красное вино

Взявшись за телефон, будто не замечая ничего вокруг Ангелина схватилась за телефон. Гудки шли, и шли.. — Блять..— вернувшись к остальным на кухню, она села рядом. В стрессе она не соображала и вовсе. Как она? Что она? И было странное предчувствие. Алиса, это первая девушка к которой он побежит. Тимура вероятнее всего нет в городе, как и ее. Черт. — Не волнуйся, я ее провожала до вокзала, и судя по тому, сколько уже прошло времени, она дома, — пытаясь не наводить панику, Даша пошла разливать кипяток по кружкам. — Ладно, мы ничего с этим сейчас сделать не можем, просто быть начеку? — светловолосая упала рядом с Линой, обнимая за плечо, — а выы, — махая пальцем в воздухе, ехидно улыбаясь. — Просто трахаетесь? — выпалила кареглазая, закатившись смехом. Такдиров решил не вставлять свои пять копеек, лишь демонстративно показал палец вверх. А Даша начала читать очередную лекцию о том, как это отвратительно, шутить на такие темы, что в отношениях присутствует не только секс, и бла-бла-бла. По итогу она все равно признала, что уже целовались. Напившись чая, они разошлись. У каждого появились "неотложные дела". Арсен резко вспомнил про то, что они с некоторыми из парней собирались поиграть в баскетбол, нельзя отложить, ведь долго планировали. У Сони закончился отгул от работы. У Даши миллионы незаконченных докладов. Оставив Лину наедине со своими мыслями, они разошлись. Кружки вымыты, в квартире тишина. Нигде не ходит Лыкова в одном лифчике, слишком тихо. На улице уже смеркается. Подумав, она решила, что здесь слишком уж пусто. Конечно, в плане мебели здесь все четко. Одиноко? — Здесь определенно не хватает бегающей шерсти, — говоря себе под нос,уже ища в интернете домашнее животное. Что может быть лучше бегающего клочка шерсти? Листая объявления, она наткнулась на маленького белого котенка. У него были еле-еле открыты зелёные глазки. Розовые лапки. Ну прелесть одним словом, стоил он прилично. На картинке он был запечатлен с разноцветными шариком около лап. Были видны пару его зубов. «Беру.». Зайдя в бар, она за стойкой увидела девушку, которая частенько ее подменяла. Кажется, скоро ее оттуда уволят. Она стояла протирая пивные стаканы, грустно смотря себе под нос. Видимо, она обрадуется, если теперь Соня ее подменит. — Хей, как ты? — обходя пьяного в хлам мужика, смотря с диким отвращением, подходя ближе к девушке. — Ужасно, все? бы останешься? Тогда я пошла, — она всегда была не особо разговорчивой, поэтому не удивительно. Девушка вытерла руки салфетками, которые оказались неподалеку и скрылась из этого гиблого места. Спустя пару мгновений к барной стойке подлетают до ужаса знакомые люди. Но, с ними не самые приятные воспоминания. Девушка ужаснулась от их вида. Огромные фиолетовые синяки под глазами, и не отличить от настоящего поставленного кем-то фонаря. Руки трясутся так, будто ими управляют как марионетками. А на уме лишь одно «доза» больше им ничего не нужно для выживания на этот день. Видимо, у них началась ломка, ведь никто кроме добренькой барменши наркоту не толкает. Кажется, ещё чуть-чуть и у них пойдет пена изо рта. Ужасное жалкое зрелище. — Чтоб ещё раз я кому-то дурь толкала..— пробурчала девушка себе под нос, уходя в кладовку. Сейчас, главное мастерски сыграть роль дурочки. Ведь никакого мефедрона у нее нет. Ну, больше нет. Придется либо грамотно все объяснить, либо включить актрису. Первый вариант сразу отпадает. Ведь наркотики — это все чего они здесь хотят. А если наркоман не получит дозу, может плохо кончится. Мало ли, он накинется на нее? Но ведь не она виновата в том, что он бросить не может. Она не пробовала отговаривать, ведь какое она имеет право? Они совершенно не знакомые люди, которые видятся раз в пару дней, просто передать "пакетик". У каждого человека есть выбор. Кто-то не может устоять перед соблазном и идёт дурной дорогой. А кто-то решает идти иначе. Заскочив в кладовку, первое что прилетело в голову «беги» другого пути нет. В минусе не только они, но и Соня. Ребяточки без запрещенных веществ, а девушка, видимо, без работы. Мельком пробегаясь глазами по полкам она наткнулась на красное полусухое вино. Руки будто машинально потянулись за бутылкой. Это точно последняя вещь которую она возьмёт с этого бара. — Баскетбол отменяется? — опираясь о