По дороге с тьмой

      В ушах гудело.       Корнелий, тяжело дыша, во второй раз умылся холодной водой. Судорожно втягивая воздух и повторяя тщетные попытки восстановить привычный темп дыхания, он взял полотенце и аккуратно вытер влагу с лица. Его взгляд упал на большое зеркало. Он ненавидел себя за привлекательную внешность, но при этом же за такие отвратительные магические способности. А еще Корнелий боялся увидеть в отражении Никона, на фоне магии которого он казался совсем мальцом. Архидемоны преступно красивы и опасны. Корнелий вспомнил магию Никона. Она другая, совершенно иная. Чистая тьма, давящая своим величием. Из-за чего изменения в эмоциях истинного вызывали толчки в магии, передающейся связью, что давила на Корнелия, болью отдаваясь в районе грудной клетки.       Иногда эти чувства, эмоции доходили до физической боли. Той невыносимой боли, что вдавливала в пол, парализуя конечности и сковывая сердце, схватывая его, при этом все внутренности слипались в единый комок. Корнелию приходилось выживать под напором истинной связи.       Потирая висок, Корнелий вернулся в свою комнату. Хорошо, что он нашел кухню и попросил у слуг карту, иначе пришлось бы прибегать к дополнительной помощи. Отличная память помогала не так часто обращаться к карте, и Корнелий старался пользоваться ею только тогда, когда был один. Ему казалось это слишком постыдным. Все-таки он верховный маг как-никак, должен был куда чаще сопровождать отца по работе.       Корнелий отчетливо ощущал свою беспомощность, и ему было мерзко бегать туда-сюда, но выхода не было. Он большую часть своего прошлого времени проводил в Академии, среди ученых, а потом дома занимался самообучением, поэтому взаимодействие с высокими чинами давалось тяжело. Да и от них вечно ожидался какой-то подвох.       Закрываясь глубоко в себе, ценя свои внутренние принципы и лелея глубокую рану, Корнелий решил направить все свои силы на личные нужды в виде исследований. Вспомнив свои записи об изучении свойств одного из магических камней, он попытался привести всё в порядок и восстановить. Правда, на это ушло несколько часов, но зато Корнелий смог также зашифровать записи простым языком, чтобы это выглядело как задание первокурсника, но никак не информация о проводнике магии. Также здесь присутствовал незаметный шифр, в создании которого Корнелию помогла Скамни, из-за чего ему вновь пришлось скорчиться от моральной боли. Оказалось очень и очень болезненным вмиг потерять семью.       Глубоко вздыхая, Корнелий вдруг вспомнил про, пожалуй, единственный плюс своего нахождения в Кастро. Библиотека Кэнтро. Она прославилась огромным количеством книг с информацией обо всех областях науки. О ее величестве рассказывал один из преподавателей, и, убрав все записи в шкафчик, хотя вряд ли кто-то смог бы их прочитать, Корнелий быстрым шагом направился в библиотеку. Именно она могла подарить ему ответы на вопросы, которые не смогли дать ни великие маги, ни алхимики. Или, скорее всего, они просто не хотели этого делать по причине, которая совершенно не волновала юного и до жути наивного исследователя.       Всë же пользуясь картой, Корнелий добрался до огромных резных дверей. Остановившись, он долго всматривался в них, отмечая, что рисунок изображал широко известных в магии личностей. Предвкушая свой восторг, Корнелий отворил дверь, протискиваясь внутрь. Здесь не требовались охранники, ведь все книги имели магический отпечаток, так что просто их уничтожить было невозможно, да и унести с собой — у библиотеки свой магический барьер.       Приоткрыв рот от восхищения, Корнелий запрокинул голову, рассматривая рисунки на высоком потолке. Они иллюстрировали сцены из сказаний о Матери Тьмы. Вот она побеждала первого дракона, убивала Серафима, направляла своих детей на войну, а также здесь присутствовали и картины всех первых Архидьяволов четырех демонических эпох.       Стеллажи с книгами казались огромными, и разделялись они по определенным наукам. Рассматривая их корешки, Корнелий улыбнулся, ощущая прилив сил, вызванный столь восхитительной библиотекой. Достаточно быстро дойдя до нужного стеллажа, Корнелий на миг остановился: повелитель оказался рядом. Что же, это было неудивительно — он всем своим видом показывал, как усердно занимался делами, поэтому вполне себе Никон также мог искать нужную ему информацию.       Прикусив губу от разочарования, Корнелий взял книгу в руки. Это были исследования в области магических камней. Вспоминая, что была книга о магических проводниках, он поднял голову, осознав, что она стояла на верхней полке. Еще сильнее разочаровываясь в своем везении, Корнелий стал оглядываться в поисках стремянки, но вместо нее на глаза попался Никон, который медленным шагом направлялся прямиком к нему. Корнелий отвернулся, взяв в руки случайную книгу, лишь для того, чтобы занять себя.       — Рад снова тебя видеть в добром здравии, — промурлыкал Никон, достав книгу с верхней полки, как раз с той самой, которая требовалась Корнелию, и тот раздосадовано вздохнул.       — Да, повелитель, я Вас тоже, — отчеканил Корнелий, стараясь не смотреть на Никона, а читать содержимое книги. Магические камни, способные ослабить Архидемонов? Точно не то для невинного чтения.       Судорожно перелистывая страницы в поисках чего-нибудь безобидного дрожащими руками от накатывающего прилива паники и беспомощности, он краем глаза заметил, как Никон достал другую книгу, как раз ту, что требовалась Корнелию. Он сначала решил не обращать внимания, вдруг повелителю она тоже заинтересовала; зачем, конечно, — непонятно, но, допустим, для личного интереса. Однако Корнелию пришлось поднять голову от страниц: Никон протянул ему книгу, при этом сняв магический отпечаток.       — Держи, разве не эту ты искал?       Пару раз удивленно моргнув, Корнелий отложил предыдущую книгу и взял в руки ту, которую ему любезно предоставили. Он не смог догадаться, как Никон понял, что именно потребовалось его истинному, но и спрашивать вовсе не хотелось.       — Интересная тематика, но совершенно бесполезная для демонов, — заметил Никон, вглядываясь в обложку и название книги. — Зачем тебе она?       