Мечта твоей жизни

      Пак Чимину больно и обидно — причём больно сразу в двух смыслах. Он сидит в медпункте, прикладывает лёд к ушибленному носу, из которого торчат два ватных валика. И ждёт вместе с медсестрой, когда остановится кровь, чтобы наложить повязку, которую она уже подготовила. И думает. Думает о том, почему постоянно нужно доказывать, что ты действительно хочешь чего-то добиться, действительно хочешь заниматься тем делом, которое выбрал. А это сейчас даже не только про танцы. Это преследует каждого — в абсолютно любой профессии. Каким бы хорошим ни был врач-хирург, однажды на его столе умирает пациент. И необязательно это будет его ошибкой, но первого он будет помнить всегда. Полицейский в какой-то момент попадает в перестрелку — и его ранят или ему приходится стрелять на поражение.       Даже артисты — и не важно: балета, театра, к-попа, певцы, музыканты. Если замечают — приходит какая-никакая, но слава, а вместе с тем и люди, которые начинают очень пристально следить. А следят они не просто за артистом, а за возможными ошибками, даже самыми крошечными. В лучшем случае просто укажут на ошибку, в худшем — из этого раздуют чуть ли не скандал, а на артиста польётся тонна ненависти. И вот Чимину интересно: что именно заставляет людей двигаться дальше? Любовь к своему делу? Деньги? А может, у каждого своя причина и мотивация. Конечно, после этой ситуации он не собирается отступать, ведь у него есть цель, а если уйти сейчас, то он её никогда не достигнет. Хотя он тоже человек и имеет полное право расстраиваться и просто устать. А он действительно устал — морально.       Когда к ним в кабинет заходит Соён, Чимин напрягается — ведь совсем недавно Хоби написал, что это сделала она. Соён выглядит так, будто плакала и злится. Она подходит ближе к Чимину и кланяется, произнося:       — Прости, Чимин, мне искренне жаль за свою выходку. Такого больше не повторится, — и уходит, не дожидаясь ответа.       — А… Эм… Ладно… — слова Чимина уже обращены к закрытой двери.       — Ну, извинения носу не помогут, но совсем скоро с ним будет всё хорошо. А перед выходом на сцену всё скроют, не волнуйся, — медсестра добродушно улыбается и начинает накладывать повязку, под шипение пострадавшего.       Как только Пак выходит, его встречают Чонгук и Хосок — лица которых до комичного одновременно и практически одинаково кривятся. Чимин пытается улыбнуться, но нос с этим не согласен, поэтому получается какая-то вымученная полуулыбка. Он не ожидает увидеть здесь Чона, потому что ему всегда казалось, что у айдолов все расписано поминутно. Однако вот он здесь, и Чимину почему-то безумно приятно от этого.       — Живой? — спрашивает Хоби, указывая на лицо.       — Да вроде бы, — Чимин пожимает плечами и легко дотрагивается пальцами до повязки. — По идее, к понедельнику смогу свободно дышать, поэтому и танцевать смогу, но, возможно, не в полную силу…       — Это хорошо, — говорит Чонгук. — Я передам Намджуну тогда, что ты в порядке. Встретимся в понедельник, — и уходит, махнув рукой.       — До понедельника! — успевает крикнуть в ответ Чимин, смотря ему вслед.       — Соён приходила? — Чимин кое-как отрывает взгляд от Чонгука, потому что не может понять, почему Чон пришёл узнать, как дела. Неужели он так относится ко всем сотрудникам? Но их ведь так много, а Пак совсем не отличается от остальных, не считая своей неудачливости.       — Да, она извинилась, и я очень надеюсь, что больше никому я так дорогу не перешёл своим появлением, — он трёт виски костяшками пальцев, ведь голова просто раскалывается. Хочется домой, лучшего друга рядом и чего-то тёплого.       — Пока что она отделалась штрафом, потому что компания не приемлет подобного. Для остальных это будет предупреждением, а если попробует ещё раз — сразу после тура вылетит. Мы пытаемся выстроить дружную атмосферу и отсутствие конкуренции. Всем нам хватает забот и вне работы, хотелось бы усердно работать и отлично выступить, а не выяснять отношения между сотрудниками.       — Я просто надеюсь, что эта ситуация решена, и я могу отдохнуть, — Чимин тяжело вздыхает.       — Да, отдохни хорошенько, уже совсем скоро нам предстоят долгие и насыщенные дни. До понедельника!       — До понедельника, хён!       