Is that hot enough?

Машину Хёнджина уже одевшийся и собравшийся в путь Чонин замечает в окно ровно в тот момент, когда она подъезжает к общаге. Автомобильный гудок возвещает о том, что его готовы забирать с собой в райские — хотя бы по причине приятного отдыха в кругу друзей — выходные. Мороз на выходе не успевает толком добраться до него, потому что на смену общажной теплоте приходит уютный теплый салон тачки Хвана, но теплее всего от того, кто сидит и улыбается ярче солнца, заставляя расцвести в ответ: — Йени! Иди ко мне, — Чан раскрывает руки, как только брюнет плюхается на заднее сидение и тут же льнёт к своему парню, которого в последнее время практически не видит. — Всем привет, — едва ли не дежурно бросает Чонин парням на передних сидениях, растворяясь в лучших объятиях в своей жизни и едва не урча от удовольствия. — Куртку снимай, тут жарко, — бросает Хёнджин и разворачивается, выезжая с парковки, так что лис его слушается и отбрасывает ненужную вещь в ворох рядом с Чаном. Без мешающей ткани объятия становятся в разы приятнее. «Еще приятнее будет совсем без одежды» — подсовывает мысль воспаленный недотрахом мозг, когда руки скользят по оформленным бицепсам Чана, скрытым облегающей водолазкой. Ммм, крепкие, напряженные… В последнее время он и правда зачастил в зале. Феликс на переднем сидении что-то щебечет, Хёнджин следом заливается своим коронным заражающим смехом и Чонин улыбается просто потому что давно они так никуда не выбирались вместе. — Прости меня еще раз, я обещаю исправиться. Не зря же нам эти выходные упали как снег на голову — просто как дар свыше, — Чан притягивает своего лиса к себе ближе и начинает безостановочно целовать, однако очень мягко и легко, как будто сдерживается. Брюнет хмыкает в поцелуй, перехватывая инициативу и углубляя его, до ощутимого вздоха удовольствия своего парня, чему не может нарадоваться. Отрываясь он смотрит Чану в глаза и ловит во взгляде пытливые искорки, идущие откуда-то из глубины. «Горит изнутри, но не показывает. Что ж, с этим мы справимся» Феликсу так и хочется с другом парой слов перекинуться, чтобы сказать, что по Крису со стороны пиздец как видно — «он хочет тебя до тех самых искр из глаз, но предпочитает вести себя сдержанно». Пока что. Феликс им такое шоу устроит, что они его еще долго не забудут. Он хмыкает сам себе — своим мыслям — и на его руку опускается ладонь Хёнджина, который уже обо всем в курсе и не может дождаться момента, чтобы показать друзьям как надо любить друг друга, показав хороший наглядный пример. Хван всего на доли секунды пересекается взглядом с Феликсом и они оба понимают, что думают об одном и том же. Некоторые их за такое даже соулмейтами прозвали. Ли кусает губы, Хёнджин прячет загадочную полуулыбку в уголках губ, глядя на дорогу. — Так Минхо и Джисона не будет? — подает голос Чан, обращаясь к Феликсу как к организатору всего этого мероприятия, пока Чонин устраивает свою голову на его коленях под ласковыми поглаживаниями волос. Смотреть на Криса снизу вверх… Один из любимых ракурсов. Ян борется с собой, чтобы раньше времени в омут с головой не падать. Получается с переменным успехом. — У них кто-то из котов заболел, не могут оставить без присмотра, а по одиночке не поехали бы. Неразлучники, — улыбается Феликс, поправляя воротник свитера. — Я бы без тебя тоже никуда не поехал, — милуется с ним Хван, за что получает поцелуй в уголок губ. — Солнце, не отвлекай, я за рулем, — мягко отстраняет он от себя австралийца, бросив на него жаркий взгляд. Солнце блистает на весь салон. — А Сынмо и Бинни куда в последний момент намылились? Собирались же с нами вроде, — как ни в чем ни бывало (и очень натурально) интересуется Ян, млея под руками Криса, перебирающими его волосы. — У Сынмина вроде какие-то неотложные дела нарисовались, — Феликс «не акцентирует» внимание на словосочетании про неотложные дела, следом добавляя: — А вот от Бинни на этой неделе старшая сестра съехала, так что теперь он живёт один… Шатен играет бровями под шумное синхронное «Воу!», потому что все всё поняли. Впрочем, давно пора было. Может одумаются наконец и встречаться начнут? Всю дорогу они непринужденно болтают о планах и учебе, о том, как последний раз собирались все вместе очень давно, и о том, что стоит это делать почаще. Чонин пристально наблюдает за Чаном, которого очень хочется завалить вопросами, анализирует состояние Бана: он выглядит и ведет себя достаточно расслабленно, но во взгляде и жестах читается много усталости — может сканать за курс «как заебать самого себя». Брюнет лежа на его коленях не может перестать вздыхать и поглаживать его – то по щеке, то по рукам. — Ты еще помурлыкай, — смеется Хёнджин, бросая взгляды в зеркало заднего вида. — Захочу — помурлыкаю, — ехидничает Чонин, потираясь о ладонь Криса щекой и вздергивая руку со средним пальцем на уровень зеркала, чем только вызывает у Хвана очередные смешки. — Это вы каждый день на парах вместе, а я соскучился. Взгляд Криса теплеет в момент, а на лице появляются коронные ямочки. — Я тоже соскучился, малыш.

