красное вино

Она будто окунулась в прошлое. Эта атмосфера нахлынула такой дикой волной, что скрыться от нее не возможно. Сирены давали на мозги так, словно сейчас все разложиться на несколько частей, и никогда больше не срастутся. Даша суетилась, постоянно перебирала пальцы, ходя в разные стороны. Сейчас, она была больше похоже на сумасшедшую пациентку, которая решается рассказать о своих проблемах. Только вот когда ты идёшь на прием к психологу, он обязан тебя выслушать, ведь это и суть сеанса. А что здесь? Ничего, никто, абсолютно никто не станет ее слушать. Зачем вымещать свои проблемы на других? Девушка, всегда была готова выслушать любого, но чтобы самой излить перед кем нибудь душу, не за что. Какой-то непонятный страх окутывал все тело, моментально сковывал движения, и превращал в каменную статую. Которая не может не двигаться, не говорить, ничего не чувствовать, лишь продолжать пялиться в одну точку. — Да что... что с тобой? — парень уже буквально не успевал за ней, Даша уже бежит. А если бы это был лёгкий бег, так нет, она бежала так, будто за ней погоня. А сзади никого.. От кого или к кому она бежит? Что именно зацепило ее в этом убийстве? Но, из этих размышлений его вывело резкое движение. Девушка, которая только что бежала, словно по раскаленным углям, остановилась, и взялась за грудь. Даша слишком тяжело дышит, медленно сползая по стене вниз. Ее пальцы дрожат, а сердце бьется в бешеном ритме. Ноги стали ватными, перед глазами белая пелена. И вот она закрывает глаза руками, перед этим видя перепуганное лицо Арсена, которое все ближе и ближе. Интересно, какие на вкус его губы? Он так близко.. Даша отключилась, она видела лишь его прекрасные карие глаза, слышала чудесный убаюкивающий голос. И руки, которые тянулись к ней. Девушка не знает, что он делал, куда шел, и как она оказалась в своей комнате с врачом и Татьяной. — Как скоро она придет в себя? — чья-то фигура металась по всей комнате, держась руками за голову. Девушка видела всех будто в блюре, но слышала она все отчётливо. Слышала, как тревожно рядом с ней дышит Таня, и как ей накладывают что-то на лоб. Здесь до жути холодно, но странно, она не в силах пошевелиться? Не может долго держать глаза открытыми, и как бы она не пыталась что-то сказать — все мимо. Даша ощущала на своем запястье чью-то руку. Кто-то судорожно проговаривал «все хорошо, все хорошо», теперь, она этот голос узнает из тысячи. Как же ей хочется обнять его, прикоснуться. Почему она не сделала этого раньше, до этого? Что изменилось? Ах, ответ так прост. Теперь, когда он сидит рядом с ней, судорожно перебирает волосы, и гладит ее по голове, становилось так тепло. Кто-то правда о ней заботиться, кто-то сидит с ней рядом, когда ей плохо. Кто-то любит ее? Глаза закрываются, девушка проваливается в сон. — Господи, Такдиров, успокойся, это всего лишь обморок, — ворчала Таня, ей слишком не нравится то, что парень то бегает по комнате обжигая пятки, то садится рядом, и так по сто раз. Постоянно скрипят пружины старого матраса, а аптечка стоящая на кровати, постоянно закрывается. В комнате мертвая тишина. Арсен наконец уселся на стул рядом с Дашей, врач сказала, что в скором времени она очнётся, если будет что-то не так обязательно ей набрать. Татьянка побежала по делам. За окном уже закат, лучи солнца красиво падают парню на лицо, придавая огненности его глазам. Он сидит, сгорбившись на стуле. Оказалось, можно часами смотреть на любимого человека. Ее милые веснушки на лице, которые украшали его. Арсен видит, ее сбитое дыхание, и борется с желанием поцеловать ее. От какой-то мимолетной бредовой мысли, где-то глубоко, что-то неприятно кольнуло. Парень откинул голову на спинку стула, как в комнату ворвалась Лиза. Вся зареванная, тушь размазалась по ее лицу, кажется, скоро она захлебнется в собственных слезах. Она была так напугана.. будто кто-то только что приставил нож к ее горлу, и потребовал чего- либо. Станет ли она говорить что случилось? Когда она заметила спящую Дашу, сидящего рядом с ней Арсена, она не вышла. Просто медленно присела на кровать, глубоко вдыхая. Как можно больше, словно это последний в мире глоток воздуха, и если не он, то больше она не сможет почувствовать, какого это — дышать? — Эй.. возьми, — Такдиров взял с полки воду, и протянул Лизе, которой кажется, тоже нужен