По дороге с тьмой

      Корнелий предпочёл бы умереть во сне, а не слышать чей-то голос, сообщающий ему о том, что его ожидали. Будучи совсем сонным и ничего не соображающим, а также пережившим очередной кошмар, Корнелий вовсе не задумался о том, что ждал его младший брат, причём прямиком в самом Кастро, и говорила ему об этом Менса, а не одна из служанок.       Ворча о том, что, вообще-то, он заслужил покоя, Корнелий зашёл в ванную, сразу же принявшись умываться. Столь помятое лицо ничто бы не спасло, поэтому он просто причесался и переделал хвост. Воспоминания о вчерашнем вечере больно саднили, и Корнелия тошнило, поэтому он решил по-быстрому выкурить сигарету. Не ощущая запаха Никона, уже тошнотворного от цитрусовых, он расправил за собой одеяло, понимая, что сам повелитель ушёл уже давно. Лицо опять перекосило, и Корнелий поспешил выйти из спальни, посчитав, что мысли жалили его конкретно в ней.       Ударившись плечом о дверной косяк и злобно зашипев, Корнелий зашёл в так называемую прихожую. Ларк сидел на диване, рассказывая Менсе всякую чепуху, которая явно не приходилась ей по вкусу. Поэтому, что-то пробурчав на прощание о необходимости работать, она поспешила удалиться.       — Тебя впустили… прямо сюда? — правильная мысль проскользнула мимо Корнелия.       Ларк отмахнулся, быстро заговорив:       — Связи, помнишь? Мой дружок — верховный маг.       Корнелий сел рядом. Его всё ещё тошнило, но теперь он мог чуть-чуть лучше соображать.       — Поверить не могу…       Ларк обнял его, улыбнувшись и прошептав:       — Я всего лишь пришёл проведать тебя. И, похоже, не зря, ведь ты уже одичал совсем. Честно, повелитель из-за тебя стал слишком серьезным — он даже не разрешал мне свидеться с тобой! Только недавно сдался.       Корнелию было сложно анализировать услышанное, главное, что он понял, почему брат не смог прийти раньше. И у него не возникло вопросов по поводу того, как Ларк смог увидеться с Никоном лично, может, подумал, что всё это происходило через кого-то.       — Понимаешь, в отличие от тебя, я не умею находить общий язык с демонами, — Корнелий устало положил голову на спинку дивана, из-под ресниц наблюдая за Ларком.       — По правде говоря, верхушка Кастро уже начинает стоять на ушах: тебя не ожидали увидеть рядом с повелителем.       — Боятся, что семейство Нихил будет действующим лицом? От меня явно такого не дождешься.       — Вот это всех и смутило.       Ларк прикусил губу, уставившись на брата с немым вопросом в глазах. Корнелий отвернулся, чувствуя, что ему не хватало сил даже поговорить с родным демоном.       — Может, уже скажешь имя своего ухажëра? Мне же интересно. А ты к нему даже на балу не подошел.       Ларк раздосадовано вздохнул.       — Потом как-нибудь. Познакомлю лично. Он приятный… мужчина.       Ага, мужчина, не парень. Корнелий прищурился. Ларк отхватил себе самый аппетитный кусочек.       — Не сомневаюсь.       — Уж приятнее Никона. Хотя не так далеко ушел от него.       — А в это я охотно поверю.       Разговор протекал как обычная повседневная беседа, но в данной ситуации он выглядел лишь как очередная передышка, и Корнелий непроизвольно заерзал. Перебросившись еще парой повседневных фраз, Ларк неожиданно выпалил, вспоминая самую внезапную информацию:       — Ух, кстати, ты слышал о свадьбе Архиос?       Конечно, слышал, ведь всё это время Корнелий не пытался прийти в себя, освоиться в гребаном Кастро Вории и не сдохнуть в первые же дни своего возвращения. И к каким чертям свадьба? И почему он действительно о ней не слышал? Буквально ничего.       — По твоему лицу видно, что нет. В общем, об этом особо не трепались. Ведь жёнушка-то у нас хвостатая! Да, да, ты правильно понял. Она кицунэ!       Если говорить честно, то Корнелия не волновала ни какая-то девушка, ни какая-то жена другого Архидемона, даже ее раса. Кицунэ и кицунэ, что такого-то.       — И что с того?       — Она такая краси-и-ивая!       — Ты же по мужчинам.       Ларк обиженно прищурился.       — По-твоему из-за этого я не могу оценить женскую красоту?       — Вполне.       — Тогда у тебя нет вкуса.       Корнелий страдальчески закатил глаза.       — Когда это было?       — Не угадал. Будет. И только через почти месяц. Причём, Архиос уже планирует свалить из страны куда-то на дипломатическую встречу. Говорит, уж слишком важные дела. А ушастой на месте не сидится.       — С каких пор ты распускаешь сплетни?       — Это не сплетни, а будничные факты.       — Мне не очень-то интересна какая-то там ушастая…       — Ладно, ладно. Давай о нашей семье.       — А что, неужели что-то успело измениться?       — Знаешь, отец все-таки решил, что меня действительно проще отдать замуж, нежели в какую-нибудь Академию. Вновь.       — Он ищет тебе подходящего мужа? И ты придумал, как рассказать о своем избранном? — поинтересовался Корнелий, наклонив голову вбок. О свадьбе он быстро позабыл, не считая ее чем-то важным в его шатком положении.       Ларк выдохнул, не смотря на Корнелия.       — Нет, он дал мне право выбора и время.       Корнелий похлопал ресницами. Нет, он знал, что отец любил младшего сына явно больше среднего, но чтобы предоставить аж время на поиски и соблазнение того, о ком он даже не знал? Видимо, Норис Нихил решил, что удачного выхода замуж за повелителя уже достаточно.       — Что-то поменялось после того, как я ушел? — наконец спросил Корнелий, пытаясь скрыть свое раздражение. Все-таки он был искренне счастлив за брата, ведь тот всё еще мог найти настоящую любовь.       — Конечно, всё поменялось после того, как ушла Скамни, а вместе с ней и ты. Стало до смерти пусто, да и Сэрэн теперь петушится, получая всё внимание отца, — Ларк заправил волосы за ухо, уже смотря на Корнелия. — Естественно, повелитель сказал, что он больше не будет никого искать, и в будущем сыграет свадьбу с тобой; вот отец теперь ждет, когда наш род станет таким же уважаемым, как Актина, и даже теперь больше.       Раньше Никон был замужем за верховным магом из семейства Актина, и демоны его семьи прославились и получили большое уважение среди знати. Несомненно, теперь род Нихил выйдет на передний план. А если начистоту, то Корнелий с одной стороны был рад тому, что он будет мужем повелителя, а не его бесправным наложником, но с другой стороны это безумно пугало, и он боязливо сглотнул, представляя, какая суматоха случится в будущем.       Далее Ларк немного поделился своими личными планами и, видя, что Корнелий уже подустал, ещё раз мило улыбнулся, потрепал брата по волосам и что-то прощебетал напоследок, покидая комнату. Корнелий тяжело вздохнул, позволяя некоторое время посидеть себе на диване, однако вскоре он решил прогуляться по Кастро, чтобы проветрить голову.       