Переступив порог своей квартиры, Чимин понимает, как сильно он устал — физически, морально, как только можно. И если физическая усталость ему нравилась, потому что это зачастую означает, что он хорошо поработал, и гудящие ноги тому доказательство, то морально он банально не был готов к такому. Во времена колледжа ему удавалось избежать подобных стычек, удавалось быть максимально осторожным, поэтому такая ситуация полностью выбивала его из колеи. Очень хочется принять контрастный душ, лечь в постель и обо всём забыть. А на завтра Чимин решает, что на пользу будет прогулка на свежем воздухе, тем более, что таким насыщенным графиком, он пропустил почти всю весну. Уже середина мая, что означает, что Пак совершенно забыл и пропустил свою любимую неделю, когда цветёт сакура. Он с досадой об этом думает, но с ноткой позитива подмечает, что уже цветет много чего другого.       Приняв тот самый душ, о котором мечтал, и забравшись в кровать под мягкое пуховое одеяло, он решает написать Тэхёну, чтобы пригласить погулять вместе. Он бы очень хотел увидеть его перед тем, как улетит в тур. Друг, к счастью, свободен, поэтому они договариваются встретиться в полдень в любимой кафешке на набережной реки Хан, чтобы взять напитки перед прогулкой. Чимин легко смеётся от количества счастливых смайликов, что шлет ему друг от радости, что они могут наконец-то встретиться. Кажется, последний раз они виделись перед тем, как Чимин подписал контракт с компанией Чонгука. Иногда от этого становилось грустно, но именно в этом и заключалась их крепкая дружба — встречаться раз в вечность, но каждый раз снова и снова понимать, что человека ближе нет.       Перед сном, несмотря на усталость, ему не могут не приходить мысли о странности Чонгука — а точнее в его поведении. А если ещё точнее — то в конкретной смене его отношения к Чимину, что произошла ровно после того как тот провёл ночь в квартире артиста. Бессознательно, но все же. Кажется, Чонгук благодарен, что Чимин не рассказал об этом никому. Скорее всего, он ожидал какого-то хвастовства со стороны танцора, хотя кто-то другой так бы и сделал на его месте, но Пак всё ещё испытывает испанский стыд за тот случай. И совершенно не ожидал такой реакции на ошибки, как и остальные, судя по всему. Сегодня Чон лишь смотрел на него с поднятой бровью и говорил: «Чимин, ты сам знаешь, что не так», а после просил повторить. Минхо, смотря на Чимина одними губами спросил: «Что это с ним?», но Чимин лишь пожимал плечами раз за разом. В итоге все негласно решили, что это эффект успеха от релиза альбома и клипа к заглавному треку — вот артист и не такой нервный.       Кроме того, наперебой с мыслями о Чонгуке, появляются мысли о прогулке с Тэхёном. Если быть точнее — то как он отреагирует на разбитый нос Чимина и как тому придётся врать, говоря, что он упал. Сильно. Вообще-то это не совсем ложь, но ему никогда не нравилось скрывать что-либо от лучшего друга. Наверное, ему и не стоит.

***

      Чонгук не может сидеть на месте — его просто разрывает изнутри, ведь его камбэки ещё никогда не имели такого успеха, как сейчас. Просмотры клипа за первые сутки уже превышают шестьдесят миллионов и продолжают расти. Отзывы и комментарии на высоте, предзаказов альбома был один миллион, что, в принципе, уже много. Сейчас же продажи выросли до четырёх миллионов.       Он носится по компании и зачем-то трясёт своих хёнов за плечи, крича: «Ты видел эти цифры? А комментарии?!» Все искренне рады за него и поздравляют, а его вечно любимый Сокджин даже кружит его в нелепом вальсе, радуясь за своего донсэна. Всё бы было так хорошо, если бы не одно «но». После всей этой эйфории к Чонгуку приходит тревога, почти паника, когда он думает о том, сколько людей будет на концертах и как много ему нужно показать фанатам. Не разочаровать. Выложиться на максимум, на все двести процентов. Отчего он немного замыкается в себе вместе с тревогой, а потому даже не имеет никакого желания и сил отчитывать танцоров за ошибки. Чон знает, что Хосок всё исправит — он ему доверяет.       Из этого состояния его вырывает лишь Чимин, лежащий на полу с кровоточащим носом. Первая мысль, что пролетает в голове у Чонгука, совершенно эгоистичная. Настолько, что ему самому тошно становится: «Нет, мы не можем сейчас потерять танцора. Надеюсь, он сможет выступить нормально», — но очень быстро это заменяется настоящим волнением за паренька. Пока он несет Чимина в медпункт, не может не думать о том, насколько тот лёгкий — словно пушинка. И тонкий, хрупкий, как хрустальный бокал и от этого прекрасен. С каких это пор у него такие мысли? С каких пор ему так жаль практически незнакомого парня, который кстати даже успел поспать в его кровати.       Релиз. Концерты. Вот, что сейчас по-настоящему важно. Вот, о чем ему нужно переживать. Но выкинуть картину Чимина у него в руках он никак не может на протяжении всех выходных. Кроме того появляется нечто новое: желание защищать танцора. Интуиция подсказывает, что он может стать далеко не самым последним человеком в его жизни и очень много раз понадобится Чонгуку.

