По дороге с тьмой

      Корнелий сидел в лаборатории, откинув голову на спинку стула и закуривая подаренные Никоном сигареты. Он вертел в руках камень, изучая его внешнее строение. Нужно было сравнить сам камень и прошлые осколки. Лунные камни реагировали на магию, а значит, чистые экземпляры должны были предложить нечто большее.       Он поглаживал лунный камень, чувствуя магию на кончиках пальцев. Она здесь, внутри, слишком глубоко: магия вообще не касалась пространства. Разочарованно вздыхая, он потушил сигарету о тыльную сторону руки. Никакой реакции. Слишком медленная регенерация для демона его возраста.       Где-то в мозгу закралось сомнение, что в этом виноват сам Корнелий, но он лишь отмахнулся от этого, не желая причинять себе еще больше душевной боли. Он погладил укороченный рог.       Вскоре Корнелий засел за сбором информации, позабыв о насущных проблемах, ориентируясь на перспективу, но не стало легче. Ведь теперь он думал о Никоне, а именно о прошедшей неделе. По внешнему виду Никона точно можно было сказать: в его планы не входила встреча с истинным, уж тем более его спасение.       Как повелитель так быстро оказался именно там, в том ненавистном коридоре? Можно посчитать, что он дошел, добежал, но Корнелий не почувствовал его присутствия и тем более приближения. Ощущение, будто Никон просто появился из ниоткуда.       А вот тут Корнелий вдруг задумался: в книгах рассказывалось о высшей прослойке магов, способных использовать магию перемещения в пространстве. Но тогда потоков магии было куда больше в воздухе, а сейчас витали лишь тоненькие ниточки. Может быть, тьма имела в действительности другую структуру. Может быть, Дьяволы обладали большими способностями, имея возможность шагнуть в совершенно другое пространство.       Тогда Никон пожертвовал своими силами, чтобы мгновенно оказаться рядом и помочь истинному.       Корнелий еще больше почувствовал себя виноватым перед повелителем. Ведь тот-то действительно чувствовал себя неважно после разговора, да и так глупо сообщить об истинной связи… Теперь Корнелий боялся высунуть нос в коридоры. Так что он максимально скрытно добирался до спальни.              Корнелий стал проще относиться к Никону из-за подарков, а самое главное — спасения. Истинная связь перестала столь долбить по вискам, когда Корнелий не сопротивлялся. Он пытался просто смириться с происходящим. Дни следовали друг за другом, ослабив его внимание, и тот, когда услышал слова Никона одним днем, сначала впал в легкий ступор. Он хотел бы верить в то, что тот только что пошутил. Его резко замутило, и он облокотился о стол.       — Свадьба Архиос в эту пятницу. Я, как и остальные Архидемоны, приду к концу, чтобы выразить свое уважение и по правилам этикета поздравить «брата», да, — проговорил почти по слогам в некоторых местах Никон, вглядываясь в напуганное лицо Корнелия.       Никон был мягок с ним, исполнял его желания, вел себя вполне подобающе, а сейчас вдруг потребовал странное. Задумал что-то?       — Я-то Вам зачем? — пролепетал Корнелий, пытаясь отговорить от предложения, хотя, скорее всего, приказа. — Не наше Кастро, да и я Вам никто. Сейчас, по крайней мере, да, — повторил окончание предложения он за Никоном.       — Я хочу, чтобы ты был со мной. Прогуляешься, развеешься, увидишь новое.       — А я хочу, чтобы я остался здесь.       Никон положил руку на лицо, смотря на Корнелия сквозь пальцы.       — Тебя никто трогать не будет, говорить не нужно, потребуется стать моим хвостом, в чем проблема?       — Вот в том-то и проблема, что у меня тем более нет необходимости находится там.       — Не спорь, лунушка. Отличная возможность отдохнуть.       Корнелий закатил глаза, услышав ласковое обращение. Дело пахло жареным, но против повелителя не пойдешь, даже если он твой истинный. Корнелий не понимал, зачем тому потребовалось его тащить за собой.       Никон достал два бокала, наливая в них красное вино.       — Я не пью.       — Ты никак не поймешь: я не спрашивал, будешь ли ты. Я попросил — ты сделал. Я не прошу тебя прыгать с крыши, — спокойным тоном произнес Никон.       Но для Корнелия просьба звучала именно так.       