, как в первую ночь в Пристани Лотоса на него напал кто-то неизвестный. И этот кто-то совершенно не походил на Тиммиморе. Значит, это был тот, другой демон. Следовало наведаться в библиотеку и получше изучить вопрос. Особенно Сянь-лю. Стоило понимать, чего от него ожидать, и как можно переманить его на свою сторону, если иного выхода не предвидится. Однако это нужно было сделать завтра, потому что этот день и без того оказался перенасыщен всяческими событиями, чтобы примешивать что-то ещё. Да и Не Хуайсан слишком выбился из сил, чтобы разгуливать по резиденции и пытаться что-то узнать. Потому аккуратно опустился на постель. Что ж, он наконец вернулся в Пристань Лотоса, как и хотел. А завтра утром он уже решит, что ему делать дальше, чем же себя занять теперь. Ночью ему снилось слишком многое. Какие-то невнятные образы, полчища мертвецов, крики — то ли его, то других людей, — но слишком хорошо в памяти отпечаталась маска и клубившаяся вокруг неё тёмная Ци. Проснулся Не Хуайсан со сбившимся дыханием и сердцем клеящимся так сильно, что казалось, будто оно вот-вот остановится. Требовалось срочно чем-нибудь заняться и отвлечь себя ото сна, образы из которого постоянно вставали перед глазами, заставляя замирать в страхе. Единственным вариантом, который приходил на ум, было действительно вернуться к рисованию, к праздному и беззаботному образу жизни. Как жаль, что Не Хуайсан немного вырос из этого, и всё это отзывалось лишь лёгкой ноткой ностальгии, но никак не искренним желанием действительно днями напролёт бездельничать, ничем не обременяя себя. Вот только разве его подпустят хоть к какому-то действительно важному делу? И мужчина принялся бродить по территории Пристани Лотоса, надеясь, что хоть так найдётся для него какое-нибудь занятие, которое придётся по душе. Он даже наведался в лечебницу, чтобы перекинуться несколькими словами с лекарем, который уже куда меньше нервничал в его присутствии. Не Хуайсан лишь спросил, есть ли какие-то продвижения по его состоянию здоровья, но, получив отрицательный ответ, лишь мягко улыбнулся и понимающе кивнул. И воодушевлённый лекарь начал что-то рассказывать про свою жизнь, решая, что эта благосклонность относится непосредственно к нему самому. А Не Хуайсану всё равно нечем было себя занять, потому он сидел и кивал, время от времени вставляя пару слов, хоть ему всё это было совершенно неинтересно. Но способ скоротать время был действительно хороший. За этой мирной картиной наблюдали все, кто находился в лечебнице, потому довольно быстро весть о том, что некогда тёмный заклинатель ведёт светскую беседу без намёка на хоть какую-то угроз, разлетелась по всей резиденции. Сам Не Хуайсан не был уверен, можно ли ему так расхаживать по этой территории, но дверь его комнаты была не заперта, так что это было расценено как своеобразное приглашение. Да и потом мужчина был более чем уверен, что его выходка горе Луанцзан не могла остаться незамеченной, так что все в любом случае узнают обо всём в скором времени. Приятным бонусом снятия инкогнито в пределах Пристани Лотоса оказалось, что теперь на него смотрели путь и настороженно, но уже не ожидали какой-нибудь страшной выходки. И не опускали взгляд в пол, не огибали по огромной дуге, а с интересом рассматривали. Пусть Не Хуайсану не совсем нравилось такое внимание, он считал, что это по крайней мере лучше, чем то, что было до. Но ко второй половине дня ему наскучило и это занятие. И тогда он направился в кабинет Цзян Ваньина, вспоминая, как обещал ему докучать, если самому станет скучно. И теперь решил со всей серьёзностью подойти к этому обещанию. Он уверенно открыл дверь с широкой улыбкой на лице. Сам не понимал, почему именно был так счастлив. Предвкушал реакцию на свои действия или просто был рад встрече. Цзян Ваньинь, сидевший за столом, от неожиданности вздрогнул и поднял голову. Увидев, кто стоит на пороге, тут же аккуратно отодвинул лист, на котором что-то сосредоточенно писал, и прикрыл его рукой, чтобы было невозможно прочитать, что там. Улыбка с лица Не Хуайсана сползла, а сам он потупил взгляд в пол, понимая, что зашёл не в самый подходящий момент. Написанное явно не предназначалось для его глаз, а судя по общей реакции, по нахмуренным бровям, то можно было даже предположить, что написанное было даже непосредственно о нём самом. — Ты что-то хотел? — уточнил Цзян Ваньинь, когда молчание начало неприятно затягиваться. — Да просто поговорить хотел о пустяках каких-нибудь, — махнул рукой Не Хуайсан, постаравшись придать своему голосу беспечный тон. — Но не буду отвлекать тебя от… с чем бы ты там сейчас ни разбирался. Он уже даже сделал неловкий шаг назад, пока в голове начинали роиться подозрения о том, что же такого могло быть в том письме. И кому оно могло быть адресовано? Не Минцзюэ? Рассказывал, что велик риск того, что его брат снова ступит на кривую дорожку? Или Лань Цижэню? Предупреждал, что есть шанс того, что в Облачных глубинах придётся прятать и сдерживать тёмного заклинателя? Или, может быть… — Останься, — внезапно предложил Цзян Ваньинь, убирая лист подальше от чужих любопытных глаз. — Я буду только рад. — О, — только и смог протянуть Не Хуайсан, никак не ожидавший ничего подобного. И почувствовал, как его щёки запылали. Похоже, в этой комнате было слишком жарко. Это было единственное верное объяснение. Потому что остальные были слишком… Он присел напротив и лучезарно улыбнулся. Надо же, ему действительно позволили остаться. Почему-то это вызвало неописуемый восторг. — Ты действительно пришёл просто поговорить? — уточнил Цзян Ваньинь, не совсем понимая, зачем Не Хуайсану приходить к нему просто так да ещё и улыбаться так широко и приветливо. Тем более после всего, что успело произойти вчера. — Да. Почему нет? Сам же сказал, что могу докучать тебе, когда захочу. Вот, захотел, — эти слова вызвали лишь смешок, но мужчина не обратил на это никакого внимания. — Тебе не надоедает? Заниматься всем этим: кланом, внутренними делами, внешними. — Временами бывает, — теперь было видно, что Цзян Ваньинь расслабился и наконец поверил, что Не Хуайсан не преследует никаких скрытых мотивов, а действительно пришёл поговорить со скуки. — Но это даже хорошо, что не происходит ничего скандального. Это значит, что в клане всё спокойно. Не Хуайсан лишь криво улыбнулся, вспоминая, как сам в те времена, когда был главой клана, каждый день ждал какого-нибудь скандала, потому что иначе просто изнывал от скуки. Если раньше он мог творить всё, что заблагорассудится, то тогда уже был скован своим положением главы клана и не мог вытворять всякие необдуманные вещи, ведь это несомненно могло отразиться на его репутации. А ему требовалось лишь прослыть Незнайкой, но не более