По дороге с тьмой

      Корнелий стоял на балконе, игнорируя стол и стулья, и всматривался в прохожих. Он не ошибся: Лоренс принял его с распростертыми объятиями, хоть и был сильно шокирован столь внезапным появлением того, который вроде как был должен находиться в самом Кастро. Корнелий вздохнул. Какая-то искра потухла в нем, когда он увидел на пороге Лоренса. А чего он сам ожидал? В голове вспыхнули воспоминания прошедших дней.       Корнелий наизусть знал эту дорогу. Он столько раз приходил, что также прекрасно выучил планировку дома Кепойес. Надеясь, что сегодня Лоренс не изменил себе и находился дома, Корнелий постучал в дверь. Сначала никто не ответил. Была лишь тишина, из-за которой сердце стучало всё быстрее. Было страшно. Руки вспотели. Корнелий столько раз представлял, как наконец вернётся в Платиа, встретит Лоренса, объяснит ситуацию, попытается решить прошлые вопросы. Он всё грезил, как ему станет легче. Похоже, он ошибался. Ещё раз постучав, Корнелий глубоко вздохнул, пытаясь вернуть контроль над собой, чтобы не сорваться. Горло сдавливали рвавшиеся наружу слезы. Тут за дверью послышались шаги, и она наконец-то открылась. Корнелий вздрогнул, собираясь с мыслями, ожидая, что ему открыла прислуга, но его втащили в дом рывком, не дав ничего сказать.       — Корнелий, мне отец рассказал, что повелитель — твой истинный, и ты ушёл в Кастро, — протараторил Лоренс, схватив Корнелия за руки, словно проверяя не галлюцинация ли разом. После они просто стояли: никто не смел нарушить молчание. Или нужные слова застряли где-то внутри, боясь прозвучать. Корнелий сглотнул, радуясь хоть тому, что никто не стал врать его близкому другу по поводу столь резкого отъезда. Ему не пришлось лишний раз объяснять ситуацию. Лоренс, чуть сделав шаг в сторону, отпустил его. Он отвел взгляд, прикусив губу.       Корнелий зажмурился, потерев переносицу. Не стало проще. Истинная связь продолжала давить — но на общее, магическое состояние — никак не на мозг. А теперь еще и видел своего парня. Сердце предательски сжалось, заныло, дало знать о своей ране. Корнелий вмиг вспомнил все обещания, которые они давали друг другу вместе с Лоренсом, и на глаза выступили слезы.       — Корнелий, — обеспокоенно позвал его Лоренс, вновь схватив того за плечи, сжимая, но несколько обреченно.       Увидев резкую смену эмоций на лице напротив, он наконец обнял Корнелия, не сдерживая себя. Корнелий ответил тем же, вцепившись руками в спину Лоренса, сминая под пальцами роскошную ткань. Они оба не смогли сдержать слез, и в результате демоны сели на пол. Оказалось безумно горько просто так сидеть, плакать с кем-то, осознавая, что требовалось отпустить прошлое, но мозг продолжал цепляться за него. Лоренс первый пришёл в чувства, чуть отнимая Корнелия от себя, пытаясь рассмотреть его лицо. Корнелий опустил голову, стыдясь своих эмоций. Его пугало происходящее.       — Я… — Корнелий чувствовал себя паршиво, — Лоренс, прости, пожалуйста. После того, как Скамни сбежала, отец не выпускал меня из дома.       После его голос сорвался, и он вновь всхлипнул.       — Корнелий, о Дьявол, правда, всё хорошо, ты ни в чем не виноват, — пытался успокоить его Лоренс, коснувшись лбом его лба.       Корнелий ощущал: Лоренсу так же больно, как и ему самому. Он вздрогнул и выпалил:       — Но, но мы поссо… — запнувшись на слове, осознав, что подробности будут не к месту, да и вроде Никон не так сильно и злился, по крайней мере при истинном, Корнелий продолжил говорить дальше, огибая детали, пропуская их, — договорились, и он отпустил меня в Платиа, чтобы я смог собраться с мыслями. Меня никто не преследует.       — Хорошо, — кивнул Лоренс, вытирая глаза и следом быстро приходя в себя, встав на ноги, но Корнелий точно также не мог и продолжил всхлипывать. — Вставай, вставай, пойдем на кухню: я заварю тебе чай, должно помочь успокоить нервы, — Лоренс аккуратно помог Корнелию подняться.       — Можно остаться у тебя? — беспомощно спросил тот, опираясь о друга. Он стыдливо уставился в пол.       — О чем ты спрашиваешь, конечно, — проговорил Лоренс, потащив Корнелия в соседнюю комнату. — Папа не будет против.       — У тебя, наверное, много вопросов к моему исчезновению.       — И без того прекрасно вижу, как тебе плохо. Правда, я всё понимаю. Я даже отдам тебе в распоряжение большой диван.       Корнелий слабо улыбнулся. Он был безумно благодарен Лоренсу.       Корнелий лежал, укрывшись одеялом. Он притворился спящим и теперь слышал разговор Лоренса с его папой.       — Корнелий? — мистер Кепойес явно задумался. — Он же истинный повелителя. Лоренс, неужели ты…       — Нет, нет. Он сам пришел. Если совсем кратко: из-за легких разногласий они решили разойтись на короткий промежуток времени, чтобы осмыслить происходящее. Я уверен, что теперь и повелитель не сильно рад такому сюрпризу.       Мистер Кепойес в свою очередь слушал очень внимательно, не перебивая.       — Это была моя идея оставить его у нас дома. Честно, я, я…       — Сынок, я понимаю: тебе больно. Если это действительно не затянется надолго, то я несомненно поддержу тебя — это поможет поставить последнюю точку. Но она должна быть в итоге поставлена.       Дальше Корнелий не слышал или не хотел вникать в суть разговора. Ему было обидно, и он завидовал Лоренсу: его родитель всегда был любящим и понимающим. К нему никогда не было страшно обратиться за помощью или советом. Полная противоположность отца Корнелия. Зарывшись носом в подушку, он лишь ощутил присутствие Лоренса, как тот пытался сдержать слезы, судорожно вздыхая. Корнелий его полностью понимал.       Вернувшись в реальность, Корнелий заторможено осмотрел свои руки: в последнее время он не чувствовал себя самого. С Лоренсом отношения выходили натянутыми из-за того, что они боялись сделать друг другу неприятно: это выражалось в простых диалогах без прикосновений и особых вопросах про личную жизнь. Корнелий не хотел знать, был ли кто-то на примете у Лоренса. На самом деле, он бы за него порадовался, ведь это бы значило, что тот сможет и дальше полноценно проживать свою жизнь, лишний раз не коря себя за произошедшее. Но внезапное проявление истинной связи было слишком несправедливым по отношению к обоим демонам.       Выдыхая, Корнелий взял недавно купленный портсигар, достав сигарету. В детстве у него и мыслей об этом не возникало, но сейчас казалось прекрасной возможностью закрыться в себе, оторваться от внешнего мира и затупить процесс мышления. Закурив, Корнелий подпер рукой подбородок. Он поморщился. Но и это вовсе не лучше: мозг понимал, но сердце отказывалось принимать простую истину и справляться с болью самостоятельно.       