стену, тяжело дыша. — Баскетбол подождет, — закрывая глаза, продолжая чувствовать вкус ее губ, — а доклады? — доклады подождут, — Такдиров поднял ту на руки, кидая на кровать. Парень навис сверху, слыша как сильно бьётся ее сердце. Уже стемнело, лишь небольшой тусклый свет освещал комнату. Такдиров восхищался ею, готов был прыгнуть за ней в огонь и воду, лишь бы с ней. Сейчас, он смотрит на нее с ураганом внутри. Сейчас или никогда. Их губы вновь влились воедино. Даша ощущала его руки на своем теле, и то, как медленно сползают джинсы. Арсен оставлял багровые пятна на ее шее, слыша сладостные стоны девушки. Ее голова впилась в подушку, а руки под футболкой. Девушка прошлась рукой по каждому кубику его пресса. Они оба дополняли друг друга. Парень чувствовал блаженный запах ее волос, впиваясь в них рукой. Этот запах он запомнит надолго. Почему то, именно они чаще всего запечатляются очень надолго в его голове. Дорожка поцелуев медленно сходила по наклонной, футболка быстро отлетела на пол, обнажив живот и спину. Видя, как она невероятно смущается и как сильно краснеет ее лицо. Здесь невозможно жарко. Он наклонился, прижавшись губами к ее щеке легким прикосновением — и это легкое прикосновение послало дрожь сквозь ее нервы, дрожь, заставившую трепетать все ее тело. Она скатилась на сторону Арсена, и её тёплые кудри пришлись на его правую ключицу. Невзначай улыбаясь теперь она сверху. Сев на него, она принялась изображать некие узоры пальцем, оставляя будто ожоги. Арсен не сводил с нее взгляда, быстро бегая глазами по всему телу. Даша принялась выводить эти же узоры губами. Она спускалась все ниже и ниже, совершенно не давая парню ничего сделать. Сейчас, чувствуя каждый поцелуй они парили будто на облаке. Где нет ничего кроме них. По обнажённому телу девушки руки бегают по кругу, и никогда не устанут. Именно в эти мгновения когда перед ней лишь тот, кого она хочет видеть рядом с собой всегда. С кем хочет проводить свободное время, с кем хочет общего будущего, с кем хочет по-настоящему жить. С кем ей будет не страшно. Ведь теперь она живёт, а не просто существует. Теперь она чувствует, все то трепетание внутри сердца, чувствует волнение и новую волну возбуждения от одного его вида. Ткань уже давно покинула возлюбленных. Девушка была в лёгком напряжении, ведь — это первый раз. И как ни странно, парень это знал. Поэтому старался быть как можно осторожнее. Грамотно подходя к ней, стараясь не сделать больно, он не сможет видеть, как ей больно. Спустя тысячи вопросов про то, готова ли она, он вошёл в нее медленно, слушая тихие стоны. Даша старалась сдерживать звуки, но это оказалось не так просто. Парень делал это настолько ловко и аккуратно, что даже в порно не всегда такое увидишь. Дарина двигала бедрами в такт, держась руками за его шею. Волосы переплелись у нее на лице, но то чувство, которое сковывало все тело, не давало покоя. До встречи с ним она неприменно считала все слова о любви банальными и пустыми. Но теперь они наполнились смыслом, как и ее жизнь. Его любовь и забота сделали каждый день удивительным и светлым. С Арсеном Даша действительно чувствует себя как за каменной стеной, и это прекрасное ощущение. Ее руки сжимали уже мятую белоснежную простынь, а глаза были погружены во мрак. Она чувствовала лишь парня в своем теле, и то, какое внезапное чувство блаженства ее настигло. И похоже, это был первый настоящий оргазм. Кончив почти в тишине, слыша лишь сбитое дыхание Такдирова и скрип кровати. — Знаешь.. — не успев связать и двух слов, как губы парня вновь сплелись с чужими. Они оба улеглись на кровати, укрывшись теплым одеялом. По-прежнему не одеваясь, они лежали смотря друг другу в глаза. Ее серые глаза были будто в тумане, который окончательно рассеялся после сегодняшней ночи. Парень никогда бы не устал разглядывать ее лицо. Восхищаться веснушками, трогать хрупкие руки, и чувствовать обольстительный вкус ее пухлых губ. Парень всегда считал, что с тем, кого ты любишь хочется делиться с самым сокровенным. Иногда, в какие-то моменты, он думал что никому и ни за что не сможет рассказать о своих чувствах, о проблемах которые тревожат, о комплексах, или о своем горьком прошлом. Все это сидит в нем уже много заклятых лет. И именно в эту ночь, он хочет этим поделиться. — Я