✧ ✧ ✧

С момента прибытия за город Чонина начинают одолевать всевозможные мысли, переживания и целый вагон сомнений. Он ведь и понятия не имел, что Феликс задумал, а вдруг всё накроется? Или пойдет не по плану? Вдруг это вообще полная лажа и ничего не получится? Подобные мысли одолевают его даже тогда, когда, казалось бы, не должны: они просто гуляют по окрестностям, хохоча как малолетние идиоты, бегают друг за другом, перебрасываясь снежками и падая в сугробы одной гурьбой, Хёнджин в один момент даже вызывает его на битву длинными как сабли сосульками, пока Феликс снимает это действо и они с Крисом болеют каждый за своего парня. В конечном итоге Хёнджин ему проигрывает, но всё равно с видом победителя нападает на Ликса, сминая его задницу, открытую короткой курткой, после чего они падают в снег и начинают его плавить тем, как пошло и развязно целуются. Чонин только усилием воли отнимает взгляд от этой горячей картинки, чтобы посмотреть на другую — как Чан начинает колоть дрова для камина. Он готов признать, что его такими темпами начнет заводить даже воздух, поэтому возводит глаза к небу и просит совсем немного — просто каплю терпения и спокойствия, потому что Чан, занимающийся физическими нагрузками это его самая большая слабость. Пока Хёнджин с Феликсом отправляются на последнюю спонтанную прогулку к реке, чтобы нафоткаться заранее и свести с ума свой университетский фанклуб, который их совместные фотокарточки готов пустить в тираж и едва ли не на футболки принтами отправлять, Чонин с Крисом отправляются в домик, прихватив целую вязанку дров. Вечер обещает быть уютным. А ещё адски горячим… Потому что стоит им зайти в тихий полумрак, оставшись наедине Крис таки позволяет себе немного развязности, сдирая с себя и младшего верхнюю одежду, усаживая на комод и наконец впервые за столько долгих тоскливых дней показывая, как сильно скучал. Он пристраивается между ног брюнета, целует пылко и прижимает к себе, но опять же — сдерживается. Чонину хочется за это на него наорать, пристегнуть к кровати наручниками и просто уже затрахать, раз он говорить не хочет. Парень лишь надеется, что его бойфренд соизволит наконец приоткрыть дверь в свою душу и доверится ему на этих выходных, пользуясь редкими предоставленными условиями… Оторваться друг от друга приходится, потому что Хёнликсы — легки на помине — появляются на пороге следом, вваливаясь в прихожую шумно и ярко, в своей типичной манере, ибо по-другому просто не умеют. — А, ой, мы вам помешали? — играет бровями Хван, заставая друзей в живописной растерянности румяными и со сбитым дыханием. Чонин уже на этом моменте от количества зашкаливающей в крови агрессии по причине тотального недотраха мечтает убивать. Но гасит в себе всю злость на корню, потому что это не логично во-первых, а во-вторых, ему эти два кадра нужны, чтобы своего парня с цепи сорвать уже таки наконец блядь. — Нет, совсем нет, — по-доброму улыбается Чан Джину, и Чонин вдруг отчетливо видит в его глазах такую же испепеляющую ненависть к тому, что их прервали. Это ощущение вдруг бьёт его под ребра и остатками удара спускается вниз живота — о взгляд Криса можно обжечься. Хорошо, что Хёнджин и Феликс в этот самый момент не видят нихрена, увлекшись на шуточную перепалку друг с другом и сваливая из прихожей. Ян аж подвисает за разглядыванием, но в следующий момент Чан снова подходит к нему максимально близко и вышептывает на ухо: — Я хочу извиниться заранее, Йени, если сегодня я буду не в ресурсе и отрублюсь раньше, чем ты захочешь провести со мной ночь, а я знаю, что ты хочешь. Малыш, поверь, я тоже. Просто я не спал примерно двое суток, вернее спал урывками, я не уверен, что вообще переживу этот вечер и