На улицах было в меру шумно. Корнелий опять стал прокручивать воспоминания о минувших днях, будучи не способным думать о чем-то другом. Так он заставлял свой разум забыть о существовании Никона. Корнелий вдохнул свежий воздух, наполненный сладким запахом цветов, которые росли на балконе, однако дым от сигарет достаточно быстро перебил аромат. Два дня назад Корнелий гулял на площади. Он пытался заглушить ноющую боль где-то в глубине прогулкой и наткнулся на огромный фонтан. Скептически оглядываясь, Корнелий обернулся на звук копыт, внезапно прорезавший монотонный гул торговых улиц.       На лошадях цвета вороного крыла на площадь выехала тройка всадников. Корнелий вмиг узнал одного из них. Стрэтиотис. Генерал уменьшил темп скачки и заставил своего коня вальяжно пройтись вперед. Проверки часто проходили в Платиа, а иногда, раз в месяц, один из генералов мог явиться лично, если дела обещали быть интересными. Корнелию захотелось повернуть назад, но ему показалось, словно Стрэтиотис глянул на него с привычной ему ухмылкой. Тем не менее, когда Корнелий моргнул, генерал вместе со своими подчиненными уже скакал прочь. Пытаясь подавить приступ паники, внушая себе, что это лишь проделки разыгравшегося воображения и очередная галлюцинация, Корнелий пошел прочь, ускоряя шаг.       Даже если генерал его видел, то какая к чертям разница? Явно повелитель еще не искал истинного, раз Корнелий мог свободно разгуливать по улочкам.       Корнелий увидел, как Лоренс подходил к дому. Тот поднял голову и заметил демона, стоящего на балконе, и помахал ему рукой. Корнелий слабо улыбнулся в ответ. Через пару минут он услышал, как открылась дверь на втором этаже.       — Всё так же сидишь без дела?       Лоренс принюхался к цветам на балконе, а после направился к столу, стоящему у окна.       — Извини, что так внезапно сел тебе на шею… Когда почувствую себя увереннее, то разберусь, куда дальше.       Лоренс присвистнул.       — Ты же понимаешь, что не сможешь здесь остаться и, тем более, как-то найти работу? Тебе вручили монеты, явно дав понять, что здесь ты на «отдыхе».       Корнелий вздрогнул, словно его что-то кольнуло.       — Посмотрим, — пробормотал он, прикрывая глаза и вдыхая полной грудью сигаретный дым. Мысли слипались, да и в них не было нужды. — Как мистер Кепойес поживает? Вчера, вроде, было собрание купеческих гильдий.       Вопрос был максимально глупым и не несущим какого-либо смысла, но Корнелий хотел заполнить пустое пространство от угасшего разговора хоть чем-то.       — Торговля наладилась. Но ты знаешь, что папа иногда любит бурчать по мелочам.       Лоренс попытался улыбнуться своей искренней улыбкой. Корнелий моргнул пару раз и понял, что раньше бы он точно смутился от подобной светлой улыбки, как наивная барышня на балу, встретившая свой объект обожания. А сейчас ему было всё равно. Или слишком больно.       Демоны первого класса отличались от верховных магов мелочами, но точно так же относились к высшему слою общества. Конечно, не так приближены к повелителю, но всё еще влиятельны. Обычно это были самые крупные купцы. Но Корнелий здесь тоже чувствовал себя лишним, не находя места.       Лоренс заварил чай и принес кружку Корнелию. Тот заторможено протер глаза. В первые дни он был счастлив, ощущая полную свободу действий и отсутствие зависимости от повелителя. Но по истечении недели появилась некая тоска по Кастро. Она, как брошенная дворняга, сидела рядышком и протяжно выла, взывая к чему-то скрытому внутри. До этого, когда Никон специально не пересекался с Корнелием, тот чувствовал себя ужасно без прикосновений истинного и его голоса, хотя повелитель был совсем рядом. А сейчас добавилась тяга к Кастро. И это было отвратительно: Корнелий сжал зубы, потирая глаза, стараясь не обращать внимания на душевные раны. Прибегая к логике, он не понимал, почему ему было так неуютно здесь и сейчас. Но сердцу не прикажешь, и на второй неделе явилась всепоглощающая пустота. Конечно, было понятно, что боль от осознания неизбежных перемен в жизни не давала покоя, но он не думал, что будет так плохо. Корнелий сам не совсем понимал, как справлялся с тоской и желанием вернуться.       Иногда Лоренс забывался и вел себя с ним как раньше. Что же врать, сам Корнелий забывал про кардинальные изменения в своей жизни и поддавался приятному влиянию Лоренса. Тогда на второй план отходила истинная связь. Но, когда они вновь осознавали, что больше не могут быть близкими друг другу, наступала черная полоса. На самом деле, Корнелий редко видел, как плакал Лоренс, а теперь он часто замечал подступающие к его глазам слезы. Корнелий в эти моменты забывал всё: кто он, как его имя, кем он был раньше и кем являлся сейчас. Всё казалось таким сложным, хотя едва ли, с какой-либо стороны, события, протекающие сейчас, были проще. И чтобы негативные эмоции ушли на второй план, Корнелий стал потихоньку курить сигареты.       Из-за воздействия воспитания Корнелий сначала боялся, но постепенно расслабленное состояние стало его глотками кислорода. Часто Корнелий смотрел в зеркало, и ему хотелось стереть себе лицо. Тошнота подступала к горлу. После сигарет всё было иначе. Ему было всё равно, он забывался. А иначе он, скрючившись, часами мог лежать на полу ванной, лишь бы не видеть себя ни при каких условиях, пытаясь оторваться от реальности. Ему всё еще было стыдно перед Лоренсом. Но иногда Корнелий поддавался и вспоминал Никона.       Интересно, а могли бы они в итоге сойтись? Придется ли кому-нибудь прогнуться, чтобы прийти к соглашению? Будут ли они счастливы? Мысли путались. Но Корнелий не умел доверять. Присутствовало жгучее желание вогнать когти в грудь и вытащить ноющее сердце, чтобы то прекратило биться. Корнелий обреченно вздохнул. Вдали от Никона на него обрушалась совесть, сдавливающая ребра, как удав.       Лоренс сел за стол напротив своего друга. Тот немигающим взглядом уставился на него. Корнелий на третью неделю мог по несколько часов сидеть на одном месте, смотря в одну точку и думая только об одном. Оказавшись за пределами Кастро, он невольно вспоминал свою прошлую жизнь, отношения, исследования, но осознание того, что всё никогда не будет как прежде, давило больнее всего. Вот он, вроде бы, практически в родной обстановке, но как раньше быть совсем не могло.       — Я хотел снова поговорить с тобой… Ох, Корнелий, опять ты эту дрянь достал, — Лоренс оскалился, беря в руки портсигар, вертя его в разные стороны.       Корнелий посмотрел на Лоренса, выкинув сигарету с балкона. Тот уже несколько раз пытался наставить своего бывшего на путь истинный, достучаться до него, но пока это было безуспешно. Зачастую Лоренс просто успокаивал Корнелия во время истерик, чтобы они вдвоем окончательно не сошли с ума. И так Корнелий вновь привык к своему другу, как к обычному приятелю, но сердце предательски выло.       — Ближе к сути. Да, опять. Ты в последнюю неделю унылый. Ну, даже слишком. Я знаю, что ты не оценишь данный разговор, но ты как будто пытаешься все проблемы отогнать на задний план, тогда как надо держать на первом, — пока Корнелий пытался уловить суть сказанного, Лоренс незаметно положил несколько сигарет себе в карман. Корнелий не сразу заметит их пропажу. — Ты уже загниваешь. Даже при мне ведешь себя ненормально, и мне просто страшно представить, что ты творишь, когда остаешься наедине с самим собой. Я не был на твоем месте, правда, не знаю, что с тобой… но ты вернулся живым… однако, тебе следует задуматься о возращении в Кастро. Со мной тебе уже не будет проще. Мне с тобой тоже не будет лучше.       Корнелий хотел было возмутиться, чувствуя, как пустота отклеивалась от него, и на ее место постепенно приступал фальшивый прилив сил. То ли сигареты, то ли мысли о Кастро стали их источником. Но всё же горечь слышалась в словах Лоренса.       Лоренс грустно покачал головой, безнадежно вздыхая. Он сжимал губы, кусая нижнюю, нервничал и переживал, но продолжил говорить правду:       — Когда ты снова будешь сгибаться в ванной, ненавидя все живое, в особенности себя, подумай: что или кто довел тебя до такого состояния, и что стоит сделать. Мне больно это признавать, но ты должен начать заботиться о себе сам.       Слова резали не только Корнелия, но и самого Лоренса, он говорил их с трудом, и ему было жаль, но он чувствовал острую необходимость донести ситуацию до Корнелия.       — Пойдем… я помогу тебе с некоторой работой, — ответил тот, вскакивая из-за стола, чтобы скрыть смену эмоций на лице. Он быстро зашел в комнату, стараясь не задеть что-либо на пути, а то не отделаться ему от Лоренса вовсе.       Мокрые волосы прилипли к лицу, неприятно лежали на шее. Холодные капли стекали вниз по телу, и Корнелий с трудом хватал ртом воздух. Отвратительно. Он поднял на зеркало свои глаза цвета ясного неба и скривился. Мешки под глазами никуда не делись, а лишь стали в разы больше. Горло сдавили резкие спазмы, желудок скрутило. Корнелий прикрыл рот ладонью, боясь издать лишние звуки, тем самым разбудив Лоренса. У демонов острый слух, но сам Корнелий стал с трудом просыпаться, и до него было не докричаться: как-то раз разбилась ваза, а он так и не смог сообразить, что стряслось.       Корнелий еще раз глянул в зеркало, и его всё же стошнило. Стало мерзко. Схватившись за раковину до такой степени, что костяшки пальцев чуть посветлели от напряжения, Корнелий попытался сделать вдох, ощущая лишь пустоту внутри себя, пожирающую его легкие, в которые впились осколки будто бы раздробленных ребер. Набирая воду, Корнелий умылся, промывая рот. Он еле стоял на ногах, и мир вокруг него постепенно терял свои очертания, превращаясь в единую кашу, как липкий комок мыслей, которые неохотно качались из стороны в сторону в черепной коробке.       Если бы он был серой мышкой, то, может, его жизнь пошла бы по лучшему сценарию? Он был бы никому не интересен и просто занимался своими делами?       В голове вмиг опустело, лишь раздражающий звон поселился в ушах, став постоянным сожителем. Корнелий провел рукой по лбу, вытирая влагу, но тщетно — пальцы тоже были мокрыми. Он потрогал свое лицо, всматриваясь в зеркало. Это правда он? Ощущение контроля собственного тела испарилось, и отражение сбило с толку. Казалось, словно там совсем иная личность. Страх пронзил сердце. Всё вокруг перестало существовать, и Корнелий с ужасом смотрел в свои расширенные зрачки.       Но он наконец закрыл глаза, запрокинув голову назад, шумно вдыхая спертый воздух. Страх того, что им опять воспользуются, подползал всё ближе, шепча обидные словечки на его ухо. Корнелий пытался игнорировать хаотичные мысли, которые, проснувшись, оторвавшись от общего затихшего вороха, начинали крутиться и болью отдаваться, врезаясь в стенки черепа и затихая.       Хотелось закричать: Корнелий слишком устал от связи, которая разбивала в клочья остатки разума. Губы дрожали, и такой же дрожащей походкой Корнелий вышел из ванной. Он не чувствовал себя в безопасности, находясь в Кастро, но вдали от него не получалось здраво мыслить. Призраки прошлого подкрались со спины, схватив за шею и начав душить. Корнелий просто не мог больше существовать в подобной обстановке. Он осторожно попытался лечь на диван, но получилось лишь обессилено рухнуть и с трудом натянуть на себя одеяло. Корнелий еще долго ворочался, пытаясь сфокусировать свое зрение на конкретных объектах, но картинка ускользала, расплывалась.       Лоренс приоткрыл глаза, повернув голову в сторону Корнелия, наблюдая за его тщетными попытками улечься удобнее. Но помочь он уже никак не мог.       — Даже если я вернусь в Кастро, то как ты себе представляешь это? — Корнелий остановился, подняв руки вверх и потянувшись.       Лоренс устало вздохнул, откладывая блокнот в сторону.       — Тебя не волнует собственное благополучие, зато настораживает общественное мнение. Неужели тебя просто выкинули за стены дворца?       — Нет, конечно, но…       — Ты вечно придумываешь новое «но», чтобы не слушать мои наставления о твоем возвращении. Дьявол, Корнелий, мы уже бывшие, но я не хочу давить на тебя, однако я устал каждую ночь просыпаться из-за тебя. Я ужас как волнуюсь. Истинная связь — не шутки.       Корнелий замер, хмуро глядя на Лоренса и сжимая губы в тоненькую ниточку.       — Что тебя держит здесь?       Корнелий опустил взгляд, нервно заламывая пальцы рук, сомневаясь во всем и в своем ответе. Он осторожно промямлил:       — У меня теперь нет ни дома, ни цели, и я бы давно что-нибудь уже придумал, если бы не…       — Истинная связь? Корнелий, мне больно на тебя смотреть — тебе не стало лучше. Я безумно сильно переживаю, мне тревожно, мне страшно за тебя. Я все еще испытываю к тебе теплые чувства.       Корнелий невольно вспомнил последние слова Никона, когда тот открыто сомневался в идее истинного. Однако он явно лишь хотел позабавиться и провести маленький эксперимент, где подопытной крысой вновь стал Корнелий. Он сел на стол, проведя рукой по взъерошенным волосам. С распущенными оказалось крайне неудобно, но в хвост собирать было слишком сложно и неохотно. Здесь он не скрывал себя.       — Тебя держит страх, верно? — прошептал Лоренс, садясь рядом. — По-моему, это самая отвратительная причина, честно… Давай подумаем хотя бы о том, что ты истинный самого повелителя. Поэтому в безопасности ты будешь только под его защитой. Может, тебя и отпустили, но что, если произойдёт утечка информации? Ты об этом подумал? У Дьяволов Тьмы больше врагов, чем друзей.       