В последнее время он слишком часто стал уходить в омут своих бессмысленных рассуждений. Было глупо думать о будущем, которое почти от тебя не зависело, или ты не старался его исправить, но Корнелий не мог заставить себя сдвинуться с мертвой точки — вчерашний сексуальный контакт тем более действовал на нервы, и ему становилось не по себе. Было страшно, ведь отец раньше представлял явно меньшую угрозу, нежели сам повелитель, который теперь мог делать со своим истинным всё, что только захотела бы его душа.       Даже у бездумных гуляний всегда был конец пути, и Корнелий, точно не осознавая, что он делал, под влиянием истинной связи направился к самому Никону. Только понял это он, лишь когда по своей старой привычке ворвался в комнату в неподходящий момент, увидев странную для себя картину.       В комнатушке сидели Никон и неизвестный для Корнелия демон. Он был темнее того, да и его кожа имела больше холодных оттенков, чем теплых, так что Корнелий сразу увидел в нем чистокровного, родовитого демона льда. На его плечах рассыпались такие же темные волосы с несколькими более светлыми прядками. Меж волос проглядывали тонко заплетенные косички с серебряными кольцами в них. Корнелий узнал в нем одного из архимагов, которого он также видел на балу.       Архимаг и Никон играли в карты, выпивая при этом неизвестный для Корнелия алкогольный напиток. Они смеялись ровно до того момента, пока кое-кто не ворвался в комнату и не потревожил их. Никон застыл, одновременно и с удивлением, и с упреком смотря на Корнелия, хотя, казалось, он уже привык к подобным сюрпризам. Демон также поднял голову, рассматривая нарушителя идиллии. Его взгляд казался заинтересованным. Корнелий попытался как можно тише вздохнуть и прижался к стене, пытаясь сообразить, что ему дальше делать.       — Я выиграл, — в конце концов произнес Никон, прорезая тишину и скидывая последние карты с рук.       Брови демона мгновенно взлетели вверх, и он несколько секунд просто рассматривал карты, а потом воскликнул:       — Опять твой последний козырь, я все его ждал и ждал.       — Да уж, лучшие карты по праву мои, — ответил Никон, всё же переведя взгляд на Корнелия.       Тот тупо улыбнулся, будто улыбка могла защитить его глупую тушку.       — Я не специально, я задумался и инстинктивно пошел по потокам истинной связи.       — Конечно, я уже почувствовал, — твердо заметил Никон, приподняв верхнюю губу в некотором оскале, но достаточно дружелюбно.       Корнелию стало совсем страшно и неуютно, поэтому, осторожно кивнув, он вылетел из комнаты, побежав прочь. Ему было стыдно до смерти за свою неосторожность. Может ли бесконтрольный мыслительный процесс как-то навредить? Естественно!       Демоны же переглянулись и рассмеялись.       — Хант, извини, я так увлекся, что не почувствовал его присутствия, тем более, он был в своих мыслях, — подавляя смешок, сказал Никон, собирая карты. — Вот тебе и посидели обещанные минут двадцать.       — Ничего страшного, — еще смеясь, ответил названный Хант, подмигнув. — Истинная связь такая сложная штука, удивительно, как ты еще не сорвался.       — Он неуклюжий и неуверенный, — вздохнул Никон, стуча хвостом по полу. — У него еще не проснулась магия, и меня не так сильно трясет в эмоциональном плане, но достаточно, чтобы начать нервничать.       — А сейчас ты собирался уходить? — Хант не стал развивать тему истинности, понимая, что Никон из-за этого был не в настроении, в особенности если учесть, что он даже позволил Ларка пустить к Корнелию.       — Скорее всего, мне надо бы заняться некоторыми вопросами. Вообще, у меня назначена встреча, — протянул последнее слово Никон, отвернувшись. — Я так понимаю: Ларк уже вышел, забери его обратно, а то он наверняка уже шляется где-нибудь и сейчас наткнется на других архимагов.       В это время Корнелий пытался прийти в себя и отдышаться, решив заглянуть к Менсе. В покоях повелителя он точно не смог успокоиться. Аккуратно открыв дверь, Корнелий протиснулся внутрь. Менса как обычно сидела над бумагами, не реагируя на вошедшего. Корнелий сел на ближайший стул к ней, пытаясь выровнять дыхание. Он чувствовал, как пылало его лицо, и Корнелий еле сдержался от того, чтобы не заскулить.       — Твое лицо потемнело, могу предположить, что смущаешься, — протянула Менса, бегло осмотрев гостя.       Корнелий побарабанил пальцами по столу и после вздоха произнес:       — Я случайно ворвался в комнату, где сидел Никон с… — он запнулся, понимая, что не знал имени демона. Он с мольбой в глазах глянул на Менсу. — Архимаг.       — М-м-м, — протянула она. — Это была утренняя встреча с Хантом Тэ́йхос. Ещё он близкий друг повелителя, но, думаю, ты уже заметил.       Корнелий закусывал губу, подперев подбородок рукой.       — Они чудесно проводили время вместе…       — Да, они прекрасно ладят. И ты, скорее всего, прервал их совместное времяпровождение. Хант, кстати, ещё не проиграл ни одного спора, который так или иначе касался повелителя.       Корнелий ещё долго просто смотрел за тем, как Менса подписывала какие-то документы, пытаясь переварить полученную информацию — мозги отказывались работать. Семейство Тэйхос часто бывало на публике, и это неудивительно, ведь испокон веков они верой и правдой служили повелителям, были самыми почитаемыми и обладали сильными магическими возможностями.       А Хант заслужил ещё большее доверие нынешнего повелителя благодаря своим великолепным умственным способностям. Этот демон ходил хвостиком за Никоном, и Корнелий считал, что это лишь потому, что Никон отдавал предпочтение семье Тэйхос. Получается, тот демон только что воочию увидел пассию своего лучшего друга и оценил внешне, сделав для себя какие-либо выводы. Те самые выводы, явно не утешающего содержания.       — Ты сказала «споры». Кто в них участвует?       — Тройка архимагов. Только Тэлос, конечно, в этом не замешан.       Тэлоса Ахид Корнелий знал: видел на том же балу, с ним также разговаривал отец. Корнелий вздрогнул. Он не интересовался делами в Кастро и не собирался спрашивать об этом, ему хватало минимальной информации. Спустя время он спросил:       — Я могу в чём-то помочь?       — Нет… А вообще-то, да, — Менса протянула ему стопку бумаг. — Сверху написана категория, отсортируй по ней.       Хоть какая-то работа не смогла отвлечь Корнелия от нового потока мыслей и воспоминаний. Однако в нем крепко поселилась тревога, и он тяжело задышал, ощущая тяжесть в груди. Он не чувствовал себя в безопасности в Кастро.       — Ты, наверное, не выспался, — Менса встала, чтобы забрать бумаги и приложила руку ко лбу Корнелия.       Корнелий заторможено кивнул.       — Хм, температура приблизительно в норме, но ты всё ещё какой-то сонный. Я думала, что разговор с Ларком тебя немного взбодрит, если, конечно, этот сорванец не проболтал лишнего, — последнее предложение Менса проворчала, открывая разные ящики, пытаясь найти что-то.       — Разве он мог проболтать лишнего?       Менса кинула на него сочувствующий взгляд. Корнелий надеялся, что ему показалось. А если нет — худшее впереди.       — У него длинный язык во время разговора даже на пустые темы. А ты очень впечатлительный.       Корнелий фыркнул, вставая из-за стола, немного качаясь из стороны в сторону, — в глазах потемнело.       — Мне можно завести разговор по поводу повелите-       — Нет, — Корнелий махнул головой, пытаясь справиться с плохим самочувствием, но ничего не вышло.       Менса промычала что-то в ответ, но Корнелий уже не слышал. Он направился к двери, надеясь, что по дороге станет легче.       — Возьми книгу с полки. Она там одна.       Корнелий нахмурился, повернув голову в сторону полок. Посреди ящиков с бумагами и прочим «мусором» лежала книга.       — Ты читаешь только научные труды. Знаешь, нужно иногда делать передышку. Возьми что-нибудь проще. Просто отдохни от внешнего мира, — Менса вернулась на своё место, будучи довольной отсортированными бумагами.       Корнелию хватило сил, только чтобы взять книгу и сказать в ответ тихое «спасибо», даже не посмотрев на обложку и не прочитав название. Глянув на часы и отметив, что ему хватило тридцати минут, чтобы вновь загнать себя в угол, Корнелий вышел из кабинета.       Надежда, что ему не станет хуже, испарилась, ведь это оказалось великим самообманом. Стены коридора давили, холодные тона навевали тоску. Встречавшиеся слуги не обращали на него внимание. Никон ещё официально не заявил, что нашёл своего истинного, да и сам истинный старался не попадаться никому на глаза, когда заходил в покои повелителя или вообще контактировал с ним. Многие до сих пор спорили: на каких правах мальчишка из семьи Нихил шлялся в центре Кастро. Теперь точно было множество сплетней вокруг его личности и прав по отношению повелителя к нему.       Само пребывание в Кастро стало для Корнелия самой настоящей пыткой. С каждым днем он всё больше чувствовал себя хуже, и подобное ощущение ухудшала истинная связь, ведь из-за нее Корнелий не мог уйти, всё равно возвращался назад под гнетом еще более ужасной боли и сильных эмоций. И эта ноша тянулась за ним следом.       Корнелий остановился у двери, прижавшись спиной к стене, еле держась на ногах. Лишний раз посмеявшись с чувства юмора Судьбы, он все-таки решил, что ванная комната окажется более привлекательной, чем сад. Ведь даже красота природы не обладала той самой необходимой возможностью вытащить Корнелия с морального дна.       — Я же вижу, что ты здесь, потому что тебя что-то связывает с Архиос.       Никон стоял перед зеркалом абсолютно голый, слушая сладкий, певучий голосок девушки. Он пытался уложить непослушные волосы.       — У меня есть причины ему не доверять, и корнями они уходят прямиком в начало нашего правления. Ты не знаешь, но это не он должен был занять трон.       — Прости, сладкий, это правда?       — Нигрум и Архиос должны были заключить сделку, но я помешал своему отцу. Теперь я боюсь, что нынешний Архиос встанет у меня на пути.       Никон смотрел в зеркало и видел отца. Его страшный кошмар. Он постарается быть лучше, а сейчас требовалось заболтать девушку пустой болтовней с каплей выдумки.       — И ты решил действовать через его постель?       — Через постель его девушки, которая будет сообразительнее своего будущего мужа.       Иветта перевернулась на бок, взглянув на Никона и прижав уши. Она задумчиво прикусила губу.       — Что тебя конкретно интересует?       — Я не могу направить шпиона в Кастро Нотиа, ваш южный дворец. Слишком опасно. Поэтому мне потребуется твоя помощь. Архиос подозрительно часто разъезжает по дипломатическим встречам. А протестанты продолжают быть негативно настроенными по отношению к нам.       Девушка мягко, будто стекая, встала с кровати, подошла к Никону, прижавшись к нему со спины и обняв руками за шею, прошептала:       — Я люблю политические интриги.       — А я прекрасно трахаюсь.       — Да, ты прекрасно трахаешься.       Девушка выпустила наигранный вздох.       — Я ещё понаблюдаю и буду уже сама играть.       — Скажи, зачем ты вышла за него замуж? — Никон знал о ее высоком положении. Она могла попытаться охмурить любого правителя.       — А у меня был выбор между другими Архидемонами? — проворковала Иветта, обжигая плечо Никона своим горячим дыханием. Тот сдерживал себя от того, чтобы не отстраниться от девушки. — Вроде ты уже давно свободен, а вроде и жениться еще раз не спешишь.       Никон оскалился, игнорируя её последнюю фразу.       — Поздравляю, ты попала в самый центр. Не оступись сразу.       — И я надеюсь, что мы ещё встретимся, и ты познакомишь меня с правилами игры.       После Никон почувствовал, как его ноги защекотали шесть пушистых хвостов. Из-за высокого происхождения Иветты повелитель рассчитывал, что она должна была сразу заинтересоваться политической интрижкой.       — Будем союзниками.       — Боишься, что тебе откусят хвостики, как только ты выйдешь за пределы Кастро Нотиа? — усмехнулся Никон, повернувшись к девушке, чтобы видеть ее лицо.       Вся Иветта пестрила красным цветом, а глаза горели рыжим огнём в сумраке спальни.       — Мой новоиспечённый муж чего-то или даже кого-то, — на этом слове она поставила ударение, — боится, и я узнала источник его страхов. Скажи, будет ли он мне полноценной защитой, если трепещет перед другим Архидемоном? Вы же почти ровесники?       — В нашем возрасте — уже да, — задумчиво протянул Никон, смахивая пряди волос с лица девушки. — Ты хочешь остаться в Инфернуме после его смерти?       — Я что, зря соблазняла одного из Архидемонов? Конечно, хочу, ведь никогда в жизни не вернусь на Родину, — заметила она, после проворковав. — Я добуду тебе всю необходимую информацию.       Никон улыбнулся, обнажив четыре верхних клыка. Он не хотел больше задерживаться в этой дыре.       В своё Кастро Никон добирался через тени, ведь никто не должен был узнать раньше времени о его связи с Иветтой. Особенно слуги и верховные маги другого Кастро.       Выйдя в свет, он прислушался к магии: Корнелий здесь, но он… Никон рывком распахнул дверь в спальню и зашел внутрь. Корнелия он нашел на подоконнике. На первый взгляд могло показаться, что тот спал, но по потокам магии Никон ощущал, как слаб Корнелий. Он был полностью морально истощен.       