прошу простить меня за это. Но у нас есть еще по крайней мере две ночи помимо этой, так что… могу я попросить твоего терпения? Крис ласково касается щек и переводит на подбородок, утягивая в поцелуй, в котором топит свою страсть, оставляя её на губах тягучим послевкусием. Нуга, жидкая карамель, мед, помадка… Сладко и горячо, в ней хочется утопиться. Чонин кивает и забрасывает руки ему на плечи. — Тогда могу я взамен рассчитывать на твое доверие? Я очень скучаю по тебе, ты в последнее время всё чаще пропадаешь безо всяких объяснений, — он заглядывает в глаза и просит довериться. — Я примерно знаю уже обо всем, мне лишь хочется, чтобы ты открылся мне… — пальцы скользят по водолазке на груди, опускаются на торс, лезут под ткань и исследуют горячую обнаженную кожу, пока губы встречаются в очередном поцелуе. — Да, малыш, обещаю. Я всё расскажу тебе, — шепчет между поцелуями и срывается, вжимая брюнета в стену, но бережно — оберегает. Чонину хочется его прямо здесь и сейчас, вот прямо за руку взять и повести за собой на второй этаж в спальню… Отрубайся в процессе, милый, твой член способен и без твоего непосредственного участия функционировать в нужном режиме. Одно обидно было бы — взаимности в таком случае не видать… — Хорошо, я тебе верю. Ты пообещал, — брюнет сам же отстраняется, коротко целуя в уголок губ и стараясь успокоиться. Сладкое он хочет оставить на десерт. Хотя от мыслей об этом его нещадно трусит…

✧ ✧ ✧

Вечер весьма быстро опускается в сумерки, а затем и вовсе тлеет. Снег начинает идти с новыми силами час за часом — за ним приятно наблюдать из больших окон этой невероятно уютной гостиной. День ребята решили закончить просмотром фильмов на огромном телевизоре, который отец Сынмина считал своим лучшим приобретением, под поедание всяких вкусностей. Хёнджин скрывается в глубинах дома, разыскивая в доме отцовскую гитару Кима, собираясь устроить с Крисом камерный концерт перед трескучим камином, Чан отвлекается на его растопку, а Феликс утаскивает Чонина на кухню, для того, чтобы подготовить целую гору снеков и немного алкоголя на такой случай — напиваться в дрова никто не планировал, но расслабиться хотелось всем четверым. Учеба и личные проблемы в преддверии новогодних праздников, маячащих не за горами, и так знатно потрепали всем нервы. Хотелось отдохнуть на максимум. В последний момент Феликс и вовсе решает сварить глинтвейн, заглянув в красивую коллекционную поваренную книгу мамы Сынмина с горящими глазами. Пока парни в гостиной оживленно переговариваются о музыке и совместной работе над треками, Чонину отводится роль невольно помогающего своему другу в приготовлении «зелья расслабления», которым он окрестил этот нехитрый напиток. Ли носится по кухне, собирая ингредиенты, а по пути успевает и до Чонина доебаться по-тихому. — Ну что? Я надеюсь план в силе? — не отрываясь от книги и ставя вино на огонь шепчет шатен. — А то я замечаю, что ты нервничаешь больше положенного. Чонин тупит взгляд, подавая ему специи. — Планы то построены, но в жизнь то мы их как воплощать будем? — его лицо плавно начинает приобретать розоватый оттенок, что лишь веселит австралийца. — Йени, боже, ты такой милый, — он хихикает и выглядывает в гостиную — парни заняты и поглощены делами. Их никто не услышит. Возвращаясь он снова шепчет. – Расслабься уже наконец. Разве я предлагал когда-нибудь плохие затеи? — Ты еще никогда не предлагал ничего настолько… — Ян не может подобрать слова к тому, что они собираются делать. Боже, они ведь правда собираются это делать?.. Реальность вдруг бьёт в голову, заставляя краснеть на полном серьезе. Искушение борется с моральными принципами. — Пошлого? Вульгарного? — добивает Феликс, помешивая