Корнелий привык считать себя пустым звеном, точнее, типичным звеном в цепи, а никак не главной целью кого-либо. Поэтому мысль о том, что его могут украсть ради того, чтобы надавить на чувства повелителя, привела в ужас, заставляя задуматься. Сколько времени он тут просидел? Три недели? Уже заканчивалась четвёртая. Корнелий сглотнул, чувствуя, как ком драл горло. Вечно убегать от проблем не получилось бы — просто общеизвестный факт, — и ему стало тошно от мыслей о том, что завтра он будет стоять на пороге Кастро Вории. Страх лизнул сердце.       — Не так я представлял свою взрослую жизнь, — наконец выдавил из себя он, прикусывая кончик языка.       — Не так мы представляли наше будущее, — Лоренс приобнял его.       Они сидели в тишине. Старые мечты разбились на осколки, что больно ранили сердце. Каждый из них думал о своем, но, так или иначе, их мысли пересекались на одном: надо отпустить друг друга. И Лоренс первый продолжил разговор:       — Неужели там было так плохо?       У повелителя слишком тяжелая аура.       — Корнелий, всё правда так плохо? — Лоренс уставился на того, дожидаясь ответа.       Хорошего? Похоже на шутку. Корнелий нахмурился.       — Хорошее и плохое всегда идут рука об руку, — Лоренс вздохнул, не дождавшись ответа и всматриваясь в прохожих за окном.       Корнелий вспомнил, как пустота впервые накинулась на него, когда он отказался от истинного и оказался в Платиа. Как бы он ни отрицал связь, Никон для него как наркотик. Совершенно неизвестного действия и необратимых последствий.       — Просто признайся уже, что хочешь от меня избавиться.       — Мне больно, но не до такой степени. Не начинай нести глупости.       — Да ладно тебе, — Корнелий шутливо пихнул Лоренса локтем в бок. — Спасибо тебе за гостеприимство и поддержку. Завтра я покину твой дом. Уже навсегда.       Корнелий в действительности сдержал свое обещание, и теперь он стоял на пороге, закрывая лицо ладонью от солнца. Погода радовала своей теплотой, и на небе ни облачка: кристально-ясный голубой. Всё цвело и пахло, птицы щебетали, но у Корнелия на языке оставался привкус горечи. Возможно, уже горчили сигареты, но, кажется, дело совсем в другом. Всё радовалось, но не он.       Лоренс вышел к нему, дотронувшись до его плеча. Корнелий задержал дыхание. Он — прошлый он — не хотел уходить, хотел остаться здесь, в этом доме, в комнате Лоренса, и быть с ним рядом, не находя ни одной причины для того, чтобы выйти на улицу. Но Корнелий стоял на пороге и ждал момента, чтобы уйти. Вернуться в Кастро. И с каких пор он возвращался в Кастро, а не приходил туда простым гостем?       Сегодня Корнелий действительно навсегда покидал дом Кепойес. Связь и вправду сильно давила на него. Вполне был вариант встречаться с Никоном раз в месяц, чтобы остыть, забыть себя и одновременно прийти в норму, ведь истинная связь иногда отбивала возможность мыслить здраво, и многие истинные прибегали к одному из немногих способов — сексу, но Корнелий не хотел давать Лоренсу ложные надежды и в конечном счете его разочаровать, и мысли о подобном навевали только сомнения и страх. Пытаясь сдерживать слезы, навернувшиеся на глаза, он попытался размеренно дышать. А после обернулся, встретившись взглядом с Лоренсом. Тот сделал шаг к нему, нежно касаясь рукой его щеки.       — Позволишь? — осторожно спросил он, всё еще сомневаясь в адекватности своих желаний и сопутствующих им действий.       Корнелий кивнул, закрывая глаза. Лоренс наконец обнял его, касаясь губами его губ, вовлекая в последний, горький поцелуй. Корнелий подсознательно прильнул к нему, кладя руки на его плечи. Поцелуй казался легким, теплым, отдающий нежностью. В нем не было страсти, лишь сплошная романтика и режущая ее грусть. Губы едва касались друг друга. Сердце взлетело, но вмиг разбилось о землю. И этот момент не продлился долго — Корнелий ощутил, что этот поцелуй, как лишний глоток кислорода перед смертью. Такой же горький, лишенный жизни. Слишком больно и несправедливо. Он осторожно отстранился, словно ему это причиняло сильнейшую боль.       — Спасибо, мне пора, — проронил Корнелий, делая шаг назад.       — Надеюсь… ты хотя бы пригласишь меня на свою свадьбу? — спросил Лоренс, смущаясь и глупо улыбаясь, пытаясь скрасить происходящее, но Корнелий знал, что то была нервная улыбка и Лоренс пытался скрыть потерю самообладания.       Корнелий отвел взгляд, прикусив губу, неуверенно отвечая:       — Это будет нескоро…       — Естественно, не сейчас, не в этом году, но потом-то все-таки будет.       — Да, ты определенно получишь приглашение.       И после этого Корнелий пошел в сторону Кастро, чуть ускоряя шаг, чтобы не чувствовать на себе тяжелый взгляд Лоренса и где-то глубоко внутри желание бросить всё и повести себя как полный идиот.       Никон вдохнул полной грудью вечернего воздуха. Менса стояла рядом и отстранённо наблюдала за тем, как Стрэтиотис развлекал гостей. Никон устало моргнул пару раз, а после уже стал царственно спускаться по ступенькам.       — Уже месяц…       — Менса, давай не об этом, — отмахнулся от нее Никон. — Вернётся этот щенок, ему надо всего лишь-то познать жизнь.       — Вы так спокойно говорите, когда боитесь, что Вас могут заметить не в том «расположении духа».       Никон зажмурился и потер переносицу, отходя от лестницы. Потоки магии заметно встрепенулись.       — Скажи Мэри, что я скоро буду.       — Повелитель, Вы ведь опаздываете, — спохватилась внезапно Менса, глянув на часы на запястье.       — Запомни, милая, повелитель никогда не опаздывает. Это гости собираются слишком рано, — фыркнул в ответ Никон, отходя в противоположную сторону от оживлённой площадки.       Менса рассеянно проводила его взглядом, собираясь с мыслями о том, как ей придется успокаивать гостей и просить Мэри помочь.       — И где же это носит моего нерадивого братца, — Мэри злостно стукнула кулаком по накрытому столу. Она ненавидела праздники.       — Боюсь, Вам никто не даст ответа, — с ухмылкой ответил Стрэтиотис, поклонившись своей госпоже.       Никон отошел в дальний уголок сада, ощущая странные покалывания в районе сердца. Он всегда прекрасно играл свою роль, но сейчас было трудно сконцентрироваться.       Магия встрепенулась из-за истинной связи.       Тогда он пришёл в движение и быстрым шагом направился на инстинктивном уровне, куда вела «тропинка», воссозданная тьмой. Щенку потребовался месяц, чтобы понять: его место в Кастро. Честно, Никон все-таки думал, что тот приползет куда раньше.       Корнелий стоял с прикрытыми глазами, облокотившись о колонну, дожидаясь, пока Никон сам подойдет к нему. Когда они встретились глазами, Корнелий вздрогнул и приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но никаких слов дальше не последовало. Никон стал рассматривать смущенного Корнелия, который явно оказался сконфужен. Повелитель отметил некую помятость истинного и то, как жестко стучал его хвост по свежей траве, как дрожаще его обладатель заламывал пальцы, при всем этом так же возбужденно закусывая нижнюю губу. Корнелий дрожал, и ему не удавалось скрыть своих настоящих эмоций.       — Рад тебя снова видеть, — произнес Никон, ухмыльнувшись, но сдерживая свои неожиданные порывы дотронуться до Корнелия. С самого начала он думал лишь о том, как будет наслаждаться происходящим, но сейчас злость улетучилась, и он сам не знал, куда себя деть. Самым верным решением было начать заново.       Корнелий распахнул глаза и поднял голову, чтобы посмотреть в лицо повелителя.       — Мы начнем с нового листа. Мне кажется, ты будешь только рад, — прозвучало слегка растерянно, но Никон постарался скорее вернуть прежнюю твердость своему голосу.       Корнелий отвел взгляд. Никон поманил его рукой в глубь сада. Тот не стал чего-то ждать и следом пошел хвостиком. Ему бы не хватило сил на споры и сопротивление.       — Тебе потребовался месяц.       — Это хорошо или плохо?       На этот раз Никон горько усмехнулся. «Я точно не знаю». Но он произнес:       — Главное, что ты всё же пришел.       — Мы как будто любовники, которые встретились после долго расставания, но ими не являемся уж точно.       Никон остановился и повернулся лицом к Корнелию, наблюдая за тем, как тот хаотично рассматривал окружение, стараясь не смотреть в глаза. Шутил — уже хорошо. Никон был с ним полностью согласен.       — Станцуешь со мной? — прозвучал внезапный вопрос.       К чёрту формальности. Никон ждал целый месяц, пока до щенка не дошло, что от истинной связи не сбежишь, и тут точно как: «Пока смерть не разлучит нас». Никон день за днем ощущал, как закипала в нем тьма, прожигая все внутренности. Он слишком часто выпадал из реальности, поддаваясь своему внутреннему дару. Никон стиснул зубы. Ему было больно. Тьма обостряла эмоции. И Никону до сих пор казалось чем-то непривычным и странным ощущать неконтролируемые порывы к истинному, каждый раз сражаясь с желанием дотронуться до того, выговорить всё, что копилось на уме.       Демоны долго стояли в тишине. Никон протянул руку Корнелию, который начинал мелко подрагивать. И он терпеливо ждал.       — Я… — Корнелий колебался. Он поморщился, ещё больше закусывая свою губу.       Но всё же он лишь чуть заметно кивнул.       Никон наблюдал, как неуверенно Корнелий взял его за руку и сделал шаг навстречу. Никон аккуратно положил свою вторую руку на талию истинного, стараясь не вызвать у того лишнего отчуждения. У Корнелия закружилась голова от запаха духов, нахлынувшего на него, но он заставил себя медленно двигаться, в такт движений Никона. Это было странно, но пустота отступила, и тот спокойно вдохнул. Завтра он снова наденет на себя маску холодности, отстраненности, как и Никон, но сейчас он переступил свою неуверенность и положил голову на его привычно оголенную грудь, смущаясь своего действия. Никон невольно затаил дыхание: Корнелий хотел что-то сказать.       — Я Вас ненавижу.       — Я тебя тоже.       Корнелий был сбит с толку и устало закрыл глаза. Он вымотал себя полностью за последнюю неделю, и стоять на ногах было всё труднее. Корнелий представлял свое возвращение ужаснее, но присутствие Никона оказалось терпимым, а запах духов — не таким раздражающим. Может, в самом Кастро всё сложится не так уж и плохо.       Демоны медленно танцевали вальс: все верховные маги обучались ему с детства. Уж что-что, а вот вальс Корнелий знал великолепно. Но на мелких балах он постоянно избегал потенциальных кавалеров, зачастую находя укромные места по углам помещения, а девушек просто смущался, чувствуя себя недостойным. Точнее говоря, практики у него так и не наблюдалось, поэтому иногда он путался, еще сильнее прижимаясь к Никону, чтобы тот полностью руководил танцем. Без твердого общего каркаса было трудновато, но Никон делал полшага, чтобы Корнелий не садился на шпагат. Тот отчетливо ощущал движения: как он делал уверенные шаги, нога между ног партнера. Корнелий закусил губу, слыша, как мерно стучалось сердце в груди Никона, в отличие от его бешеного ритма. Сейчас он незаметно для самого себя расслабился в руках истинного, ощущая тепло чужого тела. Было приятно кому-то довериться хотя бы на пару минут в рамках истинной связи.       В голове царствовал беспорядок, и опустошенность заняла свое место. Никон заторможено следил за мельчайшими изменениями в поведении Корнелия. Холодный месяц позади, истинный рядом, но что-то всё так же сковывало грудь стальной хваткой. Никон легким движением скинул волосы с плеч партнера.       — Разрешишь тебя поцеловать? Или вновь будешь кусаться?       Корнелий вздрогнул: его застали врасплох вопросом. На какое-то время он отвернулся, ощущая внутри противоречивые чувства, а после в нем что-то щелкнуло. Может, повезет, Никон сделает его своим мужем, и тогда жизнь будет не так плоха. Можно будет слегка поддаться. Чуть сделав шаг назад, чтобы лучше видеть лицо Никона, Корнелий произнес:       — В этот раз не укушу, а потом — вовсе не обещаю.       Никон слегка улыбнулся, наклонившись, чтобы быть на уровне лица Корнелия — тот был ему по плечо. Он с желанием поцеловал его, а тот просто закрыл глаза, отдаваясь моменту. Губы чуть ли не впивались в порыве страсти и жажды. После пары сигарет, выкуренных по пути, Корнелий чувствовал себя расслабленно. Никон держал его за талию, даже чуть выше, а у того руки сами поползли на плечи повелителя. Жаркий, требовательный поцелуй. Никон даже зашел чуть дальше, закусив губу Корнелия, но не сильно. В какой-то момент Корнелий испугался своего согласия, резко вздрагивая, после чего Никон взял его руки в свои. Но он не держал их крепко, и Корнелий чувствовал, что в любой момент мог отстраниться, но первым всё же сделал это Никон. Корнелий ощутил влагу на губах.       — Мне придется покинуть тебя в этот вечер, вернуться смогу только ночью, — твердо начал Никон. — Останься в моих покоях. Я не буду приказывать вновь выделять тебе отдельную комнату.       — А спать я буду… — Корнелий догадывался, где ему вскоре полагалось спать, но хотелось спросить лично, словно осталась надежда на лучшее.       — В моей спальне. Теперь это и твоя комната тоже — кровать общая, — Никон не стал дожидаться ответа и сразу пошел прочь, взмахнув хвостом.       Он уже всех заставил ждать, а Корнелий дальше справится и один. Требовалось прийти в себя. Никон незаметно прошел в тени, подходя к сестре со спины.       — Ты опоздал.       — Извини, пожалуйста, — проворковал Никон, делая расстроенный взгляд.       Мэри удивленно приподняла одну бровь, но быстро вернула лицу прежнюю ледяную личину. Она ухватила брата за рубашку, принюхиваясь.       — Он вернулся.       Мэри сделала шаг назад. Менса обеспокоенно глянула на Никона:       — Это правда?       — Да.       