того. Потому, когда обнаруживалось какое-то странное и серьёзное дело, Не Хуайсан в глубине души всегда ликовал и тут же просил докладывать все-все-все мелочи, касательно этого. — Порядок в клане это всегда хорошо, — всё же согласился он, а его улыбку можно было даже счесть умиротворённой. Особенно если не знать, что тот вспоминал обо всех интересных случаях. Но если Цзян Ваньину это даровало покой, то это действительно было очень хорошо. — А порядок, я уверен, потому что у клана хороший глава. Я бы не посмел что-то вытворять, зная, каким угрожающим ты можешь быть. — Да неужели? — осведомился Цзян Ваньинь, намекая на… вообще все выходки мужчины. — Ну… я не виноват, что все эти неприятности сами меня находят. Я вообще ни при чём! — смутился Не Хуайсан и тут же начал бегать взглядом по комнате, желая хоть на что-то перевести тему. Но ничего в голову не приходило, мысли были какими-то слишком нервными, потому следующий вопрос он выпалил даже раньше, чем успел просто подумать: — Что за письмо? — и кивнул в сторону листа, который так старательно закрывали рукавом. А сказав это, тут же захотел пойти и утопиться. Ну как можно было из всех вещей спросить именно то, о чём упоминать даже не следовало?! Глупая его голова! И почему каждый раз, когда он просто хочет спокойно поговорить с Цзян Ваньином из его рта вылетает какая-нибудь несусветная глупость? Почему, почему, почему? От этого вопроса Цзян Ваньинь нахмурился, но ничего не успел ответить, как Не Хуайсан поспешил попытаться оправдаться: — Нет, я понимаю, мне не следует об этом знать! Я спросил ерунду! Давай поговорим о чём-нибудь другом? Вот только это нервное поведение напрягло Цзян Ваньина ещё больше. Что-то явно было не так. Обычно Не Хуайсан так себя не вёл. — Знаешь, я лучше пойду. Я и так тебя слишком долго отвлекаю от дел, — мужчина уже даже поднялся на ноги. — Я лучше пойду и найду себе занятие. Может, снова попробую порисовать. — Если хочешь, если тебе скучно одному, ты можешь рисовать здесь, я буду вовсе не против, — поспешно сказал Цзян Ваньинь, словно не желал отпускать Не Хуайсана. А сам выглядел так, словно тоже сказал раньше, чем успел подумать. Но от своих слов отказываться не спешил. И вскоре в кабинет главы Цзян был перенесён мольберт, а холст принёс уже сам Не Хуайсан. Он решил не начинать новую картину, а завершить старую, которую начал ещё в Гусу после того кошмара. Кажется, сам предмет изображения был несколько смущён подобным поворотом, однако снова не высказал ничего против. За несколько часов совместной работы выяснилось, что Цзян Ваньинь обладал привычкой перечитывать вслух всё, что вводило его в тупик. А Не Хуайсан как-то машинально отвечал или предлагал варианты решения. Всё-таки больше десяти лет управления кланом давали о себе знать. И Цзян Ваньинь внимательно смотрел на мужчину каждый раз, не понимая, как такое может происходить, но всегда лишь благодарно улыбался и всегда всерьёз раздумывал над каждым предложенным вариантом. Пару раз они даже вступили в мелкие дискуссии и перепалки, пытаясь доказать каждый свою точку зрения по какому-то вопросу. И даже несмотря на это, работа пошла куда быстрее и оживлённее. И в какой-то момент Не Хуайсан даже словил себя на мысли, что ему очень нравится такое времяпровождение. И было как-то совсем печально возвращаться обратно в свои покои. Он хоть и понимал, что следующий день пройдёт точно также, что завтра снова всё будет довольно неплохо, но всё равно расходиться не хотелось. Цзян Ваньинь видел усталость в чужих глазах, потому и отправил Не Хуайсана отдыхать, а сам сказал, что задержится ещё ненадолго. И в целом мужчина был доволен, что не должен крутиться там, превозмогая усталость и оставаться, пока не уйдёт Цзян Ваньинь. Не то, чтобы Не Хуайсан собирался это делать, но всё же так просто уйти было бы некрасиво. Вот только откуда было знать, что стоило ему оказаться совершенно одному, как его тут же одолеют не самые приятные мысли и чувства? Он снова думал о Мэн Яо, пытаясь понять, что конкретно им движет и как он планирует осуществлять свой план. Его охватило такое непонятное чувство тревоги, которое было ни с чем не связано, но душило. И Не Хуайсан расхаживал из одного угла своих покоев в другой, пытаясь хоть что-то с этим сделать. И понимал, что никакая прогулка на свежем воздухе ему никак не поможет. Что-то внутри наконец подтолкнуло, подсказало, где находится причина этого нервного состояния, и Не Хуайсан кинулся к той половице, под которой пряталась маска. От артефакта не исходило никакой чрезмерно сильной энергии, не кружила тьма. Ничего ненормального не происходило. казалось, что из ненормального здесь только Не Хуайсан. Всё остальное было в порядке. Нет, он не испытывал сильную, непреодолимую тягу надеть эту маску и помчаться бесчинствовать, ведя за собой толпу мертвецов, но стоило взять эту вещь в руки, как постепенно нарастающая паника заметно утихла. Похоже, ему нужно было знать, что с этой вещью ничего не случилось. Точнее, не ему, а двойнику, кому эта маска и принадлежала. В конце концов, здесь была заключена частица чужой души. И только Небеса знают, скольких ещё таких душ. Тот Не Хуайсан отдал этому артефакту всё самое тёмное, что было в его душе, взамен получив контроль над мощью, десятикратно превосходящей тому, чем пожертвовал он. Если смотреть так, то крайне выгодная сделка: он даёт этой вещице небольшую подпитку, а она взамен такую огромную силу. Вот только не стоило забывать, что сила, сосредоточенная в ней, состояла из всей ненависти, боли, злости и всего, что подпитывало тёмный путь и так сильно воздействовало на разум человека. Пробыв столь долгое время без чего-то подобного, абсолютно понятно, почему тело так агрессивно отвергает новую душу, которая содержала в себе всё то, чего не было раньше. Мало того, что тело старалось вернуться в прежнее состояние, в состояние смерти, и почти покойная душа, задержавшаяся здесь, только способствовала этому, так ещё и огромное количество энергии тратилось на то, чтобы выдворить всё лишнее и ненужное. Наверняка именно поэтому в последнее время количество трупных пятен начинало расти вместе с дозировками лекарств. Нужно было срочно что-то предпринимать, иначе он так и умрёт. Нужно найти целителей получше. Но у Цзян Ваньина точно нет времени разъезжать в поисках подобных. Значит, нужно было отправляться одному. Нет, его ни за что не отпустят. Нужен… нужен был побег! Не Хуайсан замер, не веря, что подумал о чём-то подобном. Его руки мелко подрагивали, сжимая маску в руках. Нет, это точно её влияние, не его собственные мысли. Пора было прекращать сидеть с ней. Это до добра не доведёт. И он тут же спрятал её обратно, отошёл на несколько шагов от того места, пытаясь глубоко