содержимое кастрюли, что медленно, но верно начинает пахнуть на всю кухню. — Извращенного? Горячего в конце концов? — последнюю фразу он выдыхает Чонину прямо на ухо, нарушая этические границы дружбы и заставляя вспоминать то самое дурацкое, что между ними было под градусом. Блядь… Чонин жмурится, хихикает и отпихивает хохочущего друга от себя. Поверить не может, что в его жизни происходят подобные вещи. Вернее, произойдут сегодня. — Что ты задумал? Просветишь уже наконец? Я же должен знать? От меня то что требуется? Феликс жадно принюхивается к аромату из кастрюли и жалеет, что напитку еще придется постоять какое-то время после, чтобы завершить приготовление по рецепту. Чонин его умиляет. Феликс уверен, что другу только повод дай — он превратится в такую заправскую блядь, что он и сам завидовать начнет. Чует в младшем нераскрытый сексуальный потенциал. А всё потому что Крис с него пылинки сдувает, а должен иметь это чудо без перерывов и выходных. Тебе нахуя молодость дана, Кристофер? Кровь кипит, ей нужно давать волю разливаться и плавить всё на своем пути. Вот ведь идиот. Ли мнил себя мессией разврата на этой безгрешной территории. Когда он вывалил Хвану свои опасения и планы, тот лишь поддержал, причем даже слишком энергично. «Эксгибиционистические наклонности, Джинни?» — поддел тогда парня Ли, на что он лишь укусил его в щеку и сказал, что даже если да — какая нахуй разница, если это адски горячо? В этой жизни нужно попробовать как можно больше. — Твоя маленькая задача — выползти на кухню ближе к двум часам ночи: первый этап полностью возлагается на тебя, — Феликс щедро крошит цедру в ароматную багровую субстанцию. — Подгадывать момент придется. Со страстью, знаешь ли, не угадаешь наверняка… — Мне правда придется подслушивать… — хотел спросить Чонин, но получилось утвердительно, так что Феликс лишний раз хохотнул с кивком, подмахивая ладошкой пар от кастрюли к носу. — И подглядывать, — он поворачивает голову и пошло подмигивает. — Мы извращенцы, да? — нервозно усмехается Чонин, подавая ложку. — Ой, кому не похуй, а? Давай просто сойдемся на том, что жить нужно ради удовольствий, а уж какими путями ты их достигаешь — кроме противозаконных конечно — это дело второстепенное. — А дальше что?.. — Чонин знает, что дальше. Просто хочется переложить ответственность за произнесение этого пиздеца другу, у которого и так по всей видимости ни стыда, ни совести. Они безвозвратно потерялись где-то на пути к отношениям с Хваном. — А дальше приводишь своего ненаглядного шоу посмотреть. Вручаю тебе билеты в первый ряд. Феликс кажется таким спокойным, как будто для него прилюдно трахаться не неординарнее, чем в супермаркет сгонять. Он это во взгляде Яна считывает и спешит объясниться. — Слушай, я понимаю твои опасения. Я не могу быть уверен в том, что так вообще много кто делает, но… Я тоже волнуюсь. Однако предвкушение адреналина перекрывает собой вообще всё, Йени. Просто отдайся чувствам. Заранее, авансом. Расслабься. — Я не уверен, что так вообще кто-либо делает! — шипит Чонин, пряча лицо в ладони, но тут же отнимает их от лица, потерев его, и закусывает палец. — Расслабишься тут… — Лайфхак: представь его лицо, когда он услышит. Когда он увидит… — Феликс понижает тон и звучит соблазнительно, эдакий эротический асмр. И работает ведь! Чонин вперивается в шашечку кухонного фартука стеклянным взглядом, мгновенно погрузившись в смелые фантазии. Чан безумно красив, когда кончает, но еще красивее, когда его лицо искажается гримасой похоти, а взгляд заволакивает пеленой, в которой нет ничего, кроме всепоглощающего желания… Довольный произведенным на брюнета эффектом Феликс включает на колонке музыку, начиная пританцовывать по кухне.

