Иной мир

Не Хуайсан с трудом увернулся от ещё одного удара, целящегося ему прямо в грудь. Так не могло долго продолжаться. Он уже сейчас начинал уставать и держался лишь потому, что страх заставлял его двигаться дальше. Двойника это делать заставлял гнев. Но была проблема: в рука двойника был кинжал, а вот руки самого мужчины были пусты. Если он пропустит хоть один удар, вероятнее всего, просто умрёт. Но откуда взять оружие? Здесь ничего подобного нет! И тут Не Хуайсана осенило: оружия не было конкретно здесь, но откуда ему знать, ограничивается ли всё лишь местом рядом с обрывом, или, если пройти чуть дальше, можно найти место, где можно будет найти хоть какое-то оружие? Может, то самое поле последней битвы? — Да прекрати ты уже сопротивляться! — взревел двойник, снова пытаясь ударить наотмашь, а Не Хуайсан снова лишь чудом увернулся. Он оступился и тут же неловко замахал руками, пытаясь удержать равновесие. На самом деле было даже хорошо, что это всё происходит лишь в его голове и никто больше не видит развернувшегося действа, ведь со стороны это напоминало драку двух порядком выпивших людей. И не будь Не Хуайсан сейчас в состоянии полного шока, то непременно посмеялся бы с подобного сходства. Но он был полностью ошарашен этой борьбой за жизнь и тем сражением, которое развернулось на территории Облачных Глубин, из-за которого и Цзян Ваньинь, и дагэ в огромной опасности. В голове было совершенно пусто, что казалось, будто она гудела от впервые за долгое время воцарившейся в ней тишины. Вот это человек и чувствует после смерти? Лицо Не Хуайсана не выражало страха или ужаса, оно не было перекошено гримасой боли, отчаяния, он не собирался начинать рыдать и умолять оставить себя в живых. Он, скорее, выглядел просто апатично. Прекрасно осознавал, что сейчас у него нет ни единого шанса победить в этой битве. Двойник прекрасно знал местность, не был утомлён теми событиями, что происходили в реальности, и физическими проблемами и держал в руках оружие. А сам Не Хуайсан никогда не был хорошим бойцом, чтобы вечно уворачиваться от ударов двойника. Доверять ему было главной ошибкой. Он преследовал только одну цель: вернуться в более комфортные жизненные условия, но раз они уже были испорчены, то теперь желал просто сбежать. Наверное, следовало просто самому кинуться под нож, прерывая свои и его мучения. Не Хуайсан, оказавшись на достаточном расстоянии от опасности, прижал ладонь ко лбу. На его лице отразилась полная растерянность и непонимание. И откуда в его голове такие ужасные мысли? Зачем ему это? У него ведь пока что есть всё. Если он сейчас победит и остановится на этом, то всё будет хорошо. Ещё будет шанс вернуться к нормальной жизни. Но ведь где-то там сейчас происходит сражение, и близкие ему люди в опасности из-за него. Нельзя так просто отсиживаться. Не Хуайсан обхватил голову руками, медленно опускаясь на землю. Сжимал её так, словно отчаянно желал, чтобы она раскололась на множество кусочков, лишь бы все-все мысли, которые так резко появились там, просто исчезли оттуда. О всех его ошибках, сожалениях, страхах, о том, какие возможности он упустил. — Что мы с тобой натворили? — тихо и очень потерянно спросил он. Его впервые так сильно трясло. Казалось, ещё чуть-чуть, и он начнёт по-настоящему задыхаться. От такого даже двойник на мгновение замер в полной нерешительности. То ли не мог понять притворяется противник, чтобы его одурачить, или нет. То ли просто был удивлён такой вспышкой эмоций. — Мы с тобой лишь пытались выжить, — наконец не так уверенно протянул двойник. Но эта неуверенность скорее была от того, что он всё ещё был в замешательстве от такого поворота событий. — Выжить? — на губах Не Хуайсана расцвела такая горькая усмешка. — Этого можно было избежать, начни я действовать раньше. Или откажись я от всего. Я мог бы спокойно жить! У меня было всё для этого! И я всё разрушил! Из-за тебя! Из-за себя!.. Эта такая простая мысль поразила его до глубины души. Он сам во всём виноват. Он принимал все решения, убеждая себя в чём только угодно, лишь бы не признавать, что такая ответственность лежит именно на нём. Внезапно всё пространство разрезал такой душераздирающий вопль, что могло показаться, будто человеку сердце из груди вырывают, не меньше. Не Хуайсан склонился в три погибели, обнимая себя за плечи, впиваясь в них ногтями. Как же долго он копил в себе все эти эмоции. Весь гнев. Он даже не знал, на кого это было направлено. Казалось, словно на весь мир вместе взятый и на себя самого. До этого и подумать не мог: в нём так много ненависти, что даже становилось не по себе. Не Хуайсан был переполнен печалью, которая из-за своих огромных количеств начала перерастать в самое настоящее