Мечты
12 марта 2023 г., 06:29
Утренний воздух был свеж, а небо все еще было цвета фиолетовых синяков и розовых гвоздик, когда Гермиона шла от места, куда трансгрессировала, ко входу в Министерство магии. Дни, проведенные в Департаменте регулирования магических популяций и контроля над ними, заставляли ее чувствовать себя живой и продуктивной в течение тех лет, что она провела там. Она работала целыми дня с раннего утра до поздней ночи, чтобы добиться лучшего обращения с домашними эльфами и прав для них.
Она усердно работала и добилась колоссальных изменений. Воспоминания об успехах были свежи в ее памяти, тогда ее повысили, и она стала работать вместе с Бруствером в Департаменте защиты магического правопорядка.
Ее наняли в команду перспективных единомышленников, волшебников, работающих над революционной целью улучшить волшебный мир для каждого человека и существа в нем. Шаг, потенциально изменивший бы мир. Но вот она, просто еще один человек, который ходит на работу, где, казалось бы, ничего не меняется.
Это было предложено ей как судьбоносный карьерный шаг. Возможность использовать тот же успех, что она испытывала к магическим существам, чтобы искоренить доисторические законы о чистокровности, которые, казалось, еще контролировали магический мир даже в отсутствие Волан-де-Морта.
Будучи младшим помощником министра магии, она ожидала, что к настоящему времени ей придется пробираться через коррупцию и предвзятые законы. Вместо этого она почувствовала укол разочарования, когда в последние месяцы наконец осознала, что была не более, чем канцелярской крысой для Визенгамота и пером в шляпе для Департамента защиты магического правопорядка.
Она была очень рада сделать шаг к тому будущему, которым, как она всегда надеялась, будет магический мир, но сейчас это чувствовалось как бесконечный круговорот нудной рутины. Она видела, как медленно угасали ее мечты о реальных переменах в мире.
Покачав головой, она заставила себя идти дальше. Она приложила усилия, чтобы занять эту должность, это была ее работа. Какой бы бессмысленной и незначительной ни казалась ее роль, она мягко решила сосредоточиться на работе и надеяться, что сможет хоть что-то изменить.
В конце концов, по ее мнению, она отдала достаточно себя.
Гермиона вздохнула, когда подошла к своему рабочему месту и посмотрела на стол. Стопка красочного пергамента и затасканная чернильница были похожи на тьму ее мыслей.
Это была та же монотонная работа, которую ей поручили, когда она только пришла в офис.
Пересмотри.
Не задавай вопросов.
Согласись.
Повтори.
Ей казалось, что она застряла в рутине, не узнавая ничего нового и никогда не ощущая чувства выполненного долга. Она опустилась за стол, оглянулась вокруг и увидела своих коллег, чьи выражения лиц отражали ее, абсолютно безразличное. Не более, чем винтик в машине, вечно движущийся, но никогда вперед.
– Вот вы где, мисс Грейнджер, – голос Кингсли Бруствера прервал ее мысли. – Я искал вас.
Где еще вы могли бы меня искать?
– И нашли меня, – пошутила она, напрягая щеки в улыбке.
– Вы нужны нам внизу, в атриуме, для короткого интервью с "Ежедневным пророком".
Гермиона напряглась, чтобы улыбка, наклеенная на ее лицо, не превратилась в гримасу. Ее история с "Ежедневным пророком" и, несомненно, недавно восстановленной в должности журналисткой была как минимум напряженной. Гермиона с трудом могла представить, что девушка, когда-то целый год державшая человека в качестве заложника в банке, это женщина, которой она была сейчас.
Ей казалось, что годы отняли у нее изюминку и умерили огонь внутри.
Ее опыт с разными видами прессы был сам по себе неприятным, но недовольство по этому поводу было обусловлено не ее собственным дискомфортом, а беспокойством по поводу того, как Министерство все еще извлекало выгоду из фантазии, которой было Золотое Трио. Зачастую их троих вытаскивали в центр внимания всякий раз, когда министерство подвергалось какой-либо проверке.