дышать и надеясь, что это приведёт его мысли в порядок. Более менее успокоившись мужчина опустился на постель, решая, что ему всё же не помешает хороший отдых. Глаза закрывались сами собой. И довольно быстро Не Хуайсан провалился в сон. Правда, тот оказался крайне неприятным. Если прошлой ночью сон был просто какой-то совершенно неясный, странный и беспокойный, то в этот раз его посетил самый настоящий кошмар. Не Хуайсану снилось, что он всё же следовал тёмному пути. И что его всё это время окружали лишь трупы тех, кого он убил собственноручно. Он утопал в этой крови, но не желал останавливаться, едва ли обращая на это внимание. Что-то внутри просило, даже умоляло, прекратить этот ад на земле, но сам Не Хуайсан не был готов внемлить этим словам. А может просто не понимал, как заставить себя остановиться. Это всё длилось так долго, что начало казаться до ужаса однообразным. Все эти искалеченные им самим люди стали самым скучным зрелищем в его жизни, и где-то глубоко в душе это безумно пугало Не Хуайсана. Но было то, что пусть и оставалось неизменным, но всегда было столь ярким, что невозможно было привыкнуть и смириться. Это его собственный брат уже в роли мертвеца. Именно такой, каким видел его мужчина в последний раз в своём мире. Но самое ужасное заключалось в том, что Не Хуайсан управлял этим мертвецом, раздавал команды, чтобы породить новые жертвы! Посмел опуститься до таких кощунственных действий! Внезапно раздался чей-то голос, такой родной, что на душе стало даже немного спокойнее. Кажется, он спрашивал, что Не Хуайсан здесь делал, но тот даже не понимал, где он. А потом суда рука легка ему на плечо. От неожиданности мужчина вздрогнул и проснулся, так и не разглядев того внезапного гостя. Сердце стучало так сильно, что, казалось, вот-вот проломит рёбра. Несмотря на то, что в комнате Не Хуайсан совершенно точно был один, он вечно оборачивался, ведь казалось, что этот некто из сна стоит сейчас прямо позади него. Но каждый раз никого не оказывалось. Страх никуда не уходил. Те кровавые картины представлялись ещё более ужасными, а то, что во сне они вызвали равнодушие, только усиливало это чувство. Мужчину била мелкая дрожь. Похоже, на него слишком многое свалилось за последнее время, иначе других объяснений этой ужасной смеси кошмаров он придумать не мог. Разве что это та маска так сильно воздействовала, но он ведь ей и не пользовался, чтобы она могла так влиять. Испуганный Не Хуайсан лихорадочно перебирал воспоминания, из-за чего упускал всякие мелочи. Ему нужно было срочно проверить голову и как-то успокоиться, иначе он точно сойдёт с ума. И единственным верным решением в этой ситуации было накинуть верхний халат, чтобы не замёрзнуть, и прогуляться по коридорам резиденции. И совершенно случайно заглянуть в кабинет главы Цзян, в надежде, что Цзян Ваньинь ещё никуда не ушёл. Конечно, сам Не Хуайсан понимал, что появляться перед кем-то, особенно перед не таким уж и близким человеком, в подобном виде несколько непозволительно, однако это было меньшим, что его заботило на данный момент. И он направился, раздумывая, что бы такое сказать, как бы оправдать своё пребывание там в столь поздний час. И даже не обычную бессонницу не спихнёшь, ведь и сам прекрасно понимал, что после кошмара вид у него слишком измученный, чтобы быть просто бессонницей. Не Хуайсан аккуратно притворил дверь. В кабинете всё ещё горел свет, а Цзян Ваньинь сидел за столом. Он устало поднял голову, смотря на незваного гостя, и тотчас глаза расширились от удивления. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, наблюдая, как мужчина всё же проходит внутрь и подходит к своей картине, видимо, желая вернуться к своей работе. — В смысле, почему ты здесь? — Не самый приятный сон, — пожал плечами Не Хуайсан, словно в этом не было ничего такого. Всё же решил, что сейчас лучше всего просто сказать правду. Кабинет мягко освещали свечи, чьё пламя только время от времени подрагивало. Они горели слишком долго, потому и фитиль был слишком длинным, а пламя вздымалось ввысь, начиная время от времени дрожать. Фитиль нужно было подрезать, иначе свечи начали бы коптить. И Не Хуайсан сам себе пообещал заняться этим завтра утром. Он не знал, то ли эти мысли, то ли то, что он оказался не один, но весь липкий и отвратительный страх постепенно проходил. Вообще, мужчине даже понравилось планировать подобные бытовые мелочи. Было в этом что-то успокаивающее и родное. То, чего так давно не хватало. — Расскажешь о чём? — полюбопытствовал Цзян Ваньинь, наблюдая, как тот берёт в руки краски, возвращаясь к картине. — Не о чем рассказывать, — настойчиво повторил он, давая понять, что совершенно не хочет разговаривать об этом или ещё о чём-нибудь подобном. Настроение у него и так было не очень, а портить его подобными разговорами ещё больше не хотелось. Потому следующие несколько минут они занимались каждый своим делом молча. Но ведь Цзян Ваньинь долго молчать не мог. Особенно в такой ситуации. Потому вскоре тишину разрезал новый, правда уже не такой уверенный вопрос: — Если ты всё вспомнил, значит, ты должен помнить и все чувства, верно? Около минуты они оба молчали. Мужчина пытался понять, что конкретно от него хотят услышать. И как бы корректнее ответить на этот вопрос, чтобы не задеть чужих чувств и не добавить новую трещину в их отношениях. — Если ты про то, что я испытывал к тебе, то да, — наконец решил Не Хуайсан. — Это я тоже прекрасно помню. Снова повисло молчание. Наверняка Цзян Ваньинь ждал продолжения. Например, что же мужчина чувствует сейчас, но сам Не Хуайсан решил притвориться, что совершенно не понимает этого многозначительного молчания. Решил применить свою излюбленную тактику: сделать вид, словно бы он ничего не понимает. Но что-то тревожно зашевелилось, когда Цзян Ваньинь поднялся из-за стола. Можно было надеяться, что после этого глухого игнорирования от него отстанет любой, но не этот человек. Следовало бы догадаться. Не Хуайсан чувствовал, как тот встал ему за спину и начал разглядывать картину. От этого всё тело мужчины напряглось. — Почему именно это? — спросил Цзян Ваньинь. Совершенно неудивительно, что он не понимал. Он был изображён на фоне каких-то старых деревянных домов, которые объяло пламя. — Когда мы были в Облачных Глубинах, мне это приснилось. Подумал, что это что-то очень важное. А теперь выяснилось, что это последний раз, когда я видел тебя перед смертью, — неуверенно ответил Не Хуайсан. Не знал, стоило ли раскрывать такие подробности и как это вообще отразиться на их дальнейшем диалоге. — Так значит, это всё-таки было самоубийство? — ещё раз уточнил Цзян Ваньинь, не желая мириться с подобной правдой, и, смотря на эту картину, начинал только больше себя