отчаяние. А был ли он счастлив в последнее время? По-настоящему счастлив? Определённо да. Но что же тогда случилось? Почему ему сейчас так плохо? Почему хочется уничтожить весь мир вместе с собой? Почему концентрированные годами ненависть, злость и отчаяние сейчас внезапно начали иметь значение, оказались так близко, когда он всё время старался их запрятать подальше? Двойник поморщился от этого громкого звука, а потом резко произнёс: — Всё, довольно этих драматических представлений. Раз уж такое дело, думаю, никто из нас не будет возражать насчёт того, кто же должен остаться. — Я уйду, — тихо, но довольно твёрдо сказал Не Хуайсан, — только тогда, когда всё разрушу. Ты сам лишил себя права на счастье. — Говоришь так, словно сам себя ещё не лишил этого, словно у тебя ещё есть шанс на то, чтобы восстановить со всеми отношения, — хмыкнул двойник, не позволяя понять, какое впечатление на него произвели эти слова. Пусть и сказаны они были человеком, сидящим у него перед ногами, и лихорадочно сжимающим ткань своего халата на плечах, тон был таким уверенным, абсолютно непоколебимым, от того и таким угрожающим. Двойник всё же невольно повёл плечами. А затем решил, что пора со всем этим заканчивать. Тем более ситуация как нельзя лучше располагала к этому: сейчас достаточно нанести один быстрый и точный удар по человеку, который находится не в самом лучшем физическом и моральном состоянии и из-за этого не может следить за тем, что происходит вокруг него. Потому уже замахнулся. Но для Не Хуайсана, похоже, это был слишком ожидаемый удар. Только услышав, что к нему сделали пару шагов, как тут же провёл ладонью по земле, набирая в руку песка. Земля была совсем иссохшая, без единого намёка на растительность и потрескалась, но даже так мужчина всё же смог набрать пригоршню. И тут же швырнул песок в лицо двойника, который никак не ожидал подобного. Тот зажмурился, отступая на пару шагов назад, начиная тереть глаза, и разразился громогласной руганью. А Не Хуайсан в этот момент подскочил на ноги и отошёл назад, увеличивая между ними дистанцию. Нужно было что-то срочно решать. Прямо сейчас. Что-то придумать, иначе всё закончится очень печально для них обоих. Нужно было найти оружие, взять его в руки и… Не Хуайсана затрясло ещё сильнее. Они оба не умели драться, но всё же шансов больше было у того, кто обладал оружием. Двойник практически беспрерывно им размахивал, а Не Хуайсан всё вертел головой, пытаясь найти и себе что-то. И из-за того, что он отвлекался, пытаясь найти себе оружие, всё же пропустил только ударов. Один по касательной прошёлся по боку, вторым же ударом нож воткнулся в плечо. От этих ран, что причиняли боль, двигаться стало гораздо труднее, и Не Хуайсан прекрасно чувствовал, как начинает уставать быстрее. Сколько они уже так? Совсем измотанный этим никак не заканчивающимся сражением, он всё пытался отступить назад, чуть дальше, к тому месту, где в реальном мире проходило сражение. Нельзя было поворачиваться спиной к врагу, но совсем неудобно было пятиться назад, спускаясь. И, делая очередной шаг, Не Хуайсан оступился. Камень, на который он наступил, сорвался вниз, а мужчина, не успевая найти опору, рухнул следом, сильно ударяясь головой о землю. На несколько секунд он перестал понимать, что же происходит. В голове образовалась пустота. Мир перед глазами стремительно вертелся, что невозможно было разглядеть хоть что-то. Время от времени разные части тела пронзала сильная боль. И в один момент всё остановилось. Не Хуайсан, только что кубарем скатившийся со склона, теперь лежал на земле, пытаясь сделать вдох. Всё тело сковала боль. Способность мыслить постепенно возвращалась вместе с ужаснейшим гулом в голове, от которого звенело в ушах начиналась мигрень, от которого хотелось зажмуриться, свернуться калачиком и замереть, ожидая, когда же это закончится. Но сейчас этого делать было нельзя. Он медленно привстал, опираясь на свои дрожащие руки. Сейчас, казалось, они даже такого веса не выдерживают. Кашель вырвался изо рта. На языке был песок. Похоже, наглотался, пока катился по склону. Перед глазами всё расплывалось из-за подступающих слёз, которые никак не получалось отложить на потом. А стоило поднять голову, как перед глазами оказалась красная пелена. Не Хуайсан прижал ладонь, старательно вытирая какую-то жидкость и чувствуя, как в глаз попадают прилипшие к руке песчинки. А потом отнял руку от лица и взглянул на неё: она вся была окровавлена. Похоже, пока он падал, рассёк себе лоб. Но ведь это всё не по-настоящему. Тогда почему же так больно? И в этот же момент почувствовал, как его толкнули. Не Хуайсан снова рухнул, перевернувшись на спину. Двойник, уставший, раскрасневшийся, рухнул рядом с ним на