***

      — Привет, какого, блять, хера с тобой случилось? — лицо Тэхёна выражает абсолютный ужас. Да, лицо лучшего друга не в самом лучшем состоянии — кто с опухшим носом и повязкой на пол лица будет выглядеть в абсолютном порядке? Вот и Чимин не выглядит.       — Привет, Тэ, — Чимин опускает голову и легко притрагивается к носу. — Я сильно упал на репетиции, разбил нос. Перелома нет, всё хорошо. Только дышать неприятно, а мне улетать скоро.       — Просто упал или «упал»? — Тэхён прекрасно знал, что происходило раньше в колледже, поэтому просто не мог не предположить того, что кто-то намеренно покалечил его.       — Тэ… — глаза Пака изобразили вселенскую печаль. — Я ненавижу врать тебе и не буду. Я действительно упал, но не по своей ошибке. Но всё правда хорошо, ситуация уже разрешилась, не стоит переживать. Я сходил в больницу к врачу перед нашей встречей, меня осмотрели — всё будет хорошо.       — Надеюсь карма вернется к этому ублюдку вдвойне, — Чимин хотел было поправить его, но он и так сказал слишком много.       — Лучше идём развеемся хорошенько. Хочу отдохнуть перед туром.       В Сеуле кажется какой-то праздник или фестиваль, а потому на набережной реки Хан расставлены одна за другой палатки с едой. Ким Тэхён не был бы собой, если бы не перепробовал еду абсолютно из каждого места. Чимин же смог осилить всего половину того, и то только потому, что его заставили. Различные корн-доги, ттокпокки, кимпаб, сундэ, хотток, а также фрукты в стекле и много чего другого. Яркие вкусы, цветные вывески и смех людей вокруг — всё это помогает Чимину расслабиться и не думать ни о чём; он просто наслаждается вечером с лучшим другом. Кажется, за последние недели, это самый лучший день для него.       Тэхён рассказывает различные истории, что произошли с ним и их общими знакомыми за то время, что они не виделись. Он всегда сохраняет такое для личных встреч, поскольку может рассказывать со всеми эмоциями, прерываясь на смех или объяснения чего-то. Чимину с ним легко и приятно. Как минимум потому, что друг прекрасно его понимает и обходит стороной темы, в которых Чимин или не разбирается, или чувствует себя неловко и неуютно. Например, тему работы Пака, поскольку тому всё ещё сложно что-то рассказывать, не задумываясь, можно ли посвятить Тэ в те или иные подробности. Конечно, имя и пол он уже легко, так сказать, цензурит. Но вот все остальное сложно и друг прекрасно его понимает, за что Чимин безмерно благодарен.       После прогулки внутри приятное спокойствие и даже тёплое чувство счастья. Не какой-то яркой радости, от которой в эмоциях можно захлебнуться, а просто счастья, от которого Чимин засыпает с улыбкой на губах. Благодаря такому времяпровождению, парень впервые за долгое время спит, не просыпаясь, и по-настоящему отдыхает. В общем-то он отдыхает весь свой оставшийся выходной, не считая небольшой растяжки, поскольку в больнице ему запретили сильные нагрузки. Ему не очень-то и хочется нагружаться сейчас, поскольку любое неверное движение или наклон головы провоцируют боль в носу.       До тура остается всего две недели и напряжение внутри растёт в геометрической прогрессии, особенно в первые два рабочих дня после травмы. Чимин не может танцевать со всеми в полную силу, а потому выполняет движения процентов на пятьдесят, но все же остаётся на своём месте и перемещаясь в танце. Хосок так попросил, чтобы другие не путались в перестройках рисунков. В остальные же дни, он спокойно танцует как обычно. Сперва он внимательно смотрит за всеми, опасаясь еще одной травмы, ведь повтор может уже быть полноценным переломом, но всё проходит гладко.       Последнюю неделю тренировки проходят все семь дней без выходных и по большей части вместе с Чонгуком. Все, включая айдола, очень уставшие, болит каждая клеточка тела. Чонгук пару раз проверяет состояние Чимина и, убеждаясь, что он в норме, продолжает свою работу. Чимин же замечает его взгляды и неловко опускает голову вниз, поскольку его лицо с повязкой на половину лица не самое лучшее зрелище. Хотя ему приятно, что Чонгук переживает за него. Он, конечно, скорее всего, переживает больше за сам тур, а точнее за то, что Пак не будет для них обузой и не испортит выступление. Но все эти мысли как рукой снимает — мягким морским бризом сдувает, когда в один день после тренировок Чон лично подходит к нему. В этот раз они занимались вдвоём — айдол сказал, что хочет лично во всем убедиться, поэтому они устроили пару таких сессий только для них двоих. Это были лучшие дни в его жизни — когда ещё может выпасть возможность проводить множество часов наедине с любимым айдолом, который кроме всего прочего еще и поёт считай, что лично для него.       — Ты в порядке? — спрашивает айдол, становясь недалеко от Чимина, складывающего вещи в сумку. Он так и замирает на месте, немного проморгавшись, чтобы понять, что это спросил именно Чонгук.       — Я? Да, всё хорошо, — парень выпрямляется и смотрит на него. Зубы терзают несчастную нижнюю губу, которая познала все стрессовые ситуации танцора. — Не переживай, я не испорчу концерт, я смогу нормально станцевать, — Чонгук хмыкает и расплывается в широкой улыбке. Чимин недоуменно смотрит на него.       — Слушай… Да, концерты это важно, но я не поэтому спросил, а просто хотелось узнать, как именно ты себя чувствуешь. Я безумно переживаю за тур и все такое, но здравый смысл всё ещё пытается меня убедить, что фанаты не убьют нас, если кто-то сделает ошибку. Но я все ещё хочу, чтобы всё прошло идеально.       — А, хорошо, спасибо. Я правда в порядке, нос немного болит, но он спух, и синяк должен скоро сойти.       — Это хорошо. Спасибо, что не сдаёшься, — он мягко улыбается и пьёт воду большими глотками. Все же потренировались они усердно.       — Да не за что, не в моей это натуре — сдаваться после пары неудачных случаев, — Пак, облокачивается о подоконник, хмыкнув.       — Расскажи о себе, что-то, — неожиданно говорит Чонгук после нескольких мгновений молчания.       — Эм… ну, я учился в колледже по…       — Нет-нет-нет, — прерывает его парень. — Что-то, чего нет в твоём резюме, его я читал.       Тогда Чимин рассказывает о своей жизни, о родителях и младшем брате, о лучшем друге Тэхёне и любимой собачке детства Ддосуне. Разговор с Чонгуком на удивление идёт легко, и парню не сложно делиться какими-то фактами из жизни. Чон рассказывает много о Баме, его суперактивном добермане. О том как воспитывал его, как сложно с его графиком ухаживать за питомцем, и что он часто оставляет пса у своего брата, особенно во время туров. Рассказывает о своих друзьях, о которых общественности не особо известно — лишь несколько фото от папарацци и сасэнов, что поступили в сеть.       — …и он это сделал, представляешь? — Чонгук заливается смехом, рассказывая историю про Хосока. — Мы даже после вечеринки говорили ему, что это всего лишь игра, и мы были пьяными, тем более он боится высоты. Но мы все вместе пошли на этот аттракцион. Ты бы слышал эти крики!       — Бедный Хоби-хён! — Чимин смеётся вместе с ним. — Надеюсь он быстро оправился.       Они проводят за разговорами добрый час, пока Чонгуку не звонит Юнги, прося его подойти в студию, если он закончил с тренировкой. Напоследок он обнимает Чимина, ещё раз поблагодарив за хорошую работу и за то, что тот не ушёл после инцидента с Соён.       Кажется именно в этот момент у Чимина начинаются серьёзные проблемы с психическим здоровьем. Он стоит словно вкопанный, пытаясь осознать, что только что произошло. Буквально чуть больше месяца назад айдол кричал на него за мелкую ошибку, а сегодня уже обнимает, причём нервы у него, скорее всего, на пределе. Пак понимает, что каждому нужен свой способ расслабиться и он рад, что смог помочь Чонгуку всего лишь простой болтовней — а ему что теперь делать? Внутри столько эмоций и всё настолько смешано, а он даже закричать не может, чтобы высвободить хоть какую-то часть. Он терпит до дома, терпит изо всех сил. С момента, как он приходит домой, все словно в тумане, а когда приходит в себя подушки и вещи разбросаны по комнате, благо ничего не сломано.       Чимина разрывает изнутри, а рассказать никому он не может. Тэхён вне правил контракта, Минхо или Сонче? Может быть, но они ещё не в кругу полного доверия. Всё, что ему остаётся — переживать все в абсолютном одиночестве, искать способы сброса напряжения и готовиться к туру. Да, ещё один снежный ком эмоций, который предстоит пережить уже совсем скоро.