Всем услышавшим не требовалось объяснения, чтобы понять, про кого шла речь.       Сам же Корнелий некоторое время стоял неподвижно на месте, смотря в ту сторону, куда ушел Никон. Неприятное ощущение еще осталось, и он облизывал губы, пытаясь от него отделаться. Какая-то растерянность витала в воздухе, создавая тянущее чувство в груди. В ушах зарождался мерзкий свистящий шум.       Теперь Корнелий должен был жить в самих покоях повелителя, совсем рядом, под боком. И в одной кровати. Тело пробила дрожь, и он поморщился, пытаясь отогнать ненужные мысли, которые после спячки вновь очнулись и стали шуметь как рой пчел. Постепенно успокаиваясь, Корнелий медленно направился к выходу из сада, по коридорам внутрь Кастро, дотрагиваясь слегка с неверием до своих губ. Словно он должен был сейчас очнуться.       Корнелий был слишком задумчив и не сразу заметил демона, преградившего ему путь. Только спустя пару секунд он попытался рассмотреть черты лица, казавшиеся смутно знакомыми: после объятий с Никоном Корнелий перестал трезво мыслить и взгляд стал мыльным.       — Сэрэн.       Старший брат Корнелия.       — Неужели я встретил своего бесполезного младшего брата от родной матери? — Сэрэн ухмыльнулся, делая шаг навстречу.       Корнелия замутило, и он сделал два шага назад.       — Сэрэн, просто оставь меня в покое. Тебе разве отец не приказал?       — Хорошо, хорошо, пустышка, — ухмыльнулся Сэрэн, обходя стороной своего брата.       — Ты тоже не блещешь магией, — ляпнул Корнелий, вмиг прикусив свой язык.       — Ох, братец, меня взяли на обучение в первой армии. Ай, а ты хоть знаешь, что она из себя представляет? — Сэрэн улыбнулся, облизывая клыки и радуясь замешательству Корнелия. А после он придавил его к стене.       Тот окаменел, нахмурившись. Не успел он вернуться в Кастро, как нашел приключения на свой хвост. Однако. Первая армия? Значит, одна из главных: там служили демоны, обладающие грандиозными магическими способностями. Приближенность к самому повелителю. А под его доверенным командованием две армии. Первая армия — первый генерал. Стрэтиотис.       — Как же мне повезло встретить тебя, — Корнелий мило улыбнулся Сэрэну, совершая едва заметные поползновения в сторону. — Спорим, завтра же тебя выкинут из нее, как ошибку в списке?       Ухмылка сошла с лица Сэрэна, но он натянул на себя маску невозмутимости.       — Ты совсем с ума сошел, мне тебя жаль. Мог бы просто порадоваться за меня или позавидовать, но молча, — Сэрэн оскалился, замахнувшись на Корнелия.       Можно было догадаться: таким образом Сэрэн просто проверял своего брата на нервы, не желая нанести ему хоть какое-то увечье, но Корнелий бессознательно выпалил:       — Никон — мой истинный! — заметив, как резко застыл Сэрэн, округлив глаза, тот продолжил. — Совсем с памятью плохо? Или отец не удосужился посвятить тебя в столь тонкие детали?       Его брат опустил руку, облокотившись ею о стену. После его лицо озарила ухмылка и он засмеялся:       — Повелителя уже по имени зовешь? Видимо, выебали тебя как последнюю суку, а ты и рад. Интересно только, почему ты здесь один гуляешь, м?       Щеки Корнелия вмиг вспыхнули огнем, и ему самому стало стыдно. Благо, в полумраке легкое изменение цвета на темной коже не было заметно. Корнелию захотелось ответить что-то колкое, но Сэрэн лишь похлопал его по плечу, продолжая злобно хихикать, и направился в другую сторону, довольно прищелкивая пальцами. Корнелий сглотнул ком, пытаясь устоять на ногах. Он не шлюха, ни в коем случае. Его еще толком не успели тронуть. Но в словах Сэрэна была доля правды, и Корнелий грустно признал это. Однако все предыдущие эмоции сменил гнев.       Он раздраженно прошел в один из каридоров. Эта встреча не могла оказаться простой случайностью. Неужели Сэрэн специально пошел прогуляться по саду и проследил за своим младшим братом? Корнелий остановился перед массивной дверью покоев повелителя. Он, не задумываясь, сам пришел сюда. А на посту никто не стоял. Корнелий сначала удивился, но после почувствовал плотное скопление магии тьмы. Видимо, Никон поставил заглушки, не пропускающие чужую магию. Но раз истинный уже приобщился к тьме, значит, ему было дано разрешение.       Корнелий осторожно прошел в прихожую, ощущая, как тьма приветливо лизнула его, пропуская. Он сразу же отметил большие размеры помещения. В первый раз, когда его привели, он вообще не смотрел по сторонам, глядя в пол и пытаясь не разрыдаться.       Корнелий решил осмотреть покои повелителя, чтобы не сидеть без дела и занять свои мысли хоть чем-то. Не будут же его ругать, если он просто посмотрит, не трогая? В голове сразу вспыхнуло: «Это теперь и мои покои тоже». Раздраженно мотнув головой, Корнелий заметил, что первая комната являлась гостиной: камин и напротив него огромный диван со столом и несколькими креслами. Здесь стояло множество самой разной растительности. Сама комната выполнена в темных, холодных тонах. На стенах висели картины.       После Корнелий на цыпочках прокрался в соседние комнаты. В первой был устроен кабинет, в котором, собственно, его и представляли повелителю: огромный дубовый стол вместе с креслом и несколько шкафов у стен, большинство из которых содержали книги. Однако Корнелий случайно остановился перед стеллажом с алкоголем. Многие бутылки были коллекционными, что было видно по их чудным формам. Он сглотнул, поражаясь габаритам стеллажа, особенно его высотой, отчего Корнелий запрокинул голову. Он будто забрел куда-то в совсем уж личное место. Корнелий с сомнением еще раз оглядел бутылки, не понимая, зачем они все были нужны Никону. Что за странное увлечение. Он поморщился, с опаской отходя и не желая лезть не в свое дело, особенно, когда он оказался тут впервые наедине.       Чувствуя, что его это все не особо интересовало, Корнелий направился во вторую комнату — спальню. В глаза сразу бросилась большая трехместная кровать с тумбочками по обе стороны. Справа стояло зеркало в полный рост. Здесь также было множество стеллажей и полок с книгами. Рядом стоял стол прямо напротив кровати, но он был намного меньше, чем там, в кабинете. Повернувшись в другую сторону, Корнелий увидел шкафы с одеждой. А уже за следующей дверью оказалась ванная комната. Она тоже была безумно просторной.       Вернувшись в спальню, Корнелий начал рассматривать большое окно, зашторенное плотной черной тканью, не пропускающей света. Он помялся на месте, но все-таки отодвинул чуть-чуть шторку, чтобы лучше было видно. После бессонных ночей Корнелий стал замечать, как иногда чувствовал себя слишком опустошенным, и у него ухудшились зрение и слух. Это происходило лишь иногда, однако сильно мешало.       