колени, обхватывая рукоять кинжала обеими руками и целясь в грудь Не Хуайсану. Тот лишь в самый последний момент успел остановить этот удар, хватая противника за запястья и пытаясь убрать кинжал подальше от себя. Так они и сошлись в этом молчаливом противостоянии, где один пытался закончить начатое, а второй пытался отвести от себя удар. — Хочешь, чтобы это прекратилось? — прошипел двойник. — Хочешь, чтобы я остановился? Но кому-то из нас всё равно придётся умереть, ты ведь это и так понимаешь! Тогда, почему ты сейчас сопротивляешься?! Если ты не можешь взять себя в руки и убить меня, то дай мне покончить с тобой! Не Хуайсан не мог сделать и лишнего вдоха, чувствовал в горле болезненно давящий комок, чувствовал, как в уголках глаз скапливаются слёзы и стекают по вискам. Он всё ещё пытался пересилить двойника, пытался отпихнуть его ногами, но тот от поголатившей его ярости едва ли обращал на это внимание. И тогда мужчина заметил лежащий неподалёку камень, из-за которого он и свалился сюда. Он не был небольшим, и Не Хуайсан схватил его, тут же ударяя им двойника по виску. Тот отшатнулся в сторону, кинжал выпал из его рук. А мужчина уже оказался рядом и снова ударил. Он бил и бил. И, возможно, на полпути это больше походило на убийство, чем на самозащиту. А затем схватил лежащий рядом кинжал, к которому тянулся двойник, и всадил лезвие ему меж рёбер. Лишь после этого Не Хуайсан выронил камень и медленно сел подальше от двойника. Тот всё ещё дышал, что противоречило всем законам логики. Но ведь это всё не по-настоящему, чему тут удивляться? Не Хуайсана трясло. Он отполз на четвереньках, а затем взглянул на двойника. Тот всё ещё лежал на спине, и каждый раз, когда пытался глубоко вдохнуть, закашляться или сказать что-то, от крови, скопившейся в его рту исходил булькающий звук. Лицо было залито кровью и покрыто ранами, нос, кажется, сломан. От этого вида стало совсем нехорошо, и через несколько секунд Не Хуайсана попросту вырвало. До ушей всё ещё доносился булькающий звук, который делал всю ситуацию ещё более омерзительной. Хотелось кричать, плакать и умолять кого-нибудь забрать его, спасти из этого ада. Хотелось оказаться под защитой и больше не думать ни о чём. Не Хуайсан поднялся на ноги и, шатаясь в разные стороны, сделал пару шагов. Голова отчаянно отказывалась что-либо соображать. Удалось сделать ещё пару шагов, прежде, чем он рухнул обратно на землю.

***

Открыл глаза он уже в своих покоях. В горле всё ещё стоял кислый рвотный привкус, и, казалось, вокруг витает запах крови, будто бы он впитался в его кожу, одежду и теперь навечно будет окружать его. И сейчас кто-нибудь непременно ворвётся сюда, почувствует этот запах крови и всё поймёт. Поймёт, что перед ним находится убийца. И тогда конец всему. Но долго на одном месте Не Хуайсан не задерживался. Ему нужно было спешить. Сейчас близкие ему люди находятся в опасности, и он единственный, кто может это предотвратить. Даже если так, если всей его репутации, привычному укладу жизни придёт конец, он должен успеть исправить то, что натворил. Пошатываясь, хватаясь за стены и двери, мужчина добрался до выхода. Его всё ещё нещадно трясло, что любой мог подумать, будто этот человек вот-вот свалится с каким-то припадком. Остановившись около дверей, Не Хуайсан замер. А не совершает ли он ошибку? Однако тут же отбросил подобные мысли. Сейчас не лучшее время для сомнений. И ошибок он совершил слишком много за последнее время, чтобы беспокоиться о ещё одной. Потому сконцентрировал энергию и тут же выпустил её, выбивая дверь. Аккуратно выглянул за порог, но там никого не было. Всё это было как-то подозрительно. Неужели его так просто могли отделить от мира одной лишь хлипкой дверью? Это как-то неправильно. Может, здесь располагаются какие-то ловушки? Но нет же, обычные люди снова туда-сюда по этому коридору, да и он сам ходил здесь неоднократно. И никогда ничего подозрительного не было. Очень неуверенно Не Хуайсан ступил в коридор. Даже зажмурился, приготовившись к какому-то мощному энергетическому удару, к тому, что его запрут в такой же клетке. Но нет, ничего не случилось. Даже состояние не ухудшилось. Тогда он сделал ещё пару шагов. Ничего не изменилось. Что ж, если здесь и были ловушки, нацелены они были на того, кто будет использовать тёмную энергию совершенно открыто. Пройдя этот коридор, Не Хуайсан успокоился. С ним всё в порядке. И никого нет поблизости. Все разбежались. Так что теперь дело оставалось за малым: найти что-то тёплое для этой "прогулки" на улицу и арфу. Снова испытывать удачу и идти по тому коридору не хотелось. Да и потом, может быть этот слуга очнётся с минуты на минуту и попытается задержать. Нет, сейчас лишние проблемы были не