Никон сел на кровать, жестом приглашая Корнелия. Тот аккуратно присел рядом, чувствуя, как каждый волос на его коже вставал дыбом от близости к повелителю. Магия трещала где-то в глубине. Никон, похоже, почувствовал переживания Корнелия и ток под кожей. Стараясь сдержать дрожь в руке, Корнелий взял бокал, принюхиваясь. У Никона он всегда видел исключительно красное вино. Мурашки бегали по спине, и Корнелий еле-еле сдерживался от дрожи. Никон отпивал из своего бокала, смакуя и начиная медленно говорить:       — Я попрошу подобрать тебе более нарядную одежду, не буду говорить зачем, так что, на твою радость, ничего яркого не будет — в этом просто нет необходимости. На самом мероприятии будешь стоять рядом со мной, а когда я буду с Архидемонами — где-нибудь в углу, тихо-тихо. Я не буду там долго.       Корнелий слушал инструкции, аккуратно губами касаясь жидкости в бокале, посасывая. Он старался не морщиться от вкуса алкоголя, вина, которое всегда по цвету напоминало собою кровь. Никон перевел взгляд на Корнелия, коснувшись своим плечом его плеча, наклоняя голову в его сторону.       — Если что-то случится, то не стесняйся бежать ко мне, — сказал тот, выдыхая.       — Будет выглядеть странно.       — Зато ты в безопасности.       Корнелий хмыкнул, непроизвольно вздрагивая, поражаясь такой заботе со стороны Никона. Тащил не пойми куда, не пойми зачем, зато, да, обеспечивал безопасность. Благородный поступок. Никон усмехнулся, опаляя дыханием щеку Корнелия, а тот дернулся вновь, боязливо допивая содержимое бокала. Никон лизнул его ушную раковину, касаясь грудью плеча Корнелия. А тот сдерживался, чтобы не отстраниться. У него было жутко цепляющее чувство по всей спине, но нельзя было показывать, как бежали мурашки, из-за чего и вздрагивал.       — Просто окажи мне услугу, вот и все, — прошептал Никон.       У Корнелия закружилась голова, и он громко сглотнул. Никон ему подмигнул.       Корнелий отвернулся, ощущая некий трепет. Он тянулся к Никону, но страх оставался на подкорке сознания. К сожалению, они были лишены возможности сойтись по-нормальному, а не подобным образом: истинная связь закручивала в узел все негативные эмоции, ведь они, да, намного сильнее, из-за чего истинные чувствовали себя ужасно.       Это удручало.              Все стало плохо еще в пределах родного Кастро. Беря в руки одежду, Корнелий понимал: его трясло и сильно. Он пытался унять дрожь и спокойно переодеться, но пришлось сбежать в ванную, чтобы Никон этого не увидел. Однако тот окинул Корнелия обеспокоенным взглядом, когда тот только-только вошел обратно в комнату. В это время Корнелий еще раз осмотрел себя в зеркале: распущенные волосы, свободная черная рубашка с легким кружевом и прямые брюки. Вполне в меру.       Повелитель был в официальном костюме, в белой рубашке, брюках, множестве брошей в форме луны на кафтане, а также длинном плаще. Не обошлось и без серебряных украшений. Корнелию тоже пришлось взять пару колец, ожерелье и другие сережки.       Сердце затихло, пропало, не билось. Самым главным страхом Корнелий считал боязнь выйти на всеобщее внимание. Да, он не главное лицо, да, ему не надо ничего делать, но на него точно-точно будут смотреть. Хоть он уже не так переживал, с прошлого раза ощущая, как он находился под защитой Никона, и никто, совсем никто не причинил бы вреда Корнелию, кроме самого истинного.       Никон почувствовал Корнелия на магическом уровне, и тот был явно нестабилен. Он поправил перевернувшееся украшение на шее, а после подошел к Корнелию со спины, когда тот еще стоял у зеркала. Он положил руки на его плечи, сжимая. Корнелий сосредоточился на истинном. Усмехнувшись, Никон наклонился, и Корнелий почувствовал, как серебряные украшения ударились о его спину. Он потерся щекой о щеку Корнелия, а тот судорожно вдохнул, произнеся:       — Не сто́ит.       — Не стоит тебя касаться? — прошептал ласково Никон. — Я просто проявляю нежность.       — Не сейчас, — потер глаза Корнелий, устало отвечая на выдохе. — Я не в настроении.       Уже стояла ночь, и они шли через тени. Луна слишком ярко отражала свет, освещая коридор, соединенный с садом. Искусственного освещения здесь не было. Корнелий стоял у арки, вглядываясь в звездное небо. Лунный, голубоватый свет осветил его лицо, и он нахмурился, отмечая оптическую иллюзию большой луны. Никон стоял в тени, рассматривая Корнелия, отмечая его приятную и цепляющую внешность. Однако он тотчас вздрогнул, недовольно постучал костяшками пальцев по стене, привлекая к себе внимание. Корнелий мотнул головой, поспешив к повелителю.       