Корнелий не мог поверить, что теперь ему придется жить здесь, в покоях самого повелителя. Он вновь осмотрел комнату, но от этого она не сделалась меньше. Корнелий сглотнул, опять совершая обход спальни, остановившись у полки. Он аккуратно взял в руки флакончик с жидкостью, предположительно с духами, и начал вертеть его в руках, рассматривая. Единственное, что он понял, так это то, что всё было написано на непонятном языке. Драконий. Слишком экзотический запах, можно было и догадаться — прямиком из самой Флогао, страны драконов. Корнелий фыркнул и поставил флакон на место, обращая внимание на книжный шкафчик. Просто куча книг о неизвестных рунах и символах, а также преобладающая часть исследовательских работ о самых разных видах магии, даже света. В противоположной стороне стояли военные романы и исторические повести. Корнелий пробежался глазами по корешкам. Артефакты, Тарандос…       Он непонимающе уставился на данные книги, взяв одну в руки, раскрыл ее. На пол полетели вырванные листы из других книжных источников и записи, сделанные лично Никоном. Корнелий вновь увидел его каллиграфический почерк и сразу запомнил навечно красиво выведенные буквы, которые не теряли свою роскошь даже при быстром написании. Аккуратный, витиеватый, но размашистый почерк. Корнелий, присвистнув, поднял выпавшие страницы. Логическое повествование переходило в личные пометки сумасшедшего. Он нахмурился, исследуя понятные ему термины. Дьяволы Тьмы. Так Никон нашел зацепки по поводу его специфического дара? Корнелий почувствовал, как засунул свой нос в чужое дело, и что за это вот его могут хорошенько отчитать. Информация, находившаяся в этих книгах, явно была не для всех глаз.       Корнелий нашел также пару тетрадок, полностью исписанных исследованием магии тьмы. Корнелий вернул всё на свои места, надеясь, что с первого взгляда не будет понятно: он здесь рылся. Он уже хотел было отойти от книжной полки, как его внимание привлек маленький ежедневник. Корнелий засомневался, но всё же вытащил книжечку и раскрыл на первой странице. Личный дневник, не подписанный. Тут он округлил глаза, увидев даты. В ходе несложных математических вычислений, стало ясно: эти записи прямиком из детства и подростковых годов Никона. Но это был не его почерк. Уже более мелкий, буквы скорее были упрощены и не имели связки между собой, но они всё еще были круглыми с мягкими углами, радуя глаз. Корнелий сглотнул и стал листать пожелтевшие странички, пытаясь понять, кто являлся владельцем этого ежедневника. Он с первого раза смог прочитать содержимое благодаря почерку. Отец, мама, младший брат… описание Никона.       Корнелий остолбенел. В его руках оказались личные записи самого Дэрия, старшего брата Никона. У Корнелия помутнело перед глазами от осознания, какую вещь он сейчас листал и только что бегло прочитал. Никон всё сохранил. Последнее, о чем хотелось думать, так это о том, какие отношения были между братьями. Корнелий быстро положил дневник на место, теперь уж надеясь, что не было понятно, что он тут всё пересмотрел. Факт того, как он прочитал записи об артефактах не так был страшен, как факт того, что он также взял в руки личный ежедневник Дэрия. Было совсем непонятно, что Никон думал о старшем брате, и выяснять лично не хотелось. Но любопытство толкнуло в спину, и рука сама потянулась к полке.       «Не смей».       Корнелий заставил себя отойти от книжного шкафа. В этом дневнике можно было бы найти многие ответы на не самые простые вопросы, но рисковать, когда он только вернулся в Кастро, вовсе не хотелось.       «Да меня Никон и Мэри на кусочки разорвут».       Корнелий сел за стол, пытаясь унять дрожь в руках. Этот ежедневник был исписан, когда еще правил повелитель Карэкл Нигрум, и ежедневник заполнял сам Дэрий, его первенец. Корнелия замутило, самочувствие мгновенно ухудшилось. Он действительно лишь жалкий щенок для повелителя. Никон жил долгую жизнь. Общая картинка потихоньку начала складываться: Никону столько лет, что неудивительно, как туго он шел на контакт с Корнелием.       Тот положил руки на стол, а после голову на них, прикрыв глаза. Мысли еще долго жалили его, но желание продолжать изучение комнаты пропало. Еще появится время.       Никон покинул сад, пытаясь не попасться никому на глаза. Он, достигнув неосвещаемого участка, слился с тенью, становясь невидимым для окружающих его гостей. Мэри обиженно глянула на него. У них была схожая магия, и брат с сестрой ощущали друг друга даже под воздействием тьмы. Никон медленным шагом пошел к ближайшему проходу в сеть коридоров, ведущих к его покоям.       Никон перебирал в голове все возможные варианты действий Корнелия и что тот успел разворотить. Сейчас было достаточно опасно оставлять того одного в Кастро, но выбора тогда не представилось. Никон прошествовал в свою спальню, остановившись на пороге. Корнелий спал за столом. Из кресла и кровати он выбрал стул. Никон не удивился скромности и осторожности истинного. Он обошел комнату, проверяя ее на мельчайшие изменения: не мог Корнелий сразу сесть и уснуть, он-то слишком любопытный. Никон остановился у книжной полки. Неудивительно, что она привлекла внимание, но вряд ли Корнелий разобрался в записях об артефактах. Никон еще раз взглядом обвел полку: одна из книжек стояла другой стороной. Он невольно мелко дернул плечами и взял в руки ежедневник, раскрывая его. Внутри ничего не изменилось, значит, Корнелий пересилил себя и не читал ничего из середины.       Никон вздохнул, пытаясь выкинуть из головы воспоминания о детстве. В письме старший брат точно дал понять о своей готовности помочь, значит, обиды оказались забыты.       Никон оглянулся, не замечая никаких других изменений. Он спрятал ежедневник в своей тумбочке и подошел к зеркалу. Он вглядывался в свое лицо, отмечая явное сходство с отцом, только нынешний повелитель не носил бороду. Одним из худших кошмаров было увидеть отца за своей спиной. Никон взмахнул хвостом, начиная недовольно дергать его пушистой кисточкой. Карэкл видел в нем лишь лицо Нигрум, красивую обложку книги. Никон закрыл глаза. Он протяжно вдохнул и на выдохе еще раз посмотрел в зеркало.       «Ты слишком мягкий. Только такой, как ты, мог влюбиться в этого отброса».       Никон замер, когда его мозг из вороха воспоминаний выловил голос отца. Зубы заскрипели от соприкосновения друг с другом, и он отвернулся от зеркала, потирая глаза. Карэкл уже давно призрак прошлого, Никон собственноручно позаботился об этом, так зачем он продолжал нести его в своем сердце, несмотря на прошедшие года?       Корнелий вздрогнул. Никон подошел к нему, положив руку на его плечо.       — Я вернулся.       Теперь Корнелий еще сильнее дернулся из-за прикосновения. Он пытался прийти в себя после сна.       — Лучше бы не возвращался, верно? — рассмеялся Никон, когда истинный продолжил свои попытки привести себя в порядок.       