Корнелий не рассчитывал на то, что ему устроят допрос, поэтому он попросту не нашел нужных слов и решил молчать, осторожно поглядывая на Никона. Во всем чувствовался подвох, и тема исследования не была безобидной, а юлить Корнелий не умел. Вдруг его за опасные эксперименты прижмут?       — Балуюсь, — тихо ответил Корнелий, делая задумчивый вид. — Я же выпускник Академии, слишком молодой и тупой.       Взгляд Никона не был однозначным: в нем читалось любопытство, раздражение и интерес. А Корнелий продолжил храбриться, лишь бы вновь не ведя себя жалко при повелителе.       — Тупой слишком лелеет свое надутое эго, чтобы тратить время на такие книжки. Демоны это знают, — ухмыльнулся Никон, скрестив руки на груди и взмахнув хвостом.       Корнелий прищурился. Он еще не нащупал тех самых необходимых рамок в общении. Никон секунду колебался, будто не решался коснуться Корнелия, а после и вовсе остался стоять на месте, не меняя позы и отводя взгляд, чтобы оглядеть стеллажи.       — Я мог бы-       — Я хочу побыть один, — перебил Корнелий, теперь-то стараясь делать свой голос куда мягче, парадируя младшего брата.       Ему вовсе не хотелось как-то еще отвечать и продолжать разговор. Он не видел в этом какого-либо масштабного смысла, а лишь пустую трату времени, когда бы он мог потратить его на что-то более полезное, например, на изучение данных книг. Хотя не стоило забывать единственный плюс Никона — он достал книгу с верхней полки; как же любезно это выглядело с его стороны. А теперь его присутствие действовало на расшатанные нервы.       — Тебе придется поменять образ жизни. Ты теперь будешь местным для Кастро, — протянул Никон, наклонив голову набок.       Вздохнув, Корнелий перевел взгляд на него, жалостливо смотря в глаза, хоть и испытывая жалящий дискомфорт. Никон приподнял одну бровь, когда Корнелий замотал головой в отрицательном жесте.       — Кастро теперь и твой дом тоже.       — Не-а, дайте время, — пробормотал Корнелий, осторожно отступая на шаг назад. Он соврал про время, оно-то как раз не исцеляло и не исцелило, но следовало закончить разговор, пока сердце не забилось бы быстрее от истинного в шаге допустимого. Как же чему-то внутреннему хотелось большего: Корнелий начинал смущаться и робеть.       Никон еще раз окинул истинного взглядом, будто что-то рассматривая в нем. Он сделал резкий шаг вперед, и Корнелий дернулся от неожиданности, но тот лишь снял магическую печать с остальных книг и, проронив одно единственное «до встречи», также медленно ушел, как и в прошлый раз.       Корнелий стоял, прижимая к себе книги еще сильнее, ощущая, как у него учащалось дыхание: ему было физически трудно находиться рядом с Никоном. Он поспешил прочь, больше не желая задерживаться, к комнате уже добежав. Там же успешно врезался в изголовье кровати. Глубоко дыша, Корнелий сел на пол, обнимая ноги. Никон явно не тот, с кем бы он хотел начинать абсолютно любые отношения.       Тут пытливый ум Корнелия решил наконец вытащить на свет воспоминания о Дьяволах Тьмы. За все время истории их было пятеро, и Никон был шестым по счету. Об их силе ходило множество сказаний, но точно было правдой то, что они были сильны в бою, а также часто срывались, теряли контроль. Многие из них были кровожадны. Но их объединяло одно неизменное: у каждого был истинный. Корнелию хотелось бы узнать куда больше, но он понимал, что подробной информации так просто не найти в рядовой библиотеке. Единственным достоверным источником являлся сам Никон.       А Корнелию хотелось бы знать куда больше, потому что, видимо, он теперь становился частью одной большой истории.       Никон осторожно двигался вдоль арены, сливаясь с тенью, чтобы не быть замеченным раньше времени. Демоны тьмы обладали способностью становиться невидимыми для глаза в тени.       Сами же Дьяволы Тьмы обладали куда бо́льшими возможностями. На самом деле, тьма отличалась от остальных типов магии лишь тем, что она с ними не гармонировала, ровно как и свет. Будучи не способными взаимодействовать тьмой с окружающим их миром, Дьяволы Тьмы прекрасно использовали свой дар в одиночном бою. И из-за этого в одних руках была сосредоточена большая сила, что вселяла ужас в остальные расы, даже демонов.       А самым устрашающим было состояние Дьяволов Тьмы, когда над ними брала контроль их теневая сущность под гнетом негативных эмоций, не способная себя контролировать. Но не стоило забывать, что она являлась частью личности Дьявола, а тьма — лишь подручный инструмент, такой же, как остальная магия, а не абстрактная энергия или же сущность, которой пугали детей.       Никон внутри закипал. После недавнего разговора с Корнелием он лишний раз стал думать над его уровнем интеллекта, и насколько тот прикидывался беспомощным дурачком. В его поведении должна была быть логика. Скорее всего, он подавлял в себе все возможные внутренние порывы, отчего магическая вспышка оттягивалась, но под всплеском эмоций магия всё еще имела возможность вырваться наружу.       Также Никона смущала реакция Корнелия на внешние раздражители, но истинная связь забыла предоставить выбор. И всё же его позабавили односложные ответы того, так что он решил выводить того на эмоции, пробуя на зуб, чтобы понимать, с чем приходилось иметь дело. Никон глянул в сторону своей сестры.       Мэри тренировалась на мечах. Она продолжала фехтовать, хотя чувствовала присутствие брата, но не стала подавать никаких признаков. Мэри использовала только тьму, но тут она отбросила меч в сторону и, вытянув руку, попыталась поджечь манекен, но ее магические потоки в руках накалились, покраснели. Она вздрогнула, отдернув руку.       — Все пытаешься воззвать к огню? — спросил Никон, выходя из тени, направляясь к сестре вальяжной походкой.       Она с излишней злобой ударила манекен и прошипела:       — С возрастом всё стало только хуже. Я теперь не могу даже искру призвать без боли.       — Естественно, твоей магии категорически нельзя смешиваться, — Никон положил руку на плечо Мэри, но она сбросила ее.       — Не напоминай об одном и том же.       Мэри молча подняла меч, однако вдруг спросив, не глядя на брата:       — Что с истинным? Что с наследием Дьяволов Тьмы?       Никон скрестил руки на груди. Ему пришлось направить письмо старшему брату в Тарандос, северную страну, куда тот был сослан в ссылку, с надеждой, что нужный артефакт хранился там. А точнее Никон был уверен в том, что артефакт был там, он его чувствовал. Но он не рассказывал об этом Мэри: она ненавидела старшего брата даже спустя сто лет.       — С Корнелием постепенно буду налаживать отношения.       Никон никогда не задумывался о том, чтобы продолжить как можно скорее наследие Дьяволов Тьмы, потому что он еще в юношестве нашел любовь, своего мужа Акрэоса, и вместе с ним он не задумывался ни об артефакте, ни об истинном. Теперь это все казалось несколько чуждым.       — Не сломай его, в мальчишке может быть потенциал.       — Ты готова заняться этим потенциалом?       Мэри подняла руки вверх раскрытыми ладонями в беспомощном жесте, скорчив лицо. Никон ухмыльнулся, кивнув и похлопав ободряюще сестру по плечу.       Корнелий вернулся в свою комнату после ужина. Он предпочел есть в столовой потому, что ему казалось, словно там Никон не будет его тревожить. А также ему было страшно находиться в комнате наедине самим с собой.       Усевшись на кровати, Корнелий вновь взялся за записи, параллельно изучая принесенные книги. Но мозг хаотично думал о чем угодно, но только не о предмете изучения. Он тихонько взвыл, пытаясь не думать о том, как бы ему еще раз хотелось очутиться в Платиа, территории рядом с Кастро, где находился дом его отца и большинство домов верховных магов и купцов вместе с крупным рынком. Хотя бы просто для того, чтобы разрешить старые проблемы и увидеться с Лоренсом.       По правде сказать, Корнелий скучал по своему прошлому. Раньше у него была четко расписанная неделя, и он учился в Академии. Он был необщителен, и у него не было близких друзей, но на базаре как-то раз он повстречал демона, ставшего для него в будущем самым близким другом, да и кем-то большим. Корнелий по вечерам любил проводить время со старшей сестрой, и они вместе читали разные книги и придумывали новые темы для его исследований. Корнелий постучал себя по щеке, пытаясь вернуться в суровую реальность. Жаль: раньше он не дорожил теми моментами из прошлого. Жил, будто это длилось бы вечно.       Корнелий просто смотрел в потолок, пока к нему не зашел Никон. Тогда он резко вскочил, не ожидая нарушения его личного пространства, но Никон уже стоял рядом с его кроватью, крутя в руках записи. Он быстро, бесшумно и незаметно передвигался, отчего заметить его сразу было тяжело. Никон нахмурился, но довольно скоро вернул себе прежнее выражение лица.       Корнелий надеялся, что повелителю показались странными сами записи, а не их содержание.       — Идея хороша, но безумно сыра, а также она достаточно необоснованная. Однако я мог бы перевести тебя к себе и предоставить-       — «Перевести к себе» звучит как-то лишне, что ли, — Корнелий боялся, что его голос дрожал, но он стал невозмутимо собирать свои записи. Сердцебиение участилось. Как же сильно ударило в голову, когда Никон взял в руки эти несчастные листки бумаги. О какой идее вообще шла речь? Неужели он смог догадаться? Тогда он точно должен знать конкретную информацию об этом!       По Никону было видно, что ответ Корнелия не показался ему удовлетворительным. Он рассчитывал, что тот наконец заинтересуется и сам предложит вариант развития событий, но тот вновь разочаровал его.       — Я желаю улучшить качество твоей жизни.       — Моего заточения, да, повелитель, судя по тому, как часто Вы меня проверяете, — Вам не наплевать, но всё же это пока лишнее, — Корнелий сжал губы, отвернувшись. Он всеми силами пытался показать, что никаких личных дел между ним и Никоном сейчас быть не могло. Он не готов был уступать ему даже ради личного интереса. В будущем? Возможно. Сейчас? Точно нет, Корнелий еще слишком быстро задыхался при Никоне. А личная лаборатория… звучало слишком нагло для одного единственного маленького демона.       — Да неужели, я рад, что ты заметил, — проворчал Никон, вернув листки на тумбочку.       Корнелий боязливо пожал плечами и, вытащив книгу и открыв на нужной странице, принялся читать, делая вид, что он был занят важным делом.       — Тебе точно ничего не нужно? — переспросил Никон, приподнимая бровь и ставя руки в бока.       — Спасибо за беспокойство, — проронил Корнелий, не поднимая головы. — Но мне в данный момент ничего не требуется.       Корнелию все еще страшно было препираться с повелителем, однако постепенно он стал осознавать, что тот действительно не собирался делать ничего страшного.       Никон прищурился. Его истинный просто не шел на контакт. Почему? Предположительно, во-первых, большая разница в возрасте: Корнелий мог банально чувствовать себя неуверенно с демоном, кто сильно старше его. Во-вторых, что-то точно задело того в прошлом. Да, Корнелий явно слишком нервный, отчего он не желал разговаривать с повелителем. Может, это и вовсе пройдет со временем?       — На балу ты не был так любезен, — не удержался от колкости Никон, наблюдая за своим новоиспеченным подопечным.       Корнелий закашлял, вытирая рот рукавом и стараясь вернуть лицо, а Никон бросил вслед, отойдя к двери:       — Я все-таки исполню твою просьбу о дополнительном времени. По-своему.       Корнелий отвернулся, поправив волоски, упавшие на лицо, не задумываясь о смысле прозвучавших слов. Тогда, на балу, он был под мнимой защитой семьи, да и первой его реакцией на столь внезапную несправедливость в виде истинной связи стали гнев и раздражение. Он пытался скрыть слезы разочарования. А сейчас было просто мерзко и противно находиться здесь и сейчас.       Никон вышел в коридор. Корнелий внезапно появился в его жизни, требуя от него окончательного решения и перестройки планов. Никон привык, когда всё шло строго по его ранее запланированному сценарию, организовано и рационально, а Корнелий не следовал этому потоку. Это начинало злить. Его вообще раздражало всё, что выходило из-под контроля. Никону требовалось постоянно организовывать свое завтра, а с Корнелием так не выходило. Надеясь на то, что разговоры с истинным могли бы принести хоть какие-то плоды, он направился в свои покои.       В то же время Корнелий закрыл книгу, апатично зарываясь лицом в подушку. Его начинало мелко трясти. Было мерзко от осознания, как он болезненно реагировал на Никона, и не мог объяснить реакцию ни своего тела, ни своего разума. Возможно, он мог бы получить бо́льшую выгоду, если Никон не захотел бы от него избавиться в случайный момент, но сейчас Корнелий ощущал лишь всепоглощающую пустоту в груди, отчего невозможно было что-либо предпринять.       