– У меня сейчас отчет в самом разгаре, Кингс...
– Всего лишь пара снимков, – сказал Кингсли, отметая протесты взмахом руки. – Это не займет и минуты.
Как бы она ни боролась изо всех сил за каждую минуту своего нахождения на рабочем месте, ее стремление к эффективности и трудолюбию никуда не делось. Она чувствовала, как закипает раздражение и пробивается сквозь нее из-за того, что мужчина, о котором она когда-то была такого высокого мнения, одним взмахом подорвал каждую частицу ее характера.
– ...Если вы не против, мисс Грейнджер, – слова Бруствера вырвали ее из раздражительного оцепенения.
– Эм... Да, простите. Будет сделано, сэр.
Гермиона встала из-за стола и вдохнула столько кислорода, сколько смогла вместить в легкие, прежде чем взяла свою мантию и вышла из кабинета вслед за Кингсли.
Они тихо шли рядом друг с другом по коридорам министерства, их шаги гулко отзывались позади них, подчеркивая не совсем уютную тишину. Ее отношения с Бруствером испортились за годы, прошедшие с тех пор, как он стал министром, и тем хуже они становились, чем ближе она работала с ним. Она не могла точно сказать, что произошло, но ее амбиции стать Министром магии за один день слишком быстро испарились вместе с каждой крупицей совести Бруствера, которая, казалось, должна была у него остаться.
Входя в небольшой лифт, Кингсли жестом велел ей пройти впереди него, его укоренившийся чистокровный этикет проявился в том, как он слегка отошел в сторону перед ней.
Она вошла в лифт и крепко схватилась за ручки над ней как раз тогда, когда лифт рванул вниз к атриуму министерства.
Она подумывала о том, чтобы завязать светскую беседу с Кингсли. Но словам, которые стоило сказать, не удалось достаточно быстро продвинуться на передний план разума.
Она устала от застоя, который чувствовала в своей голове, и тосковала по бурным разговорам и дискуссиям, которые, казалось, происходили только в ее мечтах.
Лифт громко прозвенел, извещая их о том, что они прибыли на первый этаж, куда Кингсли вывел ее до того, как она была бы унесена потоком прибывающих сотрудников министерства.
Она последовала за Кингсли к большому золотому монументу, окруженному клубящимися струями воды, который теперь стоял в центре комнаты, где она могла видеть фигуру Риты Скитер и ее фотографа, ожидающих на скамейке рядом с фонтаном.
– Спасибо вам за это, Рита, – сказал Кингсли, двигаясь вперед, чтобы схватить длинные розовые когти, торчащие из ее коротких пальцев. Министерство ценит вашу способность оперативно оказывать нам услуги.
Желудок Гермионы скрутило при виде Риты, хлопающей намалеванными глазами в сторону Кингсли.
– Это доставляет мне огромное удовольствие, министр, – она ухмылялась, выдыхая каждое слово в тишине. – Все, что угодно, чтобы поддерживать хорошие отношения между нами и самим министром.
– Думаю, меня сейчас вырвет, – чей-то голос пробормотал рядом с ней.
Лицо Гермиона повернулось к ее некогда самому близкому другу. Она даже не была уверена, что все еще может называть его другом. Гарри так много значил для нее долгое время, и она обнаружила, что едва ли знает неряшливого мужчину, стоящего сейчас рядом с ней.
За годы, прошедшие с тех пор, как они окончили школу, он стал еще выше, его плечи расширились так, что, казалось, его мантия аврора вот-вот лопнет по швам. Он начал отращивать свои волосы еще во время охоты за крестражами, казалось, он больше ни разу не удосужился их подстричь. Вместо этого он собрал их на затылке в то, что можно было бы описать только как беспорядочную версию пучка, не давая им свободно спадать на глаза, которые она так хорошо знала.
– Есть баночка каких-нибудь ошеломительных новостей, чтобы выставить Гермиону в выгодном свете?