винить. Это было слышно по его тону. — Прекрати. Прекрати думать об этом, постоянно прокручивать это в голове и пытаться понять, что бы ты мог сделать. Ничего уже изменить нельзя. И мне это точно никак не поможет. Поверь мне, для нас обоих будет лучше, если мы не будем поднимать эту тему, — заверил Не Хуайсан. Пытался подобрать правильные слова, чтобы звучать красиво и убедительно. Чтобы они наконец прекратили это обсуждать. Иначе рано или поздно вскроется, что вся эта история его мало трогает. Мужчина прекрасно знал, кто он такой, что он сделал и что конкретно пережил. Он был движим чувством отчаяния, чувством отмщения и желанием любой ценой сохранить самостоятельность своего клана. Он не был этим Не Хуайсаном, которого так старательно пытались окружить заботой и подобием любви такой ласковой, пусть в некоторые моменты неловкой. Цзян Ваньинь очень старался поддержать, но не того человека. Может быть, двойнику, сидящему где-то там внутри, было даже приятно слышать такое беспокойство в свой адрес, но самому мужчине становилось от этого неловко. Он не тот человек, которого нужно одаривать подобным вниманием, пусть он и тянулся к этому. Всем иногда хотелось немного побыть любимыми, но он вовремя это пресекал, не позволяя этому щемящему чувству нежности поселиться в его сердце, которого вообще быть не должно, учитывая количество его грехов. Невысказанное "для нас обоих будет лучше, если ты перестанешь так трепетно ко мне относится, давая ложную надежду", — так и повисло в воздухе. Они ведь оба должны были понимать, что любит Цзян Ваньинь совсем не того человека, что стоит сейчас перед ним, а того, кто похоронен где-то в глубине сознания. И кому какие ложные надежды мог давать Цзян Ваньинь? Да и надежды на что? Какие странные мысли начали его посещать в последнее время. Не Хуайсан устало потёр лоб рукой. Это всё наверняка от недосыпа и скопившейся усталости. Чужие руки легли ему на плечи, заставляя сердце Не Хуайсана встревоженно замереть, а сам он затаил дыхание, пытаясь понять, что будет дальше. — Если тебя продолжат мучать кошмары, то лучше обратись к лекарям. Уверен, успокаивающие настойки никак не повредят тебе, — раздалось над самым ухом, и у мужчины пересохло в горле. Цзян Ваньинь чуть крепче сжал его плечи, словно желая показать, что тот не один, что его поддерживают. И, поддавшись неведомому чувствую, Не Хуайсан прикрыл глаза и откинулся назад, прижимаясь спиной к груди главы Цзян. Чувствовал его дыхание на своей макушке. И нужно было бы сейчас отойти друг от друга, привести в порядок разум и провести некую черту в их взаимоотношениях, чтобы понимать, что между ними происходит, что позволительно делать, а что нет. Но сейчас он это сделать был не в силах. Просто не мог. Не тогда, когда наконец начал чувствовать себя в безопасности. Он только сильнее зажмурился, чтобы не видеть того, что же он творит. Цзян Ваньинь растерялся всего на пару секунд, а потом опустил руки чуть ниже, поколебался чуть-чуть, а затем и обнял Не Хуайсана. Крепко так, словно боялся отпустить, боялся, что если хоть немного ослабит хватку, то мужчина непременно выкрутится и сбежит. Всегда ведь сбегал и делал вид, что ничего не было, а значит и в этот раз так и произойдёт. Вот только Не Хуайсан не спешил выкручиваться, так и стоял, прижимаясь к Цзян Ваньину. — А-Сан, — прошептал он, и от этого ноги мужчины подкосились, и, если бы его не держали, он бы непременно упал, — что ты задумал? — Что? — Не Хуайсан широко раскрыл глаза, чувствуя, как по всему его телу разливается разочарование. — С каких это пор ты позволяешь такую близость? — вот только отпускать мужчину Цзян Ваньинь не смел. — Хочешь меня от чего-то отвлечь? — Почему-то мне кажется, что ты сейчас даже не против обмануться, — он повернул голову, встречаясь со взглядом серых глаз. — Не уходи от темы, — серьёзно попросил Цзян Ваньинь, давая себе слово, что больше не поведётся на эти уловки. Не позволит позволять запутать себя. Всё миролюбие и спокойствие из поведения Не Хуайсана как-то внезапно пропало. Он повёл плечами, делая шаг вперёд и высвобождаясь из этих объятий, который теперь казались одной из самых больших ошибок. — Не знаю, чего ты хочешь от меня услышать, — холодно произнёс мужчина. И смотрел точно также. На секунду Цзян Ваньину даже показалось, что этот взгляд граничит с презрением, однако ничего подтверждающего это предположение Не Хуайсан не сказал. Как и ничего опровергающего. — Но мне тебе сказать нечего. У меня нет никаких скрытых мотивов, чтобы ты там себе ни напридумывал. Всем иногда хочется любви и поддержки. Жаль, что твоих глазах и моём случае это значит, что мне непременно что-то нужно. Сказав это мужчина поспешно покинул кабинет, не желая больше задерживаться там ни секунды. Если останется там ещё хоть ненадолго, то непременно совершит ещё что-нибудь, о чём обязательно пожалеет. С него этих ошибок хватит. Всё следующее утро Не Хуайсан старался не пересекаться с Цзян Ваньином, и потому так и остался в лечебнице под любопытные взгляды лекарей, которые сновали туда-сюда и замедляли шаг, проходя мимо. — Господин Не, боюсь, я всё ещё не могу сказать, что же с вами происходит, — произнёс лекарь, думая, что проблема в этом. Однако на отстранённом лице Не Хуайсана не проявилось ни единой эмоции. Ни гнева или разочарования по этому поводу, ни малейшего расстройства. Он и сам всё прекрасно выяснил. А лекарство было слишком радикальным: смерть одной из двух душ. Вот только теперь никто из них на тот свет не торопился. А больше никто ничего предложить был не в состоянии. — Ничего, я подожду. Время же есть. Мне не к спеху, — пожал плечами тот, словно бы эти обнадёживания лекаря имели хоть какое-то значение для него. И снова уставился в окно. Тучи заволокли небо. Наверняка должен был начаться ливень. И мужчина, всё ещё пребывающий в расстроенных чувствах после вчерашней ночи, подумал, что было бы неплохо, если бы ливень был очень сильный. Такой сильный, что вода бы вышла из берегов, и тогда у Цзян Ваньина бы прибавилось работы и убавилось свободного времени, чтобы плести теории заговора. Но сразу же после этого Не Хуайсан понял, что и он находится в Пристани Лотоса, так что и его коснётся это затопление, потому это озлобленное желание немного поутихло. — Господин Не, простите за такой нескромный вопрос, но у вас стряслось что-то? — спросил лекарь. Обычно мужчина, если и задерживался, то всегда весело поддерживал любой разговор, о чём бы ни зашла речь. — Нет, ничего. Просто… просто Цзян Чэн абсолютный идиот, — наконец обиженно выпалил Не Хуайсан и только потом понял, как по-детски звучали его слова. И от этого заявления застыла вся лечебница. Люди, мирно сновавшие по своим делам, замерли, вслушиваясь в этот