нужны, так что вариант возвращаться в свою комнату за тёплым халатом даже не рассматривался. Было что-то нелепое в том, что подобные вещи тревожат его в такой момент. После всего что случилось, и что происходит. Но стоило лечь белой, в лучших традициях клана Лань, — а какой ещё цвет он намеревался найти здесь? — накидке, как приятная тяжесть заставила выдохнуть. Было тепло. И на какую-то долю секунды даже показалось, что он под защитой, потому даже прикрыл глаза, поддаваясь этому чувству. Но тут же пришёл в себя, напоминая, что не время вот так стоять и прохлаждаться. Найти музыкальный инструмент оказалось сложнее, но Не Хуайсан вовремя заметил то, как некоторые адепты клана Лань торопливо направляются в какое-то место, а возвращаются уже, держа в руках каждый свой инструмент. Стоило этой толпе пройти, как Не Хуайсан тут же зашёл туда. Вещей там осталось не так много, однако арфы были. Он схватил первую попавшуюся, и та, к его удивлению, оказалась довольно лёгкой. Что ж, теперь дело оставалось за малым: прийти на поле битвы и понять, что происходит и как можно всех спасти. Не Хуайсан никогда не умел играть ни на каких музыкальных инструментах, однако пальцы будто бы сами знали, что делать. Пара верных нот, и около него уже стоял мертвец, который минутой ранее был на поле боя. Надо было отдать двойнику должное, если бы он сразу не пробудил этих мертвецов и не разослал их по кланам, заставив следить за Мэн Яо, то сейчас бы помощи можно было бы не ждать. Несколько минут Не Хуайсан лишь смотрел на этого мертвеца, пытаясь смириться с мыслью, что прямо сейчас он собирается сделать что-то непростительное. И даже мысли о том, что это ради блага людей не помогали. Пришлось глубоко вздохнуть и наконец взять себя в руки, задвигая все свои сомнения, беспокойства, переживания куда-то далеко. Он так уж не раз делал и сейчас легко спрятал всё это даже от себя самого. Если бы не умел так делать, то его давно бы уже уничтожили угрызения совести и сомнения в правильности своих поступков. Если бы на нём не было маски, если бы кто-то увидел, то был бы даже испуган тем, как выражение лица из растерянного было приобрело холодный и отстранённый вид. Не Хуайсан сделал шаг. Другой. Нужно было лишь начать, чтобы дать себе понять: обратного пути нет. И тогда всё продолжится само собой. Он не знал, как подчинять себе тьму, не смыслил ничего в том, что собрался делать, но стоило услышать звуки бойни и только подумать о том, что все мертвецы, находящиеся там, должны остановиться, как тут же уверенно потянулся пальцами к струнам. А потом подумал, что сил его наверняка не хватит, чтобы остановить их всех так легко, так что было бы неплохо, если бы появилась какая-нибудь сила, способная разобраться с теми, кто ослушался приказа. Ещё секунда, и он всё же коснулся струн. По окружающему пространству разлилась приятная мелодия. Было крайне странно смотреть на свои руки и понимать, что они сами играют эту мелодию в то время как сам ничего не смыслишь в этом. А затем Не Хуайсан двинулся к полю битвы, а за ним шлейфом тянулась тёмная Ци. Зрелище, открывшееся его глазам, оказалось ещё более ужасным, что представлялось. Мертвецы были повсюду. Как можно было подчинить такое большое количество себе, не обладая никакими тёмными артефактами? Что за ритуал способен даровать такую невероятную мощь? И если хоть кто-то не из тех людей узнает о существовании подобного ритуала, то ничего хорошего не выйдет. Вступив на поле боя, Не Хуайсан чувствовал себя крайне неуютно не только потому, что никогда раньше на нём не был, но и потому, что сейчас все взгляды были направлены на него. Все ожидали от него следующего шага, пока тех мертвецов, что не остановились по велению, разрывала тёмная энергия. Взгляд замер на одном-единственном человеке — Мэн Яо. Тот тоже замер, настороженно смотря на Не Хуайсана и ожидая, что тот предпримет. Не понимал, к чему готовиться: к тому, что его армия станет больше или всё же сейчас этот человек встанет против него. А тот неспешно потянулся к маске, снимая её с лица и не разрывая зрительный контакт с Мэн Яо. Не Хуайсан покрутил маску, словно бы спрашивая, не это ли ему нужно, не из-за этой ли вещи всё началось? А тот нахмурился, кажется, осознавая, что неважно, на какой стороне выступит тёмный заклинатель — желаемую вещь всё равно так просто не получить. Такой решительный, самоуверенный. Это навевало воспоминания о тех замечательных временах, когда всё ещё было хорошо, когда лицо Мэн Яо принимало такое выражение только в те моменты, когда бояться было нечего и можно было храбриться бесконечно много, когда они оба были счастливыми. А потом такое выражение стало появляться во время ссор с Не Минцзюэ. Вот только… Вот