Корнелий в ответ издал непонятные, даже несколько помятые звуки.       — Теперь ты будешь жить со мной в одной комнате. Я посчитал, что так будет лучше, — проговорил Никон, наблюдая за тем, как Корнелий медленно переделывал себе хвост из волос, спустив его ниже. Тот выглядел куда симпатичнее со свободными прядями, хаотично распавшимися на его плечах, но он быстро прибрал волосы обратно. — Завтра покажу тебе, куда ты можешь складывать свои вещи.       Корнелий прикрыл глаза и злостно фыркнул, отворачиваясь от Никона.       — Можешь не волноваться, я нечасто бываю здесь. Обычно нахожусь в кабинете, но также обхожу Кастро и оседаю где-нибудь… не здесь, — Никон последовал примеру Корнелия и, взяв с полки резинку, собрал волосы в хвост. А после быстрым движением оказался рядом с Корнелием, наклонившись к нему, чтобы коснуться своим лунным проводником его. Тот застыл, задерживая дыхание и не двигаясь. — Потом свяжись с Менсой. Мэри, Стрэтиотис — тоже желательно. Привыкай.       Корнелий смог очнуться, только когда Никон отошел от него. Через пять секунд он все-таки осторожно выдавил из себя, делясь переживаниями:       — Всё равно чувствую себя не в своей тарелке.       Никон задумчиво нахмурился.       — Не понимаю, почему данная формулировка прижилась у нас. Это же неправильный перевод, — проговорил он, подходя к еще одной двери. — Лишние замки́ на ванной комнате попросту отсутствуют, поэтому надеюсь на наше с тобой взаимопонимание.       Корнелий закинул ногу на ногу и злобно зыркнул в его сторону, бросив в ответ:       — Завтра Вы сами же об этом забудете.       — Запомню тот факт, что ты сам же не желаешь идти мне на встречу, — вздохнул Никон, придавая своим словам обиженную окраску. — Постепенно список «напомнить этому полоумному демоненку о его ошибках позже» пополняется. Не забывай об этом.       Никон скрылся за дверью ванной комнаты, а Корнелий застыл с раскрытым ртом. Он вспомнил, как совсем недавно они одни находились в саду, и Корнелий танцевал с Никоном и даже позволил себя поцеловать. Облизнув губы, он отметил прекрасную звукоизоляцию.       В комнату прошла служанка. Она принесла ему сменную одежду и положила ее на кровать. Сама девушка вмиг вышла из помещения. Корнелий сжал губы, подходя к стопке одежды. Он всё так же был беспомощен. Аккуратно достал ночную рубашку и нижнее белье. Постояв некоторое время на месте, не зная, куда податься, Корнелий хотел уже сесть на кровать, но тут из ванной комнаты вышел Никон. Корнелий окинул беглым взглядом его голый торс, зацепившись взглядом за самые разнообразные шрамы, в основном преобладавшие на левом боку.       — Думаю, в ванной комнате ты не запутаешься.       — Но я могу утопиться.       — Ты этого не сделаешь.       Фыркнув, Корнелий пошел в ванную, оглянувшись на Никона.       — Что-то не так? Я решил, что сегодня мне стоит вздремнуть тоже, — опередил Никон, не дожидаясь самого вопроса.       Корнелий просто захлопнул за собой дверь. Он попытался успокоить сбившиеся дыхание. Пульс подскочил, и Корнелий устало поплелся вперед: он всё еще чувствовал себя странно рядом с Никоном. Осмотрев ванную, Корнелий отметил, что цвета интерьера были такими же, как и в спальне. Он глянул на угловую мраморную ванную, встроенную в подиум. У стены были полочки, на которых стояли в баночках разные масла, шампуни, гели и сухие цветы для приятного запаха.       Корнелий долго смотрел на гладь воды, заставляя себя начать двигаться и снять одежду. Замко́в нет, прекрасно. Сама Судьба так распорядилась. Сначала это не было большой проблемой, пока он сам не зашел в уборную. Теперь он-то вздрагивал от любого звука. Раздраженно вздохнув, Корнелий полностью освободился от белья и заторможено спустился в ванную. Вода была достаточно теплой. Он заметил: было глубоко, но у стены оказался специальный выступ для тех, кто пониже. Корнелий встал на него и облокотился о бортики, рассматривая баночки на полке — он решил взять самую крайнюю.       Вода успокаивала, но Корнелий считал это мнимым спокойствием, и он никак не мог просто расслабиться. Сейчас пришло осознание, как ему и вовсе не хотелось покидать ванную комнату, считая ее мнимой защитой. Но если он будет здесь сидеть достаточно долго, Никон не сдержит обещания не тревожить и вытащит за шкирку. Дыша с перерывами, Корнелий занялся волосами. Ну посидит он тут минут двадцать, ничего страшного ведь не случится.       Облокотившись о стену, Корнелий закрыл глаза, пытаясь не заснуть прямиком в ванной, но вылезать всё так же не хотелось. Шли минуты. В голове было максимально пусто, казалось, словно она растеряла все свои мысли, которые наконец стали просыпаться. Сердце не ныло, но будущее еще сильнее пугало. Ему требовалось выйти из этой комнаты.       С некоторым всхлипом он оторвался от бортиков и вылез из ванной. Холод лизнул мокрую кожу, и Корнелий схватил первое полотенце, попавшееся под руку. Корнелий оделся, чувствуя, как сердце прожигал страх. Он взял резинку и быстро сделал заниженный хвост. В голове стучало.       Корнелий вышел из ванной комнаты. Никон лежал на кровати, делая пометки в очередной книге. Тот не стал смотреть ни на обложку, ни на Никона. Он лег на кровать и быстрым движением накинул на себя конец одеяла.       — Я не часто буду спать. Обычно я прихожу поздней ночью, под утро, так что попрошу тебя не ждать меня и без страха ложиться в кровать.       Спокойный тон Никона убивал Корнелия. То, о чем он говорил — тем более. Корнелий свернулся калачиком.       — Хорошей ночи. И да, поцелуй был приятным, — с легкой усмешкой произнес Никон.       Корнелий вздрогнул, краем глаза наблюдая за Никоном. Тот продолжил с невозмутимым видом читать книгу в кромешной тьме. Отвернувшись от него и игнорируя сказанное, Корнелий попытался заснуть. Но его голова совершенно не хотела пустеть, в ней наоборот проснулись страхи. Он ощущал себя так, будто они были уже помолвлены, и он находился под тяжестью клятвы. Но то все еще было очень далеко, и Корнелий перепрыгнул на другую мысль: у них действительно была большая разница в возрасте. Он сжался еще сильнее.       Однако Корнелий постарался успокоиться, убаюкивая себя новыми мыслями, вспорхнувшими птичкой с веточки, и тогда он стал прокручивать в голове образ Никона, отмечая его приятный внешний вид. Сердце застучало как бешеное, отдаваясь мерзкой пульсацией в подушку, однако Корнелий боялся даже пошевелиться, не то, чтобы перевернуться, как бы не потревожив Никона. Внутри царило ощущение, словно тот смаковал каждую внезапную мысль истинного, читая как на ладони. Делая глубокий вдох, но как можно тише, Корнелий стал дышать размеренно, успокаиваясь и морально готовясь к следующему дню — да и к его новой жизни.       Что ж, завтра наступит первый день после возвращения в Кастро.