разговор. Каждый из них был пропитан безмерным уважением к семье Цзян и к самому Цзян Ваньину непосредственно, так что такие слова в его адрес им казались чем-то странным. А учитывая, что в их глазах, их господина и Не Хуайсана связывало нечто большее, то всё вообще выходило за рамки. — Я уверен, между вами произошло лишь недопонимание. Глава Цзян ещё ни разу не давал повода о себе подумать в подобном ключе, — поспешил заверить лекарь, смотря на Не Хуайсана так, словно видит его в первый раз. — Оно и понятно, что недопонимание, — пробурчал мужчина. — От них все неприятности и случаются… Вот только это недопонимание породил именно Цзян Ваньинь своими глупыми подозрениями. И предшественник Не Хуайсана, который и надавал кучу поводов для этих подозрений! Чуть позже мужчина всё же взял себя в руки и вошёл в кабинет главы Цзян с невозмутимым видом. Он вернулся за работу над картиной, и некоторое время каждый занимался своими делами молча. И каждый поглядывал на другого, ожидая, что же тот скажет. Не Хуайсан умел молчать долго, он всегда выигрывал все молчанки у брата, хотя, может, тут играл роль и взрывной характер его дагэ, но и сейчас мужчина не собирался сдаваться первым. — Слушай, насчёт вчерашнего… — у Цзян Ваньина первого не хватило терпения, и Не Хуайсан выдохнул. Отлично, теперь можно не беспокоится, что его самолюбие хоть немного пострадает. — Мы оба очень устали, только и всего. Верно? — спокойно сказал он, поворачивая голову. — От этого всё это недоразумение. Цзян Ваньинь неуверенно кивнул, словно бы не до конца веря в искренность слов Не Хуайсана, но что уж поделаешь, иногда из него правду и клешнями не вытащишь. И в целом их отношения наладились. Исчезла прежняя неловкость, исчезли обиды. По крайней мере на словах и в поведении. Из головы так ничего и не испарилось, просто было задвинуто куда подальше. Вскоре они снова начали работать слаженно, и у Не Хуайсана словно бы камень с души упал. До этой же ночи, когда ему снова приснился кошмар. Причём точно такой же, как и в прошлый раз. Только теперь казалось, что он почти узнал, кому принадлежит этот голос и чья рука легла на его плечо. Мужчину всё ещё трясло, и он совершенно не понимал, почему же его сердце так бешено колотится, а в груди копошится страх. И как назло, даже двойник молчал, не желая влезать в это дело. Молчал уже который день, и до этого даже подумать было нельзя, что этого маленького демона будет не хватать. Тогда Не Хуайсан поднялся на ноги, решая, что и в этот раз лучшим решением будет прогуляться. И снова ноги его привели к кабинету Цзян Ваньина, вот только на этот раз там никого не было. Глаза уже привыкли к темноте, потому свечи мужчина зажёг почти что без труда. И снова приступил к рисованию. С каждым сделанным мазком тревоги постепенно растворялись где-то в ночной тишине. И было даже хорошо, что здесь никого не было, ведь в обратном случае всё могло закончится ещё хуже. Мужчина прикрыл глаза, чувствуя, как наступает долгожданное спокойствие. И в голове тут же вспыхнуло воспоминание, как прошлой ночью на этом самом месте Цзян Ваньинь его обнимал так, словно он был самым ценным сокровищем на всём свете. От этого перехватило дыхание. И почему эти глупые мысли опять лезут в голову?! Они даже напрочь отбили всё желание рисовать! Опять Цзян Ваньинь всё испортил! И мужчина начал возвращать кисти на свои места, решая, что после этого непременно сходит прогуляться по резиденции. Вот только увлёкся сортированием кистей, которое, как оказалось, тоже неплохо успокаивает, что даже не заметил, как фитиль почти догорел. Секунда, и комната погрузилась во тьму. Не Хуайсан тяжело вздохнул и повернулся, желая выйти из кабинета. Но теперь глаза не привыкли к темноте, и пришлось продвигаться на ощупь. Да уж, ситуация не из лучших. Внезапно он обо что-то споткнулся, ногу обожгло болью. Послышался шелест бумаг. Значит, он налетел на стол главы Цзян, и все записи рассыпались рассыпались по полу. Не Хуайсан тихо выругался и присел, начиная судорожно собирать все бумаги. Почему-то этот день у него совсем не заладился. Мужчина вернул всё, что смог найти, на стол, пускай не так правильно и рассортировано, как они лежали до этого, но наделся, что Цзян Ваньинь не будет слишком раздражён из-за этого. А после всё же добрался до двери без новых приключений и вышел из кабинета. Возвращаться в свои покои всё ещё не хотелось, потому было принято решение пойти ещё немного прогуляться. Желательно где-нибудь на улице. Наверняка все эти кошмары из-за того, что он проводит слишком много времени запертым в одном помещении с кучей тревожащих воспоминаний. Пусть они не принадлежали ему, но роились именно в его голове, доставляя уйму беспокойства. Несколько поворотов, и мужчина почти что нос к носу столкнулся с Цзян Ваньином. Оба вздрогнули от неожиданности. — Привет, — выпалил Не Хуайсан от неожиданности и тут же захотел ударить себя ладонью по лбу. Опять он сказал какую-то глупость. Цзян Ваньинь же с подозрением сощурился, пытаясь понять, что тот здесь делает. — Мне… у меня снова был кошмар, я решил прогуляться, — смущённо пробормотал Не Хуайсан, уговаривая себя замолчать, держать язык за зубами, пока не спросят, иначе он так и продолжит нести любую чушь, которая придёт в голову. — Кошмар? — уточнил Цзян Ваньинь, понимая, что шёл мужчина уж точно не со стороны своих покоев. В той стороне был только его кабинет. Угадав направление взгляда, Не Хуайсан тут же поспешил объясниться: — Я решил сходить и снова порисовать. Надеялся, что меня это успокоит. — Помогло? От этой непривычной немногословности собеседника Цзян Ваньина мужчина начинал нервничать только больше. Не Хуайсану хотелось схватить его за плечи и встряхнуть, попросить перестать вести себя так, словно он только что поймал преступника на месте преступления со всеми доказательствами и теперь думает о том, как бы правильнее заявить о его вине. — Да, стало легче. Но я бы хотел ещё прогуляться, — голос дрожал от волнения. — Не против, если я прогуляюсь с тобой? — теперь голос прозвучал чуть мягче. Кажется, Цзян Ваньинь не хотел, чтобы ему сейчас отказали. От такого предложения Не Хуайсан оторопел. А затем поспешно закивал, понимая, что совершенно не хочет бродить один, а в такой компании будет гораздо легче и лучше. — Только давай не внутри, если ты не возражаешь, — наконец взял себя в руки мужчина и двинулся дальше. Цзян Ваньинь не возражал. Он шёл рядом. На улице было темно: тучи заволокли небо, кажется, в ближайшее время действительно должен был прийти дождь. Шум воды неплохо успокаивал, казалось, каждая волна постепенно смывала все заново появившиеся тревоги Не Хуайсана. — Если у тебя всё ещё кошмары, то следует обратиться к лекарю, — произнёс