только сейчас ведь Не Хуайсан не с тем Мэн Яо воюет. Сейчас перед ним не тот человек, который разрушил его жизнь, а кто-то совершенно другой. Как это бывает удивительно: несмотря на то, что план уже был давно завершён Не Хуайсан всё равно продолжает жить этой местью даже там, где этого уже не требуется. Не глупо ли? Он уже почти сделал шаг к Мэн Яо, как его внимание привлекло движение в стороне. Такое резкое и порывистое, словно человек хотел броситься к нему. Не Хуайсан повернул туда голову и увидел Цзян Ваньина. Тот сделал пару шагов, но на его пути тут же возник демон. Немного присмотревшись, Не Хуайсан понял, что это был никто другой как Тиммиморе. Лицо приобрело удивлённое выражение. Он завертел головой, пытаясь найти брата. И заметил его стоящим против того самого демона, что приходил сегодня “в гости”. Теперь на лице читался испуг. До этого момента всё было хорошо. До его прихода такой серьёзной опасности не было. Двойник наврал, чтобы заставить Не Хуайсана поверить в необходимости его поспешных действий. И чтобы пошатнуть душевное состояние, тогда ведь станет гораздо проще убить. И наверняка рассчитывал, что если проиграет в их битве, то просто захватит тело немного позже, когда вокруг будет куда больше тёмной энергии. И то ли настолько сильно ослаб от сражения, то ли это Не Хуайсан приспособился к негативному воздействию, но план двойника не увенчался успехом. Но даже так ситуация начала принимать слишком опасные обороты. И он просто обязан был всё это исправить. Лицо его вновь превратилось в холодную маску, которую тут же скрыл артефакт, а пальцы потянулись к струнам. Зазвучала очень печальная и проникновенная мелодия. Те мертвецы, что изначально подчинялись Не Хуайсану, тут же бросились в атаку, самые слабые из мертвецов противника тоже постепенно меняли сторону. Но даже ими было очень сложно начать управлять. Каждый раз Не Хуайсан словно натыкался на какую-то преграду и был не в силах её обойти, единственное, что оставалось, только из раза в раз биться об эту стену, постепенно разбивая её. Не стоило говорить о том, как много сил это затрачивало. И это только подтверждало, что этот ритуал был крайне сильным и очень опасным. Нужно приложить все усилия, чтобы не позволить кому-то узнать о существовании чего-то подобного. Мелодия по какой-то причине казалась очень знакомой. Он старательно копался в своей памяти, пытаясь вспомнить, где же мог слышать что-то подобное. Откуда он мог это помнить? Разве что… это не его воспоминания. Что-то подобное уже происходило, когда он только оказался в этом мире. Тогда в его голове крутились слова, по мелодии, по темпу прекрасно ложащиеся сюда. Сначала он вспомнил лишь первые слова, потом строчку и попробовал напеть её. И в памяти сразу же начали всплывать следующие три.

Еще час, еще два свою ношу нести И не ждать ниоткуда подмоги… Еще шаг, еще два по дорогам брести, И ковер не подстелешь под ноги…

Стало словно бы легче пробиваться через барьеры, выстроенные около мертвецов. И от этого Не Хуайсан чуть приободрился. Когда он решил, что силы сравнялись и заклинатели пока что могут продержаться без его помощи, сразу же направился к Мэн Яо, который теперь тоже отбивался от мертвецов, выглядя таким раздражённым, что его планы были нарушены. И от этого губы Не Хуайсана тронула лёгкая улыбка. Сейчас тот был похож на некогда его друга. Однако тот не мог видеть этой улыбки. Он сразу напрягся, а мертвецы тем временем расступились, образуя круг и не подпуская к ним никого. Мэн Яо выставил меч перед собой, сжимая рукоять. — Пришёл, чтобы убить меня? — зло спросил он. — Нет, лишь поговорить, — ответил Не Хуайсан, снимая маску и пряча её в рукав, словно показывая, что совершенно открыт, что они сейчас с этим человеком на равных. — Почему бы тебе не опустить свой меч? Если бы я хотел тебе навредить, то ты бы уже лежал без сознания. Мэн Яо несколько минут с сомнением глядел на него, а затем всё же опустил меч, недоверчиво смотря на противника и готовый в любой момент снова поднять оружие. — Будешь меня отговаривать? — оскалился он. — Говорить о том, что я ошибся и что ещё могу всё исправить? Ты ведь был не так далеко, чтобы стать великим, но тебя убили! Неужели ты не хочешь отомстить?! Неужели ты так спокойно принял то, что твою свободу ограничили и выступаешь на их стороне даже сейчас, когда они смотрят на тебя со страхом?! Не Хуайсан горько улыбнулся. Его взгляд стал куда глубже, пронзительнее, взрослее. И Мэн Яо от этого опешил. Перед ним словно бы оказался человек с многолетним опытом. — Я сделал всё возможное, но этого было недостаточно, — отстранённо заговорил он, смотря будто бы сквозь такого своеобразного собеседника, словно говорил о чём-то своём, но