✧ ✧ ✧

В полумраке гостиной свет идет только от торшера в углу и разведенного в камине огня, что сейчас уютно потрескивает на всю комнату. По телевизору какая-то комедия, наскоро найденная Хёнджином, который больше всех смеется с нее, то и дело утыкаясь в макушку Феликса, чтобы не перебивать актеров на экране, однако заражает своим смехом всех четверых. Чонина Чан подгребает по себя так близко и тесно, накрыв их пледом, что Ян буквально чувствует жар его тела, расползающийся и по его коже — в домике достаточно тепло, так что они предварительно переоделись в прихваченные с собой спортивки и футболки, наименее мешающие тактильным контактам. На скромный взгляд Феликса, что наблюдает за друзьями из другого конца дивана, Чан выглядит очень уставшим, но при этом светится рядом со своим мальчиком, то и дело потираясь о его щеку или и вовсе увлекая в спонтанные поцелуи. Ли отчаянно тянет пошутить на тему «валите в свободную комнату и не возвращайтесь, пока к вашим изможденным лицам не приклеятся затраханные улыбки». Его и самого потрухивало от предстоящих планов. Да, их с Хёнджином интимная жизнь была весьма насыщенной, но по правде говоря, они не делали ничего подобного и уцепились за идею быть намеренно пойманными как за дохуя горячий концепт. Феликс рассчитал и подготовил вообще всё, что только можно. Он даже хорошо представил, как Чан будет упираться и включит высокоморального бойфренда, когда Чонин потащит его показывать кое-что очень интересное, но зная, что Бан редко может устоять перед своими соблазнами, было ясно как день — он сдастся, просто падет ниц. Чонину повезло, что Феликс его лучший друг. Феликс усмехается сам себе. Хёнджин шепчет ему на ухо кучу непристойных вещей уже сейчас, так что собственный член реагирует на любимый голос, подстегиваемый фантазиями о том, как все-таки всё пройдет. И хочется тоже уже сейчас. — Хёнджин-а… — шепчет Феликс как можно тише поворачивая голову. — Прекрати, я так до ночи не доживу… — Я бы мог поласкать тебя прямо сейчас под одеялом в качестве добротной прелюдии… — выдыхает Хван с улыбкой. Оба они прикованы взглядами к экрану, на котором сейчас происходит какой-то юмористический экшн, до которого им вдруг в моменте нет никакого дела. В качестве доказательства собственных слов Хёнджин кладет свою руку на полувозбужденный член Ликса, мягко и ненавязчиво поглаживая, и тот просто коротко закрывает глаза. — Чёрт… Я когда-нибудь перестану хотеть тебя просто потому что ты дышишь в мою сторону? Над ухом слышится очень тихий и очень эротический смешок с вышеупомянутым дыханием. — Я надеюсь, что нет, — язык ровно единожды проходится по мочке и Феликс напрягается всем телом, чтобы не выдать подобного непотребства раньше времени. Чан вроде как всё равно занят губами своего горячего лиса — парни увлеклись поцелуями и не отлипают друг от друга уже несколько минут. В комнате жарко уже от подобного, ночью же, кажется, они вообще сгорят нахуй. — Я надеюсь они будут внимательно смотреть, как я трахаю тебя… Я постараюсь сделать всё так, чтобы ты вообще забыл где ты… Ликси, я тебя хочу… Феликс тоже разворачивается к нему головой и поцелуем затыкает этот рот, из которого похоть льется водопадом. — Родной, не мог бы ты пожалуйста, перестать играть на моих нервах? — выдыхает ему в губы. — Ладно, прости, — совсем бесстыдно облизывается, ни грамма