хочу... рассказать тебе о тех вещах, которые травмировали меня, если ты, конечно, станешь слушать, — парень резко засомневался, ведь это не так просто. — Ты что, я тебя всегда выслушаю, ты можешь довериться мне в любую минуту своей жизни. — Давно, это произошло давно, но те раны, кажется, не заживут никогда. Да, из них уже не хлещет кровь как раньше, но время от времени они начинают кровоточить. Например тогда, когда я поднимаю на кого-то руку. Тогда-то ты и начинаешь ловить кучу флешбеков. Ты видишь его разъярённые глаза, и слышишь пьяную не связанную речь. Тебе хочется кричать, но хоть один звук — удар. Отец никогда не терпел к себе плохого отношения, хотя именно это отношение он к себе и заслужил. У него были странные проявления любви, которые порой, не нравились и ему. Начать кричать с порога? Да запросто. Этот крик означал только одно — я здесь главный, а вы тут никто. И все по стандарту, мама продолжает это терпеть, а я всеми силами пытаюсь помочь. Но — я ребенок. Он мог меня легко пнуть ногой, если я вдруг оказался рядом. В детстве я был хрупким и очень худым. Деньги — это нечто святое было в нашем доме. Еды у нас частенько не хватало, ведь он как обычно все пропивал. Он готов был сдать меня в чужие руки, лишь бы получить бутылку. Мама, сколько на моей памяти было, ни разу в рот не взяла и капли. Все же, хоть с матерью все было в порядке. Эта женщина постоянно закрывала меня своей спиной от отца. Но я ненавидел, когда она так делала. Чаще всего он брал первое, что попадется под руку. Это могло быть все что угодно. Но, самым больным был какой нибудь провод. Представь, после этого ходить ещё неделю весь в полосочку. В начальных классах, я ни разу не пропустил ни одного урока. Потому что школа — единственное место, где я был в безопасности. У меня даже были друзья, к которым я ходил поесть, помыться. Ведь дома это делать было до ужаса страшно. К нам всего лишь один заглядывали органы опеки. Как сейчас помню, отец побритый, на кухне не бутылки, у матери тонна тонального крема на лице, и один единственный приказ — улыбайся. Любил ли он нас? Вряд-ли, ему нужно было сохранить квартиру, ведь ребенка с ним не оставят ни за что в жизни. После, когда я был уже подростком, кое-что все же изменилось. Он стал реже пить. Даже, пару дней не повышал голос, я тогда на мгновение поверил, что все вот-вот наладится. Но, не тут то было. Все стало ещё хуже. И теперь я не тот маленький хлюпенький мальчик, мне было шестнадцать. Я все также не появлялся дома, я был во дворе. Турник — он заменил мне жизнь. Я не слазил с него, мне нужно было себя чем-то занять. В пятнадцать, я впервые попробовал сигарету. Первая затяжка, вторая. И вот я уже не могу провести и дня без сигарет. Улица стала вторым домом, я приходил в квартиру поздно ночью, когда отец спал. Они с матерью спали в раздельных комнатах, поэтому я каждую ночь пытался удостоверяться, что все с ней в порядке, каждый раз желал ей спокойной ночи, целовал в лоб, и говорил что люблю. Но и это продолжалось не долго. В одну из таких ночей, отец застал меня в этом. Кажется, ему было плевать, что меня в полночь нет дома. Но именно сегодня, он напился в хлам. За окном почти рассвет, гарантия того, что он спит была велика. Но все оказалось против меня. Этот мудак замахивался настолько сильно, что пробил дверь, разбил стекло в шкафу, разумеется разбудил мать. Помню, в глазах потемнело, все заплыло. Я не чувствовал ног, и в скором времени упал на пол. Очнулся я уже снова дома, отца не было. Мать вызвала полицию, и она без разборов загребла его за решетку. Почему она не делала этого раньше я не знаю. Она столько раз слезно умоляла меня не звонить в полицию. Мол "каждый достоит второго шанса". Ей было его жаль, ведь пока избиения доходили только до нее. Но вот как только тронули ее ребенка, это терпеть больше нельзя было. С тех пор, это наконец закончилось. Мы совместными усилиями накопили на новую квартиру, ведь воспоминания душили. Каждый угол напоминал о нем.. И теперь она одна живёт там в полном спокойствии. Завела себе овчарку, все же с таким другом ей живётся гораздо спокойнее. — Солнце, я могу помочь? — глаза забегали, дыхание участилось. — Просто будь рядом. Стук в дверь, на дворе без пяти два, кому понадобилась Ангелина в такую темень? — Кто там? — Лиза.