Никон подошел ближе и заметил открытый портсигар. Обрадовавшись, что ему не пришлось копаться в личных вещах истинного и донимать его вопросами из-за внешнего вида и постоянной горечи на языке, Никон взял портсигар в руки, осматривая последнюю сигарету и надавливая на нее, размазав содержимое по пальцам. К сожалению, подозрения подтвердились: сигареты, скорее всего, содержали вещества, которые могли повлиять на молодого демона. Никон всё же решил проверить тумбочку Корнелия, но больше он ничего не нашел.       Никон взял на руки Корнелия, перекладывая его на кровать. По идее, с ним всё хорошо, он «просто» устал. Так что скоро должен был очнуться. Но на душе ютился неприятный осадок.       Никон укрыл Корнелия одеялом, и после он хотел выйти из комнаты, но остановился на пороге. Раздался женский голос:       — Я вижу, что ты время зря не теряешь.       Никон посмотрел на бутылку, стоявшую рядом с Мэри. Кровь Архангела. Черт, она же дорогая, и ее трудно достать.       — Я наблюдала за ним с утра. Хотела поговорить с ним еще раз. Но он, как видишь, уснул. Отключился, точнее говоря. Я лишь удостоверилась: не сдох ли он там. Вроде, живой. Тогда я решила подождать тебя. А ты вышел из теней, явно скрываясь от кого-то. На тебе запах женского парфюма — цветочного. Такие только одни и те же особы и используют. А ещё ты был доволен. Так что финальный и главный вопрос. Где ты пропадал?       Никон с болью в глазах ещё раз глянул на бутылку крови. Он даже не заметил Мэри, когда заходил в комнату.       — Что ж, я сделала это специально, чтобы ты не посмел мне отказать, присел и выпил вместе со мной, — Мэри наполнила и второй бокал, стоявший рядом.       — Во-первых, я доволен был тем, что наконец появилась возможность разобраться с Архиос, а вот во-вторых… Так о чем ты хотела с ним поговорить? — Никон резко почувствовал усталость и сел на диван к сестре, беря в руки бокал.       — Вопрос на вопрос, брат.       — Ты и без меня сама прекрасно знаешь все ответы.       Никон отпил, не получая никакого удовольствия, находясь в этой дурацкой ситуации.       — Трахал Иветту?       — Вёл политическую беседу с невестой Архиос.       — Трахал.       — Будь по-твоему.       Никон отпил ещё раз. Мэри уставилась в одну точку задумчивым взглядом. А тот не совсем улавливал, решила ли она вновь испортить ему настроение из-за гибели возлюбленного или ее начинали интересовать вопросы Кастро. А может — всё вместе.       — Беспорядочные половые связи действительно того стоили?       Никон вздохнул.       — Да.       Мэри со смешком покачала головой.       — А мелкому это по душе не придется.       — Я сам разберусь, спасибо, — сдержанно произнес Никон, залпом допивая содержимое бокала, хоть и жадность кусала. Он по прежнему ощущал себя неловко, когда Мэри ворошила старые раны.       — Ты либо отвратительно себя ведешь, либо у тебя уже есть план, — произнесла Мэри, крутя в руках бутылку. — Но, боюсь, тебя это заведет совершенно в иное русло.       — Ты продолжаешь меня винить.       — Не переводи тему, — зашипела Мэри, вздрогнув, словно уколовшись.       — А что? Вполне связанные темы, — фыркнул Никон, поставив бокал на стол.       — А ты безразличен к потере?       — Я потерял Акрэоса также раньше времени.       — У вас было больше времени, — процедила Мэри, придвигаясь ближе. — Во всех смыслах. Ты за пару лет узнал о его смерти, у вас было время попрощаться. Камиль же погиб на поле боя от рук чертова охотника.       — Ты же теперь с Эпайлион.       Звук разбивающегося стекла. Никон инстинктивно пригнулся, повернувшись на звук. Мэри бросила бутылку в стену, невзирая на оставшуюся в ней алую кровь. Брызги окрасили все вокруг, долетев до дивана. Никон резко задышал, будучи восприимчивым к запаху. Он сглотнул, согнувшись: слюна активно выделялась, хотелось большего.       — Знаешь, а ты во время действия охотников предпочел отсидеться в своем уютном чертовом кабинете. Если бы ты не строил из себя жертву после смерти Акрэоса, а взял бы себя в руки, как и подобает повелителю, — многие из твоих солдат остались бы живы, и Камиль — уж точно, — бросила Мэри перед тем, как уйти.       Никон заметил мешки под глазами сестры, осознавая, что ту вновь начали мучать кошмары, однако Мэри мгновенно растворилась во мраке коридора.       Это было то самое пробуждение, когда думалось только о том, что лучше бы ты никогда больше и не просыпался. Во рту пересохло, и Корнелий зашелся кашлем, переворачиваясь набок. Приоткрыв глаза, он смотрел перед собой.       Отвратительный вышел день. Все волнующие моменты вновь всплыли наружу, заставляя дрожать. Сглотнув, Корнелий осмотрел комнату. Голова плохо соображала, но вроде что-то произошло, а тут было так тихо…       Никона не было рядом.       Корнелий и не удивился, но потом вспомнил, что случилось, и тогда ещё раз прислушался к магии. Тот точно не поблизости. Стало необычайно тошно, и Корнелий привстал, открывая свою тумбочку. Вообще, Никон не лез в личное пространство своего истинного, но раз портсигара не оказалось на месте — значит, застали на главном. Корнелий уронил голову на деревянное покрытие, часто дыша. Никон точно не будет гладить его по головке.       Изучив часы, Корнелий понял, что проспал полдня. Неудивительно, он чувствовал себя так, будто весь сон его пинали и избивали.       Он сжал зубы и осторожно встал с кровати. Настроение оставалось паршивым, да и слабость во всём теле легла мёртвым грузом. Процедуры в ванной прошли сквозь туман, и Корнелий — всё такой же сонный — вернулся в спальню.       Огорченно фыркнув, Корнелий стал ещё раз осматривать комнату. Перед глазами оставалась белая пелена, и он начал бесцельно нарезать круги, смотря с опаской под ноги, словно мог в любой момент споткнуться и свернуть шею. Он опасался реакции Никона. А с другой стороны, чего он вообще ожидал? Его вредная привычка оставила сразу же на нем отпечаток, его с трудом каждый не заметил бы. Было действительно глупо рассчитывать, что дальше будет только легче.       Его приближение Корнелий почувствовал почти сразу, но не стал пытаться строить из себя паиньку. Второе, кстати, никогда и не получалось. Никон встал в дверном проеме, а Корнелий замер, стоя около кровати. Обычно говорили, что у демонов прожигающий взгляд, но у Никона он оказался ледяным, способным заморозить, заставив забыть крутившиеся на языке слова оправдания.       Никон спокойно, словно плывя, прошел к столу и сел в кресло, разворачивая его лицом к истинному. А сам расслабленно расположился и поднял взгляд, явно ожидая, что не он начнет диалог.       — Повелитель, — голос Корнелия сорвался.       — Хочешь сообщить мне про свой необдуманный поступок? Я направлю тебя к лекарю, тебе помогут, — проговорил Никон, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы в замок.       И всё? Корнелий продолжал пялиться в пол, боясь как тишины, так и резких звуков. Он мог услышать дыхание истинного, и сейчас это напрягало.       — Сильно нервничаешь. Неужели из-за этих сигарет? Или проблема в чем-то еще, о чем я не знаю? — тон Никона с безразличного сменился на немного угрожающий. Приподняв бровь, он смотрел за тем, как резко дрогнул Корнелий. Тот выпрямился.       — Мне всё еще трудно находиться в Кастро. Прошедшие события… волнуют меня. И нет, я ничего больше не скрываю, клянусь.       Несмотря на достаточно низкую температуру в комнате, руки Корнелия вспотели, как и он сам. Сердце не успокаивалось, желая вылезти наружу.       — Что ты имеешь в виду?       — Наши отношения… — в горле ком. — Наше недавнее взаимодействие. Я не знаю, как на это реагировать.       Никон молчал так долго, что Корнелию уже захотелось вцепиться ему в колени, лишь бы он нарушил тишину. Но было видно, что он сдерживал так и рвущуюся наружу улыбку, напоминающую оскал.       — Тебя волнуют такие простые вещи? Ты, вроде, меня еще не расстроил и разочаровывать не собираешься. Верно? А насчет вчерашнего… — Корнелию могло показаться, но тон повелителя смягчился или же стал более ласково-липким, — это был самый неловкий отсос в моей жизни, но открою тебе ужасную тайну: в свой первый раз я был не лучше. Тебе следует быть проще, уж слишком ты дерганный, — Никон наклонился к Корнелию, говоря чуть тише. — Просто подумай: любой другой хотел бы оказаться на твоем месте, в моей постели.       Корнелий вцепился в край кровати, а некоторые пряди волос упали ему на лицо, но он не стал их убирать. Он не «любой» и не «другой». И он естественно не мог отрицать красивую и при этом уникальную внешность Никона, его аристократический профиль, но это не имело значения. Дыхание стало рваным, и Корнелий судорожно вдохнул. Дрожь не проходила.       — Что я должен сделать, чтобы ты увидел во мне обыкновенную личность, а не деспотичную фигуру повелителя? — поинтересовался Никон, облокотившись руками о стол. Он наклонил голову набок, глядя на Корнелия.       Корнелий держал ноги вместе, чуть ли не дрожа от напряжения. Он чувствовал себя паршиво, ощущая явную угрозу со стороны Никона, особенно после предыдущего раза. Однако почему-то в его голове не укладывалось то, как все-таки Никон мягко обошелся с ним. Но из-за этого нельзя было расслабляться, да и теперь Корнелий отчетливо осознал, что он полностью зависим от повелителя.       — Ничего.       Никон со вздохом уронил голову, но достаточно быстро вернул себе прежнюю аристократическую осанку. Он слегка сощурился, не отводя взгляда от Корнелия, а тот наоборот боялся посмотреть.       — Ни-че-го, — повторил за ним Никон. — Надо тебе торт с такой надписью сделать, — тут-то он ухмыльнулся, хлопнув в ладоши. Получившийся звук резанул по ушам Корнелия. — Жаль, твой день рождения прошел до Лунного бала.       Тогда Корнелий задержал дыхание, стиснув зубы. Никон плавно отошел от стола к Корнелию ближе, улыбнувшись.       Корнелию уже исполнилось тридцать пять лет — по идее возраст, когда у молодого демона приживалась магия. Впрочем, на Корнелия это правило не распространилось, и он стал исключением: ни одной вспышки магии со второго совершеннолетия. Он вновь почувствовал свою немощность по сравнению с демонами чинами выше его. Это было так обидно, несправедливо. Он даже вспомнил, как у Ларка случилась первая вспышка магии в двадцать семь. А у Корнелия — ничего. Он спрятал лицо за ладонями.       Просто ничего.       Корнелий внезапно почувствовал, как рядом с ним прогнулся матрас под внушительным весом Никона. Корнелий заморгал и убрал руки от лица, повернувшись в сторону повелителя. Он провалился вместе с матрасом, завалившись, и теперь касался телом бока Никона.       — Хэй, всё хорошо, я не буду тебя ругать, даже если тебя до сих пор гложут недосказанности между нами. К сожалению, наши отношения развиваться по стандартному сценарию не могут, поэтому некие проступки с наших сторон уж очень даже допустимы. И всё же. Почему ты так стесняешься?       Корнелий весь горел от смущения, не находя нужных слов, способных описать хаос в его душе. Никон обнял истинного, продолжая его трогать: уткнулся носом в волосы, провел рукой по шее, а после расстегнул пуговицу рубашки у горла.       — Разве тебя это не душит? — прошептал на ухо Никон, придвинувшись ближе и взяв Корнелия за подбородок, поцеловал того в губы.       Нежно касаясь пальцами лица истинного, Никон с легкой страстью целовал его. Корнелий осторожно ответил на поцелуй, не ощущая сексуального возбуждения. Лишь светлые чувства. В данный момент преобладали искренние эмоции истинной связи. Недавние переживания нахлынули, и Корнелий забыл, как дышать.       Он вырвался из рук повелителя, полностью залезши на кровать.       — Мне нехорошо, я еще посплю, — проговорил Корнелий, укрывшись спасительным одеялом. Сердце отбивало ритм военного парада. — И не нужно мне никаких подачек с Вашей стороны, ни с чьей более.       Никон продолжил сидеть на кровати, облизываясь, как довольный кот.       Корнелий читал книжку, которую предложила ему Менса. При разговоре с лекарем, которому отдал его Никон на попечение, он чувствовал себя максимально неловко, ведь ощущал себя так, будто к нему дополнительно решили заползти в душу.       Возвращаясь к прочтению, Корнелий понял ход мыслей Менсы: в книге главный герой интересовался алхимией. Он недовольно фыркнул, вспомнив свои заметки в этих областях. У него решили пробудить интерес к прошлым увлечениям и единственным причинам жить?       Посидев немного под теплым одеялом, Корнелий все-таки пришел к выводу, что на одних книгах он загнется, а если вернется в сферу артефактов, то сможет помочь. Может, не во многом, но пользы тогда будет уж точно больше, чем от простого протирания задницы. Дочитав до конца главы, будто максимально оттягивая время каким-нибудь делом, Корнелий встал с кровати и направился в кабинет, к повелителю. Никон сидел за столом и подписывал какие-то бумаги. Тогда Корнелий осторожно подошел поближе.       — Я хотел бы попросить об одолжении.       Никон даже оторвался от своей работы, обратив внимание на истинного, дожидаясь продолжения фразы. Смотря на него, Корнелий поймал себя на мысли, что Никон был сосредоточен и ответственен во время своей работы. Все-таки, каким бы ублюдком он ни был, но с ролью повелителя справлялся на «отлично».       — Я подумал о том, что мог бы вернуться к работе с артефактами и алхимией. Вы знаете, что я обучался именно этому… В отцовском доме должны были сохранится мои записи, — Корнелий задумался, — нужно спросить Ларка, он, скорее всего, забрал их к себе.       Никон потянулся в своем кресле, хрустнув шеей.       — Для начала приведи себя в порядок, уж слишком ты растрепанный, — он вернулся к бумагам, коснувшись своего проводника из лунного камня. — Если всё, что ты говоришь, является правдой, то скоро ты сможешь приступить к работе.       