совести. — Сладкое оставим на десерт, — коротко чмокает в губы, но затем всё равно углубляет поцелуй, едва не имея своим языком рот Феликса, который хохоча отпихивает его от себя и возвращается в прошлое положение. Чан не может оторваться от губ, о которых мечтал все прошедшие дни. Эти пару недель были такими напряженными… Он приложил все своим усилия, чтобы оградить это сокровище от своих жизненных неурядиц и негатива, который поглотил его после разговоров с отцом, который всё еще находится в стадии отрицания, граничащего с принятием. Мама уверена, что он одумается, просто попросила дать ему время. И Чан давал. Вел себя как обычно после того разговора. Они еще всего лишь раз подняли тему отношений и вновь чуть не перешли на повышенные тона. Ханна по дому передвигается, стараясь не попадаться старшему брату на глаза — слишком провинилась. Впрочем, Чан не был на нее зол, просто выцепил как-то и они обстоятельно поговорили. Ну ляпнула и ляпнула… Всё равно ведь всплыло бы рано или поздно, он не привык скрывать что-то от семьи. А теперь все кроме отца даже загорелись желанием познакомиться с парнем Чана, из которого вытрясли, что Чонин крайне музыкальный, старательный, способный и вообще замечательный. Что он его любит. По-настоящему. Даже сейчас вот в глаза смотрит и сердце обливается чем-то, щемит в приступе напополам со всеми жаркими чувствами, что этот лис вызывает в его душе и теле. Сегодня он не в состоянии особо, но завтра… Завтра он пообещал лисёнку, что познакомит его с астральными мирами, не меньше — всё для тебя, только дождись. Ему правда нужно поспать хоть немного. Даже сейчас желание выспаться перекрывает все остальные, а глаза сонно моргают. Чонин в его руках млеет от малейших прикосновений — тоскует, скучает, тянется, но понимает всё, не настаивает. Дар свыше. Чан даже уверен, что он понравится его близким. И эта мысль почему-то еще мягче обволакивает сердце. — Я люблю тебя, — срывается с губ в губы и лис счастливо щурится. После окончания фильма они еще немного болтают, просто валяясь на диване и наслаждаясь таким редким моментом, когда можно просто расслабиться, никуда не торопиться. За окном снегопад, в гостиной камин, а четыре пары глаз буравят потолок и вспоминают поделенное напополам детство, да оставшихся друзей, которые сегодня по (счастливой) «случайности» отсутствуют. — Давайте начистоту — если бы сейчас здесь были Минхо с Ханом, у нас бы уже задница слиплась от этих сладких взглядов, — тянет Феликс, пока они с Хёнджином меряются размером ладоней на фоне отблесков огня на потолке — это действие их всегда успокаивает, а парные кольца поблескивают на пальцах. — Я как-то оказался между ними, так они меня чуть не задавили! — смеется Чонин, что пристроился головой на груди Чана. Все четверо смеются, потому что помнят, как это было – между Минсонами становиться нельзя ни в коем случае, никому и никогда. Они отымели законы физики, потому что между ними какая-то особенная гравитация. — А если бы были Чанбин с Сынмином, то как всегда грызлись бы, — подаёт голос Хёнджин и Ли хихикает в его плечо, представляя Сынмо, который строит из себя недотрогу, хотя течет по бицухе Чанбина. — Чани, ну раскрой секрет, они встречаются или да? — Ян переворачивается на живот и заглядывает в лицо Криса. Парни тоже слушают из другого конца дивана. — Только по огромному