***

      Чонгуку нравится Чимин и он начинает ему доверять. Хосок шутит, что совсем скоро в их компании друзей станет на одного человека больше. Юнги знает Хосока лучше всех, поэтому даже не воспринимает это как шутку, а Намджун удивляется, как новичок стал самым обсуждаемым человеком в их кругу. На самом деле у Чонгука нет никаких веских оснований не сближаться с Чимином, — хочется держать хороших людей рядом. Почему нет? Он нравится Хосоку, он хорошо ладит с Минхо и Сонче, а эти двое в команде айдола практически с самого начала его карьеры. Именно по этой причине Чону хочется узнать больше о парне, что ему легко удаётся, ведь он заранее попросил Хоби об индивидуальных тренировках.       Общаться с Чимином оказывается так же просто. Тот правда кажется смущённым, но Чонгук всё понимает, ведь их моменты наедине в последние месяцы сопровождались не лучшими событиями. Когда голос танцора наконец перестает дрожать и он начинает увлечённо рассказывать о своём прошлом, Чон подмечает мелодичность голоса и проскакивающие достаточно высокие тона — это уже профдеформация. Но об этом он подумает как-нибудь потом.       К сожалению, звонит Юнги и просит прийти в студию. Кажется, он видит проблеск разочарования в глазах Чимина и вполне солидарен с этим. Внезапное желание обнимашек появляется из ниоткуда. Единственной жертвой оказывается парень напротив, и Чонгук решает не отказывать себе в удовольствии. Для него тактильность не чужда — все в компании прекрасно об этом знают: никогда не упустит возможность потискать своих хёнов или друзей. Уже по дороге в студию он понимает, что ощущение тепла осталось на руках, и хочется повторить. Обязательно повторит, обещает он сам себе.       В студии он прогоняет несколько песен с продюсером и звукорежиссером, потому что они местами поменяли бэктрек, чтобы на сцене Чону было немного легче. Это то, за что айдол так любит свою команду — каждый работает на сто процентов. Для него это значит, что он обязан работать на все двести, а то и тысячу. Фанаты, конечно же, были периодически обеспокоены тем, насколько айдол уставший. Основная волна недовольства появляется тогда, когда Чонгук от переутомления падает в обморок, не полностью зайдя за кулисы. В таких случаях в сети появляются заголовки: «BigHit доводит айдолов до изнеможения!», «Опасные диеты JK», «Почему айдолы не едят перед выходом на сцену», «JK в опасном состоянии! Что происходит за кулисами?». Конечно, в большинстве своем всё это просто кричащие и привлекающие внимание заголовки, хотя некоторые из них кажутся особенно правдивыми. На одном из своих концертов, Чонгук потерял сознание почти под конец на песне с особо динамичной хореографией, а на следующий день то же самое случилось с Джином на его собственном концерте. Много шума тогда наделали их фанаты.       В преддверии концертов Чонгук засыпает с улыбкой на губах — он действительно любит сцену. Еще он вспоминает разговор перед звонком Юнги, и ему кажется, что это был самый лучший день за неделю.