Она слегка усмехнулась, наблюдая, как ухмылка этой женщины слегка изогнулась в ее направлении. Гарри, казалось, ненавидел прессу даже больше, чем она. Споры между ним и Бруствером из-за постоянного внимания прессы стали легендарными.
– Может быть, меня убедят откопать одну, если все это будет продолжаться слишком долго, – прошептала она ему в ответ.
Его плечи слегка вздрагивали, когда он пытался сдержаться, чтобы не рассмеяться вслух, уголки ее губ приподнялись в ответ.
Внезапно спина Гарри выпрямилась, и он отступил от нее на полшага. Теперь его взгляд был направлен в сторону приближающихся шагов, которые Гермиона могла слышать позади себя.
Дружба Гарри и Рона уже была напряженной после битвы, недели ношения крестража на шее оставили в Роне своего рода горечь, которая так и не рассеялась полностью после того, как они его уничтожили.
Он быстро приходил в ярость.
Собственник.
Параноик.
И, самое главное, завистник.
Последние оставшиеся обломки их дружбы развалились после того, как Гарри стал главным аврором.
Негодование Рона из-за того, что его оставили без внимания, наконец достигло предела, когда объявили, что предпочли избранного вместо его закадычного друга Уизли.
И эта зависть затопила ее дружбу с Гарри.
Постоянные допросы об их разговорах, поднятые брови каждый раз, когда Гарри обнимал ее за плечи своими длинными руками, и молчаливая терапия всякий раз, когда он решал, что какое-то пустяковое действие символизировало ее предпочтение Гарри, нежели ему. В конечном итоге все это стало чересчур для Гермионы. Постоянное наблюдение и анализ ее обычной повседневной деятельности стали еще одной битвой, в которой она просто слишком устала, чтобы бороться.
С неизменно понимающим и проницательным взглядом Гарри деликатно отошел в сторону, давая ей понять, что его объятия всегда открыты для нее. Позволяя ей самой разобраться со стрессом так, как она пожелает.
Будучи счастливым принять наименьшие осколки ее сердца, которые она готова была бы отдать.
Она не заслуживала дружбы, которую он неизменно предлагал ей.
Она тосковала по нему.
И она видела, что он скучал по ней.
Она смотрела, как Гарри опустил голову в знак признательности Рону – обоюдная молчаливая договоренность сохранять дистанцию, но играть роль объединенного Золотого Трио, на котором настаивало министерство.
Рон крепко схватил ее за руку и потянул к Кингсли и Рите, подальше от Гарри.
– Кингсли! – крикнул Рон, отпустив руку Гермионы и потянувшись пожать протянутую руку Кингсли.
– Мистер Уизлис, спасибо, что присоединились к нам, – тепло улыбнулся Кингсли Рону. Оба мужчины сцепили руки на мгновение дольше, когда вспышки фотоаппарата замигали вокруг них. – Я уверен, вы помните Риту Скитер, – он жестом указал рядом с собой.
Гермиона наблюдала, как Рон подошел к Рите Скитер, небрежно взяв ее руку и поднеся к своим губам. Гермиона прикусила нижнюю губу, чтобы на ее лице не отразилось отвращение, поднимавшееся в горле. Краем глаза она видела презрение, отчетливо выраженное в опущенных уголках губ Гарри.
Рон научился мастерски играть роль идеального медийного человека, уверенно входя в роль лучшего друга и парня для другой части золотого трио. Гарри категорически отказывался притворяться милым и предпочитал сидеть и мрачно смотреть на любого, перед кем его просили выступать.
«Угрюмый». Так прозвали его в газетах. Очевидно, быть избранным значило иметь привилегии.
– Идем, идем, – позвала Рита Гермиону и Гарри, все еще стоявших немного в стороне. – Давайте поставим парней по обе стороны от нашей Золотой девочки. Вот так, замечательно!