Пришлось воспользоваться древним порталом, который был в каждом Кастро и предназначался для быстрого перемещения с конца в центр. Корнелий был увлечен своим страхом, так что совсем не обратил внимание на внешний вид портала, а также на то, как плавно он позволил выйти в другом месте, хотя для мира это было перегрузкой. Чтобы выйти в Кастро Нотиа, требовалось пройти через Кэнтро, центр, соединяющий все Кастро. Пришлось пройтись по длинному коридору, дабы наконец дойти до огромной резной двери. По пылающим, ярким цветам огня Корнелий сразу узнал владения Архидемона Архиос.       И вновь портал. Тут-то Корнелий обратил на него внимание, всматриваясь.       — Это лунный камень, — по интонации не было понятно: вопросительное предложение или утвердительное.       Никон приподнял голову, осматривая раму зеркала.       — Посеребренное зеркало с лунным камнем, — констатировал факт Корнелий.       — Подумаешь потом, — Никон взял того за руку.       Корнелий еще раз окинул взглядом портал, направившись за повелителем. Такие статичные способы перемещения не сказывались на самочувствии, хоть он и ожидал худшего.       — Эти зеркала здесь со времен правления Матери Тьмы, может, они еще старше, — вдруг начал Никон, остановившись в шаге от портала. — Несколько легенд сложено вокруг них, никто не посмел изучить с научной точки зрения. Возможно, из-за негативно настроенных властей. И я про межрасовый уровень.       — Я-то знаю, как выглядит такой лунный камень.       — Скорее всего, другие просто этого не знали.       Они перешли в Кастро Нотиа. Рядом со стражей стоял верховный маг из Вории, и Корнелий успел удивиться. Стража кивнула. Было непривычно видеть краснокожих демонов после белесых.       — Почему Вы мне не сообщили о сопровождающем? — шепотом спросил Корнелий.       — Я тогда точно не решил, кто именно будет.       Корнелий сжал зубы, вглядываясь в демона-блондина. Тот поклонился повелителю, и они пошли дальше по коридору. Демон улыбнулся Корнелию.       — Дай самому вспомнить твое имя, — проговорил тот, напрягая память. Благо Никон не стал отвечать за него.       — Имя на «С», а фамилия на «А», — подсказал демон, все также улыбаясь.       — Скарл, — начал Корнелий. — Ауги?       — Авги, — уже поправил повелитель.       — Я был близок. Так или иначе, — пробурчал недовольно Корнелий, коря себя за то, что посчитал когда-то, словно знание верхушки ему никогда не пригодится в жизни.       Столь неловкий диалог отвлек его на какое-то время, но теперь взгляд упал на окружающий интерьер. Никакого серебра. Исключительно золото. Корнелий внезапно поежился. В отличие от Вории в Нотиа были только теплые оттенки, и здесь атмосфера ощущалась намного спокойнее: не так темно, как в стенах уже родного Кастро. Но и красный цвет с непривычки будто источал жар, и Корнелий почувствовал, как закипал, только физически — его словно опалил огонь. Коридор нагревал, и кружащийся дым заставлял задыхаться.       А сопровождать их также вызвался очередной демон огня. Он явно был полукровкой от демона тьмы: кожа светло-персиковая, а не алая.       Тут Корнелий узнал знакомый ему интерьер и не новую обстановку: отличались лишь цвета. Та же огромная дверь, ведущая в просторный зал. Он уже мог слышать мелодию живой музыки. Так он застыл, боясь пошевелиться, а Никон погладил его по спине, двигаясь к проходу. Скарл придвинулся ближе, чтобы вести Корнелия.       О Дьявол, какое же яркое Кастро Нотиа! Если в Вории ночью пользовались магией, преимущественно отдавая предпочтение природному свету, то демоны огня… любили исключительно огонь! Море факелов, утыкающих стены. Огромные люстры под потолком с множеством ярчайших свечей. Честно сказать? Корнелий ослеп, утратив связь с реальностью, потерявшись в пространстве.       Скарл прошептал:       — Ступеньки. Давай, открывай глаза.       Корнелий даже не заметил, как зажмурился. Да и с закрытыми глазами было слишком, слишком ярко.       Постепенно разлепив глаза, он еле передвигал ногами, рассматривая громаднейший зал, будто видел его масштабы впервые. Такой же, только другой. Красный, алый, малиновый, рыжий. Хватит ли слов? Корнелий потерял дар речи. Так странно было видеть демонов огня, снующих туда-сюда. Будто огненное море всполохов.       Все гости обступили столы: в центре зала никого не было, не считая молодоженов и остальных двух Архидемонов.       