***

      На отдых дают всего один день — понедельник, а уже во вторник Чимин стоит вместе со всеми перед автобусом у компании, на котором они должны ехать в аэропорт. Пора начинать тур. За день до вылета всех танцоров попросили взять определенную одежду: у кого что есть, а остальное им предоставят на месте. Ещё в начале своей карьеры с Чимина снимали мерки для пошива костюмов, так что любые неординарные предметы гардероба были уже готовы. Сам он взял чёрные джинсы, чёрные кожаные штаны, белые брюки и базовые белые кроссовки — всё, что нашел из списка, что им предоставили.       Он не верит. Ну вот прям откровенно не верит, что прямо сейчас выезжает в тур с айдолом мирового масштаба, с командой подтанцовки, в которой очень много талантливых и профессиональных танцоров. Кажется, не так давно Чимин мог только мечтать о подобном.       Перелет и заселение проходят легко и спокойно, а их первым городом становится Токио. Чимин бывал здесь и раньше — красивый город, оживлённый очень, хотя ему больше нравятся другие города поспокойнее. Сразу же после того, как они относят вещи в отель, всех отправляют в Tokyo Dome для саундчека. На сцене Чимин понимает, насколько сложнее танцевать на сцене, в отличие от зала. Ушные мониторы есть только у Чонгука, и ориентироваться нужно на него, потому что музыка пусть и громкая, но основная масса направлена в зал. Конечно, Хосок говорил об этом, но искусственно такой звук не создашь, чтобы потренироваться — только опыт. Пака почти накрывает паническая атака, когда он понимает, что помимо того, что музыка из-за акустики немного искажена, её не так хорошо слышно, на этом проблема не заканчивается. На саундчеке мало фанатов, их практически не слышно, а Чимин был на концерте ДжейКея. Он был и знает, как много на нём может быть людей и как громко они могут кричать.       Саундчек проходит без особых происшествий: остальные танцоры на сцене с Чонгуком не впервые, поэтому для них всё привычно. Для Чимина все в новинку, но делает он всё без ошибок и это радует — по-настоящему радует. В свободное время он наблюдает за Чонгуком, за его профессионализмом: как он настраивает свои мониторы и микрофон, просит звукорежиссёров что-то сделать, проверяет любые движущиеся платформы. Он понимает, насколько работа танцора (если, конечно, ты танцуешь только с одним айдолом) проще работы самого айдола: Чимину нужно запомнить всего несколько танцев и свои позиции в них, а Чонгуку, в свою очередь, нужно запомнить текст и мелодию песни, танец, схему передвижений по сцене.       Кстати, о последнем Пак никогда и не догадывался — он всегда думал, что артисты бегают по сцене как им нравится, выходят на дополнительные сцены впереди, в случае их наличия. Он спрашивает у менеджера за кулисами об этом и он раскрывает ему тайну: все передвижения отрепетированы заранее на меньшей сцене, а ещё помимо минуса, метронома и голоса айдола в его мониторах иногда звучат дополнительные инструкции-подсказки. Не то чтобы Чимина это как-то сильно удивляет, но определённо добавляет восхищения. Подтанец далеко не всегда на сцене, и им могут сказать: «Сейчас вы выходите на эту сцену, выходите отсюда, становитесь на эту платформу». Это невероятно радует Пака, а Хосок говорит, что особые схемы выхода для танцоров в основном только на каких-то крупных премиях, где из одного выступления нужно создать шоу.

***

Токио. Концерт 1.