Все трое неловко стояли в тишине, пока Рита вытягивала их и выставляла как на парад. Время от времени она останавливалась, чтобы быстро задать вопрос в промежутке между указаниями. Ее Прытко Пишущее Перо быстро летало по листу пергамента, накинутому на скамью в стороне.
– Не обращай внимания на перо, моя дорогая, – рявкнула Рита Гермионе, прежде чем обратить свое внимание на двух мужчин, стоящих по обе стороны от нее. – Итак, приближается десятая годовщина со дня падения Того-Кого-Нельзя-Называть, и нам бы очень хотелось узнать, как живут сейчас наши юные герои.
От прямоты вопроса, адресованного Ритой им троим, Гермиона почувствовала, как комок в ее горле поднялся выше, не давая сказать и слова. Она изо всех пыталась размышлять о битве за Хогвартс в течение многих лет с тех пор, как она произошла. Посмотрев в сторону, она увидела лицо Гарри, которое, как ей казалось, было зеркальным отражением ее собственного.
Похоже, мир забыл, что в тот день шел добровольно навстречу смерти и заплатил за это жизнями.
На несколько мгновений Гарри покинул этот мир. И после этого он каждый день отважно сражался, чтобы найти дорогу обратно.
– Трудно вспоминать об этом, – вмешался Рон, – но мы поняли, что держаться вместе помогает нам помнить, за что мы все боролись.
От его слов руки Риты взметнулись вверх в легком хлопке.
Рон крепче обнял ее.
Гарри напрягся рядом с ней.
Сверкнули вспышки, когда Рон наклонил свою голову к ее.
Она почувствовала, как отшатнулась от этого контакта и внимания, которое он проявлял к ней.
– А что насчет вас, мисс Грейнджер?
– Я… Эм, – Гермиона пыталась прочистить горло. – Меня?
– Какие захватывающие новости для нас приготовила сегодня наша Золотая девочка? – допытывалась Рита, многозначительно ведя бровями в сторону ее левой руки.
– Я…
– Не спеши радоваться, Рита, – вмешался Рон. – Миона могла бы усыпить тебя, просто болтая о книгах, которые прочитала на этой неделе.
Рон сильнее стиснул ее руку, пока смеялся с Ритой. Лицо Гермионы горело от унижения, как адское пламя. Вся уверенность, которая у нее оставалась, разбилась вдребезги от надменных слов Рона. Она стояла молча, пока остальная часть интервью продолжалась вокруг нее.
Самоуверенный смех Рона звенел в ее ушах.
Низкие монотонные ответы Гарри вибрировали в ее груди.
Пальцы Рона оставляли синяки на внутренней стороне ее руки.
***
Часы шли, как вспышки фотографий, быстро замораживая размытые образы, затемненные горькими слезами, которые она пыталась удержать за барьерами, воздвигаемыми перед ее глазами. Она почувствовала, как ее тело оторвали от вспышек, и на мгновение ощутила облегчение. Благодарность. Затем она почувствовала, как кончики его ногтей впились в плоть ее руки. Рон мягко оттащил ее подальше от толпы, весело помахав на прощание, когда его руки уже отпечатались на ее коже. Она ощутила, как ее сердце стало биться в крещендо от страха, выплескивающегося из каждой поры. Страха, встретившегося с яростью. Она слышала, как он шипел ей на ухо, мелкие капли слюны летели в ее глаза, когда его неразборчивые слова врезались в ее душу. Он вывел их в длинный пустой коридор, который казался слишком темным и слишком светлым одновременным. Его рука все еще крепко сжимала ее руку, пока он тянул ее за угол, чтобы прижать к стене. Ее затылок отскочил от сертификатов в рамках, висевших на стене, отчего те с грохотом упали на пол. Она почувствовала, как обе его руки схватили ее за запястья, и крик сорвался с ее губ, когда он снова прижал ее к стене. – Почему ты всегда ведешь себя так? – сплюнул он. – Никакого содействия. Никогда не прикладываешь усилий, чтобы помочь, вечно стоишь, как