Никон аккуратно показал Скарлу, куда отойти. И сейчас Корнелий был так рад, что он оказался не один. Да и многие демоны начали на него коситься. Дошли ли уже слухи за это время до других Кастро? Демоны шептались.       Правда ли он истинный самого Архидемона Нигрум? Или то была случайная оговорка?       — Попей, — сунул бокал в руки Корнелия Скарл.       Он был невозмутим, явно привыкнув к сюрпризам от повелителя. Корнелий хотел бы воспротивиться, но потом жадно припал губами к стеклу, распознав обычную воду. В это время Никон уже болтал с Архидемонами. Все они были разных видов, точно характеризуя своих чистокровных подданных.       Архидемоница Квадокáндидог стояла со скрещенными на груди руками. У нее на руках и на щеках были маленькие салатовые перышки. Демоница земли. Темная, коричневая кожа теплого оттенка. Смотря на Архидемоницу, а потом вспоминая себя, Корнелий подумал о том, что в его предках явно оказался демон земли, передавший свой цвет кожи.       Архидемон Хиасáнтум бурно общался с Никоном. Кожа темно-серого оттенка. На руках и на шее короткие тонкие черные шипы. На коже узор, как шкура тигра. Корнелий потер шею, думая, что от демонов льда у него только редкие узоры.       Архидемон Архиос стоял как по стойке, и его за руку держала его невеста — миловидная кицунэ с узким разрезом глаз, рыжая под цвет мужа. Она мило улыбалась, не подавая голоса. У него у единственного был не черный, а красный хвост, да еще и заметно короче. Рога тоже не темные, а рыжие, как кожа.       Архиос и Квадокандидог никогда не будут носить серебро, как Нигрум и Хиасантум никогда не наденут золото. Просто традиции.       Квадокандидог хотела повернуться в сторону Корнелия и Скарла, но Никон легким движением руки привлек ее внимание к себе. Зато Хиасантум вглядывался в Корнелия, хотя говорил с Никоном. Тот сглотнул. Ему стало жарко, душно, сердце колотилось. Если бы его попросили словесно объяснить, что он чувствовал, то кроме бессмысленного мычания ничего не вышло бы.       Звуки слились в единое месиво, грудь схватило, ребра трещали под напором. Резкие вспышки музыки резали уши, пускали кровь, били по черепной коробке, грозясь размозжить мозги. Было жарко, Корнелий постоянно вытирал пот с лица. Да, здесь была более высокая температура. Но холод страха пробирался до костей, хрустя. Белый шум.       Корнелий начал задыхаться, и ровно в этот момент он поймал вопросительно-волнительный взгляд Никона. Но тот быстро отвернулся обратно к собеседникам. Корнелий заметил, как к Скарлу подошел демон огня, и он постарался сконцентрироваться на нем. У того все волосы, все-все-все, были белыми. Достаточно редкий вид демонов огня.       Первую часть диалога Корнелий пропустил мимо себя.       — А я могу? — внезапно спросил демон, чертя пальцем в воздухе круг, но Корнелий заметил, как палец задерживался ровно на нем.       — Нежелательно, — рассмеялся Скарл.       — Какой же ваш Никон все-таки собственник, — усмехнулся демон, взмахнув хвостом.       Корнелий глянул на него, нахмурившись, а Скарл улыбался, поспешив объясниться:       — Воздействие истинной связи еще не стало стабильным. Не бери в голову.       Демон огня встал подальше от Корнелия, по руку Скарла, заведя светскую беседу. И Корнелий обижено отвернулся, сопя: теперь он злился.       Демоны, пришедшие с Хиасантум, стояли рядом друг с другом, шепчась и кидая взгляды на Корнелия. Он взвыл от отчаяния про себя: ему все надоело. От безысходности он уставился в ответ. Один из демонов льда ухмыльнулся и кивнул. Корнелий испугался, сглатывая, но от него уже отвернулись.       — Похоже, повелитель уже скоро вернется, — заметил Скарл, поворачиваясь к демону огня.       — Да-да, вижу, — демоны пожали руки.       Архидемоны почтительно кивнули Архиос, а Никон задержал взгляд на кицунэ неприлично долго. Через минуту он подошел к демонам, кивая Скарлу.       — Надеюсь, за столь короткий срок ничего не произошло? — поинтересовался Никон, деликатно поправляя воротник рубашки.       — Нет, но Корнелий с кем-то переглядывался, — ответил Скарл, расслабленно отходя от стола.       Никон перевел взгляд на того. Корнелий показал на себя рукой, а потом испуганно замотал головой, отрицая сказанное верховным магом.       — Ничего страшного, я все равно вскоре хотел сделать официальное объявление, — махнул Никон, направившись к выходу.       