секрету, окей? — давит в себе смешки Бан, считая, что его совесть практически чиста — тут всё как на ладони написано. Три синхронных кивка в знак солидарности и он продолжает. — Они сами воспринимают это как игру, которая их подстегивает — это мы все знаем — но Бинни только сегодня Сынмину рассказал, что сестра сьехала. Собирался сделать сюрприз, ну и… Съехаться позвать, короче. Ребят душит смех от представления картины лица Кима, которому Со вываливает как на духу что-то вроде «Заебал, давай вместе жить. Любить тебя буду, кормить и никому не отдавать» и Сынмин такой потерянный, обескураженный, не знающий, что ответить. Все поставили на то, что он в кои-то веки расчувствуется. Как-никак почти полтора года уже друг другу на регулярной основе мозг имеют. И не только мозг, к слову… Чонину самую малость завидно — да, снова — что у всех вокруг медом намазано, а у него такие редкие встречи с Чаном, воспринимаемые едва ли не как праздник… — Да, их всех не хватает конечно… — протягивает Феликс расслабленно. — Но без них все-таки лучше, — выдает следом Хёнджин и все четверо снова прыскают от смеха. Завтра решают спецом набрать Чанбину рано утром, чтобы выяснить как прошло. — Так, это всё конечно здорово и всё такое, но нам пора в душ и в кроватку, правда, Джинни? — поднимается Феликс и утаскивает своего красавчика следом. — Валите, приятной ночки, — бросает со смехом Чан, сразу же занимая весь диван, чтобы разлечься поудобнее. «Сочной дрочки» — невольно в рифму думает Чонин и ругает себя за то, что и сдерживается тяжело и не может перестать думать обо всём насущном. Хёнликсы скрываются где-то в дальней части дома, негромко переговариваясь и чему-то смеясь. Чонин же, пользуясь такой редчайшей возможностью побыть со своим парнем только вдвоем наедине, седлает его, накрывая их обоих одеялом и жарко впивается в губы. Он так любит эти губы… Сейчас в нем борется два желания, одно неадекватнее другого — то ли зацеловать его до смерти, то ли и вовсе сожрать… Он пристает мягко и на близости не настаивает, однако Чан всё равно чувствует себя виноватым и хочет пояснить еще раз: — Йени, я правда не хочу, чтобы ты подумал, что что-то не так, — даже его ответные ласки сейчас отдают усталостью, а поцелуи становятся всё более ленивыми. — Тшш, — затыкает его Чонин всё новыми мягкими поцелуями. — Всё хорошо, не переживай, — он ведь на самом деле рад, что может хотя бы просто побыть рядом. Ну и плевать, что член в спортивках требует внимания даже просто при взгляде на него… — Я понимаю, не волнуйся. К тому же у нас еще куча времени вместе, отдохни пока от давления в семье, отвлекись. — Мне так повезло с тобой, — целует Чан чуть глубже, и по позвоночнику его любимого лиса будто пускают ток. — Пойдем спать? Тебе нужно отдохнуть. — А с ребятами еще посидеть не хочешь? Я не настаиваю. — Нет, я с тобой хочу, в обнимку, — бодается носом в ямочки на щеках и чувствует себя счастливым. — Да и им всё равно сейчас будет не до нас, — он хихикает. — Ну хорошо, пойдем, — сдаётся Чан и вставая с дивана понимает, что буквально отключается на ходу, зевая в ладонь и щуря глаза. Чонин поглядывает на часы — сейчас почти десять. За четыре часа он должен хоть немного восстановить силы, так что всё идет по плану. Они поднимаются в гостевую спальню на втором этаже и даже не раздеваясь валятся на кровать вместе.