каким-то чудом его слова так легко соотносились и с тем, что происходило сейчас. — Я попытался и потерпел неудачу. И продолжил пытаться. И этого оказалось недостаточно. У меня была сила изменить ситуацию, и этого тоже оказалось недостаточно. Я не знаю, оставил ли я мир в худшем месте, чем он был до меня, или не изменил вообще ничего. Я был бесполезен. — Ты заставил многих пересмотреть своё мнение! Люди стали бояться тебя! — Разве это хорошо? — уточнил Не Хуайсан, внимательно посмотрев на юношу, что стоял перед ним. Надо же, теперь он проводит воспитательные беседы с Мэн Яо, а не наоборот. — От страха до уважения не так уж далеко. — Куда дальше, чем тебе кажется, — возразил он. — Плохого человека можно только бояться, но нельзя уважать. А я не гнушался ничем ради своих целей. Я знал, что никто в этом мире мне не поможет, поэтому мне пришлось научиться быть сильным самому, даже если ради этого мне пришлось перестать быть хорошим. И когда-то я даже, думал, что это хорошо. Что это делает меня сильной личностью. Не прогнувшейся под мир, а оседлавшей и подстроившей его под себя. — Так оно и есть!.. — кажется, Мэн Яо был согласен с последним заявлением, но вот от всего остального стал колебаться. — Верно, так оно и есть, — кивнул Не Хуайсан. — Вот только в жизни я стыжусь признаний, в душе же всё чаще кажусь себе чудовищем с горящими глазами, испортившим жизнь себе и любимым. Не того человека ты выбрал, чтобы равняться на него. Я не хотел захватывать Поднебесную, не таким способом. Я хотел просто жить и уметь защититься. Ему даже подумалось: жаль, что за ним никто не записывает, из слов, сказанных им сейчас, можно было бы составить сборник мудрых старческих изречений. На это Мэн Яо ничего не ответил, и тогда Не Хуайсан воспользовался этим задумчивым молчанием, продолжая: — Ты хотел бы, чтобы твоя жизнь стала лучше. Думал, подчинишь всё, станешь на верхушку, и всё наладится. Ты обычный человек, сын женщины из борделя, и все это порицают. А твой отец высокопоставленный человек, потому все так закрывают глаза на любое его непотребное поведение. Это жутко несправедливо, — вопреки ожиданиям Мэн Яо, голос звучал без единой насмешки, издёвки или иронии, в нём слышалось искреннее сочувствие. — А моё появление и столь вопиющее поведение дали надежду, что ты, поступив также, сможешь что-то изменить. — Думаешь, ничего не получится?! — Попробуй, но один в поле не воин, это общеизвестный факт, — спокойно предложил Не Хуайсан. Мэн Яо уже открыл было рот, чтобы что-то на это возразить, но не успел. За его спиной появился Цзинь Гуаньшань и точным ударом ножнами по виску отправил несчастного в бессознательное состояние. А затем уставился на Не Хуайсана с улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. Несколько секунд они лишь смотрели друг на друга. Никто не решался начать разговор первым. Пока наконец Цзинь Гуаньшань не протянул меч в ножнах. Тот самый, которым обезвредил Мэн Яо. Тогда-то Не Хуайсан и заметил, что есть и второй меч, который как раз и принадлежал главе Цзинь, а этот… Желал доказать, что Не Хуайсан солгал тогда на собрании, сказав, что владеет холодным оружием. А может, как приятный бонус и убить тёмного заклинателя, оправдывая это тем, что тот держал в руках меч и оказывал сопротивление. Как ни крути, ситуация скверная. Цзинь Гуаньшань видел, как тот разговаривал с явным врагом, а теперь отказывался браться за оружие. Благодаря этому, можно было вывернуть факты таким образом, что именно этого человека Не Хуайсан и покрывал своей ложью. Потому он всё же протянул руку, вынимая меч. Всё внимательно смотрел на Цзинь Гуаньшаня. Следил за его торжествующим выражением лица. Несколько секунд Не Хуайсан так и сжимал меч в руке, а затем выпустил, и тот с тихим звоном, который утонул в общем шуме сражения и не был услышан, упал на землю. — Вы вызвали меня на дуэль, чтобы покончить со всем этим, — с лёгкой насмешкой протянул он, смотря на поражённое лицо главы Цзинь. — Вы ожидали захватывающего поединка с вашей триумфальной победой? Простите, у меня нет настроения вас развлекать. Если хотите всё закончить, бейте. Вот он я, без оружия. Ну же, глава Цзинь, смелее, — однако тот даже не сдвинулся с места, продолжая смотреть на Не Хуайсана неверящим взглядом. И пусть его слова и насмешливые глаза и распаляли злобу, двинуться не получалось. Улыбнувшись уголками губ Не Хуайсан уточнил: — Там намного сложнее, не так ли? И он уже был готов выдохнуть, что Цзинь Гуаньшань отказался от своей идеи, вот только тот всё же замахнулся, и пришлось пригнуться, чтобы уйти с линии удара. Пригнувшись, Не Хуайсан сделал несколько шагов в сторону, подхватывая лежащий на земле меч и оказываясь сбоку от противника. Он замер на