Корнелий старался ни на кого не смотреть, но он все же обернулся, окинув взглядом в последний раз зал: демоны начали подтягиваться обратно в центр после ухода Архидемонов из других Кастро. А у Корнелия защемило сердце: вот, скоро о нем официально объявят, а потом и свадьба не за горами. Его свадьба. И там уже гостями Никона будут остальные Архидемоны.       Корнелий пришел в себя, лишь когда оказался уже в родном Кастро. Какой же все-таки красивый и приятный глазу серый цвет! Он раньше этого совсем не замечал. Корнелий наклонился, уперев руки в колени, пытаясь отдышаться. Никон и Скарл встали перед ним, наблюдая за его судорогами, при этом ничего не говоря шуткой.       — Видел бы ты скрючившиеся лица демонов огня, когда они приходили в наше Кастро, — отметил Скарл, поднимая глаза к потолку, явно вспоминая.       — Совершенно нормально ослепнуть, оказавшись в Нотиа, особенно после моего Кастро, — также добавил Никон, осматривая страдающего истинного.       — Мх, ничего не вижу, — промычал Корнелий.       Никон взял его под руку, кивнув Скарлу. Тот поклонился и ушел. Корнелий услышал его удаляющиеся шаги, и тут Никон ущипнул его за нос. Тот вздрогнул, распахнув глаза и приходя в чувства. Он попытался отстраниться, но его схватили за кисть руки.       — Эй!       — Надо же было вернуть тебя в нашу суровую реальность, — проворковал Никон с усмешкой.       — Ну не так! — застонал Корнелий, двинувшись по коридору, зная дорогу уже как свои пять пальцев. — Просто дайте отоспаться, — подумав, добавил. — Пожалуйста.       — Ну а что я могу сделать против волшебного слова? — рассмеялся Никон, в этот раз спокойно идя следом за Корнелием.              После свадьбы в Кастро Нотиа Никон стал чаще пропадать за работой и не появляться в покоях. Корнелий считал это прекрасной возможностью расслабиться и побыть наедине. Еще одна неделя на удивление прошла спокойно, однако Никон три дня подряд совсем не возвращался. Это, как минимум, настораживало. Корнелий отмахивался от навязчивых мыслей.       Корнелий тряс ногой, сидя за столом в лаборатории. Раздраженно закусывая губу, он пытался сосредоточиться на своих изучениях, но ничего не вышло. Он постоянно отвлекался. Прибрав на столе, Корнелий решил вернуться намного раньше в покои. Почитает книгу, может, ляжет спать пораньше.       Он выкуривал по дороге сигарету. Корнелий, может, и хотел остаться за экспериментами и на вечер, но лунный камень вызвал у него странную реакцию, и теперь кончики пальцев покалывало. Скорее всего, покалывало магические потоки, но Корнелий понимал, что без развитой магии и первой вспышки на себе камень проверять было нельзя, поэтому он тем более решил отвлечься от своего дела и подумать о том, что делать дальше. Корнелий зашел в прихожую, устало прикрыв за собой дверь и выдыхая дым от сигареты. Никона он не застал. Корнелий интуитивно задержал дыхание, оглядывая комнату. Сердце забилось чаще.       В воздухе витал сладкий аромат. Корнелий нахмурился, подойдя к дивану. Внутри похолодело, и с замирающим сердцем он опустился на край сиденья, осознавая, что пахло женскими духами. Опять девушка. Но Корнелий не мог припомнить ни одну демоницу, пользующуюся подобной водой, да и в Инфернуме такие, цветочные, совсем не популярны.       Во рту пересохло, а нос зачесался. Корнелий чихнул. Проведя рукой по дивану, он наткнулся на длинный волос. Не цвета вороньего крыла, нет. Огненно-рыжий. Закусив губу, он смотрел перед собой, в пол. Внутри все замерло: фантазия стала дорисовывать картину. Чтобы убедиться в своей догадке, Корнелий решил обойти диван и проверить его на другие улики: между складками забился клочок светлой шерсти. Цветочный парфюм, рыжие волосы… шерсть.       Корнелий не хотел признавать тот факт, что здесь была жена Архиос. Никон ее трахнул? Вообще, Корнелий уже замечал странности в прихожей: как, например, непонятный запах крови. Однако тогда он решил, что ему чудилось разное из-за стресса. Но чтобы Никон опять таскался с какой-то девушкой, да еще прямо здесь, прекрасно уже зная, какие эмоции вызывало подобное у истинного?       Разозленный Корнелий облокотился на спинку дивана и сполз на пол, откинув бычок от сигареты. Он странно переживал по этому поводу. Да трахнул бы Никон по-тихому какую-нибудь демоницу вдалеке от своих покоев — Корнелий бы и ухом не повел. Он решил это игнорировать, раз вернулся. Но жену Архиос? В своей же комнате? Что такого особенного в этой сучке? Ее большие сиськи и длинные ресницы?       