Цзян Ваньинь. — Не стоит тебе постоянно разгуливать по резиденции ночью. Тем более, что ты ни разу не потрудился одеться по погоде. Ещё одна такая прогулка, и ты точно заболеешь. — Учту, — слабо улыбнулся Не Хуайсан. — В следующий раз обязательно оденусь теплее. А сны скоро пройдут. Я уверен, что это лишь потому, что навалилось слишком много воспоминаний. Нужно дать немного времени. Больше они не разговаривали, но Цзян Ваньинь внимательно следил за каждым движением и, кажется, был готов поддержать разговор, если бы тот начался. Но Не Хуайсану разговаривать не хотелось. Он молчал, и это молчание было таким приятным, что не хотелось его нарушать, даже если возникнет острая необходимость в этом. Цзян Ваньинь проводил мужчину до самых дверей его покоев. Не Хуайсан был уверен, что это было сделано с какими-то скрытыми мотивами, но ему слишком нравилась эта приятная молчаливая компания, что не хотелось выяснять сейчас отношения. Всё они могут обсудить и завтра. А сделать это нужно было обязательно, иначе, Не Хуайсан был уверен, он окончательно утонет и потеряется в своих чувствах. Больше нельзя было отмахиваться привычным: "ничего не случилось". И следующим же утром Не Хуайсан направился в лечебницу, собираясь сразу же после этого пойти к Цзян Ваньину и обсудить абсолютно всё. Сам ещё мало представлял, к чему вообще может привести этот разговор, но поговорить точно нужно было. Неважно, чем всё закончится и к чему придёт каждый из них, главное, что на душе станет чуть спокойнее. По крайней мере, Не Хуайсан на это надеялся. Вот только атмосфера, стоило переступить порог лечебницы, не показалась мужчине привычно размеренной. Нет, все наоборот были чем-то жутко встревожены и перешёптывались. А уж как все засуетились, стоило только войти сюда Не Хуайсану, так и говорить не стоило! Тот лишь непонятливо озирался по сторонам, пытаясь понять, что же успело произойти за те пару лишних часов, которые он решил потратить на свой сон. Лекарь, занимающийся его здоровьем, смотрел как-то тяжело, внимательно. В глазах не было ставшего привычным за эти несколько дней дружелюбия. И от этого Не Хуайсану было как-то не по себе. Он ведь только обустроился, только ему показалось, что он нашёл место в этой жизни, которое, пусть и с натяжкой, но можно назвать домой, а теперь по какой-то неведомой ему причине происходит вот это. Нет, это всё наверняка его кошмар, который просто никак не желал заканчиваться, только и всего. Иначе и быть не может. Не Хуайсан выпрямил спину, становясь похожим на натянутую струну. А затем зыркнул на всех остальных так, что они разбежались, не желая гневить господина. Правда, ещё были подозрения, что до этого их успел запугать кто-то ещё. И мужчина даже предполагал, кто именно это был. — Господин Не, — поклонился лекарь. Все его движения были какими-то скованными, неестественными, будто он напряжён до предела, словно что-то его удерживало от привычного расслабленного поведения. — Глава Цзян сказал, что вы уже вторые сутки плохо спите. От этого заявления Не Хуайсан покривил губы. Мог бы и не говорить. Какой толк от этих глупых успокоительных настоек, если причина явно в бушующем сознании двойника и в неспособности самого Не Хуайсана так быстро принять полученную информацию? Этот момент нужно было просто пережить, может быть, заняться духовными практиками. Да, этому аспекту следовало уделить побольше внимания. Как раз сейчас полно свободного времени для этого. Да, точно, он совсем это забросил. Следовало бы вернуться, чтобы в случае чего иметь достаточно духовной силы, чтобы совладать с двойником, если он решит взбунтоваться. — Господин Не? — забеспокоился лекарь, понимая, что ему не отвечают, что мужчина просто уставился в одну точку. — Господин Не, с вами всё хорошо? — Да, — он поднял голову, отвлекаясь от моих мыслей. Совсем забыл, что здесь не место для того, чтобы предаваться каким-то своим размышлениям. — Он ещё что-то вам говорил? — Признаться, его слова о возвращении воспоминаний оказались несколько… тревожащими. Не Хуайсан подавил в себе желание тяжело вздохнуть. Опять они об этом. Ну как же им донести, что не стоит об этом беспокоится, всё это пустяки? Похоже, эта усталость и отчаяние отразились на его лице, потому что лекарь тут же забеспокоился. — Я понимаю, такое тяжело пережить, и сейчас непонятно, что же вам делать с этой информацией, — начал он, а мужчина чуть не взревел от безысходности. Теперь ему ещё будут проводить помощь для душевнобольных, какое счастье! Жаль, что прямо сейчас не объявился двойник, с котором можно было бы мило побеседовать на глазах у всех. Это стало бы оригинальным дополнением ко всему набору домыслов про его душевное состояние! — Ага, вы даже не представляете, как тяжело, — голос Не Хуайсана был абсолютно бесцветным, и мужчина говорил это больше для того, чтобы этот разговор побыстрее закончился. Если он начнёт всё отрицать и убеждать, что он в порядке, то так просто не отделается. А ещё было непреодолимое желание узнать, к чему же этот разговор приведёт. Лекарь даже замер, не ожидая, что ему так легко пойдут навстречу, потому продолжил чуть более уверенно: — Растерянность и подавленность наверняка преследуют, — и на эти слова Не Хуайсан траурно кивнул. Он даже не соврал. Они просто имели в виду разные промежутки времени. Мужчина взял с самого попадания сюда, а лекарь только с момента возвращения воспоминаний. — Думаю, вы чувствуете, словно загнаны в угол. Не знаете, кому можно доверить, все свои тревоги, ведь теперь знаете, что все они раньше были направлены против вас. И приходится молчать. "А ведь он прав, — пронеслось в голове Не Хуайсана, — каждый, кто находится здесь, был против меня. И даже Цзян Чэн. С чего бы им доверять? Тем более, что недоверие только выросло, стоило узнать, что я всё вспомнил". Расценив этот взгляд по-своему, лекарь продолжил: — Подобное отчаяние может подтолкнуть не к самым верным поступкам… Мужчина почти кивнул, как и на всё вышесказанное, но вовремя сообразил, что разговор завернул куда-то не туда. Стоп! Что он начал нести?! Какие ещё не самые верные поступки? Так вот ради чего это было! Он пытался втереться в доверие, показать, что Не Хуайсан не один. И поняв это, мужчина должен был открыться и признаться в содеянном. Вот только была одна проблема: он ничего и не делал. Ничего самому лекарю он не делал, значит, это был кто-то другой. Кто-то, у кого были причины его в чём-то подозревать. И кто имел достаточную власть, чтобы убедить лекаря провести этот разговор. Это мог быть только Цзян Ваньинь. — Я не понимаю, о чём вы говорите, — Не Хуайсан держал себя в руках. Очень старался. Если он сейчас вспылит или начнёт возмущаться, то это непременно станет подтверждением слов этого