несколько секунд, осознавая, что только что сделал. Кажется, все те немногочисленные тренировки взяли своё даже спустя столько лет. Нужно было только немного опасности, чтобы заставить Не Хуайсана действовать. Жаль, этого сейчас не видел дагэ… Вот только дальше дело пошло гораздо топорнее. Цзинь Гуаньшань наносил все удары так легко, больше играючи. Было не похоже, что он прикладывает хоть какие-то усилия, зато Не Хуайсан тратил все свои силы, чтобы успеть почти в самую последнюю секунду заблокировать удар. Да и то, выходило это так плохо, что следовало главе Цзинь приложить немного усилий, и он без всяких проблем смог один раз слегка оцарапать щёку, второй раз плечо, а потом и бедро. И пока противник отвлёкся на последнее ранение, умело поставил ему подножку и толкнул, заставляя повалиться на спину. И в следующую же секунду к горлу Не Хуайсана был приставлен меч. Вот только желания так быстро умирать как-то не особо было. И всё-таки вспомнилось, что сейчас он, вроде как, ужасный тёмный заклинатель. Не Хуайсан нахмурился, затрачивая довольно большое количество сил, чтобы побольше тёмной Ци скопилось около Цзинь Гуаньшаня. Когда он проворачивал подобный трюк со слугой, то уже был на пределе и даже не осознал, как много требовалось для подобного действия. Неудивительно, что сразу же после этого потерял сознание. Жаль только, глава Цзинь был заклинателем гораздо сильнее, и пусть он из-за подобного и был поражён, но всё же не так сильно. Скорее, для него это окажется лишь кратковременным помутнением. Потому нужно было спешить. Легко оттолкнув от себя меч, Не Хуайсан быстро поднялся на ноги. И тут же взглянул на Мэн Яо. Жив ли тот вообще? Кто знает, какая сила была вложена в тот удар. Может быть, этот человек уже мёртв. И это должно было быть хорошо, ведь тогда никто бы не узнал о могущественном ритуале. Но что-то внутри кричало о том, что так думать — совершенно неправильно. Этот человек ведь не был Цзинь Гуанъяо. Он не сделал ничего, что заслуживало бы такого ужасного отношения к своей персоне. Он не заслуживал того, чтобы о его смерти думали так равнодушно. Может, какая-то часть Не Хуайсана ещё просто не повзрослела и, ничего не понимая, продолжала требовать своего лучшего друга назад? Но ведь, именно лучший друг и предал, и лишь потом появился Цзинь Гуанъяо. Кажется, Не Хуайсан вновь заблудился в своих чувствах. Ему бы бежать отсюда, бежать не оглядываясь, спрятаться где-то и переждать эту бойню, раз уж началось подобное. Но он бросился к лежащему неподалёку Мэн Яо, так глупо подставляя свою спину противнику. А тот не побрезговал воспользоваться этим. Сделав лишь пару шагов, Не Хуайсан почувствовал режущую боль в спине, в животе. Она была такой сильной, что на несколько секунд он забыл, как дышать. Задыхаясь, прижал ладони к своей ране. Те сразу же оказались в крови. Кровь стремительно пропитывала одежды, а ноги перестали держать, и он рухнул на холодную землю. Это падение выбило из лёгких остатки воздуха, а может, он просто неудачно приземлился на свежую рану. В любом случае, Не Хуайсан показалось, что он вот-вот задохнётся. Из глаз брызнули слёзы. И лёжа на земле, он заметил, как опускаются первые снежинки. А ведь он ждал этого момента. Но не думал, что пойдёт снег именно в такое время. Снежинки таяли, стоило им коснуться земли, а что уж говорить о горячей крови, струящейся из раны? Они нисколько не заглушали боль, а даже словно бы проникали в душу, выворачивая её и заставляя чувствовать неимоверную душевную боль, как будто физической мало. Это должен был быть спокойный день, снег должен был заметать все его тревоги, образовывая чистое поле, белый лист, с которого можно было всё начать заново. Тогда почему сейчас Не Хуайсан умирает? Внезапно кто-то оказался рядом, опускаясь и перетаскивая его к себе на колени. Примерно тогда же и получилось наконец вдохнуть. Но вышло это так судорожно, так болезненно. Над стремительно бледнеющим Не Хуайсаном склонилось встревоженное лицо Цзян Ваньина. Тот пытался зажать рану, пытался помочь хоть чем-нибудь. Они оба были до смерти напуганы. Не Хуайсан дышал тяжело и часто, боль усиливалась с каждой секундой, и от него начинали вырываться всхлипы. — Хуайсан! — воскликнул Цзян Ваньнь, пытаясь влить духовные силы и хоть так помочь. А тот лишь продолжал трястись от рыданий. Из глаз начали градом течь слёзы. И вскоре стало непонятно, от чего тот задыхается больше: от этой истерики или от невыносимых мучений, который приносила рана. — Тише, — пробормотал Цзян Ваньинь, осмеливаясь убрать одну руку и коснуться ей щеки Не Хуайсана. — Ничего, ничего. Потерпи, Хуайсан, потерпи. Тот чувствовал, как его начали укачивать, словно маленького. Казалось, Цзян Ваньинь не