Внезапно дверь открылась. Никон зашел, не глядя, а потом остановился, заметив истинного. Он хмуро осмотрел комнату, а после вновь взглянул на Корнелия. Никон сжал губы. Корнелий приподнял одну бровь, сложив руки на груди. Ссориться совсем не хотелось, но нынешняя ситуация вынуждала обнажить клычки: он постепенно начинал считать покои своим безопасным местом, но вдруг Никон решил разрушить это зарождающееся чувство.       — Добрый вечер, — разрезал первым тишину Корнелий.       Пройдя в центр комнаты, к дивану, Никон протянул руку Корнелию. Он продолжал смотреть хмуро, наверное, надеялся прибраться до появления Корнелия. Тот фыркнул в ответ, отмахнувшись от ненужной помощи, и встал самостоятельно, демонстративно вкладывая в ладонь Никона клок шерсти.       — Отвратительные у нее духи… Хотя, знаешь, жаль, что они так быстро выветриваются. Это был бы запах твоей наглости. Но давай, скажи мне, что я глуп, ничего не понимаю — вновь повтори тобой заранее заученные фразочки про истинную связь, — Корнелий засунул руки в карман, нервничая, ведь Никон обычно всегда первый начинал разговор. — Ты ведь уже знал, что меня подобное раздражает.       Никон разодрал клочок на мелкие шерстинки, смахнув их с себя. Он свел брови.       — С чего ты решил, что мы с ней обязательно трахались?       Корнелий вновь окинул взглядом диван. На нем правда было лишь пару волосков и клочок шерсти, застрявший в щели — у кицунэ было несколько хвостов, это было неудивительно. Диван был сух, в остальном чист. Корнелий не заметил на нем никакой жидкости, и единственное, что сразу раскрыло прошедшее присутствие кицунэ — ее духи.       Никон внимательно следил за ним.       — В любом случае, — но Корнелию не дали закончить.       — Допустим, мы трахались. До свадьбы, — Никон следил за реакцией истинного. Корнелий сжал губы. — Сейчас мы встретились в последний раз, потому что я старался выманить из нее нужную мне информацию. Ты не должен был прийти так рано.       — Да неужели, я вообще-то тоже живу в этих покоях, — Корнелий слегка повысил голос. Его раздражало, что Никон его еще в чем-то обвинял. Он теперь тоже хозяин этих покоев, и Никону следовало умерить свой пыл. Не приводить сюда эту суку. Но спасибо, что она не рассиживала на кровати, а только на диване. Корнелий резко вдохнул, ощущая на Никоне запах цветочных духов. — Черт, на тебе ее запах, меня сейчас стошнит.       Никон приподнял одну бровь.       — Почему ты пропах ее духами? — рыкнул Корнелий, кинувшись к окну, распахнув его. Он обернулся на Никона. — Ты врешь мне?       Мысль о том, что Никон соврал, резанула по сердцу. Корнелий боялся, что тот начнет скрывать свои похождения, в итоге растаптывая всю истинную связь, заставив изнывать от магии, не нашедшей выход.       Никон сделал шаг к нему.       — Хочешь знать подробно о том, что мы делали?       — Да! — выпалил Корнелий, не задумавшись, реально ли он хотел это знать.       — Мы выпили, — Никон сощурился, выдерживая паузу. — Легкий петтинг.       Корнелий злостно смотрел в сторону. Он часто дышал, не решаясь вновь смотреть на Никона. Ему было стыдно. И за себя, и за нерадивого истинного. Никон глянул на него еще раз, после осознал, что Корнелий не собирался ничего говорить, и развернулся, направившись в спальню и щелкнув дверью ванной комнаты. Он глянул на себя в зеркало. Неожиданно подобная ситуация дала свои плоды — Корнелий дал волю эмоциям. Он умылся.       Корнелию стало неуютно от мысли о сексе, о том, с кем был Никон. С кем он еще мог быть в тот месяц, когда Корнелий сбежал из Кастро. Это было странно, но он ощущал себя собственником. Он боялся вновь взглянуть в черные глаза Никона. Жизнь Корнелия рухнула, когда он узнал, кто его истинный.       Идти в спальню не хотелось, и Корнелий сел на стол, дожидаясь Никона. А тот все оттягивал момент, хотя и Корнелий понимал по некому нестабильному эмоциональному фону такую задержку, но злость брала свое, и он уже нервно отстукивал барабанную дробь хвостом о тумбочку. Ну почему Никон вечно юлил, ну почему ему так сложно было сказать о своих чувствах в лицо? Или же для него это очередная шутка?       Никон появился в комнате по истечении пятнадцати минут. В одних штанах без верха. Он выглядел достаточно потрепанно. Корнелий повернул голову в его сторону, рассматривая идеальный пресс. Все же Никон, видимо, не врал, многие и правда могли позавидовать Корнелию. И многие висли на повелителе.       