человека. — Возможно, вам кажется, что в этом нет ничего предосудительного, ведь от вас явно скрыли какое-то письмо, которое несомненно касается вас. И подозрения в купе со всеми остальными чувствами терзали вас… — отлично, теперь они решили, что у Не Хуайсана паранойя. — И вы решили использовать свои плохие сны как предлог, чтобы всё же проникнуть и прочитать это письмо. Так в этом всё дело? В каком-то глупом письме, о котором Не Хуайсан даже и думать забыл? И из-за этого с ним говорят с предельной осторожностью, словно он в любую секунду может обезуметь! Ситуация достигала пика своего абсурда. Цзян Ваньинь не разозлился, что его бумаги были не в том порядке, он начал подозревать. И у кого из них ещё паранойя, спрашивается? — Письмо?! — воскликнул Не Хуайсан. — Всё это из-за какого-то глупого и никому не нужного письма?! — и тут же запнулся. Такого уж ненужного, если из-за этого письма все переполошились? И тут же резко поднялся. — Господин Не, прошу вас, успокойтесь! — лекарь вскочил вслед за ним, а видя странный блеск в глазах Не Хуайсана все остальные в лечебнице в испуге расступились. Мужчину затрясло. Столько сил и времени было потрачено, чтобы доказать, что его не стоит опасаться. И всё это ради… ради этого. Всё это из-за глупого Цзян Ваньина! Вот уж от кого он не ждал удара в спину и подозрений во всех грехах! Гнев и обида захлестнули с головой. Было такое чувство, что его бессовестно предали. От этой лавины чувств, смеси от неверия, жуткой обиды и жалости к самому себе, что он поверил и доверился совершенно зря, из-за всего этого дыхание было отрывистым. — Господин Не, вам плохо? — лекарь кинулся к нему, однако Не Хуайсан сделал шаг назад. — Лучше не бывает, — холодно процедил он и развернулся. Мужчина быстрым шагом направился к кабинету Цзян Ваньина, надеясь, что там никого кроме нет нет, иначе этому человеку придётся немного подкорректировать свои планы и перенести встречу на более позднее время. И Не Хуайсан резко распахнул дверь. Цзян Ваньинь всё также сидел за столом. Он на секунду поднял голову, желая узнать, кто же решил нанести ему визит да ещё и так бесцеремонно. И тут же снова вперил взгляд в мужчину. Тот уж слишком странно выглядел. Глаза горели какой-то странной яростью, дыхание было слишком загнанным. Не Хуайсан сделал пару шагов внутрь кабинета и закрыл за собой дверь. А затем снова развернулся к Цзян Ваньину. — Где это письмо? — резко спросил он, подходя к столу. — Я хочу знать, из-за чего всё это! В чём, чёрт возьми, ты меня уже подозреваешь! Решил попытаться надавить на все мои якобы больные места, чтобы я во всём сознался? Да что с тобой… что с тобой не так? — было тяжело говорить от эмоций, которые переполняли, мешая думать о словах, заставляя судорожно вдыхать почти каждую секунду. — Хуайсан, я могу тебе объяснить… — забеспокоился Цзян Ваньинь, смотря на эту дикую смесь эмоций, с которой мужчина был не в силах совладать. — На кой чёрт мне твои объяснения? Я ими по горло сыт! Мы вроде выстроили доверие, я начал неплохо общаться с теми, кто находится здесь, но… Ничего не изменилось. Толпы чужих людей вокруг, и все учат меня, что делать и что я должен чувствовать. Даже ты. И все при этом лгут. Или что-то скрывают, — Не Хуайсан прикрыл глаза, пытаясь отдышаться после своей пламенной речи. Его всё ещё била нервная дрожь. Цзян Ваньинь не решался произнести ещё хоть что-то и ждал, что же дальше скажет мужчина. А тот не заставил себя ждать, холодно сказал: — Так что дай мне это письмо. — А-Сан… — кажется, он хотел перебудить, привести какие-то аргументы или убедить, что всё на самом деле совсем не так. — Не назвал меня так! Я тебе не какой-то там глупый мальчик, которого можно отвлечь чем-то подобным! Я хочу знать, из-за чего это всё вообще началось! На стол опустился лист, и Цзян Ваньинь махнул рукой, словно приглашая прочесть написанное там. А сам выглядел мрачнее тучи. Явно боролся с желанием забрать это письмо и порвать его на мелкие клочки, а потом найти способ стереть Не Хуайсану память об этом случае. Но лишь молча сидел, наблюдая за всем и готовясь к самому худшему.

Я не уверен, какие цели он преследует. Он кажется довольно искренним в своих словах. Я помню, что не должен на это вестись, но я не вижу ни единой причины для лжи. Он говорит, что воспоминания вернулись, но не спешит вешаться мне на шею, не считая одного объятия. И то, тогда он, кажется, был сильно напуган всей ситуацией, а потом смущён от своих действий. Я знаю, что он неглупый, и не будет так открыто что-то менять. Но если бы у него были планы, то что-то измениться должно было. А он ведёт себя как обычно. Не флиртует, не старается вести себя спокойнее, чтобы усыпить мою бдительность. Но я продолжу за ним наблюдать. Я просто сомневаюсь, что он, вспомнив всё, так просто отпустит своё прошлое. Я, в отличие от тебя, ему даже верю. Может, ты прав, и он действительно снова затронул что-то в моей душе. Я знаю, что обещал отстраниться и держать дистанцию, и не надо мне напоминать, чем всё закончилось в прошлый раз. И сейчас я могу тебе сказать, что стоит Не Хуайсану начать вести себя странно и подозрительно или пытаться что-то предпринять, как я тут же заблокирую его духовные силы и запру его, пока мы не разберёмся, что же происходит.

От этого у Не Хуайсана перехватило дыхание. Заблокировать его духовные силы! Не Цзян Ваньинь ли обещал его защищать от клана Гусу Лань, которые как раз и могли выкинуть что-то подобное? А сам не лучше! Мужчина чувствовал себя крайне уязвлённо, сидя перед человеком, который был готов совершенно спокойно его предать. И от этого глаза защипало. Такое странное чувство тоски и одиночества накрыло с головой, и Не Хуайсан даже был готов поклясться, что у него в груди что-то болезненно сжималось. Однако он всё же продолжил читать. решил во что бы то ни стало дойти до самого конца, чтобы иметь в своём распоряжении больше информации.

Сегодня он притащил ко мне в кабинет мольберт и принялся рисовать мой портрет. Это сбивает с толку, но не отвлекает. Он даже спорил со мной. Я не знаю как, но он, несмотря на все рассказы о том, как его не интересует политика и место главы клана, рассуждал хорошо. Даже слишком хорошо. Его советы были такими, словно он давно этим занимался. Его мучают кошмары, но он отмахивается от моих предложений пойти за успокаивающими настойками. Он интересовался письмом, но быстро передумал о нём говорить. Не Хуайсан вообще в последнее время начал вести себя странно, но я никак не пойму почему. Мне кажется, он не знает, что ему теперь делать и каким человеком становится. Я боюсь, что у него расстройство личности. Я не уверен, что он что-то задумал. Нельзя его подозревать сейчас. Нужно выяснить, что с ним творится.