врач, но как только парень потянулся за телефоном, Лиза так панически просила этого не делать. Да что с ней? Кто ее так запугал? — Прошу, никому не говори что вообще видел меня, — вытирая слезы, которые по-прежнему катились по ее лицу непереставая. Но, на удивление она не поспешила уйти, а подошла к Даше. Провела пальцем по ее щеке, пожелав удачи. И чудо, девушка очнулась. Вот правда не постепенно открывая глаза, а резко вскакивая, будто на иглах лежит. Она напугала этим и Арсена и Лизу, которая аж плакать перестала. — Слава богу.. как ты, Даш? — парень дотронулся до ее руки, и та кинулась ему в объятья. Приподнимаясь с кровати, девушка чувствовала запах его одеколона, и пыталась запомнить все до мельчайших деталей. Обвила его шею своими руками, и слезы непроизвольно подступили к глазам. Вся его футболка намокла, он обнимал ее так крепко, будто они на краю обрыва, и если вдруг Арсен хоть на секунду ослабит хватку она упадет из его рук. — Хорошо... я... — Даша оторвалась от его спины, заглядывая в глаза. Он улыбается, он переживал. Они оба сели на кровать, замечая Лизу, которая уже прибывала в своем кругу, размазывая крем по лицу. Но распухшее лицо от слез, скрыть невозможно, тем более от Даши. — Лиз, что с тобой? — она подошла ближе, обеспокоенно глядя на нее, будто сама пару минут назад не перепутала всех подряд, сейчас она печется о других. Что-то переклинило в ней. Лизе захотелось выложить все. Слишком долго она об этом размышляла. Да и чего уж там, терять уже нечего. — Беги в полицию сразу же как услышишь, — грустно улыбнулась девушка, — ты же наверняка уже слышала о жертве "маньяка" ? В тот день, я была там. Я знаю кто он, что там было,и о боже, я видела все это.., — глаза опять начало печь от слез, но она продолжила, — я пришла почти под самый конец, но к тому моменту, Полина, она была ещё жива. Но, я слышала все эти крики, слышала мужской голос, который не узнала. Этот голос.. он был ниже чем обычно, и очень хриплым. Я стояла около стены, за дверью, боясь пошевелиться. Я совершенно не знала, что делать, правда. Закрыв рот рукой, я хотела придумать хоть что-то. Единственное, чем я могла бы помочь, это вызвать полицию, или позвонить кому нибудь. Но, это было ночью. Я слишком засиделась с конспектами, и просто шла в душ. Я была без телефона, лишь с шампунем и полотенцем. Когда я попыталась уйти оттуда, чтобы позвать кого нибудь, сказать о чем то, он вышел из-за двери. Я узнала его, у меня засверкали от шока глаза. Я ожидала там увидеть, какого нибудь сорокалетнего мужика, который просто сошел с ума, но не как не двадцатилетнего студента. Но, этот студент мне оказался ещё и до боли знакомым. Тимур, — к концу рассказа, Лиза перестала показывать на своем лице вообще какие либо признаки жизни, кроме открытого рта, она даже не моргала, — он приставил нож к моему горлу, и сказал, чтобы я не издавала не звука, никому не говорила, и все по классике.., — она встала, и поспешно вышла, лишь добавляя, — если долго меня не увидишь, он как нибудь узнал, что я рассказала, — и скрылась за дверью. Такдиров пытался выдавить из себя хоть слово. Он злился, страшно злился на него. Готов был задушить его голыми руками. Но ещё больше ярости он испытал на себя. Как черт возьми, он не видел рядом с собой убийцу? Как он мог вестись на эту хуйню про " просто переезжают"? Тимур был его другом, порой даже лучшим, но сейчас, его разве можно считать за человека? Даша дотронулась до его плеча. У них у обоих на уме творилось не пойми что. Нужно срочно идти в полицию, но Даша не смогла даже встать. — Арсен.. напиши об этом Тане, пусть идёт в полицию, мы точно не сможем ничего сделать, а то станем следующими..— грустно усмехнувшись, на нее нахлынуло прошлое. И это было последней каплей, она не может скрывать это от него. Видимо, она готова рассказать это ещё кому-то, — знаешь.. не сбегай от меня после того, как услышишь, — Даша мягко улыбнулась, отойдя на расстояние, — пятнадцать, мне было всего лишь пятнадцать. Мы тогда хватались за всякую крошку падающую на пол. После смерти моего отца, наша жизнь с матерью изменилась на «до» и «после». После похорон, мы не разговаривали с друг другом ещё неделю. Хотя, думаю, разговор пошел бы нам на пользу, и многое бы изменилось. Мы с ней разговаривали лишь по мелочам. Пойду ли я кушать, спокойной ночи. Все