Тишина
9 марта 2023 г., 00:46
Хлопок трансгрессии нарушил тишину пустых апартаментов. Трансгрессия не была ее любимым способом путешествия. Она любила пешие прогулки.
Трансгрессия тревожила.
Она нарушала мирную безмятежность везде, где бы вы магически ни появлялись. Даже когда затянувшееся эхо хлопка исчезло, тишина и покой по-прежнему не возвращались.
От этого в животе завязывался узел.
Но не сильнее, чем от последствий ее непредсказуемой ночи.
Она медленно ходила взад и вперед по коридору, снимая пальто и туфли и внутренне умоляя свое бешено бьющееся сердце соответствовать ее размеренным шагам.
Гермионе было так же неуютно дома, как и в уголке того паба.
Она ходила из комнаты в комнату.
Оглядываясь по темным углам, ища что-то, в чем не была уверена, что не смогла бы узнать, даже если бы нашла.
Волосы на затылке встали дыбом.
Как будто кто-то наблюдал за ней.
Так, как наблюдал он.
Драко Малфой купил ей выпивку.
В маггловском баре.
Она упала.
Драко Малфой поймал ее.
Она впала в панику.
Прямо как паниковала сейчас.
Она неуверенно опустилась в кресло в углу гостиной. Спиной к стене, чтобы оба входа оставались в поле ее зрения.
Знакомая нежная тишина дома, казалось, была в тысячах милях отсюда. Трансгрессия и громкое биение сердца опустошили ее. Она чуть не подавилась воздухом, когда ее тело заставило ее рот открыться, чтобы зевнуть. Она отчаянно искала последнюю каплю кислорода, которая должна была заполнить пространство вокруг.
Сердце громко стучало в ушах. Она не могла найти в себе силы сделать вдох, которого так отчаянно жаждали ее легкие.
В свои годы Гермиона пережила немало панических атак. Тревожность была неизменным спутником в ее жизни.
Неудивительно, конечно.
Ни одно человеческое существо, магическое или маггловское, не смогло бы жить, постоянно находясь на грани смерти и ожидая, когда же станет легче.
Но в этот раз это было не то предсмертное ощущение, вызывающее прилив эмоций, проходящих через ее тело. Это было осознание того, что она сделала, и непреодолимый страх того, что в любую секунду в комнату войдет Рон и все узнает.
Ее разум начал быстро перебирать варианты того, как все может разрушиться.
Вдруг он вернулся домой после того, как она ушла?
Вдруг ее кто-то видел?
Вдруг Драко, Блейз или Пэнси сказали что-то не тому человеку?
Что за мужчина был с ними? Что, если Рон знает их?
Вдруг кто-то ее сфотографировал?
Увидит ли весь магический мир, как Драко Малфой держит ее над землей в маггловском пабе?
Рон никогда бы ее не простил.
Выбравшись из гостиной, она помчалась на кухню и начала рыться в ящиках, к которым, как она знала, Рон никогда не притрагивался. Она лихорадочно искала успокаивающее зелье, которым поделился с ней целитель ее родителей несколько месяцев назад. Ее руки тряслись, пока она боролась с пробкой пузырька. Она изо всех сил крутила и дергала ее, пока не почувствовала, как ее рука скорее отвалится, нежели откупорит что-то такое простое, как успокаивающее зелье.
Новая волна поражения и паники накрыла ее, заставив встать на колени на холодный линолеум, пока ее желание и воля проигрывали битву с зельем в руках. Тихий голос в ее голове прервал панику, напомнив, что даже пробка может превзойти ярчайшую волшебницу своего поколения.
Ты с ума сошла? Ты волшебница или нет?
Медленно вытащив палочку из кобуры в ее рукаве, Гермиона положила пузырек на пол рядом с собой и повернулась спиной к дверцам шкафа.
- Диффиндо.
Слова вылетели из ее рта, рассекая тишину и пузырек с зельем. Она быстро поднесла его ко рту, дав зелью стечь в горло. Закрыв глаза, она позволила зелью немного подействовать, пока внимательно следила за сердцебиением, когда оно стало замедляться.
Она выбралась из кухни и направилась обратно в гостиную, на этот раз выбрав длинный бархатный диван "Честерфилд" и позволив себе небрежно на нем развалиться. Адреналин рассеялся, оставив ее тело и разум опустошенными.
Опустив голову на подушку, она позволила себе погрузиться в успокаивающую тьму сна.