      Чимин думает, что сбежать прямо сейчас — не самая худшая идея. Возможно, даже лучшая. Ведь он не впервые на сцене, не впервые нервничает перед выходом. Но чтобы прямо так… Когда все внутренности решили поплясать, приходится напоминать себе, что дыхание — жизненно важный процесс. Даже его обед решил сбежать, помахав ручкой напоследок. Руки холодные, вспотевшие, трясутся, кажется, что вот-вот вывернет, вот только уже нечем. Ещё и нос в придачу болит, хотя за день до этого всё уже было хорошо.       Да, он действительно много выступал на сцене, причём совершенно разных размеров: театров, университетов, колледжей, школ танцев. Однако здесь сцена, построенная посреди полноразмерного бейсбольного поля, и ему даже страшно зайти в интернет, чтобы посмотреть вместимость этого стадиона.       Чимину страшно как никогда прежде: страшно сделать ошибку, страшно разочаровать тех, кто в него поверил — Намджуна, Хосока и, самое главное, Чонгука. Пока его красят и одевают, ему хочется просто исчезнуть, провалиться под землю. Хотя его подсознательное приходит в сознательное и напоминает Паку, что лучше ошибиться, чем подставить всех и просто испариться. Минуты до выступления кажутся ему часами, и только с подбадриваниями Хосока становится легче. К Чонгуку было велено не подходить, потому что тот сам напряжен, словно натянутая струна — дернешь неаккуратно, отскочит прямо в лицо. Подходя к сцене, Чимин слышит крики фанатов, скандирующих «JK! JK! JK!», и снова к горлу подкатывает паника, но он старается дышать глубоко. Как только всё затихает, а потом весь стадион взрывается громкими криками, он знает — пора на выход.       Всё словно в замедленной съемке: каждая ступенька на сцену, каждый вздох, и вот Чимина ослепляет яркими прожекторами разных цветов. Вот она, прямо перед ним, мечта его жизни: разноцветные софиты, тысячи людей вокруг. Но он впервые не среди них — он на сцене. Пак двигается к своему месту, всё как репетировали, а после того как видит команду на начало, слышит музыку и начинает танцевать.       Чимин танцует так, будто от этого зависит его жизнь. По сути, оно так и есть: если он все запортит, его определённо выгонят. Но пока его тело откликается на всё, что было заучено и натренировано до боли в костях. В груди — фейерверки, такая эйфория, какой, кажется, ни разу в жизни не было. Он улыбается, двигается легко, порхает по сцене, а после бежит за кулисы. Быстро большими глотками пьет воду и садится на стул, ожидая, когда стафф объявит песню, на которой ему нужно выходить.       Он наблюдает за Чонгуком: насколько профессионально он держится на сцене, как потрясающе он поёт и как после общается с фанатами, правда, акустика помещения не позволяет уловить его речь. Зато публика, кажется, в полном восторге. Последующие выходы уже не так страшны — чем дальше, тем легче, а на последней песне Чимин уже чувствует себя полностью в своей тарелке, будто родился для сцены. После концерта, когда Чонгук вваливается за кулисы и обнимает всех подряд, Чимин тоже попадает под раздачу. Чон всех благодарит и валится на диван, пока стафф его обмахивает и обкладывает льдом. Пак, в свою очередь, вещи к отъезду уже приготовил, а потому помогает стаффу со всякой мелочью.       — Ты молодец! — слышится голос Хосока откуда-то справа, и Чимин поворачивается. — И поздравляю с первым концертом! — он широко улыбается и легко хлопает Пака по плечу.       — Спасибо, Хоби-хён, — Чимин устало, но искренне улыбается в ответ. — Это было незабываемо!       — Дальше больше! Надеюсь, ты переживешь этот тур, потому что темп тут бешеный, — он легко смеётся. — Ну, отдыхай! — и уходит по своим делам.       Правда отдыхом это можно назвать с большой натяжкой: парню кажется, будто он только-только приехал в отель, сходил в душ и лег в мягкую кровать, а уже звонит будильник, и в глаза бьют яркие лучи солнца из окна, которое он забыл зашторить. Час на сборы и завтрак, часовой перелет — и вот вся команда уже в Осаке, готовая бежать на новый саундчек в новом месте.       Чимин потихоньку, понемногу привыкает к такому напряженному графику. Он, конечно, всю жизнь напряжённый, но такого количества беготни, кажется ещё не переживал. Концерт за концертом, город за городом: Токио, Осака, Сидзуока, Инчхон, Пусан и наконец Сеул. В Пусане Чимин живёт у своих родителей, которых достаточно давно не видел. Он рассказывает, что и как происходило в туре, как он тренировался в компании, да и о жизни разговаривают в целом. Мама Пак, как обычно, сетует на то, какой он худой, что совсем себя загонял, и отчаянно пытается его накормить. Перед отъездом в Сеул он обещает приехать на подольше совсем скоро, ведь после тура у них будет перерыв на две недели.       