В воздухе остался аромат цитрусовых, заполняющий помещение. Корнелия начинало подташнивать.       Оказалось, что просьбу о времени Никон действительно воспринял буквально, и вот уже пару дней он не притрагивался к Корнелию во всех проявлениях. На него обрушились негативные эмоции, вызванные недавними событиями, поэтому он не сразу заметил данную потерю, смахивая ее причины на недавний стресс. Корнелий был рад глотку кислорода и избегал коридоров, ведущих в покои повелителя, когда приходилось выходить за пределы комнаты.       Но вскоре он обнаружил, что свободой это даже не пахло, ведь сам Корнелий запирал себя в четырех стенах. Он испытывал сильную тревожность, вечно вылизывающую его внутренности в грудной клетке дочиста, не оставляя там ничего, и это чувство пустоты становилось невыносимым. Вскоре Корнелий стал просить приносить еду ему в комнату, чтобы лишний раз не выходить никуда: он начал чувствовать себя еще уязвимее. На четвертый день в черепную коробку закрались старые гости — навязчивые мысли. Корнелий постепенно стал осознавать, что Никон, по сути своей, в данный момент формировал окружающий его мир, ведь тот был не на своей территории, а с уходом повелителя никаких контактов не осталось, и это показывало, что Корнелий никому не сдался в самом Кастро. Это было обидно признавать, но в данный момент Никон — это весь мир истинного, ведь тому теперь пришлось жить в совершенно новой обстановке с раннее незнакомыми демонами.       Сам Никон был рядом, буквально на другом конце Кастро или по ту сторону коридора, из-за чего истинная связь сильнее стучала в черепной коробке Корнелия. Он сопротивлялся. Сопротивлялся до последнего, но в груди образовалась дыра, отчего все эмоции просто… исчезли. Корнелий не чувствовал ничего. Абсолютно. И такая бездна в сердце оставляла тень на разуме, отчего он перестал спать, боялся резких звуков, движений, теней. Магия, что была заперта, начинала отдаваться болью в конечностях.       Корнелий физически ощущал, что его глотком кислорода становился чертов повелитель.       Он смог выдержать ровно лишь неделю, на седьмой день позорно потрусив в сторону Никона. Разум сопротивлялся, а внутреннему чувству не оказывалось возможности приказать, особенно, когда то было завязано на магии. Корнелий облокотился о колонну, дожидаясь Никона. Он даже не стал дергаться или прятаться, когда почувствовал присутствие истинного, кое больно царапнуло коготком. Корнелий потупил взгляд в пол, когда к нему подошел Никон. А сердце колотилось так, будто угроза была совсем рядом.       — Все же тебе нужна моя помощь, да? — спокойно уточнил Никон, касаясь тыльной стороной руки щеки Корнелия.       Ток пронзил кожу, оставляя после себя не жар, а ледяное послевкусие. Однако сам Корнелий запылал от смущения. Его тянуло к повелителю, умора же. Он вздрогнул, но остался стоять на месте, чуть дернув хвостом. Ему не хотелось признавать поражения, поэтому он молча, переступая через всего себя, потерся едва уловимо щекой о пальцы Никона, как бы подразумевая некое перемирие. На удивление кожа Никона оказалась мягкой и гладкой. Корнелий вмиг одернул себя.       Внутри образовывалась пустота на месте былой гордости. Но страх душил: Корнелий сдерживал слезы. Все это время он старался вырасти самостоятельным, но вот в итоге оказался привязанным к кому-то конкретному, без возможности уйти в любой момент. Это пугало, сильно пугало. Оказалось трудно совладать с собой. До этой недели Корнелия тошнило от запаха Никона и от его присутствия мерзко бегали мурашки, но когда истинная связь схватила за горло, он прекратил обращать внимание на личностные характеристики Никона, опустив его до одного примитивного положения: «истинный».       Он направился в свою комнату, будто только что вновь потерял честь, зато возвращая над собой хоть какой-то контроль. Его руки дрожали, а если бы пришлось что-то объяснять — точно бы проступила истерика. А еще было чертовски стыдно за проявленную слабость, но вся малая часть магии Корнелия уходила лишь на то, чтобы тот не потерял способность рационально мыслить при Никоне.       Повелителя позабавила немногословность Корнелия, и он бросил вслед:       — Завтра пойдешь вместе со мной. Я зайду за тобой.       Корнелий никак не мог уснуть. Долго ворочался ночью, заснув лишь под утро и слишком рано встав с кровати. Чувствуя усталость, притупляющую остальные чувства, он прошел в ванную комнату, чтобы умыться холодной водой. В ушах всё также гудело. Корнелий откинул за спину длинные волосы, судорожно вдыхая. Его мучили головные боли, которые, скорее всего, достигли своего пика во время пребывания в Кастро.       Всë же эта неопределенность сильно угнетала Корнелия, особенно недавняя неделя слилась в одну серую массу, причиняя огромный моральный и даже физический вред. К нему пришло осознание того, что ни в одной книге подробно истинную связь не описывали, чтобы со всей ее подноготной. Или же такие качели присутствовали только из-за сильного разрыва в магии. И это вселило некоторую надежду в Корнелия, ведь значило, что чуть позже его магия должна окрепнуть, чтобы не прогибаться под тьму Никона. Можно извлечь выгоду и стать сильным магом. Если случится удачная магическая вспышка.       Переодевшись в повседневную одежду, Корнелий в очередной раз начал обдумывать свое положение. Он мог попытаться влиться в «игры» верховных магов, притворяясь, как Ларк. Только у Корнелия с этим было куда хуже, хоть поначалу он и мог отводить подозрения. Также все-таки он не был глупым, разбирался в некоторых делах отца, представляя следующее развитие дел. Однако моральное состояние мешало абсолютно всем планам.       Не имея возможности уснуть или узнать, когда Никон соизволит осчастливить своим появлением, Корнелий просто лежал на кровати и смотрел в потолок, часто моргая. Незнакомая комната, ничего родного. Протирая глаза, он сжимал и разжимал пальцы в кулак. Корнелий не отслеживал время, поэтому даже не знал, который сейчас час.       Никон ровным шагом шел по коридору, стараясь даже как-то абстрагироваться от мыслей об истинной связи. Он вошел в комнату Корнелия без стука, осознав это, лишь когда увидел, как тот подскочил от страха. Однако Никон сразу же произнес:       — Подъем.       — Какие планы на сегодня, повелитель? — спросил сразу же будним тоном Корнелий, пытаясь держать себя в руках и нехотя сползая с кровати.       Никон остановился в дверном проеме, мило улыбаясь.       — Ничего особенного, тебе не нужно знать деталей.       Что значило: «С тобой я не планировал ничего особенного, поэтому знание этого факта не даст тебе никаких преимуществ».       Корнелий подошел к Никону. Сейчас, когда он стоял к нему почти вплотную, появилась возможность ощутить всю яркость духов: резкий запах кориандра в цитрусовом облачении и после теплый шлейф, сотканный из кедра и ладана. По ощущениям аромат был «шершавым», но при этом идеально подчеркивающим роскошь. Уже простой запах духов Никона кричал о его трудном характере. Итак, внутри всё выло об опасности, находившейся рядом. Но выхода не было. Корнелий уже убедился в этом.       — Я сегодня буду служить Вам ручной зверушкой?       — Снова начал язвить — уже хорошо, — фыркнул в ответ Никон, отвернувшись от спутника, но явно пребывая в отличном расположении духа. — Не отставай, не люблю, когда приходится кого-то искать или ждать.       В сегодняшний день Никон решил проверить лично работу своих подчинённых, устроив этакую ревизию, а также проверить отряд Мэри к концу дня. Корнелий же держался в тени, пытаясь не попадаться на глаза. Сначала он испытывал лишь легкий дискомфорт, изучая повадки Никона. У того была ровная осанка, он держал голову высоко, шел уверенным шагом, улыбаясь слугам. Вся эта идеальность повелителя просто раздражала, и Корнелий ненавидел его банально уже за существование. За его аристократическую внешность, дорогие одеяния, шелковые волосы до копчика, длинные, но при этом аккуратные когти. Что мог бы противопоставить Архидемону обычный демоненок? Может, он и был симпатичен, красив, но внешность Корнелия играла против него самого.       Никон также вечно оглядывался, чтобы убедиться в том, что его спутник семенил рядом. В этом не было необходимости, ведь по струйкам магии было совершенно ясно, что Корнелий тащился за спиной.       — Какой смысл таскаться со мной по слугам и верховным магам, если Вы не хотели объявлять официально? — решился узнать тот, не сдерживая своего любопытства.       — «Официально» значит: объявить о моем истинном на все четыре Кастро, — беззаботно ответил Никон, в этот раз даже не повернувшись.       Корнелий чуть было не споткнулся, но смог вовремя выровнять равновесие, чтобы не упасть. А чего он еще ожидал? Что будет тихо сидеть в Кастро Вории? Это невозможно. Его рано или поздно коснется политика.       — Ладно. В чем смысл прогулки?       — Я занимаюсь делами, если вдруг у тебя плохое зрение, и ты не рассмотрел.       — Нет. В чем смысл прогулки именно со мной?       — Так ты про себя, Луна моя, — ехидно улыбнулся Никон, обернувшись. В его словах не было злости, он лишь подшучивал.       Корнелий сжал губы, услышав примененное к нему обращение. «Луна» встала вместо «Солнца», и в рамках луны как символа семейства Нигрум прозвучало двусмысленно.       — Я хочу лишний раз привыкнуть к твоей магии, изучить ее, так что больше я себе никаких целей не ставил, честно, — продолжил Никон, останавливаясь перед выходом в сад. — Нам туда.       Корнелий недоверчиво взглянул на того, но последовал за ним, боясь, что пробудил лишний интерес у повелителя, задав ему парочку вопросов. Никон вошел в сад, направившись к беседке. Заметив, как Корнелий начинал нервничать, тот объяснил:       — Этот сад только для меня с Мэри. Сюда никто просто так, кроме нас, не заходит. Расслабься.       С одной стороны жирный плюс: никто не увидел бы то, как два демона пытались наладить контакт, а в результате плевали друг в друга; а с другой — на демонах бы Никон хоть чуть-чуть постеснялся. Корнелий поддерживал зрительный контакт, лишь бы ничего не упустить из вида, лишь бы не позволить задеть себя за живое.       — Не хочешь поговорить? Рассказать о себе? — поинтересовался Никон, разглядывая Корнелия.       Тот взмахнул хвостом, засунув руки в карманы брюк.       — Ничего особенного, я, в общем, уже все сказал.       — И никаких отношений? С кем бы ты мог переговорить?       Корнелий скрестил ноги, наклонив голову на бок. Он закусил щеку изнутри. У него действительно никого не было, кроме семьи, да и та не слишком уж его и жаловала. Из посторонних? В Академии Корнелий жил книжным червем, который шугался любого общения. Ему хватало и книжек, и стремления заниматься чем-то тем, что заглушало мысли, которые накинули удавку на шею, не позволяя провести хоть день без истерик.       И вот, он открылся одному единственному демону, конечно, не до конца, все-таки не рассказав о главном секрете, но Корнелий был готов сбежать от ненавистного ему Кастро и такой же обреченной страны, хоть демонов другие расы и не любили. Он хотел начать заново. Хоть сейчас он тоже начинал заново, но уже в Кастро, держась на волоске от старого сценария.       Корнелий не хотел говорить о своих отношениях, уже чувствуя себя ненавистным предателем, и у него разбивалось сердце, когда он говорил с Никоном.       — Скамни сбежала, а Ларк дома, и отец вряд ли спустит с него глаз, — беззаботно ответил Корнелий.       — Все настолько плохо? — уточнил Никон, приподняв бровь.       Корнелий сначала не понял, о чем его спросили, оттого Никон продолжил:       — У тебя не осталось знакомых из Академии?       — Я тот самый чудак, который не выходил из своей комнаты.       Корнелий надеялся, что если он будет отвечать как дурак, то от него отстанут, только вот Никон наоборот подошел, притягивая к себе того за талию. Он усмехнулся:       — Как белый и пушистый?       Корнелий вздрогнул, не ожидая столь быстрых действий со стороны Никона. К нему начинала подкрадываться паника, и он с сомнением смотрел в черные глаза. Никон же в это время сплел свой пушистый хвост с гладким чешуйчатым хвостом истинного. Корнелий не мог пошевелиться и оказать хоть какое-то сопротивление. Он совершенно не понимал, что происходило. Никон прищурился, положив одну руку на талию Корнелия, а второй касаясь его подбородка. В глазах пробежали искорки любопытства.       — Знаешь, истинная связь воздействует только на магию, а она является неотъемлемой частью нашей жизни, потому это так сильно и влияет на нас. А знаешь, на что конкретно она оказывает воздействие? На негативные эмоции, ведь на ранних стадиях они имеют бо́льшую силу, чем положительные, да и их проще ощутить, — он придвинулся еще ближе. — Но истинность — это лишь дополнительный стимулятор для отношений, но никак не его основополагающая, ведь может все лишь ухудшить. Я это к тому, если ты подумал, что идиот здесь я.       Корнелий не вымолвил ни слова: в горле встал ком. Он ощущал всем своим естеством, что это не его мужчина, и он совершенно никак не мог заставить себя остановиться, подумать и принять истинную связь. Его мысли были где-то не здесь. А Никон с исследовательским интересом уже коснулся большим пальцем его губ, слегка надавливая, чтобы палец лег в рот Корнелия. Тот сжал пальцы в кулак, но не стал вырываться, дожидаясь момента. Никон своим движением заставил Корнелия интуитивно облизать палец, выглядя слегка задумчивым.       Корнелий резко почувствовал, как ему сделалось жарко, щеки вспыхнули: было безумно неловко и стыдно. Касания отдавались покалыванием, засевшим под самой кожей. От удивления бешено стучало сердце, отзываясь в ушах. Вынув палец, Никон провел ладонью по щеке Корнелия. Тот теперь полностью почувствовал, насколько холодные пальцы у повелителя. И это лед на раскаленном песке.       Однако постепенно внутри закипала злоба, и Корнелий сделал быстрее, чем подумал: укусил повелителя за запястье. Укус получился несильным, но клычками он прокусил кожу. После этого Корнелий, решив отреагировать первым, дернулся в сторону. Никон поднес к себе руку, рассматривая её, и лишь уголок его губ дрогнул. Слегка приоткрыл рот в легкой ухмылке, оставаясь в остальном безразличным, — непонятно было, какую именно из эмоций он пытался выразить. Корнелий испугался еще сильнее и дернулся, когда Никон опустил руку.       — Словами добавишь? — в голосе повелителя не слышалось злобы, а лишь легкое ехидство. Он пробовал Корнелия на вкус, пытаясь определить его границы дозволенного.       Тот отрицательно замотал головой, хотя хотелось выговорить абсолютно всё, но ухудшать ситуацию желания не было.       — И куда же ты пополз? Я никогда в жизни тебя не ударю, поверь мне, — проговорил Никон, махнув кончиком хвоста. И только тогда Корнелий вспомнил, что они сплетены. Он судорожно начал дергать своим, лишь бы освободиться из мнимого захвата. — Ладно, мне понравилось твое маленькое представление. Пойдем дальше.       Высвободив хвост, Корнелий посмотрел на запястье повелителя: ранки зажили, и никакого следа не осталось.       — Но попрошу больше не кусаться. Надеюсь на твое благоразумие и понимание.       — А я попрошу больше не лезть мне в рот.       — Пальцами точно больше не буду — во второй раз откусишь.       Сглотнув, Корнелий уже успел пожалеть, что вообще встрял, ведь Никон ответил как всегда в своем привычном репертуаре.       И после столь неудачной прогулки он, злостно сопя, шел по коридору. За время, проведенное с повелителем, Корнелий забыл о понятии «личные границы», ведь после маленького укуса Никон оглядывался, словно съедая взглядом Корнелия, а также он часто стал касаться его плеча, будто случайно. Благо, лицо больше не трогал. Но Корнелию было всё еще мерзко. Однако истинная связь перестала выжигать внутренности, поэтому хоть как-то всё же становилось легче.       Чувствуя себя неважно очередным днем, Корнелий прогулялся по коридору, чтобы сесть на подоконник огромного окна. Оттуда открывался отличный вид, и, чтобы не привлекать слишком много внимания, он спрятался за шторой. Ему требовалось прийти в себя, чтобы реализовать хотя бы одну свою мечту в Кастро. Но было такое ощущение, будто мозг отказывался признавать, что теперь придется быть рабом системы. Прикоснувшись лбом к стеклу, он прикрыл глаза и, наслаждаясь одиночеством и прислушиваясь к посторонним звукам, пытался отвлечься от назойливых мыслей.       Корнелий настолько ушел в себя, что не заметил, как Никон облокотился о подоконник, также смотря в окно. Корнелий поджал хвост, больше никак себя не выдавая, и продолжил тихо сидеть. Сейчас вовсе не хотелось вступать в конфликт, поэтому он просто ждал.       Вскоре Никон начал разговор:       — Мне не у кого больше спросить, поэтому я хочу обратиться к тебе, — спокойно начал тот, приглаживая волосы. — Надеюсь, ты поймешь, что это важная информация, и, возможно, не такая уж и личная, и имеет политический контекст. Что ты знаешь о Скамни?       Этот вопрос одновременно заставил Корнелия удивиться и разочароваться, ведь, с другой стороны, Скамни точно была близка с повелителем. Тяжело вздыхая, Корнелий ответил:       — Она совсем не разговаривала со мной в последнюю неделю. Она просто сбежала, никого не предупредив и не оставив записки.       По поводу прощального письма Корнелий соврал, но оно было таким незначительным, что подобная ложь вовсе ею не казалась.       — Она много о тебе рассказывала, — Никон отвернулся, будто не желая продолжать тему, о которой сам и заикнулся. — То есть, ты совсем ничего не знаешь о том, почему она сбежала? Была ли она довольна нынешней властью?       Корнелий попытался представить себе, на каком уровне находились отношения его сестры и повелителя.       — Она достаточно импульсивная. Не думаю, что для этого понадобился бы значительный повод. Вмиг взрывается.       Никон смотрел в пол, думая о своем. Он не двигался, и лишь грудь поднималась и опадала при дыхании, что выдавало признаки жизни.       — Странно, я и не думал, что вы захотите со мной вновь заговорить, хоть и о Скамни, — проговорил Корнелий, смотря на того.       — Я уже пытался с тобой разговаривать, но понял, что это возможно, только когда ты в настроении, — краем глаза глянув на Корнелия, Никон продолжил, — тем более, не считай, что я всегда веду себя «грубо».       — Это стиль такой? Или, может, вообще флирт? Вы пытались флиртовать со мной в прошлый раз?       — Если тебе от этого легче, то да.       Никон отпрянул от подоконника, собираясь уйти, но Корнелий решил задать давно вертевшийся на языке вопрос:       — Раз мы заговорили о таком… Я хотел бы узнать о Вашем бывшем му-       Никон развернулся так резко, что Корнелий решил замолкнуть. Но тот не выглядел злым или раздраженным, такое же безразличное выражение лица.       — Я спросил о Скамни, боясь, что та могла связаться с протестантами, а вот касаемо моего прошлого брака, — голос Никона остался ровным, не выражая никакого недовольства или агрессии, но тот нахмурился. — Пожалуй, это не та тема. Не сейчас.       Корнелий примерно такой реакции и ожидал. Вообще ему стоило бы прикусить язык, однако, когда он был еще совсем маленьким, умер бывший муж повелителя, и после абсолютно все сплетничали об этой смерти и реакции самого Никона. Тем более, после этого произошли масштабные убийства демонов охотниками, и в этом обвиняли повелителя, который в тот момент слабо следил за властью. Корнелий банально хотел узнать подробнее. Однако спасибо и на том, что Никон не сорвался на нем. Корнелий отвернулся, вновь прислонившись лбом к стеклу, когда послышались удаляющийся стук каблуков: Никон ушел прочь.       Корнелий прижал к себе колени, откладывая книгу и прислушиваясь к посторонним звукам. За дверью кто-то был, и он боялся зайти.       — Корнелий? — послышался голос Менсы. — Если не хочешь разговаривать, то можешь прогнать меня. Времени у нас предостаточно.       — Открыто.       Корнелий не знал, почему разрешил ей войти. Ему все-таки было скучно сидеть одному? Ему не хватало общения? Менса осторожно зашла в комнату.       — Повелитель подослал вас?       — Я сама пришла.       Корнелию с трудом верилось. Однако после он подумал, что все-таки не совсем в стиле Никона было бы воздействовать на него через кого-то другого. Он-то тем более знал, что больше всего эффекта будет как раз от истинного. А посторонние лишний раз могли оттолкнуть Корнелия.       — Верховные маги что-то говорят обо мне? — решил воспользоваться подвернувшейся возможностью Корнелий, чтобы понимать, как существовало сейчас Кастро.       — Немногие уже догадались о том, что произошло. Вполне себе осознают все. Вообще, многие говорили об истинной связи повелителя, ведь это свойственно всем Дьяволам Тьмы. Однако не все пришли к такому выводу, а те, кто осознал, — не совсем довольны нынешним расположением дел.       Средний сын Нихил и повелитель? Особенно после побега дочери Нориса? Звучало как бред, да и их семейство успело за долгую историю нажить врагов.       — И всё же. Зачем же Вы пришли? — мысли путались.       — Я не знаю, смогу ли сыграть какую-то роль в твоих отношениях с повелителем, — проговорила Менса, а после нервно продолжила. — Я боюсь, как бы вы оба не ухудшили общее положение дел. Честно, я надеюсь на лучшее. Возможно, это глупо с моей стороны, уж кто, если не я, знает, каким характером обладает повелитель. Но я застала его отношения со Скамни. Мы правда думали, что скоро они объявят о свадьбе.       Корнелий промолчал, но его сердце больно кольнуло. Вся речь шла только о прошлом, а не о настоящем.       — Я была рада их отношениям, ведь, по рассказу госпожи, повелитель сильно страдал после смерти мужа и не только его смерти, — Менса вдохнула полной грудью и сосредоточилась. — Ты сам прекрасно всё знаешь. После этих событий он стал еще более непредсказуемым, но всё же дал обещание, что скоро это прекратится.       — Вы вечно говорите о нем, не задумываясь о том, что чувствуя именно я, с кем я был до этого, — Корнелий ощущал себя паршиво, говоря это. — Ведь это не моя жизнь. Не моя мечта.       — Нет, Корнелий, если бы я не задумывалась, то не пришла к тебе.       После этого Менса аккуратно села на кровать. Корнелий едва заметно отодвинулся, но молча.       — Если хочешь выговориться — говори. Если хочешь помолчать — помолчим.       И они правда просто молчали. Менса осматривала комнату, а Корнелий потихоньку садился удобнее. В этот раз молчание его вовсе не угнетало, и действительно становилось легче. Но молчать долго было нельзя. Корнелий всё думал, как начать разговор, а Менса терпеливо ждала. Она казалась несколько странной, скорее из-за того, как идеально ей подходила кандидатура правой руки повелителя. Тем более, в кругу верховных магов говорили, будто бы Менса сама пошла к нему, когда Никон пребывал в трауре после смерти мужа, а Мэри — гибели возлюбленного, и удобно воспользовалась моментом. Но Менса явно была той, кто всегда находился на стороне повелителя.       — Я всё время мечтал о том, чтобы прожить свою жизнь не здесь, не в Инфернуме, а где-нибудь в другом месте со своим возлюбленным, — Корнелий опустил взгляд.       — У тебя был этот самый возлюбленный?       — Я уверен, что отец заставил вас подумать, будто мы были просто друзьями, но на самом деле уже строили планы, — прошептал тихо Корнелий.       — Насколько серьезно?       — Серьезно, но не так.       — И хорошо, ты бы не справился с таким наплывом обязанностей и эмоций. Лучше поскорее выкинь прошлое из головы, как бы больно ни было, — ответила Менса, говоря вполне серьезно, но обеспокоенно. Она же, скорее, всю себя отдавала работе.       — Но всё же. Теперь я даже не представляю, что мне стоит делать, — продолжил Корнелий, закусывая губу. Будто было просто выкинуть демона из головы.       — Ничего. Наверное, придется подождать, но ты мог бы попросить потом повелителя о личном пространстве, — ответила Менса, моргнув пару раз. — Ты же алхимик.       Корнелий недовольно протянул «а». Менса была права, но внешние условия к этому не располагали. Она продолжила:       — Повелитель рассказывал об этом. Ты даже что-то пытался записать.       — Да, я возьму себе это на заметку.       Менса глянула в его сторону.       — Я лишь хотела донести до тебя, что ты всегда можешь положиться на меня, правда. Тебе это не будет лишним.       Корнелий просто кивнул. Менса встала, поклонилась и произнесла вдобавок тихо:       — Надеюсь, что когда-нибудь я назову тебя своим господином.       Сердце Корнелия упало и затерялось где-то в пятках.       — Не делай столь удивленное лицо. Как бы вы друг друга ни ненавидели — вы, в первую очередь, истинные. И тебе лучше стать его мужем, а не наложником.       Правда резала по ушам и скребла по внутренностям. Слезы подступили к горлу, и Корнелий едва ли не забыл, как дышать.       — Оставьте меня одного, и… если захотите спросить, нужно ли мне что-то — нет. Ничего не нужно, — прохрипел Корнелий, укутываясь в одеяло.       Единственное отличие Корнелия от его сестры заключалось в том, что он сбежать, как она, просто не имел возможности.       