***
Остальное время проходило медленно. Паника Гермионы по поводу того, что она по какой-то причине окажется на обложке "Ежедневного пророка" в объятиях Драко Малфоя, так и не оправдалась. Не было и никаких признаков того, что Рон был дома после их ссоры, ни перевернутых столов, ни разбитых бокалов. Было спокойно. Тихо. Часы плавно переменялись один за другим, давая ей возможность дышать без ее обычной потребности в том, чтобы заполнить каждую свободную минуту болтовней или делами. Было ли это последствием большого количества выпитого успокаивающего зелья или обычным переутомлением, Гермиона не была уверена, но позволила себе неспеша передвигаться в течение дня. Она смаковала тишину, редкую передышку от быстро развивающихся событий, которых, как правило, она ожидала от своей повседневной жизни. Она глубоко вдохнула и почувствовала спокойствие в воздухе. Она медленно бродила по дому, замечая разные мелочи, которые обычно пропускала, пытаясь в спешке прожить еще один день. Гермиона направилась в кухню, где, не торопясь, приготовила себе чашку кофе, внимательно подбирая правильное сочетание. Она позволила себе погрузиться в мирное небытие, просто слушая бурление воды в эмалированном чайнике с шалфеем. Она тщательно приготовила себе кофе, наслаждаясь запахом горячих обжаренных зерен. Она напевала себе под нос, пока проводила пальцами по корешкам книг на полках с чашкой кофе в руках, вдыхая запах выцветшей, потрепанной бумаги и неторопливо размышляя, какую из понравившихся книг пролистать снова. Направляясь к террасе, она заметила маленькие безделушки, которые они накопили за эти годы. Выбравшись наконец наружу, она стала насладиться последними теплыми лучами заходящего солнца, скользящими по домам вокруг их апартаментов и по ее лицу. Осторожно жонглируя книгой и чашкой, стараясь не пролить кофе на страницы под ней, Гермиона закрыла глаза и дала волю своим мыслям. Несколько мгновений она просто находилась в тишине и покое своего дома, свободная от требований этого мира. Она была довольна. Она обычно никогда не позволяла себе таких простых моментов, и ей было интересно, была ли она действительно таким человеком, или это было влияние ожиданий вокруг нее, из-за чего она часто чувствовала себя бесполезной, просто потому что существовала. Остаток выходных прошел точно так же, с длинными томными перерывами в течение времени. Она уже давно легла в постель, приготовившись ко сну, когда в дом вошел Рон. Он все еще злился. Она могла сказать это по тому, как он шаркал по полу, шумно прорываясь сквозь мечтания, окружившие их дом. Она прислушивалась, с тревогой ожидая скрипа двери в комнату напротив спальни. Он спал там уже какое-то время. Кое-что, на удивление, грызло ее совесть вплоть до сегодняшнего вечера. Раньше она отчаянно боялась спать одна в пустой постели, сейчас же страстно желала этого. Она надеялась, что этой ночью он не решит пробраться под одеяло рядом с ней. На следующее утро она занялась своими обычными делами. Они с Роном проходили мимо друг друга в тишине, такой громкой, что это грозило разрушить уязвимые мембраны ее барабанных перепонок. Рон не сказал ей и слова с вечера пятницы и, как и ожидалось, продолжал ее игнорировать, пока они собирались на работу. Она привыкла к его бойкоту. На этот раз ощущения были другими. Рон часто использовал молчание как оружие против нее. Оно нацелено на ее нужду заполнить пространство шутками и разговорами, сосредоточено на ее потребности в словах одобрения. Его молчаливая терапия закончится только тогда, когда она извинится так, чтобы этого было достаточно. Однажды, страдая, она долго умоляла. Когда-то она долго раболепствовала и льстила его самолюбию. Только тогда он соизволил удостоить ее словами. И когда она, едва взглянув, позволила ему утром просто пройти мимо, заметила, как он колеблется, пыхтя в такт шагам. Отсутствие нескончаемых мольб и просьб обезоружило его. Хотя ее прогулка в паб, возможно, спровоцировала приступ тревоги, результатом этого были колебания, вызвавшие в ней безмолвный протест, не появлявшийся с ее последних лет в Хогвартсе. Маленькая чашка чая скользнула по обеденному столу, останавливаясь рядом с тарелкой и книгой, лежащей перед ней. Не поднимая головы, она продолжала смотреть на страницу открытой перед ней книги. Потягивая приторно-сладкий чай с молоком, приготовленный Роном для нее, она привыкала к тишине. - Увидимся потом на работе? - прогремел вопрос Рона, напугав ее. Встав из-за стола, она подошла к стойке и вылила весь оставшийся чай в раковину. - Да, конечно, Рональд, - сказала она, протягивая руку мимо него, чтобы взять сумку и палочку. - Увидимся на работе.