Корнелий еле сдержал свою улыбку. Он радостно вернулся в спальню, чтобы расчесать волосы и переодеться. Пожалуй, это первый раз, когда он действительно чему-то искренне радовался за последнее время.       — Я так долго этого ждал! — выкрикнул Ларк, бросившись обнимать брата, сидящего за книгой, объясняющей связь магии с некоторыми видами металла.       Корнелий сел удобнее, чтобы ответить на объятия.       — Я всё сохранил. Скажу по секрету, я сразу бросился искать твои работы после того, как отец повел тебя в Кастро, — возбужденно прощебетал Ларк, отпрянув от Корнелия и начавши капаться в своей сумочке. — А еще я забрал некоторые флакончики, думаю, тебе это пригодит-       — Ларк! Ты не шутишь? — Корнелий быстрыми движениями самостоятельно достал по очереди всё содержимое, не веря своим глазам, ведь его брат сохранил начало масштабной работы, а значит, можно ее и продолжить, а не собирать по кусочкам с нуля.       — Я, конечно, не разбираюсь в этом, но зато я знал, что для тебя это важно, — Ларк осмотрел помещение. — Надо же, повелитель выделил тебе отдельную мини-лабораторию. Хотя, я и не удивлен.       — М-м… — Корнелий еще был взбудоражен фактом наличия всех его записей. — Я сам его попросил… Честно, я не хочу, чтобы кто-то узнал о моей цели, а также я пока что не очень хочу работать в команде.       — Что-то опасное?       — Что-то, что могло бы дать нам преимущество. Обычно уже поздно узнаешь о том, кто предатель, а у меня сейчас нет ресурсов для анализа «союзников» и «врагов».       Братья молча посмотрели друг на друга. По Ларку было видно, что он хотел что-то сказать, но либо стеснялся, либо боялся. Наконец, он вздохнул, улыбнувшись, и Корнелий понял, что сегодня не узнает причину неуверенности младшего брата.       — По дороге я наткнулся на повелителя, и он попросил меня передать, что он скоро зайдет к тебе проверить, как ты устроился… — Ларк запнулся.       — Что-то еще?       — Я думаю, что он о тебе беспокоится, — Ларк сразу же переключился на намекающий тон.       Корнелий закатил глаза.       — Я только отхожу от недавних проблем, а ты вновь-       — Нет, нет, я действительно думаю, что твое состояние не безразлично ему. А о том, что ты упомянул, — Ларк замолчал, увидев, как смутился его брат. — Молчу.       — Я, пожалуй, сам разберусь со своими отношениями, правда, спасибо еще раз, — Корнелий отвернулся, разбирая бумаги. Его брат не смог все собрать по порядку, явно запутавшись в терминологии.       — Знаешь-       — Надеюсь, я не помешал вам, — Никон вошел без стука.       — Добрый день, мы уже закончили разговор, — проворковал ласково Ларк, поклонившись. Корнелий промолчал.       — Судя по твоим эмоциям, тебя уже предупредили, — Никон обратился к Корнелию, подойдя к юным демонам. — Спасибо, Ларк, за твою помощь.       — Рад служить, — тот улыбнулся и, махнув на прощание брату, просто вышел.       Почему просто? Потому что обычно аура Никона давила на неподготовленных демонов, но Ларк особо ее и не заметил. Тут уже наступил черед Корнелия: он нахмурился.       — Что-то Вы быстро. Ларк только-только упомянул Вас, а Вы уже тут, — он сдвинул в сторону свои записи. — Как сказали бы ангелы? Кстати говоря о Дьяволе.       Никон улыбнулся, сев на ближайший стул к Корнелию.       — Я не буду часто отрывать тебя от работы, только если по делу.       — Было бы славно, — проговорил Корнелий, начиная перебирать бумаги и разбивая по темам, скрывая главную цель работы. Но он уже догадался, зачем пришел повелитель.       — Я хотел узнать конечную цель твоего проекта.       А как иначе? Корнелий вздохнул полной грудью. Никон не обратил внимания на недовольное лицо напротив.       — Это как «Мы истинные, но ты всё равно остаешься моим подчиненным, поэтому расчехляйся».       — Если бы не было проблем, то Ларк по первой же моей просьбе показал бы твои записи, — теперь-то Никон улыбнулся своей фирменной улыбкой, показывающей, что «твое мнение как бы никого не колышет, да и всем на тебя насрать».       Корнелий и так стоял на краю пропасти, и падать в нее не хотелось, поэтому он дал повелителю листок с основной целью и гипотезами. Никон аккуратно взял бумаги, быстро пробежав по ним глазами. Но вот он уже две минуты перечитывал одну и ту же строчку. Корнелий занервничал.       — Хорошо-хорошо, но я так и не понял, как ты собрался проверять свои гипотезы, если данный лунный камень усиливает магию, а ее у тебя нет, — Никон старался прикрыться будничным тоном, но говорил он это в шутку.       Корнелий причмокнул языком.       — Вот именно, усиливает. У меня есть задатки, просто не было магических вспышек.       Но Никон прекрасно знал это и без лишних комментариев, просто хотел еще раз напомнить Корнелию о его «маленькости».       — Интересный проект, — вздохнул Никон, отложив бумаги в сторону. — Но почему никто до тебя до этого не додумался? Мы давно пользуемся обычными лунными камнями, — он наклонился к Корнелию, — А знаешь, почему? Это опасно для нашего мира, где мы ограничены в магии, и эти ограничения возрастают с каждым столетием. Мать Тьмы и Отец Света требуют всё больше жертв, чтобы поддерживать свой параллельный мир между нашим и пространством мертвых. Всех, кто сунулся в это дело, убрали. Именно поэтому я тогда заинтересовался твоими записями.       — Так Вы поняли мой шифр?       — Мой тебе совет: отныне шифруйся лучше.       Корнелий немигающим взглядом уставился на Никона.       — Что же, не погладите меня даже по головке?       Никон призадумался.       — Под моим Кастро целые залежи чистого лунного камня.       — Вы шутите! — Корнелий перебил повелителя своим криком, пребывая в шоке.       — Я же говорил — это опасно, поэтому об этом никто не знает, — Никон подмигнул своему истинному.       — Мне нужен кусочек, мне просто необходим кусочек такого лунного камня, — Корнелий никогда в жизни не видел целый кристалл, поэтому он готов был хоть умолять на коленях, но до этого не дошло.       Взяв в руки флакончик с осколками лунного камня, Никон спросил:       — Откуда они у тебя? Дорогое удовольствие даже для верховного мага.       Корнелий притих.       — Украл.       — Да ну? Хотя и неудивительно, ведь данный осколок — вещь явно не дешёвая, так просто не купишь. Чудно, что ты смог его украсть.       Корнелию стало обидно, хоть слова Никона оказались правдой. Эти осколки стоили целое состояние.       — Допустим, — Корнелий наконец собрал все в стопку. — Так что насчет кусочка лунного камня?       — Да, достану я тебе его, разве это сложно? Вовсе нет, — Никон встал со стула, отряхиваясь, будто на него осела пыль.       — А что, прямо-таки никто не знает про месторождение лунного камня?       