Менса выполнила свое главное задание: заставила его задуматься. Уходя, она закрыла за собой дверь. Корнелий долго смотрел в стену, а после не выдержал и издал жалобный всхлип. Горло ужасно сдавливало, и ему пришлось дать волю чувствам. Корнелий уже давно не следил за временем, но ему казалось, что рыдал он долго. Очень долго. Обняв самого себя, он лишь стиснул зубы. Его так сильно не волновало ни произошедшее, ни столь открытые знаки внимания со стороны Никона. Больнее всего было осознавать то, что истинный Корнелия — Архидемон, один из четырех повелителей. Факт тяжело рухнул на голову. От реальности бегать и вправду было трудно.       Корнелий так и уснул, задыхаясь от всхлипов и твердя себе, что требовалось быть сильнее.       Всë же Никон больше не беспокоил Корнелия, и тот не знал, стоит ли радоваться отсутствию пристального внимания к своей персоне. Но у него зарождалось плохое предчувствие.       Корнелий вновь решил прогуляться по Кастро. Событий становилось намного больше, когда он высовывал нос из комнаты, но таким образом приходилось налаживать общение, и в конце дня им было принято решение, что подобные вылазки принесли свои плоды, хоть и относительно горькие.       Уже захотев вернуться в свою комнату или пойти в сад, Корнелий было пошел прочь от просторных коридоров, как вдруг услышал голос Никона и соответствующие потоки магии. Казалось, надо было поскорее уйти, чтобы не найти на свой хвост новых неприятностей, но, услышав девичий смех, он повернул в сторону звука. Корнелий не понимал, почему так резко отреагировал. Осторожно продвигаясь по стенке, он молился Матери Тьмы, чтобы его никто не заметил. Выглянув из-за угла, он увидел Никона вместе с молодой демоницей. Она была не из совсем родовитой семьи, и Корнелий даже видел ее когда-то давно, когда гулял с Лоренсом по рынку.       Никон с легкой улыбкой, но будто наигранной, касался носом волос демоницы, обнимая ее за талию. Она в это время о чем-то радостно щебетала, положив руки на его плечи. Он поцеловал ее в щеку, притягивая за талию, намекая на продолжение. Девушка кивнула.       Корнелий злостно выдохнул. Вот он своими глазами видел иной сексуальный интерес повелителя. Корнелий сам ненавидел секс, относился с большим недоверием к половым связям. Тут рука Никона уже оглаживала ягодицы девушки. В этот момент Корнелию стало обидно. Нет, он не злился на самого повелителя, он злился на то, что повелитель — его истинный, ведь теперь было понятно, что их взгляды вовсе не совпадали. Корнелий всегда считал секс способом сблизиться со своим партнером, и для него непозволительно было иметь кого-то просто так, вне брака. Не признавая это, Корнелий всё же начинал осуждать Никона. Но они и не встречались, чтобы тот был ему верен, так? Откуда вообще такие мысли? Откуда право на ревность, если его не было?       Корнелий поддался своим эмоциям и не сразу заметил, как Никон уже смотрел в его сторону. Взгляд повелителя оказался холодным. Испугавшись, Корнелий поспешил удалиться, лишь бы не видеть продолжения этой истории. Не желая никого более видеть в принципе, Корнелий засел в своей комнате, уткнувшись носом в подушку и злясь. Ему было безумно мерзко от резких мыслей: он сам бы никогда так не зажимался с кем-то в коридоре. Да и партнера себе такого не хотелось, ведь Корнелий слишком был ревнив. Сколько таких парней и девушек побывало в постели Никона? Вдруг внутри стало пусто, и у него разболелась голова.       Однако тут в комнату зашел Никон, выглядевшим не то, чтобы недовольным, скорее разочарованным.       — У тебя после увиденного так сильно испортилось настроение, что это передалось и мне. Знаешь ли, это достаточно неприятно, особенно, когда подобное случается на пустом месте. И я был занят. Мне нужно было отвлечься от дел и даже от тебя.       — Да, извините, что помешал Вам отыметь какую-то девушку. И я также не обязан одобрять Ваши поступки или принимать точку зрения, отличную от моей.       Не понятно было, в каком расположении духа находился Никон в данный момент. Он ответил с улыбкой:       — Так я тоже, детка.       Корнелий заставил себя посмотреть в глаза Никона, что ничего толком конкретного не выражали. Сдерживая гнев, Корнелий всё же выпалил:       — Отпустите меня в Платиа.       Никон приподнял бровь. Он искренне удивился:       — Ты правда думаешь, что тебе там станет легче?       — Мне нужно решить некоторые старые вопросы.       — Да неужели, а, по-моему, ты таким образом собрался избежать решения нынешних проблем хоть на какое-то время.       Корнелий не хотел спорить.       — Я хочу хоть напоследок побыть в Платиа. Вам же несложно меня отпустить.       Никон фыркнул, пожав плечами. Он дотронулся до лунного проводника, явно сообщая кому-то о нужде в помощи Корнелию. Никон сразу начал расхаживать по комнате, задумчиво озвучив свои мысли:       — Может, как раз голову проветришь и поймешь, что сопротивление бесполезно.       Корнелий сильно нервничал, сердце стучало, руки похолодели, но было жарко, душно. В данный момент он действительно боялся Никона: тот злобно размахивал хвостом, а его глаза будто светились. Тем более, Корнелий заметил, как желтая дуга на радужке правого глаза повелителя закруглилась, что подразумевало действие магии тьмы. Это значило одно: Никон всё же был на взводе. Однако по прошествии пяти минут он остановился у двери.       — Я провожу тебя, чтобы никто не подумал, что ты сбегаешь.       А после пришла Менса, которая принесла мешочек монет. Их хватило бы на шесть месяцев съема средней комнаты и покупки небедного пропитания. На самом деле, это было излишком, но Корнелий был рад, что его избавили от нужды выспрашивания денег у своих бывших знакомых. Он вместе с Никоном направился по коридору.       Корнелий вздохнул, прикрыв глаза: он начинал сомневаться в своем решении. Но отступать было нельзя, и он двинулся дальше за Никоном. Два демона слишком долго шли в молчании. Корнелий смотрел под ноги, плетясь за Никоном и ориентируясь лишь по его хвосту, и вот, пройдя основную часть Кастро, Никон остановился.       — Дальше тебя знают просто как одного из сыновей Нихил.       В ответ Корнелий лишь произнес тихое «угу», продолжив свой путь. Он не оглядывался, но почувствовал, как постепенно Никон вновь пришел в спокойное состояние.