Сам Корнелий не мог разобраться в своих чувствах.       — Ты сорвался, — Никон просто констатировал факт. — Несмотря на то, как постоянно пытаешься сделать вид, будто тебе на меня наплевать.       — Накопилось, — Корнелий глубоко вдохнул. — Сейчас меня больше волнует тот факт, что ты кувыркался с женой Архиос в своих покоях, — выдох. — И уже, вообще-то, почти наших.       Никон закатил глаза на словах «кувыркался».       — Она здесь ради мягкого места. А ее муж будет не способен ей его обеспечить, поэтому она прибежала скулить ко мне, — голос звучал ровно, и Никон посмотрел прямиком в глаза Корнелию, но тот выдержал его взгляд, хоть и было некомфортно. — Мы с ней договорились о маленьком сотрудничестве. Мне надо было втереться к ней в доверие без остатка.       Корнелий насупился. Его это раздражало.       — Мы ведь не давали друг другу никаких обещаний, — Никон наклонил голову набок.       — Но меня это бесит, — Корнелий прикусил губу.       — Услышал. Значит, больше не повторится.       Корнелий не стал больше спрашивать. Ему казалось, словно он действительно не имел права что-либо требовать. Главное, что Никон не стал ему врать.       — Спасибо хотя бы за честность.       Никон продолжил смотреть спокойно, даже уставши.       — Пожалуй, этим качеством должен обладать каждым. Однако я рад, что ты все понял. И так мило, что на эмоциях ты разговариваешь со мной на «ты».       Корнелий поперхнулся, и в результате он остался в комнате один: Никон ушел в спальню, тем самым показав, что разговор на сегодня был окончен. Корнелий еще сильнее разозлился, осознав, что действительно отказался от формальностей, как будто Никон уже являлся его нерадивым мужем. Он недовольно поплелся за ним следом, бурча:       — Так а кто после сучки уберется?       — У меня есть неболтливый слуга, не задающий лишних вопросов, — Никон коснулся лунного камня на своей шее.       Из привычно присущего ему любопытства Корнелий метнулся к двери, оставив ее приоткрытой, чтобы запомнить личность такого ценного слуги. У пришедшего молодого демона были знакомые короткие черные волосы и проницательные желтые глаза. Лицо имело форму квадрата. И тут-то Корнелий узнал в нем сразу того слугу, кто помог ему в первый день пребывания в Кастро, и возможного родственника Стрэтиотиса. Его младший брат? Слуга? Слишком низко для верховного мага.       Злобно прикрыв дверь, хотя из-за своей мягкости он закрыл ее все равно плавно, Корнелий глянул на Никона, стоящего у стола и рассматривающего что-то на картах. Если это и вправду родственник Стрэтиотиса, то тогда понятно, почему именно он подошел к Корнелию и достал карту.       — Это младший брат нашего генерала?       — Да, — с некой строгостью ответил Никон и сразу посмотрел в сторону Корнелия, ожидая следующего вопроса, но когда его не последовало, то смягчился в лице и отвернулся.       Корнелий окончательно осознал, что Стрэтиотис от слова совсем не родовитый верховный маг. А рожденный ли он верховный маг вообще? Семейство Нихил являлось одним из стариннейших, и, соответственно, оно было почитаемо. Верховный маг никогда не стал бы работать слугой, поэтому Стрэтиотис сам дослужился до звания генерала, без подачек со стороны родителей. Но и это не особо стало шоком для Корнелия, ведь фамилию Стрэтиотиса он ни разу не слышал.       Честно, Корнелий совсем вымотался недавней ссорой, но все ещё держал обиду, а слуга уже убрался и ушел, поэтому, не успев даже закончить мысль, Корнелий обратно положил ладонь на ручку от двери, открывая ее… Но ничего не произошло, ведь Никон схватил его за руку.       — Что на этот раз? — Корнелий был готов кусаться, если вдруг Никон решил бы сунуть к нему нос или руки.       — Не держи в себе обиду, а то к ста годам выть волком будешь. Не развалишься, если поспишь со мной в одной комнате, да даже в одной кровати.       Корнелий впал в ступор: он не подал никаких признаков того, что захотел провести ночь даже на том злоебучем диване, но никак не в одной спальне вместе с повелителем. Никон нахмурился, и, о Дьявол, Корнелию до безумия захотелось разгладить эти складки на лбу, а то помнить лицо истинного будет только с такой эмоцией, будто других и не было вовсе.       — Ты же сам знаешь, что истинная связь работает на магическом и ментальном уровне. У тебя нет блока, и я могу читать твои мысли. Разве ты еще не догадался?       