Никон подошел к Корнелию со спины, опуская свои ладони на его плечи.       — Почему же, теперь уже три демона: я, ты и мой друг, — промурчал Никон на самое ухо Корнелию, начиная делать ему массаж шейно-воротниковой зоны.       Тот испугался такой близости, поэтому слегка наклонился вперед. Но его держали крепко.       — Друг? Серьезно? А его имя мне знать необязательно? Или это тот самый?       — Позже я вас обязательно познакомлю в более… благоприятной обстановке.       — Ловлю на слове.       — И кстати… — Никон опустил руки чуть ниже, на грудную клетку Корнелия, прижав его к спинке стула, ближе к себе. И опять же проговорил на ухо:       — Сегодня ночью меня не будет. Не знаю, вернусь ли я утром.       Корнелий вздрогнул и попытался вырваться из хватки, но его не отпустили.       — Вы никогда не предупреждали меня до этого…       — А сегодня меня точно не будет, поэтому решил оповестить, — Никон провел когтем по шее Корнелия, оставляя легкие царапины. — А то вдруг будешь ждать, соскучишься.       — Уж точно нет, — отрезал Корнелий, вырвавшись и отпрянув.       Отходя от него, Никон рассмеялся — его смех резанул по ушам.       — Не забывай про другие свои проекты, вдруг ты ошибаешься насчет лунного камня.       Корнелий обиженно дотронулся до мышц шеи, думая о том, в каком веселом и прекрасном расположении духа находился повелитель.       Корнелий осторожно ступал по пустынному коридору, прикрыв глаза и расслабленно дыша. Возможность посидеть в лаборатории дала ему расслабиться хоть ненадолго. Он дышал стенами, проникнувшись атмосферой Кастро. Холодные тона давно стали соответствовать холоду на сердце.       Вздыхая полной грудью, Корнелий резко почувствовал приступ тупой паники. Впереди послышались шаги, и он поспешил скрыться за поворотом, но его окликнули. Всë нутро кричало о том, что в срочном порядке требовалось уходить, бежать прочь, лишь бы ни с кем не разговаривать, не взаимодействовать.       Тут из тени вышло три верховных мага. Корнелий решил уйти в сторону, но он сразу заметил знакомые одеяния и встал. Остолбенел. Застыл. Не смог двинуться. Подростковые воспоминания всплыли из болота, цепляясь за коряги, корни, лишь бы высунуться наружу.       Верховный маг из Диси мерзко, пошло ухмыльнулся. Корнелий опустил голову, с диким страхом всматриваясь в трещину на полу. Сердце будто бы остановилось, совсем не бившись, не подавая признаков жизни. Корнелия обступили, закрыв в треугольник.       — Ух, скажи, пожалуйста, мальчик, почему повелитель так резко заинтересовался конкретной шлюшкой, не клеймив ее? Как опрометчиво, — подшутил старший демон, уже перебирая в пальцах пряди волос Корнелия. А тот мог смотреть только на верховного мага из Диси. Он выглядел практически так же, как тот демон тогда, когда Корнелий впервые оказался в Кастро. Только чуть-чуть моложе.       — И ни слова, во-об-ще. Ни наложник, ни слуга. Простая зверушка без ошейника и поводка. Годишься ли ты на замену сбежавшей потаскухи? — заметил местный маг помладше, цокнув языком, будто оценивая взглядом Корнелия.       Корнелий — простой сын верховного мага, без всякого приобретенного статуса за счет работы на службе. Внезапно пропадет — никто и не заметит, не считая семью, да и там будут рады избавиться. Только никто не знал, что Корнелий — истинный повелителя. И сказать об этом он боялся: вдруг разрушит окончательно все планы Никона, а вдруг ему не поверят, а вдруг его засмеют, начнут относиться еще хуже.       — Не страшно, если непомеченный зверек пропадет? Сбежал и сбежал, что поделать, — рассмеялся верховный маг из Диси, схватив Корнелия за воротник рубашки. Тот с ужасом в глазах, будто раненым зверем, посмотрел на того, забыв, как дышать, что делать, как быть. В мозгу застыла сценка из прошлого. Голубые глаза демона льда напротив — самое ужасное, что было в жизни Корнелия.       Слишком-слишком страшно, слишком ужасно. Корнелий себя не контролировал — он ждал приказа. Демон льда схватил того за горло, ухмыляясь еще хуже; пробежали мурашки по позвонкам. Корнелий не издал ни звука, смотря ровно в лицо напротив.       — Даже сделать ничего не можешь. Осознаешь бесполезность своего бытия здесь, в Кастро? — после вопроса демон сжал руку, и Корнелий зажмурился, пытаясь сглотнуть, но попытки были тщетны. Вселенский ужас, как паук, плел свои сети вокруг его груди.       В ушах внезапно зазвенело. Магия прокатилась по коридору, заставляя задрожать пространство. Корнелий стал задыхаться, но не от пальцев, сжавших ему горло: истинная связь натянула струны до предела, играя на них свою мелодию. Корнелий распахнул глаза, вглядываясь в тень, различая силуэт Никона. Он почувствовал, как Никон резко закипал. И теперь Корнелий не понимал, что страшнее: демон напротив или разъяренный истинный.       В этот момент он просто не мог думать, как Никон так быстро здесь оказался — Корнелий его совсем не ощущал до этого.       — Можно ли поинтересоваться вашими шалостями? — зарычал Никон, шагнув за спину демона Диси. Тот отпустил Корнелия, но не дернулся в сторону, а лишь повернулся и прищурился.       Маг моложе боязливо отступил, но старший лишь фыркнул, махнув рукой на Никона, проворчав через силу:       — Что вызвало у Вас такую волну тьмы? Я сейчас выплюну свои внутренности.       Корнелий задыхался от ауры Никона: она давила его к полу, раздавливая черепную коробку, мерно поглаживая органы. Казалось, будто чуть-чуть и она рывком их выдернет. К этому чувству прибавилась и тошнота: Корнелий еле держался на ногах от того, чтобы не упасть на пол бесформенным мешком. Кровь бурлила, закипая.       Остальные демоны действительно побледнели, а вокруг скопилась тьма, и Никон осторожно ослабил хватку, чтобы еще больше не выдать своего раздражения. Гнева. Страха. Корнелий судорожно вдохнул кислорода, закашляв. Он чуть не упал, ноги дрожали. Переживая за своего нерадивого истинного, который не успел еще прижиться, но стал чем-то незаменимым, повелитель оттащил Корнелия себе за спину.       Чертова магия, чертового прогнившего мира.       — На наложника не похож: никак не обозначен, слишком много свободы. Предположу, что он верховный маг для ебли. Тогда и не жалко потерять, я прав или Вы о чем-то не договорили, мой повелитель?       Корнелий пытался сбоку рассмотреть выражение лица Никона. Но тот внешне уже был спокоен. Он держался прямо, ровно, не выдавая своих эмоций. Никон не мог просто послать верховных магов или убить их за столь оскорбительные слова, или наказать. Они родовитые верховные маги, и не было веских причин для того, чтобы лишний раз лишать их чести.       Никон понимал, что его подданные не успокоятся, поэтому он строго сказал, отодвигая Корнелия рукой обратно за свою спину, чтобы не высовывался:       — Он мой истинный.       