Сеул — конечная точка: любимый город, любимая квартира, любимая кровать, пусть даже и не такая мягкая как в отелях. Впереди последние два концерта тура и долгожданный отдых, которого Чимин от чего-то боится. Он боится, что это всё очень долгий и насыщенный сон, и как только закончится тур, он снова вернётся к бесконечным прослушиваниям и танцам в студиях. Боится, что ничего этого не существовало на самом деле и его уставший от жизни мозг просто придумал всю эту красивую историю, чтобы хоть на мгновение вкусить успех и потрясающие эмоции от выступлений на больших сценах. Хотя боль во всем теле буквально кричит о реальности, страх все ещё присутствует.       В Сеуле (и Пусане тоже) Чимину даже на сцену выходить легче, ведь он уже здесь был несколько раз на концертах разных артистов, включая ДжейКея. Как говорится, в родном доме и стены помогают. Да, по другую сторону, но зал ему знаком, акустика зала ему тоже знакома, потому ему даже музыку слышно лучше. Если в предыдущих городах он внимательно следил за Чонгуком и Хосоком, а также за метками на сцене, то в этот раз он, наверное, впервые просто отдаётся полностью моменту и просто живёт. Живёт каждой клеточкой своего тела, пока оно само отрабатывает и выполняет заученные движения. Это были часы чистого восторга и счастья, которым даже волнение не в силах помешать.       После второго концерта в Сеуле и последнего концерта тура менеджер Чонгука объявляет, что они отправляются на небольшой корпоратив в компанию по инициативе Чонгука. Там в большом зале уже накрыты столы с закусками и различными напитками. Чимин на этот вечер выбирает шампанское и тарталетки с говядиной терияки.       — Чимин-а! Ты потрясающе справился, все отлично справились! — Хосок обнимает его за плечи и потрясывает, широко улыбаясь. — Как ощущения? Как тебе такая жизнь?       — Очень круто! Я безумно счастлив быть с вами, ребята, — обращается к Хосоку, а также Минхо и Сонче, с которыми он общался до того, как подошел Хосок.       — И мы рады, что наша команда наконец нашла достойного кандидата и друга в нашу скромную тусовку, — Сонче легко пихает его кулаком в плечо.       — Если что мы с тобой и всегда готовы поддержать, — подключается Минхо. — Ну или прописать пару подсрачников, если лениться будешь, — и улыбается так невинно.       — Ребятааа, я вас так люблю! — глаза Пака невольно увлажняются и он быстро моргает.       — Так, друг, три бокала шампанского и две тарталетки так себе закусочка, съешь чего-то внушительнее, а то мы тебя тащить домой не будем, — говорит Ли под тихое хихиканье Сонче и Хосока. Точнее сильно сдерживаемый ржач.       — Да нормально, я быстро трезвею, — и он действительно чуть ли не моментально приходит в себя, когда видит Чонгука, который направляется в их сторону.       — Хосок, Минхо, Сонче, хочу поблагодарить вас за отличную работу, вы как всегда прекрасно справились! — он хлопает каждого по плечу, а у Чимина сердце в пятки падает. Почему он не включил его в список тоже? Он где-то накосячил?       — Спасибо, босс, — Чонгук фыркает от того как его называет Сонче. — Всегда готовы в бой!       — Вот и отлично, — он подходит к Чимину. — Можно тебя на минутку?       — Д-да? — они выходят из зала и идут на балкон неподалеку, оттуда как раз возвращаются другие ребята и Чон благодарит их по пути.       — Чимин, — начинает Чонгук, как только они выходят на балкон, где никого нет. — Я отвел тебя в сторонку, так сказать, чтобы выразить мою глубочайшую благодарность за всё, что ты сделал для меня, для компании и для команды, — Пак резко вдыхает и поднимает глаза, глядя в его карие омуты. — Ты отлично, нет, великолепно справился, несмотря на то, что времени на подготовку было не так много. Спасибо тебе за это, — и мягко улыбается.       — Я рад, — он судорожно выдыхает и чуть всхлипывает от того облегчения, что его накрывает и вытирает накатившие слезы. — Спасибо вам всем и тебе в особенности за то, что поверили в меня и дали такой шанс. Я очень надеюсь, что нас ждет ещё очень много концертов.       Чонгук резко притягивает его к себе и крепко обнимает, пока Чимин приходит в себя и не поднимает рук, чтобы обнять того в ответ. Чон пахнет свежестью и лёгкими нотками одеколона, у Пака сердце колотится и он понимает, что после этого ему точно понадобится пару бокалов. Чонгук поглаживает его по спине и нехотя отстраняется, а Чимин улыбается ему счастливо и думает, что все с этого момента будет хорошо.