слабая маленькая сломленная голубка, пока я делаю всю работу. Гермиона была слишком напугана, чтобы говорить, ее взгляд был прикован к ее ногам, окруженным осколками битого стекла на полу. – С каких это пор тебе нечего сказать? Говори, Гермиона! – Я… – И не думай, что я не заметил, как ты флиртовала с Гарри, словно какая-то шлю… – Не говори глупостей, Рональд! – воскликнула она, наконец обретя дар речи. – О, ТЕПЕРЬ она говорит! Конечно, не ради меня! Только ради Избранного, – голос Рона эхом отражался от стен, заставляя Гермиону вздрагивать с каждым словом. Она почувствовала, как давление на ее руке ослабло, и на мгновение ей показалось, что все закончилось. Она смотрела как в замедленной съемке на то, как его кулак летит к ней, врезаясь в стену рядом с ее лицом. Снова. И еще раз. И еще. Оставляя небольшие вмятины, окрашенные кровью в тех местах, где соприкасались костяшки его пальцев. Внезапно она почувствовала, как его рука оторвалась от ее ладони. Рука, удерживающая ее на месте у стены, была единственным, что удерживало ее на ногах, подобно тому, как хватка Драко удерживала ее тело от падения, но не так, как в этот раз, ведь она в конце концов ударилась о землю. Сквозь тяжелые вздохи, вырывающиеся с ее губ, она слышала голоса Гарри и Рона, спорящих между собой. Она открыла глаза и увидела Гарри, прижимающего теперь Рона к стене напротив нее. Рон был крупнее Гарри, ненамного, но достаточно, чтобы это имело значение. Теперь Рон выглядел как безвольная хрупкая кукла, зажатая между руками ее бывшего лучшего друга и стеной. Все выглядело как сцена между ней и Роном всего несколько мгновений назад. Она вскочила на ноги, подбежала к ним и отчаянно потянула Гарри за руку. – Пожалуйста, остановись, – умоляла она. – Гарри. Пожалуйста. Она видела, как его голова наклонилась к ней, но глаза все еще были сосредоточены на Роне. – Пожалуйста. Его хватка на мантии Рона усилилась, когда он наклонил лицо ближе к Рону, оскалив зубы. Магия потрескивала вокруг выбившихся прядей волос, которые теперь свисали вокруг его лица. – Если бы она не умоляла меня, я бы запустил в тебя Авадой на месте. Он ослабил хватку, и он рывком преодолел небольшое расстояние, теперь разделявшее Гермиону и Гарри. Не удостоив их даже взглядом, он пошел обратно по коридору. Гарри едва сдерживал желание броситься за ним, пока не понял, что стоит здесь в роли защитника Гермионы. – Ты можешь отправиться прямо на площадь Гриммо из моего кабинета, – слова вырывались из него. – Я позвоню заранее, чтобы Джин… – Гарри, прекрати, – прошептала она. – Я трансгрессирую к вам, чтобы забрать твои вещи после того, как составлю рапорт. – Ра… рапорт? Гарри, пожалуйста, – теперь ее голос надломился, едва сдерживаемые слезы хлынули из-под опущенных век. – Ты не можешь пойти к нему домой, Гермиона. – Просто не лезь в это, Гарри! – прикрикнула она. Гермиона чувствовала, как приближается начало нового приступа. Ей нужно было выбраться. Нужно уйти. Нужно побыть одной. – Гермио… – Просто… Просто не вмешивайся, Гарри, – отмахнулась она от него, подняв руку между ними. – Не суй нос не в свое дело. Она резко развернулась, оставляя его стоять посреди разгрома, причиненного Роном в припадке ярости. – Репаро, – прошептала она, указывая палочкой на разбитое стекло на полу. Наблюдая, как разбитые осколки соединяются и занимают свои места на стене. Жгучий комок застрял в ее горле, когда она поняла, что ее сердце не так легко будет восстановить. Она повернулась и направилась к выходу из министерства, отчаянно пытаясь сохранить достоинство и оставить воспоминание о темном коридоре в темных уголках своего сознания.