Корнелий вздрогнул, прикусив язык. И от боли он вжался в спину Никона, не желая никого видеть. Демон из Диси отошел, а самый младший уже хотел извиниться, но старшина поднял руку, заставляя его замолчать.       — Настраиваешь молодежь против меня? — учтиво поинтересовался Никон.       — Воспитываю, — ответил старший верховный маг, поклонившись.       — Заканчиваешь дела и непременно возвращаешься в свое родное Кастро, — проворчал Никон, постепенно выравнивая тон и глядя на неместного демона.       Кивнув, верховный маг Диси жестом показал своим приятелям, что пора уходить. Остальные еще раз поклонились и пошли дальше по коридору.       А Корнелий почувствовал, как его настигла буря, черная, грозящая убить, придушить. Он осторожно двинулся с места, чтобы встать перед Никоном. Голова была опущена. А Никон стоял, скрестив руки на груди. Корнелий точно помнил, что совсем недавно Никон выглядел спокойным, а сейчас, когда он все-таки посмотрел на него, чтобы понять, к чему такая пауза, то по тому уж точно можно было сказать, что сейчас он готовился надирать задницы.       Однако, вздохнув с таким звуком, будто сейчас лопнет, Никон мгновенно пришел в себя, закатывая глаза и переводя взгляд на Корнелия. Тот сглотнул, потирая шею, ощущая, как ее тянет после хватки. Только сейчас он заметил: у Никона потекла струйка крови из носа, но тот быстро вытер ее пальцами.       — У меня было важное дело.       Корнелий кивнул, чувствуя, как от крови ему стало еще хуже, и он даже не задумался о ее причине.       — И ты меня отвлек.       Корнелий еще раз кивнул, смотря по сторонам. Никон устало осмотрел его, проверяя, всё ли в порядке. Удостоверившись, что истинный цел и отделался шоком средней тяжести, Никон потер переносицу, поморщившись, будто от головной боли, и произнес:       — Ты мог бы убежать, почему встал столбом? Они бы не решились бегать за тобой по Кастро.       Корнелий кивнул, дрожа хвостом.       — Я не знаю, просто стало страшно.       Повелитель долго рассматривал Корнелия, достаточно равнодушно. Но истинная связь кричала, вопила о том, что Никон до сих пор был взвинчен и сильно нервничал из-за происшествия.       — Что же мне с тобой делать… — Никон закрыл глаза, тряхнув головой.       Корнелий с округлившимися глазами смотрел в пол, дрожа и думая о том, что он вполне мог разрушить все планы повелителя, и тот имел право злиться на своего нерадивого истинного, даже вполне. Сглатывая, он также понимал, что теперь все будут шептаться об истинном Никона, и это Корнелий, что вызовет еще большее обсуждение.       Видя, как Корнелий стал трястись еще сильнее, Никон сделал шаг к нему вплотную и прижал к себе к груди. Голова Корнелия вмиг опустела, растеряв все переживания. Он просто уткнулся носом в ложбинку между грудью Никона, тихо-тихо захныкав. Корнелий вел себя как ребенок, но данная ситуация его так напугала, что он потерял самообладание. А Никон слишком устал, поэтому он медленно поглаживал Корнелия по голове, потрепав за волосы. Он хмурился, потом вновь возвращал контроль над собой, а дальше вздыхал, пытаясь хотя бы чуть-чуть понять, почему Корнелий отреагировал именно так. А того уже не волновало настроение повелителя, было важно лишь одно: его спасли.       Однако Никон вновь громко вздохнул, зажмурившись и потирая лоб. Он выглядел неважно: постепенно его магия иссякала в пространстве. Он отлепил от себя Корнелия и показал жестом следовать за ним. А Корнелий послушным хвостиком поплелся следом, больше не поднимая головы от пола, дрожа, боясь, что вот сейчас за ним вернутся и продолжат то, что не смогли закончить когда-то давно. Он хоть и пытался унять дрожь, но его попытки были тщетны.       После столь неприятного происшествия Никон больше не разговаривал с Корнелием об этом. А тогда, по возвращении в спальню, лишь заботливо поцеловал в лоб.       Наутро он обрадовался уж было отсутствию Никона, как вскоре обнаружил, что он ошибся. Корнелий потянулся, зевнув во весь рот, не находя нужным с ним разговаривать. За последние дни он успел належаться в покоях, боясь показаться в коридорах. А еще Корнелию было стыдно перед истинным. Но Никон начал первым:       — Доброе утро.       Тот пропустил мимо ушей приветствие со стороны повелителя, закусив губу и сонно нахмурившись.       — Достаточно грубо, а ведь я решил подготовить для тебя целых два подарка, чтобы тебе было не столь грустно.       Корнелий замер, подозрительно оглядывая Никона. Тот решил сделать ему подарок? Он надеялся, что это не было нечто масштабное, иначе Корнелий бы сейчас сгорел от стыда на месте. Он с недоверием привстал, дожидаясь, пока Никон не вытащит наконец маленькую коробочку из кармана. После произошедшего Корнелий все же стал лучше относиться к Никону, да и истинная связь несколько укрепилась.       — Держи, это первый подарок.       Корнелий с сомнением забрал коробочку, отвернувшись, чтобы ему не помешали ее вскрыть.       — Это правда он!       — Я же обещал, — проворковал Никон, довольно наблюдая за реакцией Корнелия.       Тот вертел в руках лунный камень, радуясь тому, что теперь он мог в полном виде провести нужные эксперименты. А после Никон также протянул уже знакомый портсигар.       — А это обычные сигареты, но они достаточно специфичны. Сам проверишь. Для тебя они безвредны, но будет легче.       Честно говоря, Корнелий обрадовался и этому, ведь руки уже чесались до онемения и хотелось срочно покурить. Где-то в конце черепной коробки промелькнула мысль о том, что это вредная привычка, и он свернул не туда, но он загнал ее еще дальше, игнорируя голос разума. А после Корнелий застеснялся, ведь Никон действительно потратил свое время, чтобы забрать лунный камень и подобрать нужные сигареты. Уже недовольно размахивая хвостом по кровати, Корнелий посмотрел на Никона, который ожидал его ответа.       — Спасибо, правда, мне-       — Приятно? По тебе это видно, так что не утруждайся, — мягко сказал Никон, погладив Корнелия пальцами по щеке. — Все же, это пока меньшее, что я мог сделать.       Никон подмигнул.       Корнелий вжался в подушку, сощурившись. Но вскоре он расслабился, вздохнул. Собирая все возможные силы, он еще раз поблагодарил Никона, укрываясь одеялом.       — Но все-таки, главное, что ты цел и невредим. За это время можно было уже сто раз вляпаться в неприятности, — съязвил Никон, а Корнелий сразу понял, к чему была отсылка. Он фыркнул в ответ, а тот лишь поцеловал его в нос.       Корнелий продолжил фырчать, а Никон собрался и ушел, и поэтому тот поспешил последовать его примеру, как только захлопнулась дверь. Корнелию срочно требовалось проверить догадки насчет лунного камня.