Корнелий поперхнулся своими же слюнями, заходясь в кашле. Какого черта!       Никон заботливо постучал того по спине, чтобы не выбить весь оставшийся дух, но и одновременно помочь.       — Обнадежу тебя: это работает в обе стороны.       — Но твоя магия превосходит мою в сто раз!       — Значит, для тебя это будет стимулом развиваться в данном направлении, хоть все скрыть ты не сможешь, но в сравнении с другими магами станешь определенно сильнее.       Никон прислушался, а после потащил за руку Корнелия в сторону ванной. Вырвавшись из простой хватки, Корнелий мгновенно залетел в ванную комнату, попытавшись захлопнуть за собой дверь. Но Никон опять не дал ему это сделать. Корнелий понял, что разговор не окончен, и на грани выпалил:       — То есть все это время ты читал мои сраные мысли? Тогда это многое объясняет. Постой. Все объясняет!       Никон спокойно взял того за плечо, не давая ему упасть или сбежать.       — Да, я слышал твои мысли, но это происходит непроизвольно и всегда случайно. Моя магия — другая, ей проще проникнуть в твое подсознание, — Никон тяжело выдохнул. — Хочешь, сейчас по своей инициативе прочитаю тебя?       Корнелий застыл, пристально наблюдая за повелителем. Внутри бушевал шторм, и было ужасное чувство, но он кивнул в знак согласия, чтобы в будущем знать, когда в его голове будут вновь ковыряться. Никон также кивнул, смотря в глаза. Корнелий нахмурился, ничего не ощущая. Сердце гулко стучало, звуки замерли. Но вот он почувствовал, как будто что-то царапнуло его череп, заползая внутрь и начиная там двигаться. Все воспоминания вспыхнули перед глазами, мысли взлетели ворохом, но вмиг стало тихо. Ничего. Будто их кто-то забрал. Холод пополз ниже, и Корнелий дернулся в сторону, однако Никон не выпустил его из своей хватки. Когда тот медленно закрыл глаза, привычная теплота вернулась к Корнелию.       — Это… Это всегда так?       — Нет, я сделал это специально небрежно, чтобы ты почувствовал процесс вторжения в сознание, — все же Никон отпустил Корнелия. — Твои мысли слишком громкие, поэтому мне необязательно что-то делать для того, чтобы их слышать.       Корнелий окончательно потерял дар речи, облокачиваясь о стену. Ему стало не по себе: в глазах заметались мушки, конечности налились свинцом, мозг вновь лишился возможности мыслить здраво. Пальцы чесались, магия внутри искрила и закипала, давая о себе знать. Но Корнелий ощущал свое тело лишь как пустую, бесполезную оболочку, являющуюся мешающим барьером для чего-то большего. Тихонько сглатывая, он сделал шаг в сторону, пытаясь вернуть над собой контроль. Но дальше говорил и делал будто не он, а кто-то другой.       — Все это время Вы нарушали мои личные границы, помыкали мной, а теперь я еще узнаю, что все это время у меня не было никаких барьеров и в моей голове. А точнее — я был подконтролен Вам.       Корнелий говорил на «Вы», чтобы держать дистанцию и обозначить границы между ним и повелителем. Никон поморщился, раздосадовано причмокнув. Он облокотился о дверной косяк, так глубоко вздыхая, что Корнелий инстинктивно отступил еще раз вбок, как от опасности.       — Опять ты за свое. Но ладно, я поговорю с тобой утром, сейчас тебе нужно прийти в себя, — проворчал Никон, отвернувшись. Вот теперь он был раздосадован, оскорблен и злостен.       Корнелий зашипел, зайдя в ванную и закрыв дверь. Пусть Никон его и слышал, но теперь ему точно было наплевать, что повелитель себе выдумал.       Спустя время Никон тихо подошел к Корнелию, который уже давно не спал, но продолжал лежать в кровати, не меняя позы. Ночью он не спал, постоянно злясь то на себя, то на истинного, на свои переменчивые эмоции. Ему не нравилась его реакция на Никона. Ему не нравилось, как Никон поступал, но говорить он не хотел с ним об этом.        Но даже не смотря на это Корнелий позволил Никону немного за собой поухаживать: провести пальцами по щеке, прикрыть одеялом, обнять. И от этого было только хуже, ведь истинная связь больно била по магии, а магия — важная составляющая любого существа. Поэтому хочешь не хочешь, а истинная связь все равно влияла на эмоции, а уже сами эмоции на чувства. Если бы не она, то Корнелий больше никогда не подпустил бы к себе Никона. А что тот? Тот благополучно молчал о произошедшем.       Корнелий пытался отогнать тревожные мысли, но уснуть вышло лишь с подскочившим сердцебиением под утро.