знал, куда себя деть от подобной беспомощности, не мог сидеть спокойно. И рассчитывал, что такие движения помогут им обоим хоть немного успокоиться. А ещё чувствовал, как в него продолжают вливаться духовные силы. Успокоиться не выходило. Было больно и страшно. И страх этот усиливался от осознания собственного бессилия. От осознания, что сейчас ему даже Цзян Ваньинь вряд ли может помочь, ведь, если бы мог, не смотрел бы так испуганно, верно? Не впивался бы взглядом так, словно это последний раз. Не Хуайсан опустил взгляд, смотря на руку Цзян Ваньина. Он не видел раны, но прекрасно видел, что вся ладонь была в крови, запачкался даже фиолетовый рукав. А ещё видел, как много крови впиталось в его собственную одежду. От этого стало ещё хуже. И Не Хуайсан зарыдал с новой силой, громче и горше, чем раньше. На этот раз пребывая в абсолютной панике. Цзян Ваньинь, заметив, куда направлен его взгляд, тут же забормотал: — Всё будет хорошо. Посмотри на меня, — и тот сразу же вперил свой взгляд в бледное лицо. По щекам Не Хуайсана всё ещё катились слёзы, глаза были полны страха, но он не переставал смотреть с какой-то жалкой надеждой. От этого сердце Цзян Ваньина сжалось. — Так, иди-ка сюда, — он поудобнее перехватил Не Хуйасана, словно желал прямо сейчас подняться на ноги и унести его куда-нибудь. А тот отчаянно вцепился в его одежду, как за спасительную соломинку. — Я не хочу умирать! — воскликнул он сквозь собственные всхлипывания. — Не хочу! — Я знаю, родной, я знаю, — он и сам не думал, что говорил, прекрасно видел, что слова его никак делу не помогают, но и сам испытывал необходимость говорить хоть что-то, и думал, что для Не Хуайсана будет лучше хотя бы так, чем в полной тишине. Голос начинал дрожать. Казалось, Цзян Ваньинь вот-вот начнёт и сам задыхаться. — Я знаю… Знаю. — Мне больно! Мне так больно!.. — Не Хуайсан с новой силой вцепился в фиолетовые одежды. И продолжал как зачарованный смотреть на Цзян Ваньина. Чувствовал, как силы его покидают, отчаянно пытался бороться с этим, держаться, но ничего не мог поделать. Думал о том, что не может так просто оставить Цзян Ваньина. Думал о том, что не может так просто умереть. Здесь же есть дагэ. Здесь же вся его жизнь… Перед глазами всё теряло чёткие очертания, и это заставляло биться в новой истерике. Не Хуайсан хотел видеть лицо Цзян Ваньина, хотел запомнить до ммельчайших деталей. Тот ведь сказал смотреть на него. И Не Хуайсан пытался. Кажется, он кричал слишком громко, ведь на это обернулся Не Минцзюэ. И тут же застыл. Он был порядком уставший, но держался, ещё немного бы, и победа точно была бы за ним. Но он отвлёкся и теперь не мог отвести глаз от этой картины. Он видел, что его брат снова умирал. И он опять ничего не мог с этим поделать. Боковым зрением он заметил, как слепой демон приготовился его ударить, но сейчас его реакция была слишком заторможена для того, чтобы увернуться. Он не успеет. Это событие станет последним в его жизни. Он больше не увидит брата. Или увидит, но уже на там свете. Но его кто-то толкнул в бок, подставляясь вместо. А Ни Минцзюэ отлетел куда-то в сторону. Это можно было бы считать благоприятным исходом, он бы отделался новыми ушибами и парой дополнительных царапин, если бы в той стороне не было мертвеца, который уже подыскивал себе жертву. И падающий, ошарашенный всем происходящим Не Минцзюэ ничего не мог ему противопоставить. Последнее, что он услышал, это крики своего брата и сдавленный кашель где-то сбоку. Видимо, за того несчастного, что решил спасти ему жизнь, взялся демон. А потом болезненный удар и темнота. Цзян Ваньинь беспомощно наблюдал за тем, как глаза Не Хуайсана постепенно закрываются, как голос его звучит всё тише, всё слабее, как тело постепенно перестаёт сотрясать дрожь. Как он полностью закрывает глаза. Руки разжали ткань и безвольно упали, словно у куклы-марионетки, которой внезапно отрезали верёвочки. Всё, занавес. Представление окончено. Теперь кукол можно было выбросить за ненадобностью. Не Хуайсан, тебе следует проснуться, если ты не хочешь оказаться одним из тех, кого навсегда покинут. Хотя, разве это не ты сейчас всех покидаешь? Тот не открывал глаза. — Хуайсан, — позвал Цзян Ваньинь, всё продолжая зажимать его рану. — Ну же… — горло больно сдавило. — Не бросай меня. Пожалуйста, не бросай меня, — он прижался к Не Хуайсану, качаясь из стороны в сторону. — Хуайсан, нет, нет, нет, не надо. Я так тебя… — и вот на щеке почувствовалось что-то горячее, влажное. А через секунду послышался всхлип. — О Небеса… Небеса… Прошу тебя не умирай. Прошу тебя… не… умирай. Прошу тебя, не бросай меня. Хуайсан. Я не вынесу этого снова… Слёзы из глаз Цзян Ваньина падали на лицо Не Хуайсана. А тот… Тот больше не дышал.