на этом, никогда не интересовались как у кого дела. Даже не были ненавистных вопросов про учебу, как же мне их не хватало.. Но, в один "прекрасный" день, она пришла не одна. С ней был мужчина. Оба были не трезвы. Я тогда особенно удивилась, ведь до этого она никогда не пила, вообще. Я так гордилась ею, в этот день все рухнуло. Единственный плюс от того мужика были деньги. Их было не слишком много, но на еду хватало. Очень отталкивающий тип, его улыбка была скверной, меня пробирало до дрожи от одного его голоса. Со мной он пытался общаться, но после очередного моего психа, про то, что он здесь никто, не смеет мне указывать, и прочую хуйню, он стал общаться со мной только «принеси, подай, иди нахуй не мешай», я никогда ничего не делала. Молчала на его пьянки в доме, закрывала глаза на абьюзивность в сторону мамы. Я не могла на нее смотреть, раньше, как только на нее хоть на тон повышали голос, она отвечала гораздо громче и не смела молчать. А сейчас молчит. Ни слова в его сторону. Днем икс, стал день, когда мать наконец нашла работу. В ночную смену. Он тоже работал, но в дневную. Утро я особенно стала любить, тогда все трезвые, если конечно не с похмелья. Видеть их помятые лица, и то как им плохо, было отвратительно, но там была школа. У меня экзамены, я старалась ночевать у своей одной единственной подруги, лишь бы лишний раз на глаза не попадаться. Он частенько закатывал мне истерики насчёт того, где я "шляюсь". Но, в эту ночь он выпил слишком много, ведь его уволили. Зайдя на кухню, на столе я увидела две уже выпитые бутылки, он тянулся за последней рюмкой. Домой, я зашла лишь за одеждой, ночевать я там не собиралась. Но, пф, как же без доебов. Я стояла в дверном проеме, держа его на расстоянии. Мало ли, что может прийти в голову пьяному человеку. И о да, он был именно тем, кому в голову могло прийти все что угодно. Первое домогательство. Он всего лишь тронул меня за талию, но лишь одного движения его руки, хватило, дабы всадить в него нож. Он держал меня в мертвой схватке, что-то проговаривая мне на ухо, я чувствовала запах водки, в нем движет алкоголь, но это не может быть оправданием. Я не могла выбраться из его рук, лишь одни вспотевшие ладошки, помогли мне освободить одну руку. Сразу же за мной на столе лежал нож.Я обещала себе, что не трону его, если он успокоится. Но тот не унимался, он продолжал меня трогать, говорить что я дурочка, чтобы оставила нож. Но, лезвие оказалось в его животе, это произошло ненамеренно.. Машинально, я просто протянула руку вперёд, позабыв о ноже, он будто овладел мной, гипноз. Но, все пошло не по плану, вместо того, чтобы я ответа руку в сторону, я выдвинула ее прямо. Осознание того, что я сделала, пришло очень поздно, когда он уже лежал истекая кровью. Был суд, меня оправдали, свели все к состоянию аффекта. Поставили на учёт в полиции, много органов опеки ходили к нам домой, проверить обстановку. Мама оказалась на моей стороне. Но вот остальные.. как только слухи разлетелись, об этом знали все. Все шушукались за моей спиной, отвернулась даже та подруга, которая знала, что творилось тогда у меня в семье. Никто не смог меня понять, кроме матери. Моментально поставили ещё и на школьный учет. Учителя старались меня не трогать, а на носу были экзамены, я так готовилась к ним. Меня даже не допустили к ним, сказали прийти позже. Так ничего я не сдавала, по многим поставили приличные баллы, пожалели видимо. Район был паршивым, и очень маленьким. Поэтому я переехала сюда, я больше не потерплю одной жалости к себе, прости, что выливаю все это на тебя. Ты первый, кому я рассказываю, что правда случилось. — Боже... Дашенька, не плачь, прошу.. — у него у самого заслезились глаза. Не было не малейшей мысли о том, чтобы посметь отвернуться от нее, никогда. Парень аккуратно вытер большим пальцем слезинку. Последний раз заглядывая в ее глаза, накрывая ее губы своими. Снизу живота завязался узел, их языки переплетались между собой. «Он целует меня, после того, как узнал, что я убила человека.». Губа начала кровоточить, но они по-прежнему были в страстном поцелуе. Такдиров не мог выразить сладостного чувства, овладевшего в эту минуту. Огонек пробежался по телу. Грудь ее то высоко поднималась, то, казалось, она удерживала дыхание. Сейчас, среди вечных тревог, это поцелуй оказался — спасением.