✧ ✧ ✧

— Мы правда собираемся сделать это? Мне не верится, — Феликс разглядывает свое отражение в зеркале, уже сняв футболку и подвязав отросшие волосы в небольшой хвост, чтобы не намочить, когда они пойдут в душ. На его лице селится озабоченное выражение, а зрачки расширены даже под ярким светом ванной комнаты. — Напоминаю тебе, что это была твоя идея, — Хёнджин снимает с себя одежду, прерываясь на то, чтобы чмокнуть очередную веснушку на спине своего парня, вызывая мурашки от легкого дыхания — это немного щекотно. — Между прочим охуительно горячая… — теперь он прижимается полностью обнаженным телом к Феликсу сзади, заставляя шатена подкатывать глаза и закусывать губы, затем резко спускает с него штаны сразу с бельем и нагибает над раковиной, потираясь уже влажной головкой о радушно встречающую его всегда задницу. Феликс гасит громкий стон, вместо этого нетерпеливо поскуливая, но беря себя в руки. — Джинни, нет, не сейчас!.. Давай ночи дождемся, ммм?.. — он знает, что эффект будет сильнее и ярче именно по плану, но всё равно инстинктивно подается назад с дичайшим желанием ощутить его в себе. Хёнджин понимает, что да, нужно подождать, всего ничего, совсем немного, но всё равно мучает их обоих какое-то время, просто распаляя и не давая Ликсу насадиться на себя. Хнычущий котёнок с оттопыренной задницей, который едва ли не срывается на мольбы, сейчас такой горячий, что он бы оттрахал его сначала здесь, потом в душе, потом на кухне перед друзьями, а потом во всех позах с удобством на кровати… но берет себя в руки и всё-таки отстраняется. — Уф, твою мать… — тяжело дышит он, потирая переносицу одной рукой, а член в попытке успокоить другой. — Я вообще не помню, чтобы с тобой как-либо сдерживался. Это невыносимо, Ликси! — он тянется к шатену за поцелуем, надеясь хотя бы как-то выплеснуть желание, но Феликс, что уже встал в полный рост и постарался выровнять дыхание, выставляет между ними руку и смеется. — Держи себя в руках, малыш. — Уже, котёнок, — кивает вниз Хван, на свою руку, которой пытается удержать член. Им становится смешно, несмотря на то, что трахаться хочется до одури. — И мы просто примем душ! — Я понял тебя, — сдается Хван. — Душ так душ. Температуру сделаем попрохладнее тогда. Спинку потрёшь?

✧ ✧ ✧

Кристофер Бан Чан мастер отрубаться в считанные секунды, что уж говорить о сбивающей с ног усталости. Чонин уже полчаса как лежит рядом, просто слушая мерное посапывание своего парня в тишине и пялится в окно, где контрастируя с ночной синевой вальсируют снежные хлопья. В этой комнате прохладнее, чем в гостиной, поэтому огромное пушистое одеяло Чонин натянул до самого носа, наслаждаясь моментом. Спать не то чтобы хотелось, хотя глаза то и дело сонно закрывались, но скорее от ощущения обволакивающего с ног до головы комфорта и чувства защищенности. Будильник на телефоне был выставлен на вибро и покоился под подушкой, чтобы Чана не разбудить раньше времени, поэтому Чонин не переживал от слова совсем. Он вообще сейчас находился в каком-то подобии транса, в который ввел его окружающий уют. На задний план даже отошли все переживания, скопленные за неделю и даже прошедший месяц, ведь он здесь, Чани рядом, Чани его любит и ценит, от Чани пахнет сумасшедше-вкусно… Последняя мысль отчаянно будоражит мозг, вызывая ассоциации со вкусами, но не сладкого, а его тела. Ян до извращенного четко запомнил его вкус везде, где только успел попробовать за время их отношений и ему всё еще было мало. Мало сказать, что он хотел Чана, ведь он хотел его всего целиком и полностью. Он еще не всё попробовал… Закусывая губы Чонин обещает себе не наглеть и не распаляться, давая вольность и рукой проникая под его футболку, поглаживая живот. Он горячий и рельефный, гладкий и… и мозг подсовывает слово вкусный… Стоит ли говорить, что он тут же заводится в полоборота, не удерживаясь от оборванного вздоха? Парень тут же поднимает глаза, чтобы удостовериться, что не разбудил бойфренда, затем успокаивается и продолжает акт мазохизма. Его возбуждает одно только прикосновение к обнаженной коже, он чувствует себя совсем отчаянным, а потому старается регулировать дыхание, чтобы держать себя в руках. Это всё равно тяжело. Похоже на хождение по грани. Особенно когда рука тянется ниже, к штанам, в которых он увалился на кровать и остался в них спать. Спускается ниже и, к удивлению Чонина, нащупывает полувставший член… Да, Бинни видимо не врал про недотрах друга. Энергию то перенаправить можно, только от себя всё равно не убежать. Чан спит, но его тело трепетно реагирует на поглаживание торса и одна эта мысль заставляет Чонина внутренне закричать с этого факта. Он вдруг одергивает руку и заставляет себя даже отлечь на несколько сантиметров дальше, иначе чувствует, что взорвется… Дышать приходится очень глубоко. И хоть это кажется невозможным, на непродолжительное время он всё-таки проваливается в сон.