Не Хуайсан чуть не скомкал письмо, но внезапно остановился. Все эмоции пропали с его лица, оставляя лишь холод и безразличие. Даже слёзы обиды, стоящие в его глазах, исчезли, взгляд замер. Замер и сам мужчина. — А-С… Хуайсан, — тихо позвал его Цзян Ваньинь и протянул руки, правда, и сам не до конца понимал, что желал сделать. — Забирай, — безразлично отозвался тот, кладя письмо на стол, а затем горестно добавил: — Очень жаль, что ты слушаешь кого угодно, но не желаешь выслушать меня, — ещё немного помолчав, мужчина фыркнул: — Расстройство личности. Время идёт, а моё звание сумасшедшего не меняется. Как мило. И он тут же поднялся на ноги, кинул крайне осуждающий взгляд на Цзян Ваньина и тут же направился к двери. — Ты куда собрался? — теперь было не похоже, что он обеспокоен. Голос звучал даже грубовато. И в любой другой ситуации Не Хуайсана это было остановило, но сейчас, полностью подконтрольный своим бушующим эмоциям, он даже не почувствовал, что-то не так, просто продолжил идти. В голове начало что-то тревожно стучать лишь тогда, когда Цзян Ваньинь и сам резко поднялся на ноги. Он, в отличие от мужчины, не желал оставлять этот разговор так, как есть сейчас. И не желал, чтобы тот был единственным. кто высказал свои претензии. — Остановись, — это был именно тот тон, которым Цзян Ваньинь обычно отдавал приказы, отчего Не Хуайсан взбеленился ещё больше. — И не подумаю! — а затем развернулся к нему, смотря в лицо в такой яростью, что любой бы несколько раз подумал, прежде чем ему что-то отвечать. Жаль, что глава Цзян был зол на чужое самолюбие не меньше и не разглядел этой угрозы. — Не смей разговаривать со мной в подобном тоне! Он уже хотел было развернуться, как Цзян Ваньинь схватил его за запястье, не позволяя сдвинуться с места. — Отпусти меня! Я видеть тебя не хочу! — закричал Не Хуайсан, пытаясь выкрутить руку, но добился лишь того, что запястье начало болеть только сильнее. — Ну уж нет, так не пойдёт. Мне надоело, что каждый раз ты получаешь все ответы, а я остаюсь в стороне и не удостаиваюсь никакой информации. Так что на этот раз ты мне всё расскажешь. — Ага, как только, так сразу, — процедил мужчина и предпринял ещё одну попытку уйти. Вот только его лишь оттолкнули вглубь кабинета, а сам Цзян Ваньинь подошёл к двери и запер её. — Довольно. Я тебе слишком многое спускал с рук и на многое закрывал глаза. А ты слишком часто пользовался мои расположением, — он развернулся к мужчине, и оба на несколько минут замолкли. Не Хуайсан так и стоял около противоположной стены, потирая пострадавшую руку и напряжённо смотря на своего оппонента и ожидая от него хоть какого-то слова. Хоть чего-то, за что можно ухватиться, чтобы разразиться гневной тирадой, которая бы полностью уничтожила Цзян Ваньина и напрочь отбила желание вытворять что-то подобное. — Ты думаешь, я совсем идиот? Так просто поверю, что ты, вспомнив абсолютно всё, решишь так просто оставить прошлое позади и начать жизнь с чистого листа? А твой легкомысленный побег на гору Луанцзан говорит сам за себя! Мне надоело, что ты только и делаешь, что врёшь, а потом пытаешься говорить что-то о доверии! — А мне надоело, что ты никогда не веришь ни единому моему слову! Почему тогда я должен верить тебе, в то время как ты сам не считаешь нужным это сделать? Может, в этом и проблема?! Может быть, если бы ты не прекратил доверять этому юноше, стоило узнать о тёмном пути, то всё было сложилось немного иначе? Я устал пытаться понять, что здесь происходит, пытаться доказать тебе, что я заслуживаю доверия. Я душу для тебя наизнанку выворачиваю, чтобы показать, кто я такой, но ты упорно продолжаешь проводить параллели между мной и этим юношей! Ты хоть знаешь, как сильно это ранит?! У меня только начались нормальные спокойные дни, которых до этого не было совсем. То мне все отказываются верить, то я без причин теряю сознание, моя Ци выходит из-под контроля, и в такие моменты, я покрываюсь трупными пятнами, узнаю всю правду про себя, вижу человека, которого по какой-то причине знаю. А уж про пережитое на самой горе я и говорить не хочу. И вот теперь, когда я наконец-то нашёл спокойное место и только и делаю, что рисую, разговариваю с тобой и стараюсь быть дружелюбным, ты начинаешь меня подозревать невесть в чём! Спохватился наконец-то! На минуту повисло молчание. Цзян Ваньинь всё старался понять, не пытается ли Не Хуайсан таким образом увести его внимание подальше от проблемы. Не пытается ли он заставить перестать об этом думать под подобным предлогом? И чем больше мыслей роилось в голове, тем хуже тот себя чувствовал. Его же как раз сейчас и упрекали в этом тотальном недоверии. С другой стороны, у него были все основания. — Как будто мне легче! — Цзян Ваньинь скрестил руки на груди. — Сначала ты становишься на тёмный путь и перестаёшь быть собой, потом и вовсе умираешь. А через год ты снова объявился с заявлением, что ничего не помнишь. И свалился ты почему-то именно мне на голову, решил из всех людей продолжить мучить именно меня! как будто тебе этого раньше не хватило! С тобой происходит всё вот это, а мне с этим разбираться, а ещё заодно понять: врёшь ты мне на протяжении всего времени или нет. Я старался относиться к тебе по-хорошему… — Да?! Как-то я этого не заметил! — возмутился Не Хуайсан, припоминая все их первые разговоры и прочитанное только что письмо. — Замолчи, ты своё уже высказал, теперь моя очередь! Я игнорировал всё, что казалось странным, за что другие бы уже давно бы объявили тебя тем самым тёмным заклинателем, желающим вернуться к старому, и заперли где-нибудь. Но я каждый раз списывал всё на своё слишком бурное воображение, на свои предрассудки. И каждый раз оставлял тебя в покое. Но ты сбежал, по какой-то неведомой причине, и даже если твои слова о том человеке правда, то это никак не объясняет твоей игры на арфе. Ты мог найти кучу других способов подать мне сигнал! А потом ты всё чудесным образом вспоминаешь, и это не вызывает у тебя никакого беспокойства. Это, знаешь ли, странно. А ещё странно то, как ты внезапно оттаял ко мне. — Какие хорошие поводы для подозрения. Иронично оказалось, что меня ни в чём подозревать не надо было, а вот тебя как раз нужно. И теперь я тебе говорю: если мне в твоём поведении покажется что-то странным или подозрительным… — Не собираюсь я ничего с тобой делать! — в отчаянии вскричал Цзян Ваньинь. — Я не знаю, врёшь ты мне или нет. И если ты не заметил, я всё ещё закрываю глаза на твоё странное поведение. Потому что если я окажусь не прав, то снова потеряю тебя. И на этот раз точно навсегда. А если я прав… Предложение он заканчивать не захотел. Не Хуайсан так и стоял около стены. Он отвернул голову, не желая смотреть на Цзян Ваньина. От этих слов в груди что-то зашевелилось. Такое странное волнующее. Как жаль, что мужчина сейчас был слишком зол и рассержен, чтобы обратить на это хоть какое-то внимание. Разве что весь его настрой ругаться как-то пропал. Да и настрой Цзян Ваньина тоже. Они оба понимали, что наговорили слишком многое друг другу. И услышали тоже слишком многое. То, чего они никогда не должны были слышать. И то, что они навсегда должны были похоронить в себе. — Отопри дверь, — голос Не Хуайсана звучал ровно, не выражая никаких эмоций. — Я хочу к себе в покои. Я слишком устал. И от тебя в том числе.